La Vie En Rose

Утром, упаковав свое шмотье и вернувшись в машину, они продолжили путь к Дюку. На этот раз в автомобиле было намного тише, поскольку все достаточно вымотались, ночуя на кроватях мотеля, когда с таким же успехом могли спать на цементном полу. За рулем был Брайан. Микки не решался на это, но с него и Мэнди было достаточно вождения, а Бриана слишком устала, чтобы делать это, поэтому он позволил своему сыну управлять машиной. В конце концов, близнецы получили лицензию водителей несколько месяцев назад, и оба с честью прошли экзамен. Микки сидел на пассажирском сиденье, глядя в окно, мысли метались внутри и снаружи движущегося автомобиля. Они все еще гудели воспоминаниями о Йене, но не по вчерашней причине, или из-за большинства дней перед этим. Нет, теперь его мысли превращались в полную неразбериху, потому что этот разговор вчера, и то «я люблю тебя» накануне ночью… Это больше не пугало Микки так сильно. На самом деле, возможно, он уже фактически готов к… к большему. С другой стороны, это отпугивало его. Мысль о том, что он любит этого человека настолько, что будет готов снова провести себя через эту боль, только чтобы быть счастливым в течении нескольких лет. Кто сказал, что Йен не заболеет снова? У него биполярка, и только потому, что сейчас он в порядке, не значит, что будет в порядке всегда. На самом деле, эта хрень, скорей всего, случится в какой-то момент снова. И да, Микки знал, что это несправедливо, но он не знал, будет ли в состоянии справится с этим в очередной раз. Без сомнения это было худшее время в его жизни. Но с другой стороны, у Йена не было биполярного расстройства. Он сам был этим расстройством. Он намного больше, чем какая-то дебильная проблема психического здоровья. И даже если он вытворит какую-то еболý снова, это не значит, что Микки не будет любить его. Это не значит, что он не будет по-прежнему человеком, которого любил Микки. Если есть возможность для него и Йена быть вместе — быть счастливыми даже после всего этого времени… Стоит ли это того? Даже если не будет длиться вечно? Микки вздохнул, проводя рукой по лицу. Он знал ответ на этот вопрос. Конечно, блять, стоит. — Ты в порядке, братец? — спросила Мэнди с заднего сиденья, услышав его тяжелый вздох. — Я в порядке, — заверил он ее, поворачивая голову, чтобы посмотреть на нее, заодно обнаруживая свою накрашенную дочь, сидящую позади водительского сиденья. Он не мог не улыбнуться тому, насколько молодой она выглядела. Насколько маленькой. Микки знал, что как бы не было больно от дерьма с Йеном, и как бы он сильно не был развален и сломан, он пройдет через это еще тысячу раз, потому что сейчас у него были Брайан и Бриана. Это были его близнецы. И он не станет вытворять ту хуйню, что творил Терри, когда был подростком, только-только получившем Ева. Ни сейчас, ни через миллионы лет. Глаза Брайана были сосредоточены на пустой длинной дороге впереди, а кулаки сжимали руль. Он знал, что его сестра ненавидела такие дорожные поездки — вероятно, отец и Мэнди тоже. Но он не мог не любить ее. Сейчас все трое спали, и автомобиль был совершенно тихим за исключением слабого гула двигателя. Ему нравился этот автомобиль. Ему нравилась эта жизнь. Брайан состоял в баскетбольной команде, у него было довольно много друзей — ну, по крайней мере, людей, с которыми он общался — и он не много времени проводил дома или с головой погребенный в текст книги. И из-за этого — из-за того, что с внешней стороны он мог походить на совершенно стереотипного парня — возможно, большинство людей посчитают это странным. Но ему действительно никогда не нравились слишком шумные компании. Он никогда не смотрел и не шел вперед к сборищу своих друзей. Не, вот это было его любимым делом. Просто сидеть в передней части машины со своей семьей вокруг. Наслаждаясь молчанием вместе со своими мыслями. Микки и Бриана, вздрогнув, проснулись от оскорбительно громкого тона сообщения Мэнди. — Извините, — пробормотала она, поднимая телефон, чтобы взглянуть на экран, когда Микки снова расслабился на сиденье, уставившись в окно. Лана: Вы еще в школе? Скучаю по тебе. Мэнди улыбнулась экрану, быстро набирая ответ. Мэнди: Еще пара часов. Тоже скучаю по тебе, детка. Она заблокировала телефон и бросила его на сиденье рядом, наклонив голову и закрывая глаза, надеясь, что может немного вздремнуть, прежде чем они доберутся до кампуса. — Хей, надень темные очки, — предупредил Микки своего сына спустя полчаса, извлекая из него мини-стон. — Ты был милее, когда спал, — Микки забавно фыркнул, но опешил, вспоминая последний раз, когда кто-то говорил ему эти слова. — Ты любишь Микки? — его сердце остановилось, все тело окоченело, когда он колебался около дверного проема. Блять. — Мне нравится, как он пахнет, — на этом он выдохнул. Слава, блять, Богу, что его парень знал, как ответить на этот вопрос. — А че ты такие уебанские вопросы задаешь? — Ты был милее, когда спал. Микки покачал головой, чтобы избавиться от воспоминаний в данный момент, чувствуя, как слезы норовят ужалить глаза. — Прости. Ты справишься, приятель, — вместо этого, сказал он Брайану. — Спасибо, пап.

