La Vie En Rose

Это должен был быть прекрасный день. Брайан и Бриана проснулись утром и собрались в школу, замечая, что их отец до сих не был дома, но самом деле не придавая этому особой значимости. Они знали, где он был, или, хотя бы, имели хорошее представление и были рады за него, даже если решили не зацикливаться на этом. Бриана перекинула тяжелый рюкзак через плечо, когда пробилась через внутренний двор, ступая рядом со своим братом. Брайан провел рукой по собственным вьющимся каштановым волосам, понимая, что и впрямь не мог откладывать дела со стрижкой. — Куда идешь? — спросил Брайан, когда они вошли в здание. — Английская литература, — сообщила ему Бриана. — А ты? — Математика. Дома будешь поздно? — его сестра покачала головой, и они остановились, повернувшись друг к другу, чтобы закончить разговор, прежде чем должны будут разойтись и продолжить свой день. — Нет. Где-то в шесть или семь. Думаешь, папа вернется домой к обеду? — Брайан кивнул. — Да, не думаю, что он останется с… Не думаю, что он останется еще на одну ночь. Бриана кивнула, благодарная, что он не упомянул имя Йена. У нее не было с ним проблем — на самом деле, он казался ей совершенно нормальным парнем, — но это все еще было неебово странно, думать об отце в отношениях. Конечно, Микки не сказал им ничего напрямую, но и они не были идиотами. В любом случае, тот факт, что он так твердо отрицал отношения между ним и Йеном, только уверяло их, что там что-то происходит. Она знала, насколько он чувствовал необходимость защитить ее братьев и ее. Тем более, что их с Брайаном мать умерла. — Хорошо, — согласилась она. — Догнать тебя позже? — спросил Брайан, и Бриана кивнула. — Да, я… — внезапно ее тело остолбенело, она смотрела через плечо брата. Ее губы приоткрылись в испуге, и она почувствовала в своих глазах страх. Словно все шло в замедленной съемке, настолько, блять, медленно. Полсекунды она ощущала, словно час, а волосы на затылке встали дыбом, когда она посмотрела нав дуло пистолета. Оно было далеко от нее, но глазам было достаточно, чтобы сосредоточиться на этом. Люди по сторонам превратились в размытую дымку, а оружие приобретало свою четкость посреди них. Время почти заморозилось, и, даже учитывая тот факт, что Бриана не умирала, она видела всю свою жизнь вспышками перед глазами. Это один из тех ужасных моментов, о которых вы лишь читаете в газетах. Типа, что-то ужасное, во что бы вы никогда не поверили, что это может произойти с вами или с теми, кого вы любите, это просто невозможно. Бриана чувствовала, что она плывет, как и мечтала. Ей едва хватило времени, чтобы податься вперед и толкнуть Брайана на пол и, следуя за ним, успешно уклониться от пули, которая разбила стеклянную дверь между ними и стрелком. Или она думала, что уклонилась.

***

Утро Микки было удивительным. Он проснулся поверх голой груди Йена. Их руки были плотно обвиты вокруг тел друга друга, его лицо врезалось в шею рыжего, что позволяло ему вдыхать его запах. Почему он так чертовски этого боялся? Почему он был напуган мыслью провести вдвоем ночь? Почему он так нéебово боялся привязываться? Он чувствовал себя просто, блять, потрясающе, независимо от того, как это должно закончиться. Легкая улыбка окрашивала его губы и даже стала немного больше, когда он крепче сжал тело Йена, в ответ получая сонное, но довольное мычание, сопровождающееся взаимным притяжением его собственного тела к другому. — Это так ахуенно, — пробормотал низкий голос Йена на ухо Микки, и тот ничего не смог поделать, поднимая голову, заглядывая в зеленые глаза, которые любил в течении многих лет. — Да, — кивнул он, прижимая их лбы друг к другу. Все это произошло так быстро, и все же уходило так, блять, медленно. Но так или иначе, Микки не было похуй, что он находился в этот момент здесь. С Йеном. Ничего другое сейчас не имело значения. Его мягкие глаза смотрели на Микки, прежде чем медленно закрылись, Микки опустил взгляд на губы Йена и слегка приблизился, тоскуя по ощущению поцелуя. Было бы так ахуенно легко просто поддаться этому. Чтобы позволить себе взять это, взять Йена. Микки мог чувствовать вокруг своего рта развевающее дыхание Йена, но прямо перед тем, как они могли коснуться друг друга губами, телефон Микки спугнул их. Йен застонал, а брюнет вздохнул, немного выпрямившись, смотря на то место, где оставил телефон. К нему в голову пришла мысль проигнорировать это, конечно, она пришла. Но почему-то он не мог, потому что еще до того, как он нажал «принять», он почувствовал, как ножи впиваются ему в живот. Назовите это отцовской интуицией или еще какой-нибудь хуйней, но он просто, блять, знал, что сегодня будет самый худший день в его жизни.

