А Слизерин поможет тебе на пути к величию...

К тринадцати годам Эдмунд узнает о замке и территории вокруг него практически все, что только можно; в особенности это касается тайн, связанных с его факультетом. Нет никого счастливее его, когда он обнаруживает очередной потайной ход, или когда Кровавый Барон рассказывает ему какую-нибудь историю о Салазаре Слизерине. Призраку мальчик нравится, насколько призракам вообще может нравиться хоть кто-то, а Эдмунду куда приятнее проводить время с ним или в компании старых книг, нежели со сверстниками. Для кого-то со стороны он может показаться одиноким, но он сам себя таким не считает. Он сторонится приятелей-сокурсников в частности потому, что тех занимает только их положение и то, как его сохранить. Эдмунда же перестало интересовать превосходство такого рода. К тому же, он не одержим, как они, желанием вступить в команду по квиддичу и, в добавок ко всему, не испытывает никаких трудностей в учебе. Все это освобождает ему массу свободного времени, которое он посвящает своему новому увлечению - исследованию Хогвартса. Именно поэтому где-то в середине марта ему удается разыскать на захламленных полках Выручай-комнаты один очень особенный предмет - думосбор Тома Реддла. Эдмунд очень гордится своим последним открытием. Он узнал о существовании и Выручай-комнаты, и артефакта на ежегодном хеллоуинском ужине у призраков, на который его позвал Кровавый Барон. Там он впервые повстречал Серую Леди, единственную дочь Ровены Рэйвенкло. Когда он вошел в залу, она посмотрела на него так испуганно, что он сразу почувствовал здесь тайну. Так что он сел рядом с ней, хотя мест за столом было предостаточно, и подождал пока она привыкнет к нему. Меньше часа спустя она сказала ему, что он напомнил ей другого темноволосого мальчика с умными глазами, который носил слизеринский шарф и знал каждый потаенный уголок замка. Не нужно было быть гением, чтобы понять о ком она говорила. Эдмунду выпала небывалая возможность узнать больше о юности Реддла, и он охотно ею воспользовался. Лестью и настойчивостью он выпытал у нее, что она довольно неплохо знала Реддла и поведала ему достаточно секретов, например, открыла для него существование Выручай-комнаты. К тому моменту Эдмунд уже слышал о ее существовании, но впервые узнал о точном месторасположении; уже только ради этого стоило прийти на пиршество призраков, но самое интересное было еще впереди. Чуть позже вечером Серая Леди прошептала ему: - Он рассказывал мне, что отыскал там старый думосбор. Тогда ему было всего четырнадцать, едва ли старше, чем ты сейчас, но вряд ли он знал как правильно его использовать. В ту же минуту Эдмунд осадил ее вопросами о загадочном думосборе, но это было все, что она знала. Возможно, Том Реддл выбросил его, но, что более вероятно, все-таки разобрался как можно его использовать в своих целях. Но Эдмунд счел благоразумным не сообщать Серой Леди о своих догадках. Будучи абсолютно уверенным в верности своих выводов, он обрел вполне конкретную цель, и каждое последующее его взаимодействие с Серой Леди и другими людьми вело его к ней. Единственное, что Эдмунд знал наверняка, - Реддл обнаружил существование Выручай-комнаты и нашел в ней думосбор и, возможно, применил в личных целях. Но как? И зачем? Когда он в конце концов находит тот самый предмет, - справедливости ради, стоит сказать, что нашел он всего один думосбор, других в комнате попросту не было, - то гордится собой, как никогда прежде. Он отыскал артефакт, о существовании которого никто не знает, в комнате, о которой практически никто не слышал, и эта вещь может дать ему больше знаний о величайшем темном волшебнике в истории Великобритании. На одно краткое мгновение Эдмунд задумывается, а не стоит ли передать находку более опытному волшебнику, который сможет использовать его более эффективно, - и мысли его ни о ком другом, как о Дамблдоре, ведь Эдмунд, в отличие от своих однокашников, признает ум и талант директора. Но мальчик быстро расстается с этой мыслью; он нашел думосбор сам, ему его и исследовать. Воспоминания Тома Реддла оказываются не совсем такими, как он ожидал. Не то чтобы он ждал чего-то конкретного, так, строил гипотезы. Он знал, что думосбор нужен для того, чтобы разгрузить голову от воспоминаний - либо слишком праздных, которые и вовсе не нужны, либо наоборот слишком многосложных, запутанных и таких важных, что нужно извлечь их, чтобы взглянуть на них со