La Vie En Rose

Как только Мэнди вошла в дом, ее встретил запах еды и вина, а также тусклый, уютный свет зажженных свечей, смешанный с темнотой ночи за окном. — Я вернулась, — оповестила она, подкидывая сапоги и вешая свой толстый свитер на один из крючков у двери. — Кухня, — в ответ произнесла ее жена, и Мэнди, пройдя через гостиную, попала в назначенное место. — Что это? — с улыбкой спросила она. Был накрыт стол, и в духовке готовилось что-то запахом напоминающее лазанью. Лана слегка пожала плечами и подошла к ней. — Я знаю, как ты ненавидишь эти дорожные поездки. Подумала, мол, я могла бы сделать что-то хорошее, да? — Мэнди удовлетворенно вздохнула, глаза путешествовали по всей кухне и возвращались к ее жене, когда она сомкнула свои руки за спиной Ланы, чтобы подтащить их друг к другу. — Это потрясающе, детка, — сказала она. — Мне нравится, — они улыбались друг другу перед тем, как наклонились для глубокого поцелуя, задаваясь вопросом, как, блять, они прожили целых два дня друг без друга. Мэнди провела влажную дорожку ко рту Ланы, немного углубляя поцелуй, когда рука потянулась вниз к ее покрытой джинсовой тканью заднице, дразнящим движением сжимая ее. Лана издала легкий стон, который Мэнди тут же проглотила, голова крутилась в мысли, как один хренов человек может быть так идеален для вас. Это, на самом деле, было невероятно странно. Как шлюха, вынужденная изнасиловать ее брата, после от него же залетевшая, в конечном итоге стала любовью всей жизни Мэнди. Происходящее походило на мыльную оперу. Тем не менее, не чувствовалась эта неясность. В течение многих лет Мэнди, Лана, Микки и дети были, типа, одной огромной семьей, и да, это должно быть, как бы, неудобно, но почему-то нет, не было. Было просто хорошо. Светлана отстранилась, волоча после себя скулеж Мэнди. — Ты должна принять душ. Ужин приготовится только через некоторое время, — Мэнди вздохнула, кивая. Как бы она не хотела оставаться здесь и съедать со своей женой все, что она только наготовила, у нее не было ничего, кроме полу-динамического душа в течение двух дней, и теперь, когда она была немного возбуждена, она чувствовала себя действительно отвратительно. — Ладно, — согласилась она, еще раз чмокнув Лану в губы. — Я не надолго. По дороге из кухни она получила шлепок по заднице, и приложила все возможные усилия, чтобы не развернуться и не трахнуть свою жену прямо на столе.

***

Микки зашел домой вместе с близнецами, и они были полностью измучены такой долгой поездкой. Ни один из них и не говорил, что они находились друг с другом достаточно на данный момент. Брайан зевнул и щелкнул выключатель внизу, прежде чем начал подниматься по лестнице, чтобы добраться до своей комнаты. Микки понимал его. Все они любили друг друга, но около тридцати часов в запертой машине вместе — не имело значения, насколько было бы весело в их представлении в самом начале, или как уютно было бы в течении первых нескольких часов, они все, хоть и временно, ненавидели друг друга, как только вернулись домой. Даже Брайан, который любил такие поездки больше, чем кто-либо другой. — Ты не будешь ужинать, так? — спросил Микки Бриану, которая передвигалась вверх по лестнице. Прошло несколько часов с тех пор, как они поели, но Микки был слишком уставшим, чтобы готовить сейчас. — Нет, думаю, мы в порядке. Я собираюсь отрубиться в своей постели, — ответила Бриана, и Микки кивнул. — Хорошо, спокойной ночи, крошка. — Спокойной, — она кивнула, закончив топать по лестнице, и отправилась в комнату, закрывая за собой дверь. Микки колебался в течении нескольких секунд, прежде чем поднялся наверх, постучав в дверь Брайана. — Да? — донесся приглушенный ответ, и он приоткрыл дверь, высунув голову. — Я как раз собирался пожелать спокойной ночи. Ты нормально? — Брайан кивнул с места, где лежал под одеялом, вращая в руках свой телефон. — Да, пап. Просто пиздец, как устал, долговато вышло, — Микки фыркнул, кивая. — Да, знаю, — согласился он. — Эй, приятель..? — Брайан отложил мобильный и оперся на локти, чтобы взглянуть на Микки. — Я могу уйти попозже? С вами все будет нормально? — Брайан кивнул. — Ага-ага. Мы будем в порядке, — он не спросил, куда собирался Микки, и он не был уверен, что хотел знать. Хотя мог догадываться, и часть его была счастлива, что его отец, возможно, нашел кого-то. — Ладно. Спокойной ночи, приятель. — Ночки.