***

Коридор — блять, да вся школа — гудела. Буквально. Люди толкали друг друга, кричали, пытались ухватить своих друзей, моля бога о сохранении их жизней. Бриана ничего не могла слышать, она только чувствовала толчки и отталкивания, наблюдая движение толпы, по-прежнему выглядящей, как дымка в замедленном движении. Боль до сих пор не отпечаталась в ее мозгах, шок был слишком велик. Брайан ушел, с тех пор они потеряли друг друга, и все, что она могла делать — надеяться, что с ним все в порядке. Кто-то толкнул ее вперед и она немного споткнулась, прежде чем снова обрела почву под ногами. Опасность, наконец, немного вписалась в ее мозг, и она пробилась вниз по коридору, пытаясь найти какое-нибудь безопасное место, чтобы спрятаться. — Бриана! — над толпой кричал Брайан, пока его все дальше и дальше отталкивали от сестры. — Бри! — его крики не приносили никакой пользы, он не мог видеть ее, и даже если бы смог, она не услышала бы его крики. Слишком много людей делали то же самое. Кричали, плакали, вопили в надежде, что смогут найти самых дорогих здесь людей. Поездка на машине к школе была самыми худшими минутами в жизни Микки. Он был полностью остолбеневшим, не в силах думать о происходящем. «Сегодня день, когда мои дети умрут. День, когда я потеряю их». Если бы он мог говорить, он был сказал Йену давить на газ еще сильнее, но это ничего бы не дало. Дороги уже были полностью забиты, заполнены паникующими родителями, такими же, как он сам. Йен держал его за руку, но едва мог чувствовать пульсирующую в его теле боль от осознания, что Брайан и Бриана не были в безопасности. — Детка, они будут в порядке, — прошептал Йен, не сводя глаз с дороги, когда он поднес их руки ко рту, целуя ладонь Микки. — Они должны быть в порядке, — он знал, что Микки был совершенно не способен слушать сейчас, но также он говорил это самому себе. Они были детьми Микки. Йен любил его больше всего в жизни, и, следовательно, он любил Брайана и Бриану. Они должны были быть в порядке, другого выбора просто не дано. Микки был слишком потрясен, слишком поражен, чтобы плакать. Это не то, что должно было случиться. Не с ним, не с кем-либо близким ему. Это такая штука, что вы читаете в газете и говорите «о нет, это ужасно». Так просто не должно было произойти. Вы не должны ощущать это, не должны испытывать это сами. Микки смотрел прямо перед собой, моля бога, чтобы его дети стояли за пределами школы, ожидая его. Если бы их там не было, он не знал бы, что, блять, делать. Как только Йен припарковал машину, Микки вырвал свою руку из его хватки и открыл дверь, пробиваясь через копов и машины скорой помощи, в надежде получить представление о местонахождении своих детей. Он не получил. — Сэр, оставайтесь за линией, пожалуйста, — предупредила женщина на несколько лет старше его. — Нахуй тебя! — немедленно выплюнул он. — Где, блять, мои дети? — Сэр, мы делаем все возможное, чтобы понять, кто остался внутри, и кто это сделал, но сейчас шагните за линию до дальнейших распоряжений, спасибо. — Ты, сука, серьезно? — зарычал он, готовый сорвать с ее лица кожу. Его блядские дети могут быть мертвыми в этом здании, и у нее хватает наглости говорить ему такую четко заученную речь? Ебанная шутка. — Я должен знать, если мои, блять, дети там. Он говорил громко, прикладывая все усилия, чтобы запугать женщину, чтобы она дала ему хоть какую-то информацию. Его глаза мелькали по толпе, все еще надеясь увидеть прядь каштановых волос или татуировку на плече. Ничего. — Сэр, я только что сказала вам… — Микки, — прервал их Йен позади него, хватая того за руку. — Идем, я нашел Лану и Мэнди. Микки подавил желание плюнуть ей в лицо и остановился, хмурясь и следуя через истеричную толпу за Йеном. Гнев — это все, что у него было в этот момент. Если он перестанет думать — на самом деле думать — о том, что происходит, он сломается, без сомнений сломается. Как только Мэнди заметила своего брата, она рванула к нему, обнимая