***

Чуть больше часа спустя, Брайан подъехал к стоянке кампуса, уже заполнившейся автомобилями и большими грузовиками. — Ебаный пиздец, — выругалась Мэнди с заднего сиденья. — Это место ахуенное. Ее глаза были размером с шарики для пинг-понга, и впервые она на самом деле захотела пойти в колледж. Ну, по крайней мере, в этот. Это место было чертовски безумным. Все они вышли из машины. — Дартмут всосал, — шутя, сказала Бриана, и губы Микки слегка приоткрылись, когда они взглянули вверх на одно из огромных зданий. — До сих пор думаешь, что это выглядит хорошо? — спросила Мэнди Брайана, пихая локтем в бок, поскольку он не сказал ни слова. — Чего? Да, да, — он кивнул. Но чтобы быть справедливым, он надеялся, что не будет находится в Дьюке слишком долго. Конечно, до сих пор он видел лишь малую часть, но почти возненавидел его. На самом деле, он легко мог представить, как будет здесь, и это, своего рода, раздражало его. Он всегда придерживался Пеппердайна. Еще до поступления его старшего брата. Пеппердайн был местом, куда Брайан собирался идти, но вдруг он уже не был так уверен. Он чувствовал, как что-то влечет его в это место, словно это то, где он должен быть в конечном итоге. Здания были огромные и красивые, конечно, но было что-то еще, что заставляло его любить это место. Он правда не знал, что именно, но это вызывало больше теплое чувство в животе. Он уже влюбился в этот кампус. Люди уже начинали вваливаться в разные места, желая все посмотреть. — Куда, ребята, хотите пойти для начала? — спросила близнецов Мэнди. Бриана вытащила какую-то брошюру их кармана и развернула ее. Брайан посмотрел через плечо, указывая на то, о чем говорила Бриана, и чего не мог уловить Микки. — Я хочу посмотреть стадион, — сказал Брайан в то время, как Бриана сообщила, что хотела бы увидеть научную лабораторию. — Ладно, — Микки кивнул. — Идем все или разделимся? — Как насчет того, чтобы вы, ребята, пошли к научной лаборатории, а я с Брайаном на стадион? — спросила Мэнди, и все разом кивнули на эту идею. — Позвонить вам, когда мы закончим? — поинтересовался Брайан, когда они начали расходиться. — Да, да, — сказала в ответ Бриана, отправляясь с Микки к одному из множества больших зданий, где, как указывала карта, должна быть научная лаборатория. Они шли в тишине, пока Микки не нарушил ее. — Рада быть здесь, крошка? — Бриана кивнула. — Да. То есть, я всегда думала, что в конечном итоге буду в Дартмуте, но мне понравилось это место, — сообщила она ему. — Думаешь, я бы смогла поступить? — в пятый на этой неделе раз спросила она. Ответ Микки по-прежнему оставался неизменным. — Усердно работай, и я уверен, что ты поступишь, Бри, — сказал он, глядя перед собой. — Я очень нервничаю, — выдохнула она. — Ты не должна. Если не поступишь сюда, поступишь куда-нибудь еще. По крайней мере, ты не похожа на меня или Брайана, — Бриана нахмурилась. Ее отец никогда много не рассказывал о времени перед их появлением, и если честно, она не была уверена, что хотела бы знать. Единственное, что они получали, когда спрашивали — «Думаю, это неебически сложно» или «Вы, ребята, знаете, где я вырос» или «Я должен был справляться сам». Конечно, это была не тайна, определенно. В свои семнадцать она была жива, и выяснила довольно много, но Микки никогда не был одним из таких родителей, которые усаживают своих детей и в течении трех часов говорят о «Когда я был в твоем возрасте…», и если честно, она была благодарна за это. Она знала, что случилось что-то плохое, когда он был молод, что привело к Евгению. Ев знал, и Микки имел тонкость сказать ей и Брайану, что они не хотели бы знать всю историю. Они согласились принять это. — Думаю, это она, — сказала Бриана и они вошли в здание научной лаборатории.

