Секрет

«Ты очень нравишься моему братику». У Чонгука сердце заходится от этого «нравишься». Но он отдергивает себя. Это не то, что он думает. Точно. Совсем не то. ─ Чимин-и, я знаю. Хён же мой друг. Я тоже хёна… люблю. Как друга. ─ Ты дурак, оппа? Чонгук ошарашенно хлопает ресницами и даже обижается чуточку. Чимин всегда считала его самым классным и крутым оппой во всём мире, а теперь вот. Дурак, оказывается. Чимин же громко дышит через нос и закатывает глаза. Злится на туго соображающего старшего. И чего вот он не понимает, а? Кажется, глупость действительно передается, а иначе как можно объяснить то, что этой самой глупостью её любимый Чонгук-оппа заразился от дурачка-братика? Она громко сопит и, топнув ножкой, нависает над сидящим на корточках Чонгуком, чтобы быстро и сбивчиво пролепетать: ─ У него твоя фотография под подушкой, обрисованная сердечками, куча твоих танцев на телефоне, он спит в твоей футболке, когда тебя нет, потому что запах обожает, ─ на одном дыхании перечисляет Чимин, а у Чона с каждым загнутым пальчиком глаза расширяются всё больше. ─ А ещё он смотрит на тебя. Часто. Смотрит и улыбается, знаешь как? ─ Она протягивает ручки к Чонгуку и растягивает губы так, что они у того болеть начинают. ─ Вот так улыбается. Но это мило. Так что, пожалуйста, перестань избегать братика, потому что он плакал вчера. Он хороший. Пусть дурак, но хороший же, да? И любит он тебя совсем не как друга, а ты очень глупый, раз так думаешь. Чимин выдыхает после рассказа, а Чонгук плюхается на пол, совершенно потерянный и дезориентированный. Безумие какое-то, думает Чонгук. Совсем не смешно, решает Чонгук. В его голове каша, полная сумбурная неразбериха и едва заметная, но уже больно кусающаяся и растущая мысль. Тэхён плакал из-за него. Эта вскользь сказанная фраза задела. Задела так, что ком к горлу подскочил. Он обидел его нежного хёна, потому что сам не смог разобраться в себе. Потому что Чонгук трус. Самый настоящий трус. Потому что сам, как последний дурак, не замечал, что это не Тэхён такой сам по себе воздушный и вселюбящий, а что он такой исключительно с Чонгуком. Только Чонгука обнимает до боли, только Чонгука водит домой, только Чонгуку позволяет есть свои сладости, хотя Чон точно знает – до них нельзя дотронуться даже его маме. Господи, какой же Чонгук дурак! Совершенно глупый! Это не Тэхён дурачок, это Чонгук! Никакой он не крутой оппа, на самом-то деле… Он настолько погряз в собственных переживаниях и эгоизме, что потерял из виду то, что, возможно, его чувства взаимны. Что, возможно, стоит попытаться. И обидел этим его хёна. Безразличием. Чонгук утыкается лицом в ладошки и до красноты трёт ими кожу на щеках. Фотка под подушкой. Боже… И футболка его на Тэхёне. Чёрт, это так… Так греет. Приятно, чёрт возьми! И губы сами по себе растягиваются в совершенно идиотскую улыбку, от которой даже Чимин чуть пугается. Крутой Чон Чонгук сейчас очень похож на братика с его этим извечным умилительным лицом. Фу, прям. Чимин кривится и, наконец убедившись, что до старшего дошло всё, гордо задирает подбородок и вышагивает из комнаты. А потом, уже в дверях, оборачивается и со всей серьезностью сжимает файтинговый кулачок любимому и классному Чонгуку-оппе. Потому что, если и сейчас он ничего не предпримет, Чимин клянётся новым плюшевым мишкой, она обязательно оттягает Чонгука-оппу за уши до слёз, как делала мама с Тэхёном, когда он провинился. И это не шуточки вам. Серьёзно оттягает. *** *** *** ─ Эм, ─ Тэхён неловко топчется на пороге своей комнаты, кусает губы и не может слова проронить. Мама сказала пойти и помочь Чонгуку вещи собрать, так что ослушаться Тэхён не мог. А очень хотел, потому что ну не хочет он, чтобы Чон уезжал! Не хочет, слышите? Сейчас ему кажется, что они отдаляются еще больше. И ему это как-то больно немного. Так же как ночью, когда Тэхён обнимал подушку и тихонько в неё всхлипывал, потому что было одиноко и неуютно без Чонгука. Да, это глупо, он ведь взрослый, его не должно такое цеплять, Чонгук, может, действительно устал, но Тэхёна цепляет. А изменить что-то Тэ не имеет права, потому что до дрожи боится, что Чон его оттолкнет, и Тэхён потеряет вообще всё. А может уже потерял. Потерял тогда, когда Чонгук не захотел находиться рядом с Тэ. Когда откидывал тянущиеся руки Тэхёна к нему, не замечая, как при этом ссутулится и меркнет его любимый хён. И парень теперь едва ли не впервые не знает, что сказать. Болтун Тэхён растерялся. Стоит, мнётся в дверях, изувечивая и так всё время страдающую от зубов нижнюю губу. Ему кажется, что Чонгук сейчас уйдёт и всё. Тэхён его больше не увидит. Необъяснимо, глупо и смешно. Они же друзья, всё ещё, и живут не так далеко друг от друга. Только странный страх от понимания, что Тэ просто накручивает себя, никуда не девается, а только давит на грудь всё сильнее. С каждой уложенной белой футболкой в большой рюкзак. Господи, кто