его за шею. Микки не мог сделать ничего, кроме как обнять ее в ответ, так крепко, наконец, сдерживая слезы, когда вся реальность ситуации просочилась внутрь его мозга. — Вы нашли их? — колеблющимся голосом просила Светлана. Йен покачал головой, стирая слезу со щеки. Он не хотел говорить «нет» вслух, он не мог. Почему-то он чувствовал себя таким конченным. — Мэндс, я не сказал… — голос Микки трясся, когда он говорил. — Меня не было дома этим утром, я не… Я не сказал им, — сестра просто прижимала его к себе несколько секунд. — Все хорошо, Мик. Они знают, что ты их любишь. С ними все будет хорошо, — прошептала Мэнди. — Эй, там тренер, — вдруг сказал она, отпуская Микки. Он проследил за тем, куда она указывала, и заметил тренера Брайана, стоящего перед заполненным студентами автобусом, отмечая имена в списке. Так легко. Просто подойти туда и выяснить все прямо сейчас. — Хочешь, чтобы я спросил? — поинтересовался успокаивающий его голос, но Микки только вздохнул, чувствуя падающую на щеку слезу. — Если… Если они не в том автобусе, значит… — он даже не смог закончить мысль, Мэнди покачала головой. — Микки, даже, блять, не думай, — прошептала Мэнди и, схватив за руку своего брата, они направились к автобусу. Йен остался рядом с Ланой, наблюдая за человеком, которого любил, который выглядел совершенно разбитым, и он нихуя не мог с этим сделать. — Милкович? — спросил Микки тренера, затаив дыхание, ожидая ответа. Мужчина быстро оглядел список, опуская глаза на два имени. Брайан Милкович и Бриана Милкович. Ни у одного напротив имен не было галочки. Он взглянул на Микки печальными глазами, медленно покачивая головой. — Нет. Мне очень жаль, — Мэнди сжала руку своего брата, всасывая в себя воздух, когда Микки почувствовал, как глаза начинают разрываться сильнее. — Спасибо, — удалось произнести ему, колеблющимся голосом. Ему всегда нравился этот мужчина. Микки и Мэнди вернулись обратно к Йену и Лане, и сейчас все четверо плакали. — Микки, они будут в порядке, — сказал Йен, положив руку на его шею, целуя в висок. — Спасибо. Микки вздохнул, закрывая глаза и обнимая Йена за талию, нуждаясь в тепле и каждой унции комфорта, которого он может получить в данный момент. Не то, что было хоть что-то, что могло бы его отвлечь от кошмара, в котором он был. Через некоторое время Йен поднял руки от Микки, глядя на Мэнди, а затем снова на Микки. — Вы, эм… Вы уверены, что они внутри? — Мэнди пожала плечами, не желая рисковать сказать что-нибудь вслух. — Я пыталась позвонить им, но они не отвечают, — она произнесла единственное, что пугало ее больше, чем что-либо еще. Близнецы всегда отвечали на звонки. Всегда, блять. Глаза Йена соединились с глазами Микки, и что-то в его взгляде напугало брюнета. Йен знал, что это глупо, дебильно и любое другое подходящее слово, похожее на эти два. Но если он имел возможность убедиться, что дети Микки живы, он хватался за эту ебанную возможность. Он тепло поцеловал Микки в лоб и прежде, чем тот успел среагировать, он уже был далеко, бежал к зданию. — Нет! — крик остался вне рта Микки прежде, чем он смог обработать его, и он отправился вслед за Галлагером. Все же, далеко он уйти не смог. Мэнди и Лана удержали его. — Пусть идет, — прошептала Мэнди, уткнувшись головой в спину Микки, пытаясь удержать некоторые слезы. — Блядский… Вернись сюда. Йен! — Микки сейчас плакал больше, чем ранее, потому что каким-то образом действия рыжего сделали все более реальным. Это не сон, не такой кошмар, от которого бы Микки просыпался, когда визжал сигнал тревоги. Это была реальность, это происходило. И трое самых важных людей в его жизни были в опасности. Когда Микки понял, что было бесполезно бороться против Мэнди и Ланы, крепко сжимающих его тело, он слегка расслабился, размытым от слез глазами наблюдая, как любовь его жизни исчезает в здании. — Вот же долбоеб, — пробормотала Светлана, но не могла не молить бога, чтобы глупый рыжий выжил вместе с близнецами.