***

— Могу я спросить тебя? — сказал Брайан своей тете, когда они шли от стадиона, решив проверить ближайшие общежития. — Да? — хмыкнула Мэнди, скрестив руки, пытаясь сохранить в себе тепло. Майами испортило ее. — Думаешь, папа собирается снова быть вместе с этим парнем, с Йеном? Брайан действительно не был тем, кто вот так заботится о личной жизни своего отца. Он всегда полагал, что если был кто-то, кто встречается с ним, то так этому и быть. Но это было иначе. Микки действительно никогда не притащил бы Йена домой и не сказал бы «Это Йен, думаю, вам пора уже увидеться». Такого не случилось бы вообще, что было одной из причин того, что Брайан сомневался, когда тот сказал ему, что ничего не происходит. Как бы то не было, словно их отец не знал самого себя от и до, он нахер запутал Бриану и Брайана, потому что Микки всегда был их горой. И тем, кто всегда был честными с ними относительно чего-либо. — Не думаю, что он хотел бы, чтобы я с тобой говорила об этом, — честно ответила Мэнди. Если бы она была Микки, а Микки был ею — что на самом деле было чертовски странно, даже думая об этом — она бы не хотела, чтобы ее брат трепался о подобном с ее детьми. — Это значит да? — прошло почти пять минут тишины, прежде чем вопрос слетел с уст Брайана, и Мэнди вздохнула. — Дай ему какое-то время, ладно? Я не уверена, что он сам имеет хотя бы малейшее представление. Эти двое всегда были полнейшей неразберихой. — Все же, они были счастливы, так? Когда были моложе? — Мэнди кивнула, растягивая губы в улыбке. — Да, — это было нечто среднее между вздохом и усмешкой. — У них всегда было полно дерьма, но всякий раз, когда они были вместе, их словно окружал личный маленький пузырь. Будто ничего не могло навредить им. — Так, что произошло? — Мэнди глубоко вздохнула, отрывая себя от нити памяти. — Ребенок, я уже сказала тебе слишком много. Хочешь узнать больше — спроси у своего отца, — Брайан вздохнул, но кивнул.