***

Мэнди вздохнула, стягивая свою рубашку по пути в ванную, бросая ее куда-то в свою спальню. Она провела рукой по длинным волосам, ощущая, что они были немного спутаны после всего этого времени, проведенного в запертом автомобиле. Хотя, она была слишком ленива, чтобы что-нибудь сделать с ними. Мэнди просто хотела запрыгнуть в душ, а потом спуститься вниз и поесть со своей женой. Она чертовски любила своего брата — даже больше, чем любила его, когда они были детьми — и близнецов она любила тоже. Но и она подозревала, что, на самом деле, не одна чувствовала подобное — почти тридцать часов так близко к ним без возможности сбежать, это, блять, отстойно, и она попытается убедиться, что не должна будет делать это снова в ближайшее время. Это кажется отличной идеей. Поездка семьей. Но, бля, нахуй и в пизду. Это была не просто поездка, это был ад. Когда Мэнди была обнажена, она шагнула в кабинку и повернула кран, делая воду горячей настолько, насколько она может быть. Она слегка обжигала ее кожу, и девушка чувствовала, как вся напряженность смывается с ее тела вместе с грязью, которая собралась на ней по прошествию нескольких дней. Она закрыла глаза, вздыхая и откидывая голову, наконец, наслаждаясь домашним уютом. Будучи подростком, у нее никогда не было дома. Разве что место, в котором она жила — комната. Но ничего, куда бы она могла пойти и правда чувствовать себя в безопасности. Тепло, счастливо. Теперь же у нее это было, и у Микки тоже. До дня благодарения еще полтора месяца, но это как раз то, за что она благодарна каждый год, всегда. Мэнди услышала, как стеклянная створка открылась. Ее глаза оставались закрытыми, а губы растянулись в улыбке, когда почувствовала чье-то присутствие в душе. — Добро пожаловать домой, детка, — прошептала ей на ухо Лана, скользя рукой вдоль ее талии, немного потянув назад, прижимая спиной к животу Ланы. Мэнди что-то промычала, склонив голову на плечо жены, а глаза были по прежнему были закрыты. — Скучала по тебе, — хрипло сказала Мэнди, когда Лана также обернула другую руку вокруг талии, придерживая ее, когда начала двигать ладонь вверх, к ее груди. Мэнди испустила небольшой стон, ее рука прошлась вверх, к затылку Ланы, и она повернула голову, прося поцелуя. Лана мычала, выполняя пожелание, когда двинула рукой вниз, начиная массировать клитор Мэнди. — Вот блять, — выругалась она ей в рот, всегда поражаясь тому, как чертовски хороша была ее жена в этом. Опять же, она имела опыт, даже если они когда не любили говорить о том периоде жизни Ланы. Мэнди пихнула язык ей в рот, наслаждаясь вкусом, без которого обходилась так долго. — Хорошо себя чувствуешь? — спросила Лана, водя губами по шее Мэнди, когда добавила немного больше давления. Мэнди не могла ничего, кроме как стонать в ответ, пытаясь совладать с удовольствием в теле. Ее голова лежала на плече Ланы, глаза зажмурены, а рука дергала волосы жены. — Ты прекрасна, детка, — в кожу Мэнди прошептала Лана, когда ослабила палец в ней, понимая, что она уже близка к кульминации. — Ахуеть, — снова выругалась Мэнди, и Лана добавила еще один палец, начиная ебать ее ими в довольно быстром темпе, сильнее сводя свою жену с ума. — Так чертовски… — она замолчала, роясь зубами в нижней губе, когда была на грани. Лана добавила третий палец, немного загнув их, вытягивая изо рта Мэнди череду ругательств, бросаемых вместе с различными версиями ее имени. — Все хорошо. Кончай, детка. Кончай, — Лана крепко держала Мэнди, когда волны оргазма разошлись по ее телу.