стороны. Эдмунд использовал бы думосбор именно так. Но воспоминания Реддла совсем не такие. Практически все они только о нем самом, - как правило, он сидел на кровати, таращась в пространство перед собой, и говорил. Очень много говорил: о себе, о своих амбициях и великих планах на будущее, но большей частью - о своем видении мира волшебников, о своей ненависти к магглам и грязнокровкам, о необходимости изменения методики преподавания магических наук для расширения потенциала магов. И Эдмунд чувствовал в нем, еще юном, Того-Кого-Нельзя-Называть, Тёмного Лорда. Но эти воспоминания казались странными, как если бы были искусственными, собранными самим Реддлом; Эдмунду кажется, что на самом деле все так и есть. Единственным воспоминанием, которое кажется настоящим, оказывается короткий отрывок первой встречи с Дамблдором, когда директор поджигает старый шкаф, а Реддл кричит от испуга. Каких-то тридцать секунд без начала и конца, но Эдмунд, основываясь на возрасте Реддла и виде бедно обставленной комнаты, предполагает, что это событие имело место быть в сиротском приюте, где будущий Тёмный Лорд провел детство; Эдмунд узнал об этом, когда проводил собственные исследования. Он даже понимает, почему юный Реддл захотел избавиться от этого воспоминания, - оно было унизительным, да и превосходство Дамблдора в то время было болезненно очевидным. Остальные же немногие воспоминания, просмотренные Эдмундом, выглядели так, словно их специально создали для того, чтобы показать аудитории. Если Эдмунд раньше и сомневался в возможности провернуть такое с собственной памятью, то теперь он абсолютно уверен. Ему интересно, не специально ли Реддл оставил свой думосбор в Выручай-Комнате. Ведь Выручай-Комната, хоть и сокрыта от посторонних глаз, могла дать убежище множеству случайных студентов, которые, в свою очередь, могли найти думосбор. Неужели он на это и рассчитывал? Что кто-нибудь рано или поздно наткнется на этот предмет и примется изучать его функции? Предположение дикое, но ничего другого Эдмунду придумать не удается. Но даже несмотря на фальшь в тех воспоминаниях. Эдмунду интересно возвращаться в них. Уже в четырнадцать лет Реддл был достаточно харизматичен и умел завораживать, как змея завораживает свою жертву. Эдмунду знакомы все его тезисы, - они не сильно изменились с тех пор, - но слышать, как Реддл сам их проговаривает - отдельное удовольствие, даже если и не разделяешь его идеи. Вновь и вновь ныряя в его воспоминания, Эдмунд убеждает себя, что делает это для того, чтобы систематизировать свои впечатления, его жесты и медленно распутать хитросплетения его личности. Но раз за разом он садится напротив Реддла, смотрит в его лицо и впитывает каждое его слово. Вскоре ему надоедает ходить в Выручай-Комнату и он переносит думосбор в общежитие. И изо всех сил старается не думать о том, как это его характеризует. * Разумеется, не проходит много времени прежде, чем Дамблдор узнает о существовании думосбора. Эдмунд не знает точно как, - должно быть, постарался кто-то из его слизеринских товарищей, заметивших его маленькую привычку и доложивших декану, который, наверняка, счел происходящее серьезной проблемой, о чем и поведал директору. Скорее всего, наябедничал Мираз, - он и Эдмунд как раз недавно подрались. Как бы то ни было - Дамблдор в курсе, и именно поэтому Эдмунд сейчас сидит в его кабинете и страшно переживает о своем предполагаемом отчислении. Интересно, как за подобное наказывают? Как это происходит? Мальчик не сомневается, что от директора не укрылось, что думосбор особенный; наивно предполагать обратное. От размышлений о сложившейся ситуации у него голова идет кругом. Ярко-алый феникс, сидящий на своей жерди в другом конце кабинета, осуждающе пялится на него черными бусинами глаз; по крайней мере, Эдмунду так кажется. Позади него Дамблдор перебирает содержимое полок, словно специально заставляя ученика ждать, нервируя его еще сильнее. Но, спустя пять минут мучительного молчания, директор все-таки усаживается за свой стол. Эдмунд ожидает увидеть привычную злость, с которой на него часто смотрят учителя, но Дамблдор на удивление спокоен. - Я задам Вам несколько вопросов, - предупреждает он своим низким голосом, - и я хочу, чтобы Вы честно ответили на каждый из них, даже если Вам захочется солгать. Иначе я буду вынужден использовать Веритасерум, хотя мне очень не хочется этого делать. Понимаете? Эдмунд незамедлительно кивает и с