Анархия II

1 января Очень занимательно, что сегодня Новый год, а настроение не совсем праздничное. Кто-то отшутился вчера, что в ночь должны прекратить стачки, а главное руководство пойдёт отмечать. И тогда всё это кончится. А сегодня мы нашли этого весельчака с продырявленной головой в снегу. Это началось четыре месяца назад. Всех призвали. В городе была объявлена чрезвычайная ситуация. Нам сказали, что в северной столице тоже бунт, и нужно как-то справляться. Я был на стороне организации, но мне в первые дни казалось, что власти скоро справятся с нами. Я всерьёз начал думать о дезертирстве. Но новая волна прихожан разубедила меня. И уже четыре месяца мы держимся. Так вот, сегодня Новый год. И я решил начать вести дневник, потому что начинаю сходить с ума. Все разговаривают о восстаниях, а мне это безразлично. Я выступил на стороне организации, потому что люди из неё спасли мне жизнь. Меня практически вытащили из рук смерти. В ночь, когда мне показалось, что время подходит к полуночи, я загадал желание снова увидеть своих близких. Я слабо верил в это чудо, ну а его и не произошло. Их уже давно нет в живых – я уверен в этом. Организацией правит какое-то третье лицо, которое мы не видим. Все, кого я здесь знаю, - верующие. И это радует меня, потому что я всегда возлагал на веру большие надежды. 3 января Я перечитал первую запись и пришёл в ужас от неё. Я, кажется, растерял все свои мысли. Она обрывается, потому что поступил приказ о немедленной готовности. Мы пытались дать отпор армии и перебросить её чуть дальше - на окраину города. За полтора дня непрерывного боя нам это не удалось. При мне убили двух людей, один – совсем старик, а второй – помладше. Смерть обошла меня. Я видел много убийств за всё это время и совершил тоже порядочно. Со временем притупляется робость и страх, особенно чувство ответственности. Начинаешь жить по правилу: либо ты – либо тебя. Я всё время думаю, кто отдаёт нам приказы. У нашей организации даже названия нет. Сначала у нас ничего не было, мы просто начали объединяться и сражаться, просто на инстинктах узнавая «своих» и «чужих». 4 января Сегодня всё спокойно. Вчера вечером на нас напали. Я сначала побежал с тетрадкой, а потом понял, что забыл оружие. Выбросил тетрадь. На обломках часа через три нашёл её. Мы взяли в плен троих. Меня поставили охранять одного. - Что это? – спросил он, кивая на мою тетрадь. Я рассмотрел при свете от горящей шины его опухшее лицо. Кровоподтёк под правым глазом и сломан нос. Мне захотелось ударить его, но я сдержался. И отвечать я ему тоже не стал. Я налил себе в железную кружку кипятка и выпил. Нам всем хотелось чая, но его не было. И мы пили кипяток, представляя, что это чай. Так, наливая из одного котелка воду, в кружках у каждого оказывался чёрный, зелёный чаи, а у мажоров – кофе. Я любил чёрный с четырьмя ложками сахара. 7 января Рождество. Нам руководство подарило химические гранаты. Теперь можно ставить противника в тупик. Газ, который из них выделялся, отвратительно пах и немедленно вселялся в открытые участки кожи. Нас снабдили специальной одеждой, что не входило в планы соперника. За четыре дня мы вышли за пределы города, оставив всех его жителей на верную смерть. 8 января Костя, мой приближённый, жаловался на жуткую головную боль. Сначала мы издевались над ним, потому что других развлечений уже не осталось. Мы сидели в лесу, когда он пошатнулся и упал на землю. Сначала мы потолкали его, но он не отозвался. Тогда наиболее смелый из нас стянул с него перчатку. Вся кисть Кости была в волдырях. - Умерла твоя собачонка, - сказал мне Ильдар и пнул Костю. Наверное, он заразился. Мы сообщили нашему кэпу о том, что произошло. Было принято решение закопать его тело, чтобы не сеять смут в отряде. Нас было четверо, включая кэпа, кто знал о произошедшем. Поступил приказ молчать. И мы молчали. Я выпил кипятка и просто-напросто стал забывать об этом. Ночью мы остались в лесу, потому что здесь было безопасно – никто не совался сюда из-за слухов. Я обходил территорию и увидел скамейку. Она была страшной и наполовину сломанной. Я решил заночевать на ней, потому что не желал спать на земле – было достаточно холодно: рождественские морозы знали своё дело. Посыпал снег. Даже сейчас он попадает мне на глаза и на тетрадь. Чернила не могут устоять перед водяными снежинками и морозом. 