***

Микки чувствовал себя немного виноватым, поворачивая направо и двигаясь к Йену, но у него не было выбора. Честно? Ему так ахуенно не хватало его. Он до пизды сильно скучал по нему, а они даже не прожили друг без друга и недели. Насколько, блять, запутанно это было? Поскольку они были порознь друг от друга в течение двадцати лет, все же Микки был здесь, и любил он этого парня сильнее, чем когда-либо. Именно так. Ему потребовалось долгое, блять, время, чтобы даже подобраться к этому — чтобы дойти до точки, где он мог признаться себе, что он все еще любил Йена, но он добрался. Он очень любил Йена, и впервые это словосочетание вообще не испугало его. Не испугала даже мысль о том, что они будут с ним в отношениях. Он, может быть, не готов произнести эти слова вслух, и, может быть, он не готов назвать Йена своим парнем еще раз, но тот факт, что это не пугает его, как в прошлом, было огромной вещью для него. Так что да, он скучал по Йену. Дохуя. Было пиздец, как поздно, но Микки поспал несколько часов в машине по дороге домой, зная, что он, скорее всего, захочет приехать к Йену почти сразу же, как только вернется. Потребовалось не так много времени, чтобы доехать до парня, Микки был у него в течении десяти-пятнадцати минут, потому как махом оказался у его дома. Во всяком случае, вокруг не было никаких полицейских. Он подошел к зданию, звоня Йену, надеясь, что он он будет раздражен ему, появившемуся так поздно. — Кто это? — Это я, мужик. Дай войду, — произнес Микки. Как только Йен услышал голос Микки, он нажал кнопку на приборе, и Микки поднялся до двери квартиры так быстро, как только мог. — Привет, не думал, что увижу тебя сегодня, — сказал Йен, ожидая в дверях. Он выглядел усталым, словно уже спал, когда Микки позвонил к нему. На нем ничего не было, кроме черных боксеров, и Микки не мог не восхититься мышцам его живота и цвету, казалось, делающим его кожу более белой, похожей фарфор. Микки пожал плечами, подходя к нему. — Ахуенно скучал по тебе, лады? — смиренно сказал он, апуская на лицо Йена такую  сильную усмешку, что даже Микки боролся с самим собой, чтобы не отразить ее. — Да? — Микки только закатил глаза. — Бля, да заходи ты, — Йен протянул руку, чтобы сжать футболку Микки, дергая его внутрь квартиры. Микки немедленно обнял обнаженную талию Йену, прижимая губы к его подбородку, облизывая и слегка покусывая. Ничего слишком грубого, правда, он просто жаждал наличия своих губ на его коже снова. Йен мычал, и в ответ обнял Микки, впитывая тот факт, что он снова был с ним после всего этого неебически долгого времени. Это все еще не совсем засело в нем. Вернуть любовь всей вашей жизни спустя двадцать лет, просто было, блять, одной из тех вещей, которая были слишком хороша, чтобы оказаться правдой. Йен закрыл глаза, когда Микки пробежался языком по участку кожи, который ранее достаточно продолжительно всасывал, срывая с его уст стон. — Хочешь пива? — спросил Йен, немного отталкивая от себя Микки. Тот нахмурился, обдумывая. Он, все-таки, намеревался просто потрахаться, но пиво, если честно, звучало не так уж плохо. — Да, мужик. Ладно. — Ну так, как поездка? — поинтересовался Йен, подавая Микки бутылку, когда они добрались до кухни. Микки вздохнул, пихнув горлышко в рот и прислонившись к кухонной стойке, делая глоток, замечая, что Йен сделал то же самое. — Бардак. — Правда? — Йен нахмурился, и Микки кивнул. — Четыре человека, пойманные в ловушку в металлический ящик, мужик. Это всегда так, — рыжий испустил смешок, и Микки не мог сдержаться, понимая, насколько стал глубоким его голос