Анархия II

- Что толку-то? О Вас никто и не знает теперь, - жестоко отозвалась я, а Мария хмыкнула, наматывая на вилку макароны. Я начинала беситься из-за её спокойствия. С самого утра я сидела с ней и пыталась поговорить, а она адски переводила тему с одного на другое. - Мне-то что? – спросила она, потом отвернулась, уставившись в опустевшую тарелку. Она стала похожа на ребёнка, у которого закончились сладости. – Я буду в порядке. Хотя нет, я уже не в норме, - она вдруг посмотрела на меня серьёзно, а затем её постаревшее лицо раскрасилось морщинками – она улыбалась. Чему? Я почувствовала, что меня водят за нос. - Что от меня-то нужно в таком случае? – я зевнула. Но это больше выдало мою нервозность, чем незаинтересованность. - Для начала нам нужен какой-то фундамент. Найдите людей, пожалуйста, - сказала Мария. Ничего не получается, блин. И меня это бесит, если честно. Всё кажется сомнительным и неловким. Я закашлялась. Чай в кружке оказался непозволительно горячим, как её огненные волосы. Мария склонила голову на бок. Это было так похоже на её молодую преемницу, что я удивлённо уставилась на неё. Они вообще напоминали друг друга. - Ты опять о ней думаешь? – прищурилась Магдалина. Я вытаращилась на неё. 9 из 10, что она продала душу дьяволу. 1 из 10 – кому-то из его подручных. - Я думаю о том, как Вы выжили, - чуть тише, чем обычно, проронила я. Шах. На это так сразу и не ответить. Хотя, мне кажется, у неё было время подготовиться. Я её не боюсь. А короли на доске всегда могут лишь убегать. Время. - Я должна была уйти из жизни и стать легендой, - в ответ на мой тон выдала она. Хорошо, партия. - А почему, когда всё рушилось, Вы не вернулись? – игра только началась, а я уже гоняю её по всему полю. - А кто сказал, что Лжедмитрий II неизвестного происхождения? – я удивилась, а она пояснила: - Что, если он и был настоящим? – я почувствовала резкую боль в голове. Настоящим?? Да что с ней такое? Это выходило за рамки. - Народу нужен его герой, - сказала я, пытаясь поставить точку и отвернуться от женщины. - Он нужен до тех пор, пока он делает то, что хотят сами люди, - сказала она. А как иначе? Допустим, они потеряют веру в неё. Или уже потеряли. Выдать её – значит, распрощаться с ней навсегда. Кто вообще тогда нужен людям? Заступник, который впоследствии способен выдерживать пинки и недовольство? Уволили с работы, погибли близкие – виноват он, а вся надежда на светлое будущее тоже сосредоточена в его руках? Что это за персонаж? – Им нужен Бог, - сказала Мария. О боже, 10 из 10, она прошла через многое, чтобы знать все мысли человека наверняка. - Тогда зачем «Анархия»? – спросила я и покачала головой. Не удивить меня теперь ответом. Разве трудно быть Богом среди этих людишек? Только не ей, да?' - Кто-то должен осуществить его волю, - она моргнула. Я почувствовала комок в горле, который не давал дышать. Она спятила. И это окончательный диагноз. ЕГО волю он и сам осуществит, потому что ОН всемогущ, в отличие от этой вздорной особы. Взять ЕГО роль на себя? Сейчас я не похожа на атеистку, потому что мне впервые стало страшно говорить на эту тему. Есть же какие-то нерушимые вещи, о которых ты знаешь наверняка. И так уж точно поступать нельзя. Например, тот же самосуд и всякие штуковины вроде него. Не плюй против ветра, не заключай мирный договор с Ордой, не верь княгине Ольге, когда она готова мстить за смерть своего мужа, не бери на себя роль Бога. Ни-ког-да. - Хватит бояться, это разочаровывает меня, - наконец сказала Мария и посмотрела своими остекленевшими глазами в мои. Как же так? Она, выходит, настоящее чудовище - огромная сила, которая вызвана, чтобы расчистить площадку для новых открытий и построек. Но этим уже она заниматься не будет. Жестокая, злая, бессмысленная жажда раздробить всё вокруг. И нет шанса на спасение.

***

- Садись кушать, сегодня никого не будет, Олег только чуток попозже подойдёт, - подтолкнула меня Маша к столу. Я напряжённо проследовала на своё излюбленное место и присела. Передо мной очутилась тарелка с рисом и курицей. Я взяла вилку и начала трапезничать. - Что ты знаешь об «Анархии»? – вдруг спросила я, поглядывая на девочку. Она смутилась. Она не знала, с какой целью я спрашиваю, хотя я и сама не представляла, зачем начала этот разговор, но отступать уже некуда. - Ну… это революционная… - я закивала, не желая слышать термины из книг. Нужен был живой рассказ о людях, входивших туда. - Я говорю о членах этого общества. Какие они? Какая Магдалина? Кто у неё был и кого она потеряла? – я остановилась на секунду и задала решающий вопрос: - Похожи ли мы на всё это? – Маша заступорилась, но затем вздрогнула. Поняла. Кто-то из нас должен был принять роль бестии на себя. И это пугало. Очень пугало. - Кроме Магдалины и Самаэля я никого и не знаю, - пожала плечами она. Ну конечно, Емелька Пугачёв и казаки, Ленин и пролетариат. А всех по именам? Невозможно? Нет, нечестно!