13 января С днём рождения меня. Надеюсь, сегодня меня убьют. И это всё кончится. 27 января Я потерял много крови с нашей прошлой встречи. Меня ранили в руку. Теперь я лежал в убежище. Меня вернули в город, где был приёмный пункт раненых. Я оказался на том месте, где меня выходили люди из организации. Теперь здесь было множество людей с различными травмами. Я снова учился писать. Рука ныла при малейшем движении, однако я продолжаю делать записи. Мне снова надо в бой, поэтому руку придётся поскорее разработать. В этом помещении, типа госпиталя, орудовал лишь один доктор по прозвищу Земля. Его так прозвали потому, что он вечно шатался за хорошенькой сестричкой, которую прозвали Луной. И вот она была его спутницей, а приютила каждого из нас, загипсованных и покалеченных. Так как мы располагались под землёй, химический газ к нам не распространялся – мы были в безопасности. 28 января Я почувствовал, что на мне ответственность за историю человечества. Вдруг этот дневник станет чем-то драгоценным спустя пару десятков лет? Теперь мне никак нельзя отступать. Я буду вести историю за собой, только схожу в туалет. Надо будет вырвать этот фрагмент. 29 января В этот день в 1869 году американский физик Эмиль Герман Груббе первым в мире использовал радиоактивное излучение для лечения рака. А мы всё просрали. Сейчас мы не лечили рак. Мы убивали друг друга. Убивали жёстче, чем рак мог бы убить каждого из нас. Раковые клетки специально рождаются для того, чтобы убивать - такова их природа. А люди? Зачем убивают люди? Ведь вряд ли они живут для этого. Это не их основная миссия на планете. Я поделился своими мыслями с Луной, а она лишь сказала, что я забавный, и мне надо больше спать. Женщины! И да. Антон Павлович Чехов, с днём рождения! 30 января Я только что поел. Какой-то суп из овощей. В городе катастрофически не хватало мяса. А среди нас было не так уж много веганов – я бы даже сказал, что не было вообще. - Я постараюсь достать тебе чего-нибудь, - пообещала мне Луна. Я кивнул ей. Моя рука иногда немеет и перестаёт слушаться. Я не думаю, что это из-за ранения. Я хотел сказать доку об этом, но передумал. Он был постоянно занят, вечно ходил и отвлекал любимую медсестру. Я смотрел на них, потому что больше было не на кого. Мы были все открыты, вокруг постоянно больные, забинтованные и умирающие. Кроме меня тут из почти здоровых лежал молодой парень, который пытался приударить за Луной, но она сразу ограничила его страсть. 31 января Сегодня привезли нового пациента. Нет, пациентку. Я долго смотрел на неё, признаться честно. Она лежала напротив меня. Полусидя на своей койке, я выглядывал из-за тетрадки и глядел на девушку. Она, кажется, лишилась глаза. Она была очень необычной – так мне показалось. Никому не было дела до неё. Только Луна постоянно вертелась вокруг новенькой, а я смотрел за её движениями, по сути, пропуская их все. Девушка лежала без сознания. Лишь однажды она открыла здоровый глаз, но потом вновь ушла в другой мир. А я всё смотрел, не написав ни одной строчки за сегодняшний день, пока над самым ухом не услышал приятный голос: - Влюбишься, а я ревновать буду, - Луна оказалась совсем рядом. Я улыбнулся ей, не ответив. Я подумал, что будет глупо отвечать на её шутку как-то, потому что я не смогу отшутиться в ответ и всё испорчу. Сейчас половина одиннадцатого, на поверхности уже ночь. В это время нашей медсестры никогда не было в госпитале. Все говорили, что она занимает своё законное место на небе, оставляя все дела Земле. Док скучает, сидя на стуле. Смотрит за нами – калеками и полуживыми трупами. Если тебе интересно знать, я только что снова глядел