за все эти годы. Он не мог это описать как угодно, это было невероятно горячо. — Что скажешь о школе? — Нормальная, — ответил Микки. — Я думаю. Есть еще несколько, на которые они хотят посмотреть. Брайану, кажется, приходится нелегко решать, хочет ли он все еще поступить в Пеппердайн или нет, — Йен кивнул, и Микки знал, что он слушает. Вот, реально слушает. И Микки заботился о том, что он должен сказать об этом дерьме. Во всяком случае, тот факт, что Йен, кажется, беспокоится о семье Микки, только заставлял его желудок трепетать сильнее при мысли об этом человеке. — Евгению приходилось тяжело принимать решение? — спросил тогда Йен, и Микки покачал головой. — Нет, не совсем. Он еще рассматривал Браун, но я думаю, что он всегда хотел пойти в Пеппердайн. Микки понимал, будь это кто-то другой, сейчас бы он жаждал доебаться его и добраться до самой вкусной части. Но он не жаждет. И не потому, что Йен не самый горячий человек на земле или потому, что Микки не хотел трахаться, он хотел, и Йен был этим горячим человеком. Но также Йен был чем-то большим. Йен был человеком, с которым Микки действительно может разговаривать. Он был и мягким, и милым, и — хотя Микки не позволял показывать ему ту сторону себя в течение долгого времени — он был романтиком. Были бесконечное множество причин, почему Микки был влюблен в этого человека, и его член был лишь одной из них. Йен сделал еще один глоток пива, а затем поставил его на стойку рядом с собой, делая пару шагов навстречу Микки. — Я скучал по тебе, — Микки не мог не улыбнуться ему, смотря снизу вверх, делая еще глоток собственного пива, а затем также опуская его на столешницу. — Я тоже, мужик. Ты знаешь это, — Йен покачал головой. — Нет, я не… Я имею в виду, не только сейчас, но и… в течение долгого времени. Я никогда не переставал. Их глаза соединились, и Микки смягчился. Он уже знал, что Йен скучал по нему все эти годы, но это не значит, что услышанное не согревало его. Потому что он точно так же скучал по Йену. Не только по ебле, но и по тому, что они делали всего минуту назад. Он скучал по тому, чтобы просто находится в присутствии Йена, говорить о его дне, и ни одному не было скучно, потому что они друг с другом. Если это не любовь, то Микки не ебет, что это вообще такое. Йен сделал еще один шаг навстречу Микки, и тот шумно выдохнул, когда их грудь коснулась — едва слышно, но выдохнул. Йен опустил руки на талию Микки, скользя ими под футболку, чтобы почувствовать его кожу. Брюнет немного откинул голову в сторону, кладя руку на шею Йену, большим пальцем лаская подбородок. — Я тоже скучал по тебе. Думал, что закончил с этим, но, гхм… — Микки вздохнул. — Не думаю, что я когда-то действительно останавливался, — Йен застенчиво ему улыбнулся. По дороге домой Микки обдумывал все плюсы и минусы — и да, походу, теперь он был одним из таких людей — поцелуев с Йеном. Официального возвращения с ним. И правда была в том, что он, более или менее, решил, что готов. И позже решил, что не был готов. А потом сказал себе, что готов снова. В основном, это были последние несколько недель опять и опять, но только в ускоренном режиме. Однако, когда они стояли на кухне Йена, а тот навис над Микки, медленно опуская голову, Микки слегка покачал головой. Нет. Как же, блять, соблазнительно это было, все еще было, что небольшая часть Микки вопила на него, говорила ждать, утверждала, что он не готов. И почему-то он просто должен был слушать ее. Большие пальцы Йена рисовали маленькие круги на его коже, распространяя мягкий холодок по позвоночнику. Йен просто кивнул с