***

Пару часов спустя, Микки и Бриана были на пути к тренажерному залу после того, как посмотрели большинство классов. Бриана кусала нижнюю губу, раздумывая, чувствует ли она надобность спросить. Если она ничего не скажет, любопытство и эти ощущения, словно ее отец что-то скрывает, будут продолжаться. Но если она спросит, весь ее мир может измениться, и это до смерти пугало ее. — Папа? — Ох. Назад пути нет. — Да, крошка? — спросил Микки, глядя перед собой, продолжая идти. Хотя, Бриана в ближайшее время остановилась, в результате чего это сделал и Микки, и они повернулись друг к другу. — Что-то происходит между тобой и Йеном, так? — Бриана знала, что это было не ее дело, точно так же, как не было дело ее отца, что — или с кем — она делала. Ей так просто удалось вспомнить, как ее отец, братья и Мэнди с Ланой вмешивались и уходили. Это была ее семья, ее жизнь. И все они знали, что у нее было очень трудное время с учетом изменений, поэтому ей не нравилось чувство, будто Микки что-то скрывает от нее. Она была уверена, что он не имел в виду что-то такое, но она так ахуенно сильно ненавидела эти ощущения. Микки сделал глубоких вдох и поднял на нее глаза. — Бри, я люблю тебя, но это на самом деле не то, о чем я хочу говорить с тобой прямо сейчас, — он вздохнул, и Бриана нахмурилась. Это был не тот ответ, которого она ожидала, Микки всегда разговаривал с ней и Брайаном — и Евом — о любом дерьме, когда бы они не спросили. Хотя, она не обиделась. Это просто точно заверило ее, что у них на самом деле что-то происходит. Она пожала плечами, фыркая. — Слушай, я не спрашиваю, кто инициатор, я просто хочу знать, вместе вы или нет, — Бриана почти скулила. Микки вздохнул. В защиту своей дочери он знал, что ей было не просто любопытно. Это было то, что ей было нужно знать из-за упомянутых проблем с переменами. Это незнание, что происходит в ее жизни, заставляло ее нервничать. Только, вот, в чем проблема. Микки, блять, даже сам не знал. На самом деле, нет. И что он должен был в итоге сказать? «Мы долбимся друг с другом, и это может во что-нибудь перерасти»? Нахуй и в пизду. Это его семнадцатилетняя дочь, он бы не сказал такого. Но также он не хотел лгать. Так что, единственным путем решения ситуации было просто не отвечать. Но не казалось, что в ближайшее время Бриана готова сдастся. — Пап, — произнесла она, когда тот ничего не ответил. Наконец, он треснул. — Нет, — сказал он, пытаясь удержаться от съеживания. — Мы не вместе, Бри? Хорошо? Он ебаный друг. — Который в конечном итоге может стать чем-то большим? — Господи, блять, Боже мой, — Микки вздохнул, проводя руками по лицу. — Не знаю я, ладно? Он не хотел лгать своим детям, но это единственное, что он мог придумать сказать прямо сейчас. Он действительно не хотел, чтобы Бриана думала, что у нее новый папа или еще какое дерьмо. — Хорошо.

***

Через некоторое время они все встретились возле машины, выходя с разных сторон. — Вы, ребята, закончили или хотите посмотреть что-нибудь еще? — спросила Мэнди, открывая бутылку воды и делая глоток. Бриана пожала плечами, и Брайан сделал то же самое, вздыхая, поворачивая голову, чтобы оглядеть стоянку. — Я, типа, еще хочу посмотреть на стадион, — признался Брайан и Бриана кивнула. — Я тоже. Да и научной лаборатории мне не хватило, — Мэнди кивнула. — Как насчет того, чтобы вы двое пошли туда, а мы подождали вас здесь? — спросил Микки, и Мэнди окинула его благодарным взглядом. Она любила его детей, но часы беготни и отмораживании ее задницы действительно действовали ей на нервы. — Хорошо, — согласилась Бриана, подходя к своему брату. — На час? — Мэнди снова кивнула ей. — Мы будем здесь, — Микки приподнялся на капот автомобиля, когда смотрел в след уходящим близнецам. Не заняло много секунд, как Мэнди присоединилась к нему, плотно оборачивая свитер вокруг верхней части ее тела. — Ты когда-нибудь расскажешь им? — спросила она, и Микки нахмурился, поворачиваясь к ней. Ее глаза все еще были устремлены в спину Бриане, исчезающей вдали. — Расскажу им, что? — Мэнди кисло усмехнулась. — Я не дура, братец. Я знаю тебя последние тридцать восемь лет своей жизни. Я знаю, когда ты что-то скрываешь, — Микки