на ту девушку. Я прозвал её Персией. Не знаю, почему, но мне так захотелось. Вот тебе (это Есенин): Оглянись, как хорошо кругом: Губы к розам так и тянет, тянет. Помирись лишь в сердце со врагом – И тебя блаженством ошафранит. Не знаю, почему я решил, что это очень подходит ей, но уверен в этом. Если именно эти строки я вспомнил через столько лет, значит, не так уж это случайно. Мне захотелось дождаться нового дня, чтобы посмотреть, как он начнётся. Не знаю, чем занять себя ещё около часа. 1 февраля Три часа ночи. Всё проглядел. Уснул. Свет никогда не выключается, а я отрубился. Увидел, что дока нет на месте. Поразмыслил, где он. Вот несколько предположений: 1. Он сбежал (самая крутая версия). Я решил, что он устал от всего этого безобразия. Тут ужасно пахнет бинтами и кровью. Ещё, кажется, кто-то начал разлагаться. Нас было около сотни – ну как за всеми уследить? 2. Он ушёл в туалет. Бытовая версия. Просто не выдержал. Только не очень сильного давления, а так – поменьше. Но его уже долго нет. Вряд ли эта версия подойдёт. 3. Его схватили стражи. И скоро нас всех перебьют. Это похоже на правду, но как-то кощунственно. Бить лежачих? Хотя, вообще госпиталь охраняется по всему периметру. Когда объявили чрезвычайную ситуацию, был специальный пункт приёма в нашем убежище: для тех, кто будет стоять постоянно на охране важных объектов (штаба, госпиталя, ну и по мелочи). Я решил, что это пыльная работа, поэтому не согласился. Хотел в бой, под пули. Вот так. Мне-то нечего терять. Всё равно ничего не помню. Как попал под землю, память выбило на раз-два. Опять заснул!! И сейчас восемь утра. Пришла Луна. Проведала меня, осмотрела руку. - Она иногда немеет, - я начал разговор, когда она уже решила отойти от меня к другому пациенту. Вернулась. - Часто? – с серьёзным видом спросила она. Я отрицательно покачал головой. - В три ночи док отходил, - я подумал, она ничего не ответит и уйдёт. Но она наклонилась ко мне и шепнула: - У того парня, который имел на меня виды, открылось внутреннее кровотечение, - она отстранилась, чтобы посмотреть на мою реакцию. Я решил отшутиться: - Он выглядел здоровым. Должно быть, ты ведьма и наслала на него проклятие, - она сверкнула глазами, вживаясь в роль. Я пожал плечами. - И на тебя нашлю, если не прекратишь пялиться на неё, - сказала она и ушла к другой койке. Но я не из пугливых. Я не перестал смотреть на соседку напротив. Персия не выглядела так, словно ей стало лучше или хуже. Она осталась обычной. Её дела шли н о р м а л ь н о. Я решил, что буду ждать, когда она начнёт поправляться. Но тут док подошёл ко мне и сказал, что мне придётся освободить койку через дня два, или три. Я сказал, что всё понял. Тогда он ушёл. Только что Луна протянула мне свёрток, который я немедленно развернул. Мясо птицы, поджаренное на костре. Я оторопел и смотрел ей вслед. Частично съев подарок, я положил свёрток под подушку. Желудок ныл и требовал ещё. Ребята с соседних коек учуяли запах, но меня не заметили. Я чуть не заплакал от счастья. Для полного наслаждения я посмотрел на Персию. Неважно, сколько сейчас времени, я спать. 3 февраля Вчера я не хотел писать – ленился. Весь день я пытался сделать из бумаги цветок. И, в конце концов, у меня вышла маленькая розочка. Завтра меня выпишут и мне нужно будет выбраться из города по системе канализации, найти своих. Я высматривал Луну, но она даже и не думала приближаться ко мне, так как была очень занята прибывшими отвоевавшими. Сейчас Луна подошла, и я отдал ей розочку. - Это мне? – спросила она, будто не верила. Я кивнул. Она быстро добралась до койки Персии и положила ей на подушку мою поделку. Затем вернулась: - Я думаю, так будет лучше, - я смутился и виновато заулыбался. Мне была приятна её забота, но я не знал, как ей ответить на это. - Если хочешь, я подарю тебе свой дневник? – спросил я. - Только тогда, когда ты полностью заполнишь его, - сказала она, похлопав меня по здоровому плечу. Потом она вернулась к своим обязанностям. 