бы знал, как же Тэхёну сейчас хочется плюнуть на всё, обнять Чонгука, уткнуться тому в шею и втянуть носом запах. Хочется, хочется, хочется! По-дурацки, эгоистично и безбожно сильно. Он прикрывает болезненно пощипывающие глаза, уже собираясь уйти, но тишину неожиданно нарушает спокойный голос Чонгука. ─ Хён, ты завтра свободен? ─ Ась? ─ Тэ аж подпрыгивает. Он совсем не этого ожидал. Он думал, что Чонгук вообще с ним говорить не будет, просто соберется и уйдет, оставив совершенно разбитого Тэтэ одного. ─ Говорю, завтра свободен? ─ Угу… ─ всё ещё не понимая что происходит, кивает блондин. ─ Тогда мы идём на свидание. У Тэхёна в ушах грохот от собственной падающей челюсти. Что… Что, простите? А Чонгук всё так же монотонно складывает вещи, как будто это совершенно обычное предложение, что-то вроде поиграем в приставку или давай сгоняем за чипсиками, хён. ─ Что? К-куда? ─ переспрашивает парень, немного заикаясь и чуть сдавая назад, чтобы упереться в дверь. Колени дрожат кошмарно сильно. Чонгук громко выдыхает, бросая своё занимательное дело, и медленно подходит к хёну. Его немного потряхивает, глаза бегают испуганно, но Чонгук определённо всё для себя решил. ─ Говорю, мы идем на свидание. Кафе там, кино и прочее, понимаешь? Да, черт! Ну не умеет Чонгук всю эту романтичную хрень говорить! Не обучен, знаете ли! А Тэхён всё ещё совершенно ничего не понимает. Вот же ж…. И Чонгук, набравшись храбрости, решительно подходит к нему, совсем близко, вообще впритык, и берёт его лицо в ладони. У Тэ глаза расширяются, в груди всё замирает, потому что Чонгук вдруг наклоняется, прикрывая свои охрененные бездонные глазищи, и медленно касается губами дрожащих губ Тэхёна. Чтобы тот, наконец, понял. Его. Целует. Чон. Чонгук. Этот мелкий, противный, ехидный, обворожительный, самый лучший засранец в мире целует его. Совершенно спокойно и так нежно, что у Тэхёна глаза мокнут. И этот поцелуй кроткий такой, не страстный, нет, но он такой… Такой… Он желанный. И искренний. ─ Ким Тэхён, ты мне нравишься, ─ тихо говорит Чонгук заметно дрожащим голосом и, не выдержав, ещё раз чмокает мягкие губки. Они у хёна почему-то сладкие. Чонгуку жарко и дышать трудно, потому что его хён до безобразия хорошенький. И до безобразия близко в своей тонкой футболке и с непослушными мягкими светлыми волосами, с этой своей родинкой на носике и ошарашенным взглядом. Невозможный просто. ─ Ты странный, непонятный и совсем не подходишь на роль девчонки. Но ты мне нравишься, хён. Безумно. А Тэхён стоит, тянет носом горячий воздух, и не верит. Ему это кажется, да? Он сошёл с ума? Тронулся? Только вот тёплый-тёплый Чонгук всё ещё слишком близко и смотрит слишком открыто и выжидающе. Во сне такое невозможно. И Тэхёна через пару мгновений прорывает от осознания. Он всхлипывает и вешается на шею младшего. Впивается тонкими пальцами Чону в плечи, едва удерживаясь на ногах, и ревёт навзрыд. ─ Чонгуки-и-и-и… Ты!.. А я тож… Тоже... Тебя-я-я! ─ Хён, задушишь! ─ беззлобно бурчит младший, но нерадивого, эмоционального до ужаса Тэтэ не отталкивает. Напряжение медленно, по крупинкам, его отпускает, и он аккуратно кладёт ладони на пояс хёна, чуть прижимая ближе, успокаивая. Приятные поглаживания по спине и размеренное дыхание над ухом действительно помогают, и Тэхён перестаёт всхлипывать, вытирая последние слезинки о футболку младшего. Они так и стоят посреди комнаты в обнимку, и ни один, ни второй разрывать объятия не хочет ни капельки. ─ Чёрт, а я думал, что Чимин опять мне врёт, ─ через время хрипло заявляет Тэ, рисуя пальчиком сердечки на груди младшего. ─ Что? ─ Ну, ─ Тэ как-то неловко опускает взгляд в пол, а у Чонгука аж дыхание перехватывает от неприятного, стрёмного предчувствия. ─ Понимаешь, она мне тут сказала вот, что, ну, я… ─ запинается блондин, а потом набирает воздуху в грудь и мямлит быстро-быстро: ─ снился тебе, короче, вот! Снился? Когда это?.. Постойте-ка. Блядь. Чёрт. Если Чимин стала свидетелем того самого раза, когда Чонгуку снился Тэхён, то… То… Можно уже начинать проваливаться от стыда в самое пекло. Прям в самёхонькое пекло без остановок на чистилище. Потому что снился Чонгуку не просто Тэхён, а голый Тэхён. Голый, влажный от пота Тэхён на его коленках. И парню даже страшно подумать, что он такого мог нести во сне. В таком-то сне! Господи, и это слышала Чимин. Слышала и рассказала своему братику. Вот же мелкая..! ─ Твоя сестра просто адский ребёнок, ты знаешь? ─ А я говорил! Говорил же! ─ тут же вспыхивает Тэ, а потом смотрит исподлобья на Чонгука. Так странно смотрит. Пристально. ─ Чонгук-и, это… А можно ещё? ─ Что ещё? ─ Ну, поцеловать… можно? О боже, ну разве о таком просят, а? Глупенький хён… Чонгук улыбается неожиданно, прикрывая глаза и наклоняясь. Можно. Даже необходимо, думает Чонгук, и, притянув за тонкую шею хёна ближе, накрывает чуть приоткрытые губы старшего своими. Как воздух необходимо.