ужасом осознает, что у него трясутся руки; он сжимает их в кулаки. - Вот и договорились, - тихо отвечает Дамблдор. - Сперва, не расскажете мне, кто помог Вам найти этот думосбор? - Никто, - быстро отвечает Эдмунд; технически, он не врет, ведь он сам отыскал эту треклятую вещь в Выручай-комнате. Но, судя по нахмуренным бровям директора, он ждал совсем не такого ответа. - Полагаете, я должен поверить, что Вы наткнулись на него случайно? - с осуждением в голосе спрашивает Дамблдор, и Эдмунд, не задумываясь, выдает ту часть правды, что собирался утаить. - Не случайно. Я нашел его, потому что целенаправленно искал. Мне о нем рассказала Серая Леди. - Хорошо, - кивает директор; он не давит, не выспрашивает, где именно Эдмунд нашел думосбор, за что мальчик ему благодарен; он хочет сохранить существование Выручай-комнаты в тайне. - И как долго Вы хранили его в общежитии? - Две недели. - Полагаете, Вы исследовали все его содержимое? Тут Эдмунд не удерживается и чешет в затылке; этот вопрос какое-то время терзает и его самого. - Не могу с полной уверенностью сказать, что да. Вроде бы всё, но я не уверен, что правильно использовал думосбор. Признаться, я довольно неумело с ним обращался. - По моим подсчетам, там должно быть семь воспоминаний, - серьезным тоном прерывает его Дамблдор. - Вы со мной согласны? К величайшему стыду Эдмунда, считать ему приходится на пальцах - число кажется ему верным, но все просмотренные им воспоминания смешались в его голове, едва он попытался мысленно разделить их. - Согласен, но, повторюсь, я не уверен. Их так тяжело разграничить, они очень похожи. - Именно! - перебивает его директор, и впервые за всю беседу он кажется скорее заинтригованным, нежели сердитым. - Они очень похожи, и я думаю, что именно это делает их такими интересными. - Эти воспоминания словно пробные попытки, - бормочет себе под нос Эдмунд, размышляя вслух; к его удивлению Дамблдор едва не подпрыгивает после его слов. - И я так думаю. Только это проваленные попытки. Будто он хотел создать что-то большее, значимое, но ошибся в процессе, - директор замолкает ненадолго и погружается в свои мысли. - Что заставляет Вас думать, что он ошибся, сэр? - с опаской спрашивает Эдмунд, не сумев удержать свое любопытство. - А разве не очевидно? - голос Дамблдора спокоен. - Если бы он преуспел, то не оставил бы думосбор здесь. Но эта вещь кажется мне брошенной. Однако, - добавляет он немного погодя, - я могу и ошибаться. - Как Вы думаете, чего он хотел достичь? - снова спрашивает Эдмунд, решивший испытать свою удачу, пока есть возможность. - Боюсь, что на этот вопрос не осмелюсь ответить даже я, - задумчиво отвечает директор. - Не хочу рисковать и оказаться абсолютно неправым. Но я пригласил Вас сюда совсем по другой причине, мистер Пэвенси. Всего одна фраза - и Эдмунд снова провинившийся студент, ожидающий наказания, которое, по его собственному мнению, он не заслужил. В чем его вообще обвиняют? Но Дамблдор снова удивляет его. - Лорд Волдеморт склоняет на свою сторону не только неразумных и слабовольных людей. Для него это слишком просто, поэтому он искушает умных магов, таких, как он сам. Хотят они того или нет, все они могут попасть под его влияние, если достаточно его заинтересуют. И я говорю не об Империо. Он добивается своего сладкоречивостью, вкрадчивой убедительностью и фальшивым сочувствием, делает неправдоподобные предложения, одаривая слушателя чарующей улыбкой. Я множество раз видел эту силу в действии и с уверенностью могу сказать, что он был чертовски хорош в этом еще будучи подростком. Вы осознаете, какую власть он уже имеет над Вами? Вы слушали его часами, слушали, как он снова и снова проговаривает одни и те же предложения, - а это всего лишь подделка в думосборе. Можете представить себе как велика его реальная мощь? - Думаю, я знаю, что я искал в этом думосборе, сэр, - раздраженно перебивает его Эдмунд. Дамблдор, трактуя его поведение, делает из него дурака, а Эдмунд ненавидит это. - Мне просто было любопытно. Я хотел побольше узнать о нем, поэтому продолжал слушать его раз за разом, искал ответы на интересующие меня вопросы. - И именно здесь кроется главная иллюзия, - директор устало улыбается. - Вы думали, что сможете для себя понять Лорда Волдеморта, разложить по полочкам его логику и мотивы, как и многие другие до Вас. Все они потерпели поражение; Вас ждала бы та же участь. - Возможно, Вы правы, - буркает Эдмунд, удивляясь