4 февраля Луна попросила написать об этом вечере в моём дневнике. Она вызвалась проводить меня до отряда сегодня, когда в моей карточке док вывел корявым почерком «Здоров». То есть Луна не оповестила мужчину о своих планах, а просто ушла параллельно со мной. - Я доведу тебя до ближайшего отряда, - сказала она. Я не стал спрашивать, откуда она знает о его местонахождении. Она ничего не рассказывала, а я ничего не спрашивал – мы просто шли рядом. Я наслаждался её компанией. - Можно я буду писать тебе? – спросил я. Она кивнула, искренне улыбнувшись. - Ты даже имени моего не знаешь, - сказала она, с упрёком посмотрев на меня. Я знал, что нельзя раскрывать своего имени никому. В моём старом отряде все называли друг друга по именам, но они были ненастоящие, поэтому все постоянно забывались и переставали откликаться. Только кэп знал тайну каждого и должен был хранить её, что бы ни случилось. Я сказал своё имя Луне, потому что хотел это сделать. Хотя я и понятия не имел, настоящее ли оно. Ничего же не помню. Луна как-то странно посмотрела на меня и ответила: - Ты же знаешь, что я не назову тебе своего, - я ответил, что и не рассчитывал. Она добавила: - Я сохраню твоё, - я пожал плечами и снова спросил, могу ли я писать ей. Она кивнула. - Ты же не будешь мне отвечать? – спросил я. Я знал, что она не будет способна, но почему-то надеялся на другой ответ. Хотя мне не хотелось, чтобы она врала. - Я буду читать, - пообещала она. И я понял, что это правда. И что ей это нужно. И эти письма. И проводить меня до отряда. - Почему ты медсестра? А не кто-то ещё? – спросил я. Неожиданный вопрос даже для самого себя. Но Луна была не из тех, кто мог бы так просто растеряться. - Потому что я и так много потеряла в этом мире, - она замолчала. Я тоже молчал, ожидая чего-то. Тогда она добавила: - По образованию я не имею права этим заниматься. Но мне кажется, что у меня получается, - сказала она. Я осмотрел её силуэт в темноте. Улица отвергла наше существование. Я понял, почему ей так подходит придуманное кем-то шутливое прозвище. Её волосы безнадёжно серебрились в ночи, я загляделся на них и чуть не упал. Мы шли вдоль тропинки в лесу. Мы были недалеко от города, но уже за его пределами. - Напиши об этом вечере в своей тетрадке, - попросила она. Я спросил, зачем. – Чтобы я тоже вошла в историю, - сказала она и улыбнулась мне. Вокруг нас лежал снег. Она решила немного посидеть, потому что у неё заныли ноги. - Прости, - добавила она. Я не сердился. Пока мы сидим, я пишу эту заметку. И сейчас дам почитать её ей. Тяжело писать ночью, потому что темнота та ещё. И я пишу не глядя, доверяясь руке. Кое-как разобравшись в моём почерке, она прочитала запись и осталась довольна. - Теперь меня запомнят серебристым ангелом, - подытожила она. Мы пойдём дальше, когда я закончу работать с тобой. 7 февраля Нас забросило далеко к северу. В новом отряде я чувствовал себя легче. Никто не смотрел на меня как на новичка. Все думали, что у меня было серьёзное ранение, ведь Луна привела меня. Здесь о ней часто говорили – она частенько появлялась у них, несмотря на то, где они вели бои. - Наша личная помощь, - пошутил Павка. Я познакомился с ним сразу. Луна представила меня ему как Sarjoun, шепнув мне «побудь им для меня». Первое письмо, которое я набросал ей на скорую руку, я подписал именно так. Павка сразу заметил клочок бумажки и подпись. - Так это твоё настоящее имя? – поинтересовался он. Я пожал плечами. Он кивнул. Я ждал её уже третий день. Говорили, что раз в пять дней она точно появляется. У нас был один легко раненный, мы берегли его. Ему прострелили ногу, поэтому каждый из нас по очереди переносил его с места на место. 