глубоко вздохнул, понурив голову. Он должен был догадаться, что будет, блять, сложно скрывать это от своей сестры. — Слушай, ты явно не хочешь говорить мне, но… Это не справедливо по отношению к ним, — заявила она. — Оставлять их в замешательстве, потому что ты не можешь понять это дерьмо для себя. Еще один глубоких вздох сорвался с губ Микки, и он кивнул. Он знал. Знал, что это не справедливо, держать своих детей в неведении из-за этого, но, а что он должен был делать? Он не мог сказать им точно все как есть, потому они, без сомнений, наплетут свои надежды — Йен им понравился. Поскольку им мог понравится любой, кого они встречали, по крайней мере, два раза. Но, сохраняя их вне этого, он врал им, и он понимал это дерьмо. Но Микки понятия, блять, не имел, как справиться с этим. Он не встречался с кем-то годами — бля, он не встречался с кем-то после Йена вообще. Не потому, что он был каким-то ебаным подростком, который думал, что выше этого, но в перерывах между бутылочками со смесью, кричащими младенцами и получением диплома об окончании колледжа, у него просто не было времени. Он не чувствовал какой-то потребности на сегодняшний день. Микки очень медленно только начинает понимать это для себя. Он не хотел тащить в это близнецов. Блять, не пригласи Мэнди в тот вечер Йена на ужин, они, вероятно, так и не узнали бы, что он вернулся к своей дрянной, как может показаться, жизни. Так что, да. Микки знал, что, то, что он делал со своими детьми было отчасти дерьмом, но он делал это только потому, что так было лучше. — Знаю, — наконец, вслух признался Микки. — Но я понятия не имею, то мне еще делать, Мэндс, — она вздохнула, поворачиваясь к нему, поджимая одну ногу под себя, оставляя другую свисать на капоте. — Вы двое снова вместе? — спросила она. Он покачал головой, не глядя на нее. — Порознь? — Микки вздохнул, кивая. Не было больше никаких сомнений. — Ну так будь честным с ними, Мик. Они взрослые, не ебаные восьмилетки, — Микки знал это. Но только потому, что годы тикали, это не означало, что стремление защитить их просто исчезало. Ебать, Евгению было за двадцать, а Микки до сих пор беспокоился о нем каждый день. Язык наматывал круги по его щеке, пока ее слова пробивались в сознание. Наконец, он повернулся к своей сестре, подражая ее положению на транспортном средстве. — Мне ахуеть как страшно, ладно? — Мэнди вскинула бровь, явно не ожидая такого рода откровение, выпавшее со рта ее брата. — Из-за причиненной после боли снова? — спросила она, и Мик просто пожал плечами, выпуская что-то среднее между вздохом и усмешкой. Его бровь выгнулись, когда глаза обследовали окружение, пытаясь понять, как лучше выразить свои чувства. Высказывания действительно никогда не являлись его фишкой. — Полагаю? — в конце концов, он остановился на этом. — Страшно за него, что он снова заболеет, за себя… — он замолчал, проводя рукой по лицу. — Я просто, сука, не знаю, что буду делать, если… — Микки закрыл глаза. — Если? — спросила Мэнди, призывая его к продолжению. — Возвращение к бывшим никогда не работает, — заявил Микки, прикуривая сигарету, не заканчивая свою предыдущую мысль. Второй Микки оценил бы Йена как друга, или — или поцеловав его, они бы реально вернулись вместе, и, так или иначе, этот едва промежуточный этап ощущался более безопаснее. — Ты, блять, сама так говорила. Мэнди нахмурилась, наблюдая за выдохом отравы из своего брата. Она вспомнила, что говорила такое несколько раз, когда они были моложе. В прошлом, когда она пыталась и пыталась с парнем или двумя, но это всегда плохо кончалось. — Я не ты, Микки, — выдохнула она. — И те уебки, конечно, не Йен. Брови Микки свелись на переносице, когда он повернул голову, чтобы взглянуть на нее. — То есть, ты считаешь, что у нас сработает? — Мэнди пожала плечами. — Единственные люди, которые действительно знают толк в отношениях, это те люди, которые в них и находятся. Я не могу сказать тебе. Но считаю, что ты тратишь свое время, постоянно изъебываясь в происходящем. Ты любишь его, — Микки кивнул, пока прозрачный дым выходил через нос. — Я просто… Я не чувствую, что еще готов, — он говорил это честно, и даже при том, что он