тому, что вообще согласился с ним. Слова директора сильно задели его, а игнорировать их у него, не смотря на все желание, не получается; в том, что сказал Дамблдор, было что-то, что терзало мальчика все это время, что-то, чего он сам не мог понять и облачить в слова. Но все же Дамблдор был прав. - Рад, что мы достигли согласия, - мягко отвечает Дамблдор; его глаза хитро поблескивают за стеклами очков-половинок. - Как Вы меня накажете? - внезапно выпаливает Эдмунд; этот вопрос терзал его с самого начала их разговора. - В общем-то, никак, - Дамблдор лишь качает головой, словно бы разочарован таким вопросом. - Да, Вы приняли несколько ошибочных решений. И самым неверным из них было умолчать о думосборе. Вам следовало прийти ко мне сразу, как только Вы его обнаружили. Но я не могу придумать подходящего наказания за Ваше любопытство и безрассудство: простое будет бесполезным, суровое - несоразмерным. Разумеется, я могу лишить очков Ваш факультет... - небрежным тоном говорит директор, и Эдмунд застывает на месте, - но и это не решит вопрос должным образом. Кроме того, следует принимать во внимание, что Вы в этой ситуации в равной степени и жертва, и виновник. Единственное, что я могу сделать, так это дать Вам совет. Никогда не переоценивайте свои возможности, мистер Пэвенси. Как бы неубедительно это ни звучало, Вам следует всегда думать о последствиях каждого принятого Вами решения. Эдмунд мрачно кивает; эти слова вовсе не стали для него каким-то откровением, но он и сам не знает, чего он ждал. Хотя бы стало ясно, что его не отчисляют из-за собственной глупости. Их беседа явно подходит к концу, - Дамблдор уже стает со своего места, - и Эдмунд решается последний беспокоящий его вопрос. - Вы говорили всерьез, сэр? Когда сказали, что я умный? - Разумеется, серьезно, - удивленно отвечает директор. - В конце концов, Вам тринадцать лет, а Вы отыскали артефакт, о котором никто даже не знал. Неужели Вы сомневаетесь в себе, мистер Пэвенси? - Не то, что бы я сомневался, - серьезно отвечает мальчик, потому что нет, не было у него сомнений, и добавляет, - просто волшебников со Слизерина редко хвалят за их ум, сэр, полагая, что мы всего добиваемся хитростью и изворотливостью. - Уверяю Вас, без ума это не возможно. Кроме того, сам великий Мерлин был выходцем со Слизерина. Никто не осмелится утверждать, что только студенты Рэйвенкло могут быть умными. - Мэрлин оказался в заточении, потому валял дурака перед озерной девой, - брякнул Эдмунд не задумываясь. Дамблдор лишь усмехается. - Слизеринец может совершать глупости, когда дело касается любви... Как и гриффиндорец может быть ослеплен жаждой славы. Не судите о человеке только по его факультету, - совершенно серьезно отвечает ему директор. Он провожает студента до двери; Эдмунду ужасно любопытно, о чем же сейчас думает Дамблдор, от чего-то это волнует его сверх всякой меры. - Не сомневаюсь, что однажды Вы станете великим волшебником, мистер Пэвенси, - торжественным тоном заявляет Дамблдор. - Постарайтесь стать еще и добрым, - и прежде, чем Эдмунд находится с ответом, он добавляет с мягкой улыбкой. - Полагаю, Ваши брат и сестра уже заждались снаружи. Эдмунд буквально примерзает к месту. Перед его глазами проносятся все ежедневные ссоры с братом за последние месяцы, вспоминается пренебрежение Сьюзан из-за этих стычек, - теперь они оба возненавидят его еще сильнее и больше не будут считать частью своей семьи. Попасть на Слизерин уже само по себе было плохо, а вот это... - Вы рассказали им? - едва не заикаясь спрашивает он. - Не все, само собой. Я лишь намекнул им на то, что ты столкнулся с темными силами. Не думаю, что их стоило посвящать во все детали. Кстати об этом, будет лучше, если Вы не станете никому рассказывать о Вашем опыте. В свою очередь, я тоже сохраню эту информацию в тайне. Этот думосбор может стать предметом нездорового интереса, но я все еще не знаю, что лучше - уничтожить его или же спрятать. Эдмунд кивает, прощается с директором и наконец покидает его кабинет. И, едва оказавшись в коридоре, он попадает в крепкие объятья Питера, бормочущего что-то вроде "Мы так волновались за тебя", "Что, ради всего святого, стряслось? Во что ты снова влип?". Сьюзан стоит рядом; она выглядит так, словно совсем недавно плакала. И в этот самый момент, когда его ребра скрипят под натиском братских объятий, Эдмунд дает себе обещание прислушаться к совету Дамблдора, - он станет хорошим человеком.