***

— Думаете, наши родители уже знают? — спросил Гигглс* с угла комнаты. Брайан не знал его настоящего имени. Он сглотнул, глядя прямо перед собой, пытаясь сделать хоть что-нибудь, но представлял его сестру мертвой, истекающей кровью где-то в школе. Он не знал, попала ли в нее пуля или нет, но он не мог предположить самое худшее. — Вероятно, знают, — медленно ответил Брайан, не признавая своего неустойчивого голоса. Он не знал, как, блять, он и куча других студентов оказались заперты в кабинете тренера. Коридоры были заполнены таким количеством людей, таким хаосом, что он был довольней быть в полу-безопасности и быть вне поля зрения на данный момент, они все были. Надеялись, что тот человек не найдет их здесь. Голова Брайана кружилась. Как, блять, они сюда попали? Школа не должна была быть местом зла. Как мир — блять, да все человечество — так облажалось? Брайан оглядел комнату, глазами путешествуя от студента к студенту. В кабинете было около десяти человек, не считая его самого, может быть, немного меньше. Ему было стыдно признать, что он не знал имен даже большинства из них. Гигглс находился в углу. Он знал только это «имя», потому что тот попал в класс английской литературы в прошлом году, и они оказались в паре для какого-то задания. Лена сидела со стороны Брайана, была лучшей подругой Брианы, но он был вынужден признать, что кроме ее имени он тоже ничего не знал. Остальные были просто лицами, мимо которых он проходил в коридоре, ни на какое дерьмо более у него не было времени. И это справедливо? После этого они, все они просто могут умереть. Он должен бы был, по крайней мере, достаточно печься о том, чтобы узнать их имена. Взгляд в их глазах одинаковый. Пустой. Испуганный. Напуганный тем, что вполне в состоянии случиться. Прекрасно понимая, что люди, которых они любят, — их друзья, сестры, братья, их парни и девушки — могут быть мертвы, у них не было ничего, что они они бы могли сделать с этим. Брайан сглатывает и закрывает глаза, упираясь затылком в стену, все еще пытаясь выкинуть образ трупа своей сестры из головы. Для всех он знает, что она может быть в порядке, стоя со своим отцом и переживая о самом Брайане, но, конечно, его сознание до сих пор двигается к абсолютно худшим вариантам развития ее жизни.

***

Йен смотрит по обе стороны коридора, будто взглядом пересекая дорогу, убеждаясь, что вокруг нет никакой непосредственной угрозы, а затем он шагает вперед. Он знает, что это глупо, и что Микки сейчас ненавидит его за это, но если есть хоть малейший шанс, что он сможет найти детей и поможет им благополучно выбраться из этого, он, блять, хватается за этот шанс. Оказывается трудным найти их местоположение, поскольку Йен вообще не знает путей этого здания, но, наконец, он находит ряд нескольких дверей. Он щурится, когда медленно открывает первую. Пустой компьютерный класс. Блять. Он продолжает открывать вторую, третью, но это не подводит его ближе к находке Брайана или Брианы. — Блять, — тихо выдыхает он, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, не пропустил ли он обнародованную угрозу. Йен осторожно двигается вдоль школьных коридоров еще пятнадцать минут, и уже собираясь признать свое поражение, останавливается и смотрит на свои ноги. Его обувь находится прямо возле маленькой лужицы крови. — Нет. Блять, — он вздыхает, проводя руками по лицу и волосам, пытаясь взять себя в руки. След красной жидкости приводит его в библиотеку, и он чувствует, как его сердце бьется по ребрами, он надеется и молится Богу, чтобы, что бы это не было — кто бы это не был — это приведет его к выводу, что это не Брайан или Бриана.

***

— Так не должно было быть, — голос Лены заставляет Брайана посмотреть влево. Ее глаза смотрели вперед, такие же пустые, как и у остальных. Ее длинное, коричневое афро ниспадало через одно плечо, скрывая часть ее лица от взгляда Брайана. — Это тьма, это… — она вздохнула. Каждое ухо в комнате слушало ее слова. — Мы просто дети, так не должно быть. Посте этого, она затихла, но Брайан не мог перестать думать о сказанном ею. Это не слишком отличалось от того, что он думал, но это не делает его мысли менее верным или продвигающимися. Брайан не видел стрелявшего, не имел ебанного понятия, кто это был, но это и не имело значения. Дети не должны бояться идти в школу, они не должны чувствовать, словно собираются на войну, намереваясь бояться хулиганов или давления со стороны сверстников, или, ну… этого. Семнадцатилетия. Брайану было семнадцать, а детям в этой комнате по пятнадцать. Это че, какая-то блядская дерьмо-ярмарка? — Ребята, а вы где сейчас должны быть? — спросил Брайан. — На испанском, — ответил кто-то устало. — На английской литературе, — сообщила Лена. — На политинформации, — сказал Гигглс. — Ну, думаю, этого уже достаточно, — подытожил Брайан, и он мог бы при этом улыбнуться, не будь картина столь серьезной,