9 февраля Вчера меня послали в разведку вместе с Павкой. Мы по неосторожности слишком близко подошли к противнику, но нас не заметили. - Их тут слишком много для нашей кучки, - заметил напарник, когда мы сели в засаду. Нам следовало скинуть пару химических гранат и убираться оттуда. Но мы ещё решили подождать. - Сдавайтесь, - прозвучало над самым ухом. Я подпрыгнул на месте, отвечаю. Павка тоже дёрнулся. Перед нами стояла Луна. - Как ты тут оказалась? – спросил парень и уставился на медсестру. Было около шести вечера, стояла темень. - Пока они не разожгли шину, бросайте груз и убирайтесь, - проигнорировав вопрос, сказала Луна и пошла прочь. Я успел догнать её и отдать письмо. Она улыбнулась и спрятала его в кармане куртки. Я улыбнулся и вернулся к месту нашей засады. Я не понял, как она заметила нас, но это было каким-то волшебством. 10 февраля Трудный день. Мне кажется, мы отравляем природу. Но всем всё равно. Знай, человек, мы убиваем планету. 11 февраля Павка разбудил меня. Я кричал во сне, чем мог привлечь внимание врага. Он снял с меня шапку и посыпал меня снегом. Я почувствовал спокойствие. - Что со мной было? – спросил я, протерев лицо снегом. Мне показалось, он весь отравлен химикатами. - А тебе ничего не снилось? – спросил он. Я немного подумал. Сначала решил, что нет. Потом перед глазами появилась Персия. И я понял, из-за чего весь кошмар. Мне приснилось, что она умерла. Я написал новое письмо Луне, в котором подробно описал сон. Заодно сделал эту заметку. Всё ещё темно и холодно. Наверное, часа два ночи. Хороших снов, если мы не отучились от них. 13 февраля В этот день 1879 года родилась Сароджини Найду, которая участвовала в движении за независимость Индии от Великобритании. Мы знаем немного великих женщин. Но я считаю, что её должен знать каждый. Поэтому сегодня я проживу день для неё и никого не убью. Интересно, откуда я всё это знаю. Почему помню это, почему не знаю, кто я такой. Я так хочу встретить своих родных, но даже не знаю, кто они такие. 14 февраля Пока ты спишь, Sarjoun, я напишу здесь немного. Это ответ на письмо, которое ты написал 7 февраля – я сверилась с твоим дневником. Не думаю, что это верная дата, но об этом написано именно тогда. Не знаю, что можно писать тебе. Я никогда не сталкивалась с такой проблемой. Однажды в жизни я уже вела переписку, только между нами было большое расстояние. И было куда легче. Сейчас ты прерывисто дышишь и у тебя открыт рот. Храни свой дневник лучше, чтобы его больше никто не брал в руки, кроме тебя. Мне нужно уходить и забрать двоих бойцов. А ты храни свою жизнь для меня. Луна. Пы. Сы. Сегодня день всех влюблённых. Прости за эту информацию здесь, но почему бы не внести немного разнообразия во мрак? 20 февраля Прошла неделя с тех пор, как я держал в руках тетрадь. И был очень взволнован, когда увидел последнее послание от Луны. Я так и не передал ей второе письмо, в котором мой сон. Я не выкинул его, но написал сегодня ещё одно. На каждом я поставил дату, чтобы не произошло путаницы. Мы уничтожили практически весь запад страны. Встретились с отрядом из северной столицы. Нам сказали, что в городе действуют ещё 4 группировки. Мы решили продвигаться на восток. Это не было приказом свыше – так сказал кэп. Он был уверен, что связь как-нибудь сама найдёт нас. Сегодня шёл мокрый снег, который сразу таял. Мы перепачкались в грязи. Дела никак не налаживались. 21 февраля К нам присоединились Земля и Луна. Их попросили немедленно покинуть город. И Луна опять нашла нас. Как будто она была магнитом, а наш отряд – огромной железной глыбой. Я посматривал на неё, но не подходил. Она тоже не искала моего общества. Однако я через Павку передал ей оба письма. Я хотел сделать это максимально романтичным. Я думал о Персии. Может быть, она осталась в городе. И её уже не спасти. Я не хочу играть в героя и говорить, что я бы не оставил её в городе. Помимо этой девушки, там погибали сотни человек, а, может, и тысячи. На сегодня всё. 22 февраля Луна сегодня смотрела на меня весь день, потому что я видел, как она читала мои бумажки. Потом она спрятала их в куртке. Я просто шёл и смотрел на небо, серевшее на горизонте. - Персия давно ушла, - сказала она мне, подойдя поближе. - А он – нет, - сказал я, кивнув на дока. Меня поглотила ревность. Луна засмеялась. - Ты