In the end

- Где ты ее достал? - хмурится Юнги, с сомнением поглядывая на Чонгука, бережно расправляющего на колене старый пергамент. - Ее же в последний раз видели... - Да-да, у него, у того самого, - перебивает младший, поспешно шепчущий "торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость", - а ты откуда про нее знаешь? Это же реликвия Гриффиндора. Юнги хмыкает, умалчивая о том, что он вообще много про что знает. Например, про то, где Филч прячет конфискованные у безалаберных учеников безделушки из магазина Уизли или про то, что директриса Макгонагалл периодически переругивается с портретом Снейпа, пока не просыпается портрет Дамблдора и не утихомиривает обоих. Откуда он все это знает, он никому не раскрывает, только вот у него в комнате всегда тепло, всегда есть все нужное для учебы и жизни, да и периодически всякие сладости из кухни он находит на своем рабочем столе или на столике у кровати. Связи, Чонгук-а, связи... - Смотри, свободен класс трансфигурации, - нетерпеливо дергает Чонгук за рукав Мина, - пойдем? - Слушай, мелкий, - вырывает локоть из цепких ручонок Юнги, - ты бы с таким усердием лучше учился. Юнги качает головой, замечая тот самый взгляд младшего, от которого самому становится внезапно жарко и волнение поднимается откуда-то из глубин. - Так я учусь, - чуть свистящим жарким шепотом отвечает Гук, поедая глазами всего Мина, - только практики маловато. Прошу у тебя дополнительных часов уже неделю, а ты... - Балбес, - усмехается старший, легонько проводит пальцами по щеке Чона и дергается от неодобрительного кряхтения с картины на стене, - тьфу, нигде покоя нет. Раскряхтелся, старый пер... - Юнги, - перебивает Чонгук, беспокоясь, что из-за ворчания Мина все картины начнут гвалт, - тихо! Идем... - Алохомора, - шепотом произносит Гук и вталкивает Юнги внутрь. Замок щелкает и Юнги опускает взгляд на карту, наблюдая за тем, как появляются в классе трансфигурации их следы с именами. Таблички с "Min Yoongi" и "Jeon Jungkook" практически наползают друг на друга, и любознательный Юнги делает шаг назад, а затем второй, чтобы посмотреть, как перемещаются следы на карте. - Так не пойдет, - решительно произносит Чонгук, за долю секунды возникая непозволительно близко к Мину, - надоело ждать. Чонгук отбрасывает в сторону Карту Мародеров, сжимает в объятиях Мин Юнги и накрывает его губы, вторгаясь внутрь, наслаждаясь ощущениями и теряя голову. Ему никогда не надоест, он им не пресытится, никогда не оттолкнет и никогда не позволит уйти. Чон Чонгук - собственник, и он сам это признает, впадая в ярость каждый раз, как видит объект своей одержимости рядом с кем-то, к кому Юнги обращается с улыбкой. Ничего с собой ревнивый Гук поделать не может, и это часто становится причиной скандалов. Ну как скандалов? Юнги шипит и обзывается, накладывает какое-нибудь малоприятное заклинание, а потом сам же его судорожно снимает. А потом Чонгук требует компенсации. Настойчиво требует. Юнги как-то не помнит момента, когда поддался младшему, когда выбросил белый флаг и раскрыл объятия, вернее, упал в них. Он только помнит, как было невыразимо хорошо перестать себя грызть изнутри, анализировать ситуацию, пинать по ночам ни в чем не повинное одеяло и заставлять себя не смотреть в сторону гриффиндорского стола во время обеда, за которым явно не скучал Чонгук, перебрасываясь шутками со своими придурковатыми друзьями. И да, небезызвестный Ким Тэхён в том числе. Мин не забыл, что тот назвал его Пожирателем смерти, и ладно бы просто сказал, так сказал-то Чонгуку, которого, к удивлению Юнги, это не то что не оттолкнуло, а даже разочаровало как-то. Странный парень. В их мире после падения Волан-де-Морта назвать кого-то Пожирателем смерти - не просто дурной тон, но и то, чем просто не шутят. Семья Юнги в те темные времена пережила потерь больше, чем могло бы быть, если бы отец Юнги согласился присоединиться. Так что Мин на Тэхёна сердится до сих пор. А Чонгук только посмеивается, выгораживает друга, когда Мин бесится и зовет Кима "гриффиндорский имбецил" (и это самое мягкое из всех вариантов), и прикусывает легонько нежную кожицу за левым ушком, от чего мысли из головы старшего вылетают быстрее, чем искры из палочки Намджуна (которая часто вызывает ложные мысли, что неисправна). Вот и сейчас Юнги теряет все мысли, сбивает напрочь дыхание и шепотом, задыхаясь, просит не дергать так мантию с вышитым матерью Мина на лацкане изумрудной нитью "М.Ю". И кто знал, что все так получится в конце? Чон Чонгук знал.