***

Йен чувствовал, будто он оказался в фильме ужасов, когда следовал по кровавому следу. Конечно не полностью потрясающим способом, а больше ужасающим. Его сердце билось так сильно, что он был уверен, что в какой-то момент оно разобьет его ребра. — Блять! — вслух выругалась Бриана, шокированная присутствием Йена, когда он, наконец-то, нашел ее. Она сидела на полу, прислонившись спиной к одному из огромных, высоких, темных книжных шкафов. Слезы текли по ее лицу. — Бриана, — произнес Йен, на самом деле не признавая своего голоса. Он положил биту, схваченную из раздевалки, и сел рядом с ней, не в силах оторвать глаз от темной, красной крови, сочившейся из ее плеча. — Мы должны вытащить тебя отсюда, — Милкович покачала головой. — Нет, нет. Я не хочу идти туда, пожалуйста, — Йен грыз внутреннюю сторону нижней губы, размышляя. — Тебе здесь небезопасно. — Безопаснее, чем там, — заявила она, и он вздохнул, решая, что сможет найти что-то, чем можно остановить кровотечение, а затем сосредоточиться на том, чтобы вытащить ее отсюда. — Хорошо, — выдохнул Йен, расстегивая свою рубашку, прижимая вещь к ее плечу, более благодарный, чем когда-либо, что она остановилась так легко, просто нуждаясь в этом. Бриана поморщилась при давлении, но потом немного расслабилась, когда Йен удобней расположился рядом. Он прислонился спиной к книжному шкафу, но остался слегка повернут к Бриане, чтобы мог продолжать оказывать давление на рану. Она сглатывала, сбрасывая язык на влажные губы. Йен отметил, что они были бледными, скорее всего, от большого количества потерянной крови. — Уверена, что не хочешь попытаться выбрать отсюда? — он собирался добавить «Я буду защищать тебя, обещаю». Но он не мог. Не мог лгать ей, у него не было оружия и возможности узнать, был стрелок один или было их пятнадцать. Просто потому, что он удачно пробрался внутрь, не значит, что он так же удачно выйдет. — Нет, — выдохнула Бриана. — Не заставляй меня. Пожалуйста, — Йен вздохнул, но медленно кивнул. — Хорошо. Но ты должна, блять, оставаться живой, слышишь меня?

***

— Как давно мы здесь? — спросил Гигглс, хрипло. Устало. — Не знаю, — сказал кто-то, и глаза Брайана метнулись к часам, которые остановились на половине первого с тех пор, с каких мог кто-нибудь вспомнить. Это, своего рода, казалось, уместно. Время остановилось. Именно это он сейчас и чувствовал. — Час, возможно. Два, — сказала Лена, и Брайан вздохнул, наверняка зная, что его отец сейчас сам отсчитывал минуты. Он хотел иметь у себя какие-то способности, чтобы телепатически сказать ему, что на данный момент он был в порядке. И ему жаль потерять свою младшую сестру. С технической точки зрения, Бриана была на пару минут его старше, но она всегда была его маленькой сестрой, и если что-то случалось с ней, потому что он не мог проследить, где она была, он никогда не мог простить это себе. — Думаете, мы должны рискнуть пойти туда? — спросил кто-то, но все только закачали головами. Это того не стоило. — Как насчет этого окна? — спросил Гигглс, кивая на раму над столом тренера. — Нет, — сказал Брайан. — Это только для освещения, вы не сможете открыть его. Даже если и сломаете, снаружи высокий забор, — Лена вздохнула в ответ на эту информацию, с глухим звуком склонив голову к стене. — Эй, — зашипел Брайан. Последнее, что они хотели — чтобы стрелок нашел их. — Извини, — пробормотала она. — Но, слушай, мы должны как-то выбираться отсюда. Мы не можем вечно прятаться здесь. Он согласился, будучи столь испуганным. Если бы они поторопились, может быть, они бы выбрались из школы, кабинет тренера был не слишком далеко от главного входа. Брайан глубоко вздохнул, прежде чем ослабил под собой ноги. Они были сравнимы с резиной, и не в приятном — я просто трахался — смысле. Нет, он был напуган, они все были. — Ладно. Идем, — Лена и Гигглс встали вместе с большинством других студентов. Тем не менее, как только Гигглс коснулся ручки двери, чей-то голос заставил их обернуться. — Стоять. Никто не двигается.