все такой же мягкой улыбкой на его лице. — Все в порядке, детка, — сказал он, и все тело Микки расслабилось, услышав прозвище. — Могу я говорить так? — Микки хмыкнул, кивая. — Да, детка, ты можешь, — тело Йена застыло на знакомый звук. Смешок перемешался с влечением и использованием подобных прозвищ. Это было так, блять, знакомо. Микки тоже чувствовал это. Их глаза были соединены еще секунду, перед тем, как Йен крепче сжал талию Микки, поднимая его на стойку. Микки, по привычке, обвил ноги вокруг тела Йена, притягивая его ближе и прижимаясь губами к подбородку, чувствуя как щетина царапает их. Будь это кто-нибудь другой, это бы просто бесило Микки, но он любил смотреть на бороду Йена. И любил чувствовать ее на своей коже. Йен мычал, ощущая губы Микки напротив своей кожи, и тут же притягивал его к себе ближе. Руки Милковича блуждали по его спине к шее, по лицевой стороне, над мышцами живота, так, словно он пытался впитать каждый дюйм кожи Йена. Его губы продолжали копошиться напротив подбородка и шеи, оставляя серию мелких засосов, потому что несмотря на то, что он не был вполне готов сказать это вслух, Йен трахал его и никого больше. — Ты мой, — застонал Йен, оставляя рот Микки, чувствуя, как согревается и трепещет желудок. — Да, детка, твой. Ему не плевать, если в конечном итоге он использует ласковые фразочки. Он ждал более двадцати блядских лет, чтобы дойти до точки, где сможет повторить это, так что, он повторил, потому что чувствовал себя так ахуенно. — Блять, снимай ее, — пробормотал он, отрывая Микки от своей шеи, дергая его за футболку. Микки стащил ее, бросая в сторону, прежде чем поместил губы обратно на шею Йена, дразняще проводя языком по одному из четырех засосов, которые уже успел сделать. Йен выдохнул на ощущения, притягивая Микки ближе — даже при том, что это уже было невозможно — потираясь эрекцией, покрытой джинсовым хлопком. Брюнет приложил губы к маленькой отметине на подбородке Йена, посасывая ее, в то время, как его язык вырисовывал круги, делая его любовь к укусам все более заметней на фоне бледной кожи. Йен почти неконтролируемо стонал и водил руками по спине Микки, разминая такую же бледную, совершенную плоть. Он всегда любил тот факт, что Микки никогда не был в хорошей форме, не по весу, нет. Не то, что у него были проблемы с этим или он имел любую из тех вещей с тех пор, как они были семнадцатилетними идиотами, но у Микки всегда было это прекрасное тело, которое Йен мог только описать, как, ну… просто Микки. Чистый, одурманивающий Микки. Тот продолжал терзать его шею, слегка теребя волосы Йена, просунувшего руки к его промежности, быстро расстегивающего джинсы, перед тем, как вытянул руку и стал гладить его член через тонкую ткань боксеров. — Блять, — пробормотал Микки напротив кожи Йена, все его тело уже гудело от необходимости. Прошло всего несколько дней с их последнего контакта, но он чувствовал, будто жаждал этого в течении многих лет, что он, вероятно, и делал. Йен продолжал гладить его, дразнить, голова упала вперед, упираясь губами в плечо Микки. Он поднял голову от шеи Йена, добираясь до другой стороны, оставляя засос прямо над идеальной ключице. — Блять, пожалуйста, продолжай, — выдохнул Йен, и Микки немного ухмыльнулся напротив его кожи. Руки в какой-то момента замерли где-то на середине спины Йена, но теперь он переместил их вниз к его заднице, скользя пальцами под резинку боксеров. Микки полностью просунул руки под ткань, дразняще сжимая булки Йена, выуживая рваный стон из высокого мужчины. Хотя, Йен больше предпочитал быть сверху, у него