Подражание

      Прошло несколько дней, и очередной день в Кабуки не предвещал ничего грандиозного. Садахару и Кагура умчались куда-то, а Шинпачи в очередной раз преданно исполнял роль золушки, разгребая захламленные комнаты. Гинтоки уже намеревался отпустить бедолагу домой, не ожидая новых клиентов. За деньгами к Оми он так и не зашел. Впрочем, он и не собирался этого делать, а зайти просто так на трезвую голову у него не хватало решимости. Более того, своих пьяных приключений он не помнил, то есть все эпизоды оборвались на десятой рюмке под какой-то дрянной тост Мадао. Однако пребывание в раздумьях об очередном вечере безделья прервал стук в дверь. — Мадао? Какого черта тебе надо сегодня? В то раннее утро он вывалился из чужого дома, не в силах долго держаться в вертикальном положении. Ощущения во рту от тяжелого похмелья были такие, будто кот насрал. В голове кто-то упрямо бил в барабаны. На последние деньги, оставшиеся у него за пазухой, он купил какое-то дешевое бухлишко и упал среди мягких мусорных мешков недалеко от улицы, где остановился ночью. Только через час его подобрал Мадао. — Эй, Гин-сан, что с твоим лицом? Вид как у дохлого енота. — Чего? Гинтоки был чернее тучи. Он не был готов к длительным беседам в таком состоянии. — Слышь, — присвистнув, сказал Мадао, — от тебя бабой несет. Так вот, куда ты свалил? — Э? Чего? — Да не рассказывай мне сказки! Хоть я и женат, но не тупой! — оперся на плечо сидящего самурая мужчина. — Дело в том, что я ни хрена не помню. — Что? Опять? Жизнь тебя так ничему и не научила? — в эти слова Мадао вложил не столько смысл, чтобы обратить внимание на поступок Таэ, Отосе и прочих, сколько обратить внимание на свою персону. Саката почувствовал, что его начинает тошнить. — Замолчи, серьезно. Не желаю слушать. — У тебя есть шанс проскользнуть домой до того, как тебя в таком виде увидят дети. Тем более, что… Мадао молча указал куда-то на шею и начал одними губами, не говоря вслух, пытаться как можно понятнее объяснить, что у Гина на шее багровое пятнище в память о веселой ночи. — Эх. Женщины бывают совершенно несдержанными, но глупо будет упрекать их за это, если мы сами не можем сказать «нет». — Похоже, ты начинаешь приходить в себя. Ты составляешь предложения более, чем из пары-тройки слов типа «пошел нах*й». Несмотря на то, что его товарищ сидел абсолютно разбитый среди мусорных мешков, с засосом на шее и опохмелялся чем-то, что чуть лучше антифриза, Мадао улыбался. Йорозуя никогда не откажется от образа жизни гедониста, но мужчина был уверен, что в трудную минуту Гинтоки все равно защитит своих друзей. Главное, чтобы он хоть иногда был трезв. — Я тут подумал, может… бухнем, Йорозуя? Гинтоки недоверчиво прищурился. — У меня нет денег, так что не рассчитывай выпить за мой счет, — от скуки мужчина начал ковыряться в носу. — Но… в прошлый раз ты, засранец, слинял к… Мужчина, которого дети и без того считали ходячей непристойностью, решил не опускаться в их глазах еще ниже. Мадао тут же получил в табло. — Заткнись, или будет хуже, — процедил сквозь зубы, поддельно улыбаясь, Саката. — Я сегодня планировал пить один. «Что? Один? Он все время ныл, что ему не с кем выпить». Дверь перед лицом Мадао захлопнулась. Гинтоки прозевал продажу «джампа», и последний экземпляр нового выпуска ушел с молотка на его глазах. Весь оставшийся день самурай только и хотел, что закрыть Йорозую для посетителей и отправиться куда-нибудь заливать свою скорбь по «джампу». — Шинпачи, повесь вывеску, чтобы не долбились в дверь. — Сейчас, — кивнул парнишка и умчался куда-то. Тут же снова раздался стук. — Ррр… Шинпачи, почему ты такой тормоз?! — прорычал Саката. — Иди домой, Мадао, я же сказал! — Йорозуя! Эй, Йорозуя! — послышался чей-то вопль из-за двери. Гинтоки проклинал все и вся, слушая возню Шинпачи в кладовке. Весь