Анархия II

Мы еле оторвались. Когда я почувствовала, что стражи готовы взять нас, мы вбежали в подъезд. Давно я тут не была. Я промежутками ловила воспоминания. Сначала я маленькая девочка, показывающая язык своей приёмной матери, затем я злой подросток, не желающий видеть пришедшую в мой дом родную мать с каким-то сопляком, который оказался моим братом, а вот я, кажется, счастлива, сижу в объятиях мужа, он ерошит мои волосы, мы смеёмся, а вот он уже просто лежит на диване с закрытыми глазами – он только вернулся к жизни после заточения, а вот теперь я одна. Это были самые яркие фрагменты, в которых нет места кому-то другому. Сюда нельзя входить, но это негласный запрет, которому всё равно никто не подчинится. Я жила на третьем этаже пятиэтажки. Довольно небольшая однушка. Там сейчас, наверное, толстый слой пыли вместо квартиры. Мы поднялись. - А ключи? – спросила Маша. Я чувствовала, как она дрожит, волнуется. Но это уже проходило – она училась брать себя в руки. - Под ковриком, - я подняла чёрный пыльный коврик для обуви и взяла с пола длинный ключ. Никогда не носила его с собой – не было необходимости. Два оборота – и я дома. Нас встретила пустота. Их маленькой прихожей тут же открывался вид комнаты. Из-за темноты ничего было не разглядеть. Тяжёлые шторы на окнах ещё больше погружали квартиру во мрак. - Проходи – тебе надо выспаться, - сказала я Маше, даже не позаботившись о ней. Я пошла на балкон выкурить сигарету. Проходя через кухню, я заметила ужасный беспорядок, царивший здесь. Если честно, я не люблю хаос. У меня всегда всё должно быть на своём месте, однако вся кухня была повержена в какие-то руины. Я нашла чайник на плите, поболтала его в руках. Вроде бы что-то есть. Через носик я выпила немного, тут же выплюнув содержимое. Это был чистый спирт – чуть горло не прожгла. Во рту царил отвратительный привкус. Ну и гадость. Я поставила чайник на место. Отлично, если захочу сегодня буйно повести себя – у меня есть все условия. В метре от балкона я споткнулась о какую-то тарелку и чуть не упала. Что стало с моей квартирой? Вдруг я услышала крик. Незамедлительно отреагировав на него, я вбежала в комнату. На моей кровати кто-то сидел, Маша, я узнала её по светящемуся рыжему факелу (боже, эти волосы), стояла в паре сантиметров от неё, её плечи быстро поднимались и опускались – интересно, сколько адреналина она выбросила в кровь? Я тут же нашла выключатель. Комната озарилась ярким жёлтым светом. Сначала меня это ослепило, а существо на кровати зашипело от неудовольствия. Потерев глаза, я всмотрелась в силуэт, мурашки покрыли моё тело. Этого я никак не ожидала. - Представь нас, что ли, а то очень неловко, - пробубнила девушка, сидящая на кровати. Она закашлялась. Из всего, что на ней было надето, я видела только одеяло. Маша с презрением смотрела на меня. Вот он – этот проступок, о котором я говорила. Теперь я потеряла её доверие, если оно вообще существовало. Даже если я была не виновата, её разум всё описал раньше, чем я успела что-то вставить. Молниеносные мысли впивались в мою голову, а я не могла их прогнать. Ошибки молодости, привет! То, о чём я меньше всего хотела вспоминать, вернулось ко мне бумерангом. - Маша, познакомься, это Настя, Олежкина - подруга детства, - сказала я и выдохнула. Если что, я говорила правду. Эта девчонка входила в его компанию. Это, по сути, была его лучшая подруга, пока я не познакомилась с ней. А дальше он сжёг все мосты между ними. С одной стороны, мне было всё равно, что он думает о нашем общении, мне было всё равно, что она потеряла лучшего друга из-за меня. В конце концов, это были его причуды. Но с другой, я ненавидела себя за это клеймо, которое он вешал на всё, что меня окружало. Разойтись с человеком, который был тебе дороже всего лишь потому, что он завёл простое знакомство - полный бред, а он настоящий болван. Два года назад у нас произошла первая близость. В это же время объявился Виктор с известиями о возрождении «Анархии» и возвращении Серёжи из тюрьмы, оттуда, откуда не возвращаются. На этом наше общение с Анастасией должно было прекратиться, но она не отступила. Она ждала, когда муж уйдёт от меня. Было очевидно, что он не сможет остаться со мной. Не сможет вернуть сына. Поэтому она ждала. И когда ушёл Серёжа, я переместилась в Хранилище, чтобы не встречаться с ней. Я жалею о своей слабости, потому что тогда я перешла границы. А этого делать нельзя. Она была совсем маленькой девочкой, у нас была чудовищная разница в возрасте. Олег нашёл маленькую Настюшу, а я увидела в ней что-то сильное и открытое, для меня она всегда была Анастасией. Ей было 16 лет, когда она оказалась со мной в одной постели. Я любовалась ей, её хрупким телом, которое принадлежало лишь мне. Этот ребёнок отдал мне себя, а я, кажется, продала её этому миру, бросила на трассе и уехала в неизвестном направлении. В общем, я была никчёмным созданием с огромной дырой вместо сердца. Я не могла ничего поделать с двумя взглядами, пожирающими меня с двух сторон: янтарные глаза тёмно-русой девушки, жаждущей хотя бы каких-нибудь слов - она приняла бы всё, что бы я ей сказала, и недовольный взгляд ярко-рыжей лисицы, наполненный злостью и обидой на всех вокруг, а больше всего – на себя. Я понятия не имела, что говорят в таких случаях. - Может, утром всё обсудим? – спросила Анастасия и легла назад в кровать. Я выключила свет, бросив этих двоих в комнате.