никогда не было проблем с Микки, захватывающим и массирующим его задницу, он любил эти вещи почти так же, как любил Микки. — Ты должен снять их, — пробормотал Йен, отстраняясь от Микки, чтобы он мог сдернуть его джинсы к ногам вместе с боксерами. Микки приподнялся настолько, насколько смог, чтобы как-то посодействовать процессу, и когда одежда была отброшена в сторону, Йен вернулся к шееи Микки, приложив губы к коже прямо под подбородком, мягко всасывая, волоча из него рваный стон. — Бля, мужик, — он вздохнул, еще раз оборачивая ноги вокруг его тела, притягивая их друг к другу ближе, наклоняя голову в сторону, давая своему почти-парню больше места для пометки его. Глаза Микки удовлетворенно закрылись, когда Йен взял в сильную руку его твердый член, начиная медленно, но верно, поглаживать его. Он сильно стучит большим пальцем по кончику, и Микки вздыхает, на самом деле больше напоминая икоту. — Блять, — стонет Микки, Йен вытаскивает голову из его шеи, заставляя открытые глаза дрожать. — Ляг, детка, — говорит он грубым голосом, когда давит ладонью на грудь Микки, уговаривая его просто сделать это. Как только Микки укладывается, обратно прилегая к холодной мраморной столешнице, его глаза снова закрываются. Йен чувствует напряжение своего собственного члена в боксерах, когда немного смазки капает Микки на живот, открыто выпрашивая внимания. — Ты такой, блять, прекрасный, — размышляет Йен, ведя руками от бедер Микки к животу, а затем обратно. Микки взбрыкивает на прикосновения, и стонет, как на словах, так и на деле. Вскоре он чувствует, что Йен прижимает глубокий поцелуй к бедру, и он не может ни сопротивляться этому, ни уклоняться. Не имеет значения, чем они цеплялись несколько раз, но когда снова видели друг друга, каждый их раз был более удивительный, чем предыдущий, и это заставляло его понимать каждую сногсшибательную вещь, которую он чувствовал в жизни с Йеном. В сексуальной, и иной. Галлагер продолжает прижимать поцелуи к коже Микки, двигаясь все дальше и дальше, вниз, пока не добирается до яиц. — Да, — Микки не может сдерживаться — икает, когда тот лижет полосу над ними, а затем вдоль всей длины члена, пока не доходит до кончика. Глаза Микки остаются закрытыми, зубы впиваются в нижнюю губу, когда он брыкается на каждое прикосновение Йена, впитывая движения. Руки Йена остаются на бедрах Микки, когда он облизывает его член, водя кончиком языка вокруг основания, дразня его. — Пожалуйста, — слово срывается с уст Микки прежде, чем проходит через его мозг, но он слишком далеко зашел, чтобы заботиться. — Пожалуйста, блять. Он может просто представить Йена, смотрящего на него снизу вверх унесенным зрачками, с ухмылкой, занявшей его идеальные розовые губы. Но не может собрать достаточно сил сейчас, чтобы взглянуть, он просто нуждается в том, чтобы Йен заглотил его. И именно это он получает. Йен выпускает неясно звучащий гул, прежде чем плотно оборачивает губы вокруг члена Микки, немедленно начиная покачивать головой в среднем темпе, не давая себе никакого времени, чтобы приспособится к этому. — Да, — выдыхает Микки. — Блять, да. Обернутый рот Йена вокруг его члена, после столь долгого времени без этого, заставляет его чувствовать себя, блять, на ебаных небесах. Он почти забыл, насколько хорошо этот мужчина владеет своим ртом и языком. Йен обвивает языком кончик члена Микки всякий раз, когда получает возможность, и слегка долбит по своим щекам, подталкивая его все ближе к безумию. Одна из рук Микки подлетает к волосам Йена, теребя длинные, рыжие пряди, подгоняя его. Другая хватается за