день был бесконечно дрянным и скучным, и серая туча в форме самурая расстроенно двигалась к двери, абсолютно не желая работать. С другой стороны дома в дверь стучалась девушка с грубыми от тяжелой работы руками. С ее домом случилась большая беда — во время очередной поимки какого-то преступника Шинсенгуми и Мимаваригуми не смогли «поделить песочницу», и шальной снаряд базуки, пущенной в ход замкомом, разрушила дом и лавку с жареной рыбкой. От сэппуку благородные вредители отвязались тем, что постройка, как и половина Кабуки, была возведена незаконно. Однако это не делало ситуацию лучше. Дверь открылась. — А? — Ну, что вам так срочно понадобилось? — на порог дома вышел серебряноволосый мужчина в белой юкате. Его трудно было с кем-то спутать. – А? Оми-сан? Девушка, узнав в хозяине Йорозуи того, кто нагрянул к ней пьяным с "добрыми намерениями", готова была сквозь землю провалиться. — … Молчаливая пауза и удивленное хлопанье глазами. Оми была настолько завалена работой, что имела слабую связь с внешним миром — она была из той половины Кабуки, которая все еще не слышала о Гинтоки, как о хозяине Йорозуи и раздолбае, косящим под мастера на все руки. Теперь, когда ей требовалась помощь, ситуация приобрела довольно конфузную окраску. Тем не менее, мужчина продолжал ковыряться в носу и вести себя относительно наплевательски, за исключением того, что образ Пинко все еще не уходил из его кучерявой головы. — Если ты принесла деньги, то оставь себе. «Вот, значит, как? Услуга за услугу? — расстроенно подумала та. — Решил, что я проститутка?» — Это Йорозуя? — Э? А в чем дело? — Мне нужна помощь, у меня дом разнесли в щепки. — Тогда проходи. В сравнении с ее собственным, когда-то существовавшим домом, здесь было достаточно просторно, даже пустовато. Навстречу девушке выскочил какой-то парнишка в очках с тряпкой, шваброй и вывеской. — А, так вы уже закрываетесь… я не вовремя. — Шинпачи, помести вывеску. Больше сегодня никого не принимаем. Парнишка тут же застыл на месте, из носа пошла тонкая струйка крови. — Эй, это же… Пинко-тян. — Что? — насторожилась девушка. — Что это за имя такое? — Гин-сан, где вы нашли Пинко?! — Я не Пинко! — отрицала девушка. — Да ты как две капли воды — Пинко! — кричал Шинпачи, показывая на нее пальцем. — Кто это вообще, Саката-сан? — Не слушай этого очкарика, у него гормоны играют.

***

— Понятно, — зевнув, сказал самурай. Дослушав историю до конца, он понял, что прямого решения нет. У клиентки не было денег на новую отстройку, разрешения и даже оплаты непосредственно им в руки. — И что же мы теперь будем делать, Гин-сан? — спросил Шинпачи. — Ты не забыл, что мы беремся за любую работу? «Черт, но это же Пинко! Как такое вообще возможно?» — Ты не забыл, что у нас в холодильнике вчера ежик повесился? Дебаты ни к чему не привели. Гинтоки беспечно развалился на диване, чувствуя, что ситуация быстро зашла в тупик. Шинпачи был в удивлении от того, как спокойно на нее реагировал самурай — будто бы образ той девушки из приставки видел только он. Тиканье часов казалось громче обычного. Каждый новый такт раздавался все громче и громче, и стучал в висках. Девушка опустила голову, она чувствовала, что ее лицо стыдливо заливается краской. Неужели никакого шанса? — Гин-сан, погоди, — радостно закричал Шинпачи, хлопнув себя по лбу так, что очки сползли на кончик носа, — ты ведь говорил, что нам нужны лишние руки! Шинпачи разрывало на части двойственное чувство, что он должен поступить правильно и одновременно он должен принять как должное то, кто перед ним сидит. — Чего? — Ты уже месяц твердишь, если не больше! Но пока что желающими были только Мадао и Сарутоби-сан. — Хм… — Здесь много места, расстелить еще один футон хватит! Если у человека нет дома, то почему бы не предоставить дом и работу здесь? — Тогда пусть платит половину