не смотрел на Мэнди, он знал, что она закатила глаза. — А когда ты, блять, будешь готов, Мик? А? К Евгению ты был готов? А к тому, чтобы переехать в Майами? К рождению близнецов? Тебе не нужно быть готовым к тому, чтобы получить что-то удивительное. Глаза Микки соединились с ее. Он не мог не думать о том, что она права. На самом деле, он не мог вспомнить не единого раза в своей жизни, когда был готов к чему-то великому. Но это было другое. Это был не переезд или что-то, где у него не было выбора, кроме как просто быть готовым, типа как с рождением детей. Это были отношения. Чувства и прочее дерьмо, и никто, действительно никто не мог знать насколько больно ему было, когда Йен расстался с ним. Если быть честным, он больше пекся даже не об этом. Он был больше обеспокоен психическим состоянием Йена. Просто потому, что теперь он был в порядке, не означало, что будет в порядке всегда. И только потому, что Микки смог справиться с этим в первый раз, не значит, что сможет справляться всегда. Он знал, что был эгоистичен. Очень эгоистичен. Он также знал, что Йен научился обращаться с ним и принимать его, но естественно Микки был напуган. После того дерьма, через которое они прошли, следовало ожидать его вновь. — Я люблю его, — сказал Микки, и Мэнди молчала, потому что ощущала сильное «но» на подходе. — Но я просто… — он замолк, качая головой. Как, сука, он должен объяснить это своей сестре, когда его голова была всюду? В одну минуту он решает, что вернется домой в Майами, приедет к Йену, поцелует и потрахается с ним. В следующую же, он разрывает эти мысли в своей голове, чтобы избавиться от огромной боли. Ну так, как он должен объяснить это? Как он должен подобрать правильные слова, чтобы поняла Мэнди? Это была совершенно невыполнимая задача. — Я бы хотел объяснить, Мэндс, но я не могу, — в конце концов он остановился на этом, и, нахмурившись, она кивнула. — Ладно, — наконец, сдалась Мэнди, понимая, что слишком сильно давит на него. Они обменялись мелкими улыбками и Микки спрыгнул с капота, туша сигарету. — Пойду найду детей, — Мэнди кивнула, наблюдая, как он исчезает вдали. Она вздохнула, также спрыгнув, пролезая на водительское сиденье, хватая свой телефон и набирая номер, который так хорошо знала. — Алло? — раздался голос Ланы, и она закрыла глаза, наслаждаясь его звучанием. — Привет, детка. Если бы вы, двадцать лет назад, сказали Мэнди, что шлюха и мать ребенка ее брата будет в конечном итоге любовь всей ее жизни, она бы, скорее всего, ебнула бы вам по лицу. Возможно, перепало бы еще вашему животу. Но где-то среди всего хаоса и детских криков, Лана была скалой. Такой, что Мэнди начала опираться на нее все больше и больше. И теперь она не могла представить себе кого-то, кроме нее, в роли своей жены. Лана была единственной, она не знала, как еще, блять, об этом сказать. — Хей, вы уже на пути домой? — спросила Лана. — Скоро, наверное. Микки пошел на поиски детей, они где-то тут, — объяснила Мэнди. — Я соскучилась по тебе. Возможно, выглядело жалко, скучать по вашему супругу, после того, как вы друг от друга находились не больше, чем один день, но они редко были порознь, так что, она позволила себе это. — Я тоже скучаю по тебе, детка, — мягкий голос Светланы успокоил Мэнди. — Все идет хорошо? Мэнди кивала в течении нескольких секунд, прежде чем вспомнила, что они говорили по телефону и жена не могла видеть ее. — Да. Думаю, что им действительно нравится. Посмотрим, если они поступят сюда, хотя есть еще какое-то время, чтобы подумать, — Лана хмыкнула и они замолчали на некоторое время. Долгое время, Мэнди завидовала такому виду связи у Микки и Йена. Связь, что не могла быть разрушена. Любовь, которая оставалась с вами независимо от того дерьма, через которое вы прошли. В некотором смысле, возможно, это было и у Мэнди с Ланой, но они не прошли через множество херни, чтобы проверить это. Она была рада. У Мэнди, конечно, было достаточно уебков, бегущих в ее и из ее жизни. Которые били, изменяли, бросали, заставляли, принимали ее за шлюху. С другой стороны, это не были отношения, который она имела со Светланой. Ни одна из них никогда не обманывала или не делала ничего, чтобы