сторону столешницы так сильно, что костяшки пальцев белеют. — Так ахуенно, блять, — Микки справляется, голос хриплый и сырой. Йен мычит в ответ, вибрируя прямо в член Микки, заставляя подсознательно толкнуться ему в рот. Без предупреждений, Йен дергает его член, таща скулеж из Микки. — Тебе нужно… — доходит низкий голос Йена, и он обнимает Микки за талию, помогая ему встать. Открытые глаза Микки трепещут, и на секунду он думает просто врезаться губами в Йена, не заботясь. Но все же, оставляет это. Вместо этого, он мычит, припадая губами к одному из засосов, которые уже сделал, и Йен стонет. — Блять, давай. Все в моей спальне, — объясняет Йен и тянет Микки от стойки. Микки плотно обвивает ногами верхнюю часть его тела, губами все еще прижимаясь к шее, когда Йен ведет их к кровати, опуская Микки так бережно, как только может. — Оф-ф-ф, — бормочет Микки напротив кожи Йена, слепо дергая боксеры, до сих пор обволаивающие его член. Йен немного выпрямляется, чтобы подтолкнуть их, и дотягивается до тумбочки, чтобы схватить смазку и презерватив, отбрасывая упаковку в сторону. Перед тем, как у него есть возможность размазать содержимое тюбика, Микки тянет его вниз, оставляя еще один поцелуй на шее. На самом деле, это довольно плохая замена его губ, но Микки знает, что если он поцелует Йена сейчас, только потому, что охвачен моментом, он будет жалеть об этом уже на завтрашнее утро, и он не может позволить себе этого. Йен стонет, ощущая зубы Микки, блядствующие по его коже, и ему удается подготовить два пальца смазкой, и, опуская руку между ног брюнета, он обводит одним из них колечко его мышц. Микки сглатывает, его губы оставляют кожу Йена, когда его голова откидывается на подушку, глаза закрываются, а ноги раздвигаются немного шире. Член Йена пульсирует в необходимости видеть вот такого открытого Микки, полностью доверяющего ему. Ну, так или иначе, в спальне. Мысль о том, что однажды Йен сотворил с этим прекрасным человеком, заставляет грубо дернуться в нем пальцами на мгновение, но он тут же сдерживает себя, ослабляя один из пальцев в его почти-парне. — Вот же блять, — на ощущения ругается Микки. Йен понимает, что никогда фактически не перебирал его вот так пальцами, с тех пор, как они… «снова вместе», и это заставляет его ухмыльнуться. Потому что он ахуенно скучал по наблюдениям за вот таким извивающимся Микки, совершенно беспомощным и ублаженным. Это другая для Йена вещь, когда он на самом деле трахает его, потому что не может четко сосредоточиться на реакции Микки. Руки брюнета двигаются к затылку Йена, треплют длинные пряди, подгоняют его. Галлагер на мгновение прислоняется лбом к ключице Микки, когда трахает его одним пальцем. Но вскоре, снова поднимает голову, только за тем, чтобы увидеть реакцию Микки, когда он добавляет еще один палец. — Да, блять, — давится Микки, еще крепче жмуря глаза, в удовольствии корча лицо. Если бы Йен должен был предположить, что этим он хотел сказать, то подумал бы, что Микки скучал по этой части ебли так сильно, как только мог. — Я нормально, мужик, — говорит Микки, вертя вправо головой, когда Йен собирается добавить третий палец. Йен замирает в движении, а глаза Микки открываются. — Нормально, просто трахни уже меня. Йен кивает, отпуская поцелуй в его грудь, прежде чем вынуть из него пальцы и вытереть их об простынь, добираясь до презерватива, открывая упаковку зубами, раскатывая резинку по себе. Микки не может сдержаться и смотрит на него, когда он готовит себя. Они оба считали многое само самой разумеющееся дерьмо, возвращением, но теперь, Микки видит