***

— Во всяком случае, какого хуя ты здесь? — спросила Бриана. Йен не узнал ее голос. Он был утомленный, вытянутый. Темный. Ее голова покоилась на плече Йена, она была слишком уставшей, чтобы держать ее самостоятельно. — Надо было найти тебя, — просто ответил он, поскольку это был единственный возможный ответ. Это было даже не столь за тем, чтобы сделать Микки счастливым — ебать, он знает, что Йен сейчас где-то в угрожающей его жизни ситуации. Йен чувствовал связь с Брайаном и Брианой. Возможно, это потому, что они были хорошими детьми, или, возможно, потому, что они были детьми Микки. А, может, и то, и другое. Но почему-то он чувствовал необходимость защитить их, словно они были его собственными. — Большинство ебучих героев мертвы, — фыркнула в ответ девушка, и Йен грустно усмехнулся. — Ты говоришь, как твой отец, — ответил он, поднимая ее голову со своего плеча, чтобы затянуть узел на толстовке, убеждаясь, что он плотно прилегал вокруг все еще кровоточащей раны. — Спасибо, — прошептала она, когда ее голова снова упала на его плечо. Она не знала, зачем сказала это. Может быть, это было из-за комментария о папе, она ведь любила Микки больше всего на свете. И если бы она была похожа на него хоть немного, она бы преуспевала в жизни. Или, может быть, это потому, что Йен рисковал собственной жизнью, пробираясь в школу со стрелком, чтобы найти ее. Может быть, она поблагодарила его, потому что он, кажется, делал ее отца очень счастливым. Может быть, она поблагодарила его за все это, но не имеет значения, почему она сказала это, так что она просто сказала. Ей нужно было слышать его. — Не за что, — выдохнул Йен, его дыхание колебалось. — Ты довольно клевый отчим, — Бриана чувствовала все еще шаткое тело Йена. — Я и твой папа, мы на самом деле не, эм… — Да, — устало прошептала Бриана. — Вы на самом деле не.

***

Брайан сглотнул, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Он буквально глядел в дуло пистолета. Лена, казалось, сократила расстояние между ними раз в пять, когда спряталась за его плечо. Момент назад все были уставшими, испуганными, но находились в безопасности. Или думали, что находились. Теперь они были только испуганы. — Почему ты делаешь это, мужик? — спросил Гигглс. — Ты не должен делать этого. Его пальцы дернулись, рука пустилась по лысой голове в подавленности, в тревоге, он боялся, что любые резкие движения могут привести к его смерти. Это не имело бы большого смысла, но именно в этот момент — имело. Они словно были в клетке со львом. Только этот лев может убить их всех намного быстрее, чем это фактически возможно. Кроме того, темная кожа Гигглса заставляла пугаться его еще больше. Это не должно быть так. Что-то о вашей внешности не должно заставлять вас более или менее бояться оружия, но, к сожалению, это был мир, в котором они жили. — Почему? — громко спросил парень. — Вы спрашиваете меня, почему я делаю это? — Брайан нахмурился. Парень не мог быть намного старше, чем он сам, на самом деле, он был уверен, что он еще на год или два моложе. — Ты, — внезапно пистолет был снова направлен на Брайана, и он подсознательно обнял талию Лены, защищая ее, отталкивая обратно. — Милкович. Как меня зовут? Брайан узнал лицо парня, он знал большинство лиц во всей школе. Но он не знал, кем он был или что делал, и он был вполне уверен, что даже бы не остановился, чтобы поговорить с ним прежде. Никогда. Парень был немного ниже его, собранный, уверенный. У него были довольно большие очки и длинные волосы. Не ниже ушей, но достаточно длинные, чтобы он мог запустить одну руку через них, что он и сделал, по-прежнему держа оружие направленным на Брайана. — Я не… Я не знаю, — наконец, был вынужден признаться Брайан, и парень горько усмехнулся. — Именно. Кто-нибудь? — в комнате было тихо. Слишком тихо. Это вредило сердцу Брайана. Никто не имел право быть незамеченным. — Нет. Ну, разумеется, нет. Отдайте мне ваши телефоны, — Брайан нахмурился, но в конце концов у всех них не было выбора, кроме как подчиняться приказам человека с пушкой. — Садитесь, — парень кивнул на стену, когда получил все телефон вместе с парой айпадов. — Я сказал, садитесь! Все вздрогнули от внезапного повышения его голоса, и все сделали так, как им было сказано, коря себя потому, что не вышли ранее, когда у них был шанс.

***

Микки стоял прямо за лентой, чувствуя, как сердце вырывалось из груди, как минуты превращались в часы. — Хочешь кофе или чего-нибудь еще? — спросила позади него Мэнди. Она знала, что сейчас не время, но они находились здесь почти пять часов, она должна была что-то сделать, что-то сказать, даже если это что-то простое, чтобы просто отвлечь себя на секунду или две. Микки только покачал головой. С тех пор слезы долго высыхали. Теперь он просто ждал. Ждал. Каждую проходившую секунду он чувствовал, что все больше и больше сходит с ума, все больше и больше растет беспокойство и уверенность, что его детей больше нет, что их отняли у него. За исключением Ева, Мэнди и Ланы — и, возможно, еще нескольких его братьев — каждый человек, которого он искренне любил, был в этом здании. — Блять, — он вздохнул, теребя собственные волосы. — Почему они не идут внутрь? — Если есть ситуация с заложниками, это все только усугубит. Они должны выждать, точно выяснить, что происходит, — пояснила Мэнди так спокойно, как только могла. Правда заключалась в том, что она была напугана точно так же, как ее брат.