аренды. — Это много! — возразил Шинпачи. — Вы Отосе вообще не платите! — Я согласна на половину, — сказала девушка. — Но здесь не так уж много работы, — буркнул Гинтоки. — Я не собираюсь бросать свою работу в прачечной! — Хорошо, — самурай хлопнул ладонями по коленям, — пусть будет так. Но не жди своевременной зарплаты, а еще не кричи, если увидишь незваных гостей. В дом частенько заглядывают сталкеры. И еще: в этом доме место есть только тебе. Не приводи сюда своих спиногрызов. — Эй, Гин-сан, а откуда вам известно, что у нее есть дети? — Э? «Вот же ж…» — Гин-сан, так вы знаете, кто это? — Гин-сан помог мне, — сказала девушка, быстро замяв вопрос, на который Саката почему-то не смог нормально ответить. Вся серьезность была выбита из него, как перья из старой подушки. В это время домой вернулась Кагура. Вывозившийся где-то в грязи Садахару смачно отряхнулся посреди прихожей. — Кагура-тян! У нас новенькая! — громко объявил ей Шинпачи. — А? Новенькая? Работать с нами будет, что ли? — Рада познакомиться, Кагура! Меня зовут Оми. — Хм… Здорово! Наконец-то тут будет, с кем по-женски поговорить. Итак, Оми-сан, ты должна все знать про того, на кого ты теперь работаешь. Во-первых, у него воняют ноги. Во-вторых, он постоянно разбрасывает вещи. В-третьих, ни в коем случае не трогай пудинг в холодильнике, если хочешь жить. Еще… — Кагура, с каких это пор у меня ноги воняют?! — А еще он храпит, грубит и бухает как скотина. От последних слов из уст маленькой девочки Гинтоки стало немного не по себе. — Перестань, Кагура! — прикрикнул Саката. — Да нет уж, пусть сразу узнает, — Шинпачи поправил очки. — Гин-тян, где ты был неделю назад? Опять синячил! Так что не отрицай-ару! Оми молча слушала рассказы Кагуры о том, что «Гин-тян» — гедонист и развратник, алкаш и сладкоежка, и вообще, мечта любой женщины. — Это еще что… Ты еще Мадао не видела-ару, — буркнула Кагура. — Только не ори, если он появится из шкафа. В этот момент девушка представила себе какое-то ужасное морщинистое чудовище с грязными патлами и нестриженными годы ногтями. Оми сделала шаг в сторону от стеллажей. — В общем, они оба придурки, — резюмировала Кагура. — Ясно, — не выражая абсолютно никаких эмоций, сказала шатенка. — Сталкеры, старик и вредные привычки Сакаты-сана. Все понятно. Думаю, я как-нибудь привыкну. Хозяин Йорозуи, собираясь покинуть дом в поисках лучшей жизни или хотя бы выпивки, посмотрев на разведенный Садахару бардак, озадаченно почесал затылок и бросил напоследок: — Вот твое первое задание. Убери этот бардак. А я ухожу. Дверь за ним и Шинпачи захлопнулась. Кагура увела огромную псину, чтобы искупать грязное и воняющее животное, если это вообще можно было назвать животным. В темноте, где из приоткрытого окна пробивался лишь слабый красноватый лучик закатного солнца, девушка понуро опустила голову и упала на колени. «Да как же я вообще так смогла запнуться? Хах… Хозяин Йорозуи. Если не они, то в Кабуки-чо вряд ли согласится кто-то еще, — Оми ругала себя за неосторожность и вольность, которую она себе позволила. — Хоть в Йошивару теперь иди. Дура наивная! Дура-а-а! …А у него хорошо получается играть дурака. — В голове тут же возникла последняя картинка, когда он бросил холодным тоном „Убери этот бардак“, что сразу привело ее в чувства. Это напоминало, будто ее окатили ведром ледяной воды. — Может быть, я просто напридумывала лишнего, и ему нет до меня дела? Может быть, у него много таких, как я? Наверное, сегодня он подцепит кого-нибудь в баре. С другой стороны, он бы в любом случае не стал афишировать этим детям то, что он делал в свое отсутствие. Во всем есть моя вина, так что нечего теперь сопли жевать! — девушка огляделась еще раз, ее внимание остановилось на громко тикающих часах. — У меня временно есть дом. Пока дети в безопасности, мне не о чем больше беспокоиться».