более отчетливо, чем когда-либо. Кожа Йена уже покрыта тонким слоем пота, и видит, что одна прядь волос свисает со лба, как и всегда. Конечно, Микки мог придумать кучу слов, чтобы описать Йена, и его внешний вид, и личность в целом. Горячий, сексуальный, красивый, умный, удивительный и все прочее дерьмо. Но только одно слово, вырывающееся вперед всех остальных — «мой». Микки не понял, что сказал это вслух, пока Йен не посмотрел вверх, рисуя улыбку на лице. — Да, — кивает он, и в желудке Микки все снова начинает мешаться, когда он ложится на него сверху. Микки немедленно принимает его тело, обвивая ногами талию. — Тебе хорошо? Йен смотрит на него сверху вниз, его член дразнит отверстие Микки, и тот кивает. Руки двигаются вниз к его талии, надежно сжимая, прежде чем он входит в него. Глаза Микки жмурятся, голова обратно ложится на подушки, когда он чувствует, как Йен заполняет его, словно только один человек в мире может делать это. — Пиздец, — ругается Йен, когда достигает предела, голова падает на шею Микки, когда они стараются привыкнуть к ощущениям. Йен обязан вонзить зубы в потную плоть Микки, чтобы не кончить прямо там, поскольку чувствует внутреннее, чертовски потрясающее, стенное напряжение вокруг своего члена. — Входи в меня. Блять, как же ахуенно, — Микки стонет, Йен мычит, медленно вытаскивая, а после вбиваясь обратно. Гораздо жестче, потому что знает, что это то, что сейчас нужно Микки. Он не может объяснить, откуда знает эти вещи, он просто знает. — Сука. Микки обнимает тело Йена, держится за него, зубами впиваясь в кожу, отражая действия Йена, поскольку он неуклонно продолжает вдалбливать Микки в матрас. Кровать начинает биться о стену, но оба слишком далеко зашли, чтобы печься об этом. Йен начинает хлопать бедрами даже немного быстрее, заставляя Микки кричать от удовольствия, когда находит его простату. — Да! — вопит Микки, и не ебет, если это слишком громко. — Прямо, сука, там. Да, блять, — Йен улыбается напротив его кожи, чувствуя приближение собственного оргазма, когда делает все возможное, чтобы трахать Микки еще сильнее. — Так ахуенно, детка, — на его кожу выдыхает Йен. — Так, блять, туго. Микки сдавливает свои ноги еще чуть-чуть плотнее на его спине, и двигает руки вниз к заднице, сжимая его булки, подгоняя. — Еще немного, блять, — вскоре стонет Микки, и Йен урчит в ответ, начиная долбить простату Микки немного сильнее. Через несколько секунд они оба на пределе, Микки с криками кончает, покрывая их грудь спермой, когда Йен разряжается в презерватив, оставаясь внутри брюнета, когда он делает это. Когда они изрядно заебываются, Йен падает сверху на Микки, ноги которого разводятся в стороны. Он слишком устал, чтобы держать лодыжки сомкнутыми. — Заебись, — первым говорит Йен, и Микки урчит в ответ, когда Йен заставляет себя выйти из него, на что он тут же морщится. Йен стягивает презерватив и бросает его в сторону, прежде чем падает на спину рядом с Микки. Не долго думая, Милкович подкатывается к нему ближе, кладет голову ему на грудь и прижимается подобно коале. Йен не может сделать ничего, кроме как улыбнуться. — Ты не собираешься уходить? — Микки качает головой, беря руку Йена в свою, переплетая их пальцы вместе. В животе Йена гудит от наконец-то сдавшегося Микки. — Заебался, — бормочет он, целуя Йена в шею. Тот закрывает глаза, позволяя себе вот так снова наслаждаться Микки. Прижатому напротив него. Он чувствует себя тепло. Безопасно. Словно все так, как должно быть. Микки довольно вздыхает, чувствуя, как быстро сон принимает его тело. Заебался бороться с этим.