***

— Я устала, — выдохнула Бриана. — А ты? — Да, но тебе нельзя засыпать, — сказал Йен, зная, что с таким количеством потерянной крови вздремнуть — не очень хорошая идея. — Поговори со мной. Расскажи мне… Расскажи про какой-нибудь хороший день, ладно? Бриана фыркнула, ее глаза медленно открывались и закрывались, неспособные оставаться на каком-то одном этапе слишком долго. Ее щека все еще была врезана в плечо Йена, а рука пощипывала. — Пару лет назад… — начала она, звуча так, словно эти три слова вытянули из нее унцию энергии. Йен нахмурился, зная, что должен будет вытащить ее отсюда в ближайшее время, независимо от того, насколько сильно она будет бороться с этим. — Мы были в гостях у дяди Игги. Шел снег. Микки и Брайан ушли куда-то, не помню. Остались только я и Ев… — она замолчала, успокаиваясь в течение некоторого времени, чтобы собрать в себе некую силу. Она сглотнула, прежде чем продолжила. — У нас действительно никогда не было… Бриана вздохнула, стараясь не обращать внимание на боль и продолжать говорить. — Действительно никогда не было такого Рождества раньше… белого. Мы всегда были в Майами, — Йен слегка кивнул. — В общем, мы вышли на улицу и бесились несколько часов. Просто… как дети, не заботясь, блять, ни о чем, — Йен шумно выдохнул, усмехаясь. — Мы построили снежную крепость. С туннелем, — Бриана добавила последнюю часть с неким юмором, с таким, с каким, по крайней мере, могла справиться в этой ситуации. — Это был хороший день, — она устало кивнула сама себе. — Хей, — тихо сказал Йен, поднимая ее голову с плеча, чтобы затянуть узел еще сильнее. Кровь замедлилась, но он не был уверен, что это вообще хороший знак. Как, блять, ей удавалось оставаться без сна почти пять часов, он не знал, но отныне она была его новым героем.

***

— Слушай, я понимаю, что ты, блять, не популярный или еще что, но это не дает тебе право делать это, мужик, — Брайан не мог больше сдерживать себя, поэтому поднялся на ноги. — Это не правильно, чувак, все это! Оглянись! — Ты, Милкович, выговорился, а? — Брайан нахмурился, когда его голос звучал как-то слабо и в то же время угрожающе. — Ты понятия не имеешь, на что это похоже. Как же я должен не высовываться, когда я иду по коридорам, пытаясь сделать так, чтобы меня никто не видел, потому что, если они увидят, они назовут меня или пидором, или тряпкой, или сучкой. Гигглс подавил вырывающуюся жалость. — Знаешь, на прошлой неделе у меня был день, когда никто не смотрел на меня. Никто! Никто не говорил со мной, даже учителя, и знаешь, что я понял? Это был самый лучший день в моей жизни. Поэтому, ты не имеешь права судить меня, ты, ебанный Брайан Милкович. Все знают тебя. Знаешь, твой худший день в этом месте станет моим лучшим днем! Оружие все еще было направлено в грудь Брайану со всех концов маленькой комнаты. — Я не говорю, что это, сука, справедливо, но это все еще неправильно, мужик! — Не кричите, — произнес слабый голос Лены. На ее лице не было слез, но глаза были красными, уставшими и кричащими. — Как это произошло? Это… Так не должно было быть, мы же просто дети. Как все так потемнело? Ужасно. Словно постоянная война. Брайан не смотрел в сторону пистолета, но слушал. Это было правдой, все это — это все не правильно. Никто не должен был чувствовать себя настолько незримым и запуганным, чтобы сделать такое. В некотором смысле, они были жертвами, каждый человек в школе, в том числе и стрелок. Он выглядел так ничтожно и обиженно, даже с пушкой.