глупый, - сказала она и отошла от меня. Теперь я знал, что Персия жива. И ещё я понятия не имел, что она имела в виду. 23 февраля Мы ушли из отряда. Я, Луна и Павка. Мы оповестили кэпа. Это не считалось дезертирством. Мы ушли на помощь к своим, потому что могли двигаться быстрее. Не знаю, как Луна уговорила командира, но он отпустил нас, отдав наши карточки. Это означало, что мы не сбежали. Луна забрала их, объявив себя кэпом нашего отряда. Так мы провели маленькую революцию без крови и решили собрать собственный отряд. - И какова наша цель? – спросил Павка. - Найти главу организации, - сказала Луна. Будто это было так просто. Мы не знали, кто она и как выглядит. Не знали совершенно ничего. Запасов еду нам хватило бы на четыре дня. Мы заночевали в лесу. И я убираю ручку. 25 февраля Ты не поверишь – мы в плену у своих. И я видел Персию. Как сказала Луна, всё рассчитано. Вчера у меня отобрали тетрадь и долго допрашивали. Потом отпустили. И отдали дневник. Врач, который ставил мне диагноз, высказался по поводу моей страсти к тетради: - Хотя бы так не сойдёте с ума в камере. Нас закрыли втроём в одиночке. Места было мало. - Что вы сказали, когда вас спрашивали про цель нашего отряда? – спросила Луна, надавив на последнее слово. Похоже, ей тоже не понравилось, что нас назвали «кучкой болванов», а не отрядом. - Я сказал, что мы перебирались к своим на запад, - пожал плечами Павка. Я кивнул, потому что сказал то же самое. Луна выдохнула: - Я попросила встречи с Марией, - сказала она. Я подумал, кем бы она могла быть, но в голову ничего не пришло. В этот момент железная дверь открылась и вошла девушка, неся на подносе три тарелки с гречкой. Я узнал Персию и немедленно оповестил её об этом. Луна посмотрела на неё как на пустое место. Казалось, что Персия хочет что-то передать нашему кэпу, но сдержалась. - Персия, а что ты тут делаешь? – поинтересовался я. Луна засмеялась в голос, но я немного не понял её вначале. Девушка отдала последнюю тарелку Павке и посмотрела на меня, будто вопрос адресовался не ей. Она ушла. - Помнишь, что я сказала тебе, что ты глупый? – спросила Луна. Я кивнул. Потом даже показал ей запись от 22 февраля, где отметил это. Она вздохнула. Я не понял. В камере было трудно ночевать – здесь был только пол. Ну и потолок со стенами. - Вы умеете воображать? – спросил я, когда мы улеглись. Павка лежал слева от меня, а Луна положила голову мне на торс. Я сначала очень смутился, но затем расслабился. - Допустим, - ответил Павка за двоих. Луна неподвижно лежала, затем закрыла глаза – я почувствовал это. - Тогда посмотри на потолок. Там – звёзды, - сказал я. - А Луна у тебя в самых руках, мальчик, - сказала девушка. 27 февраля «Сегодня 27 февраля», - сказала Персия, войдя к нам. Это просил передать врач. Я целый день провалялся, выходит, и ничего не делал. Девушка принесла поесть. Она забрала с собой Павку, которого потребовали немедленно. Он пожал мне руку и кивнул Луне. Казалось, мы прощаемся навсегда. - Персия, - вдруг сказал я, когда она выходила. - Ты дурак? У меня имя своё есть, - сказав это, она вышла. Я промолчал. Больше писать не хочется. В этот день в 1917 году началась февральская революция. Бандиты, пришедшие к власти, расправились с царской семьёй в угоду себе, хотя этого можно было и не допускать. Этот день не может стать ещё более паршивым. 28 февраля Я спросил у Луны, знает ли она настоящее имя Персии. Мне потребовался целый день, чтобы наконец задать этот вопрос, потому что сначала было не до него. Луна захотела в туалет, но камера не предусматривала таких запросов. Она стучала, пока не открыла Персия. - Что? – спросила она. - Уборная нужна, - ответила Луна. Я думал, что она тоже не вернётся, но мои ожидания не оправдались, за что я поблагодарил Бога. - Тебе не нужно? – спросила Персия, пока не ушла. Я отрицательно замотал головой. Когда она закрыла нас, Луна сказала: - За нами там четверо охранников наблюдают. Боятся нас, - хмыкнула девушка. Я не спросил её о Павке. Я думаю, это бы её расстроило. - Как зовут Персию по-настоящему? – спросил я. - Откуда я знаю, по-твоему? – спросила она в ответ. И действительно. Откуда? 