сознательно навредить другой. Спокойствие. Такие отношения, из-за которых, вероятно, Мэнди помладше суициднулась бы. Но Мэнди помладше не понимала, что такая пара могла быть действительно счастливой, любить и иметь страстный секс, не отпиздив перед этим друг друга. Нет, Мэнди бы никогда не подняла на Лану руку. Она не шутила, когда сказала, что есть действительно только один человек для нее, и сейчас он говорил с ней по телефону. — Я разговаривала с Миком, — прервала тишину Мэнди. — О Йене, — Лана хмыкнула, призывая ее продолжить. — Это все такая ебаная лажа. Просто… Это заставляет меня так чертовски сильно ценить тебя. Нас. Она могла представить улыбку своей жены, и это заставило ее живот согреться. — Да, — выдохнула она. — Мы в полном порядке. Мэнди улыбнулась, когда ее живот продолжал урчать. — Я люблю тебя, ты же знаешь это? — затем сказала Мэнди. — Я никогда бы не оставила тебя ради кого-то. — Я тоже люблю тебя, детка. Очень сильно, — теплый голос Ланы вливался через устройство. — Всегда буду. — Я тоже буду всегда любить тебя, — сказала Мэнди, не заботясь, звучала ли она дерьмово. — О, они вернулись, — сказала она, когда заметила Микки, идущего к машине вместе с близнецами. — Хорошо. Увидимся, когда вы вернетесь. — Да, да. Пока, — Мэнди повесила трубку, когда Бриана прыгнула на пассажирское сиденье, а Микки и Брайан заняли задние. — Все прошло нормально? — спросила она и все кинули. — Да, — подтвердил Брайан. — Можем купить какой-нибудь еды? Я дохера проголодался. — Конечно, — ответил Микки, когда Мэнди завела машину, выезжая с парковки. Было не очень поздно, но отсутствие нормального сна медленно догоняло их, что заставило их решить взять еще и по стаканчику кофе. Микки вздохнул, глядя в окно, когда машина удалялась все дальше и дальше от кампуса Дьюка. Разговор с Мэнди отчасти открыл глаза и в то же время сделал все еще более туманней. Что, честно говоря, сводило его с ума еще больше. Когда они уехали из Майами, он был почти уверен в том, что хотел сделать, что был готов к Йену и то, что не был готов. Но теперь, с этими разговорами с Мэнди, с Брианой, и со всеми часами в автомобиле, они оставляли ему время подумать… может быть, это должно было сделать все проще, но это не так. Сейчас он вернулся к незнанию, идти вперед или назад. Хотел ли он поцеловать Йена? Снова быть с ним вместе? Или же он хотел разорвать все и приложить все усилия, чтобы преодолеть это дерьмо? Ум Микки рванул к ласковым словами Йена, и к тому, что часть его волос всегда, казалось, спадала на лоб. Он думал о улыбке Йена, о щетине на подбородке, в которую тут же влюбился. Она была так ужасно горяча, и он чувствовал себя просто удивительно, когда она щекотала его губы, пока он целовал линию подбородка. Часть его жаждала губ Йена, чтобы ощутить это вместе с реальным поцелуем. Не только ощущение щетины, но и чувство жжения. Жжение, которое проходило сквозь кожу, вибрируя глубоко в его теле, в животе. В его сердце. Микки закрыл глаза, испуская глубокий вздох. Слова сестры эхом разнеслись в его голове. «А когда ты, блять, будешь готов, Мик? А?» Она была права. Так, блять, права, но, несмотря на все пережитое в ее жизни дерьмо, она не могла, возможно, понять ту боль, которую испытал Микки после того, как с ним расстались. Когда он сравнивал каждого парня с хуем Йена даже через десять — черт, пятнадцать — лет спустя. Микки говорил себе, что закончил с Йеном. Но правда была в том, что когда ты так сильно кого-то любишь, ты никогда не заканчиваешь. Ты, конечно, учишься жить без них, но никогда не заканчиваешь. Если Йен и Микки сейчас вернутся друг к другу и это не сработает, то Микки даже понятия не имеет, сможет ли научится жить без Йена на сей раз. У него был чувствительное, ужасающе огромное расставание, забравшее из него все. Но с другой стороны, существует небольшая вероятность того, что он не должен будет проходить через это. На этот раз они будут навсегда, и в глубине души Микки просто знал, что стоит рискнуть. Поэтому, возможно, он и рискнет. Возможно, просто стиснув зубы, он пойдет на это. Тем не менее, оставалось двенадцать часов езды между ними. Он все еще имел некоторое время.