1 марта Первый день весны. А я так и не повоевал. В этот день в 1869 году Менделеев составил таблицу элементов, основанную на их атомном весе и химическом сходстве. Я рассказал об этом Луне. Она сказала, что я нравлюсь ей. И я смутился. - Знаешь, ты уже бороду отпустил, а ведёшь себя, как мальчик, - вот, что она сказала позднее. Я не думаю, что мальчики разбрасываются такими фактами. 3 марта Вчера я спал. Проспал весь день и всю ночь. Я даже пропустил время еды. Мне кажется, я тут умираю. Постепенно. Человек в течение жизни умирает с каждой секундой, но я только здесь понял, как это неизбежно. Это всё на сегодня. 4 марта Нас вызвали из камеры вдвоём. Сегодня утром. Около четырёх утра. - Четыре утра, четвёртое марта – она не могла не выпендриться, - сказала Луна и хмыкнула. Она говорила о ком-то, кого хорошо знала, а в моей памяти застывали все эти фразы. Нас завели в огромный зал, который мог ли вместить семь таких камер, в какой мы проводили время. Охранники удалились. И вот в комнату зашла женщина лет сорока. Она не выглядела уставшей или полной сил. Она выглядела необычной, импульсивной женщиной. - Надеюсь, теперь ты понимаешь, сколько всего у нас на плечах, - сказала женщина, явно обращаясь к Луне. Я просто стоял, думая, что она решила не замечать меня. - А ты запиши всё в свою тетрадку, - сказала женщина, пожирая меня взглядом. Она ещё добавила: «Вот ты какой!» Я смотрел на рыжую диктаторшу. Кем она была? Непонятно. Я думал. Она кого-то напоминала мне. - Мы теряем многих,- сказала Луна, выступив вперёд. - А он так ничего и не вспомнил, да? – спросила женщина, проигнорировав вопрос. Теперь она смотрела на меня, а я – на неё. Время остановилось. Я захотел зевнуть, но подавил это желание в себе. Мне показалось, она сожрёт меня заживо, если я сделаю что-то против её воли. - Дело не в нём, - сказала Луна, отмахнувшись от меня, будто я не мог слышать их разговор. Меня это даже обидело, но потом я не придал этому значения. - Ты, наконец, будешь думать? – спросила женщина и подмигнула моей спутнице. Я заметил, как Луна краснеет. Вдруг зашли охранники и вывели меня. И теперь остаток дня я досиживаю в камере один. 5 марта Зашла Персия и принесла еду. Это было ещё с утра. - Что стало с ней? – спросил я девушку. Она просто даже не посмотрела на меня. Ушла. 12 марта Я ничего не писал, потому что не знал, какое число. Но сегодня пришла Луна, я не знал, откуда она. Она наскоро сказала подниматься и уходить, вызвавшись снова проводить меня. - И куда я теперь? – спросил я. Она отдала мне мою карточку и попросила убираться подальше. Мы уходили в лес. - Сегодня 12 марта, - сказала она. Снег в округе ещё не сошёл до конца, а лежал чёрными кусками на пнях и земле. Я понял, что она сказала мне эту дату для дневника, но не знал, куда податься теперь. - Переходи на сторону правительства, - попросила Луна. Я посчитал это верным дезертирством. Конечно, это бы оценили власти и наградили бы меня привилегиями – я знал об этих случаях, потому что у нас в плену нередко появлялись бывшие сторонники. Но предать организацию?! - Зачем? – недоуменно спросил я. - Нас очень скоро настигнет проигрыш. Пожалуйста, сохрани себе жизнь, - сказала Луна. - Так бы поступил этот твой Sarjoun? – спросил я. - Нет, он бы так никогда не поступил, - почему-то ответила она. Я бы соврал на её месте, чтобы убедить меня. - Тогда почему так должен поступить я? – я был на грани. - Потому что я хочу, чтобы ты жил, - призналась она. Мне показалось, что она плачет, но я не разглядел, потому что было темно. - Тогда ты бы поступила так, если бы я попросил? – спросил я, всё ещё раздумывая. - Нет, - сказала она. Что за промахи с её стороны?! – Потому что я дурочка и очень люблю тебя, - она подбежала ко мне и поцеловала в губы. А потом, я даже не успел схватить её за руку, она стала убегать. А я стоял.