***

— Это был студент, — Йен нахмурился. — Что? — Стрелок. Это был студент, — Бриана сделал глубокий вдох. — Я знаю его по нескольким своим классам. Но он не выглядел злым или… или подлым. Он просто смотрел… — она замолчала на тридцать секунд, прежде чем закончила свою мысль густым голосом. — Испуганно. Йен сопротивлялся слезам из-за всего этого. — Они собираются приехать сейчас, — сказала Бриана через некоторое время, когда слеза скатилась по щеке. — Кто? — Все они, — заявила она. — Репортеры, психологи, аналитики… Так называемые эксперты, — голос Брианы теперь был слаб, достаточно тих, что Йен мог едва разобрать слова. — И они хотят понять все это. Но он не смогут. Слеза покатилась по щеке Йена. — Думаю, что даже если я… даже если мы поймем это, это никогда не оставит нас. Это никогда не будет тем же самым снова. Они успокоились, после того, как Йен стал обдумывать ее слова. — Позволь я проверю рану, ладно? — колеблющимся голосом сказал он, легонько оттаскивая ее голову от своего плеча. Сейчас было действительно не время, чтобы быть эмоциональным, он может сделать это позже. Бриана приложила все усилия, чтобы удержать голову от падения, но она устала. Очень устала. Йен был недостаточно храбр, чтобы поднять его рубашку и проверить пулевое ранение до этих пор, но прошли часы, он должен был. Бриана поморщилась, когда давление исчезло, ее глаза закрылись. Кожа была чиста в некоторых местах, и Йен мог увидеть часть мяса через кровь. Он еще не видел многого, но он знал достаточно о таких ранах, чтобы понять, что это плохо. Реально, блять, плохо. — Ты вообще руку чувствуешь? — спросил он, готовясь к ожидаемому ответу. — Нет. Я имею в виду… Плечо… Болит, не больше. Омертвело. Оцепенело, — Йен вздохнул, завязывая свою рубашку на место травмы. — Я должен вытащить тебя отсюда. Сейчас, — Бриана не противилась, когда он сжал сильнее ткань и поднял ее на руки в брачном стиле. — Будешь бороться с пулей бейсбольной битой? — донесся приглушенный вопрос, когда он поднял оружие. — Есть идея получше? — она была слишком похожа на своего отца. Он глубоко вздохнул и двинулся вперед. Как только дверь библиотеки позади него громко хлопнула, Йен понял, что облажался.

***

Брайан поморщился, когда услышал стук двери. Ебанный идиот, кем бы он ни был. Стрелок встал со стула, который занял всего несколько минут назад. — Ты не должен делать этого, — сказал Гигглс, когда парень подошел к двери кабинета, отпирая ее. Он повернулся, обводя оружием комнату. — Закрой рот. Все остаются здесь. Если хоть один уйдет, когда я вернусь, все умрут. Ясно? Брайан сглотнул, но потом все кивнули. Однако прошло не больше тридцати секунд, как дверь кабинета захлопнулась позади него и Брайан поднялся на ноги, также идущий за ним. — Брайан, какого хера? — зашипела Лена. — Просто… — он вздохнул, глядя из прозрачной части двери. — Все оставайтесь здесь, ладно? Я пойду. Он не мог больше оставаться в это маленькой комнате. Темно-синие стены создавали ему головную боль. Никому не приглянулся тот факт, что Брайан пошел после этого парня, но, опять же, никто не остановил его. Это должно закончиться. Так или иначе. Он убедился, что закрыл дверь очень медленно, чтобы не издавать звуков, а затем последовал за парнем по коридору, его сердце тяжело пульсировало. Лишь в несколько метрах от главного входа, все столкнулись друг с другом. — Чем ты, блять, думал, когда шел сюда? — Йен немного вздрогнул от голоса, когда переступил через битое стекло. — Я… Она ранена, — просто сказал он, выискав Брайана за стрелком. Сейчас Бриана была прижата к нему, обнимая за шею. Брайан сглотнул от вида раненой сестры. В нем теплилась надежда, что она все-таки в порядке, жива-здорова, но это только было. Структура противоположного. — Я должен вытащить ее отсюда. Пожалуйста, — продолжал Йен. — Если я не сделаю этого, она умрет, — Йен знал, что не лжет, и это физически причиняло боль его сердцу. Этого не должно произойти. Его глаза мерцали Брайану, и он отчетливо видел его слезы. — Как ты, блять, попал сюда? Школа на строгой изоляции! — Йен заставил себя не опешить, когда студент быстро повысил голос. — Брайан, — Йен не знал, что заставило его сделать это, но он должен был. — Забери ее отсюда. Брайан кивнул и медленно побрел мимо стрелка к Йену и Бриане. — Это че за хуйня такая?! — закричал парень, когда увидел Брайана. — Школа находится на строгой изоляции! Брайан с трудом сглотнул и Йен передал ему упавшую в обморок сестру. — Позволь мне забрать ее отсюда? — спросил Брайан, даже удивив самого себя. — Пожалуйста, — стрелок почти плакал. — Я не… Я не хотел такого, — пушка все еще была направлена на Йена, и тот делал все возможное, чтобы попытаться сохранять спокойствие, пытаясь выяснить способ, как им всем выбраться отсюда живыми. — Я знаю, — спокойно сказал Йен. — Пусть они уйдут, — парень был тих из-за сомнений, но в конце концов кивнул пару раз. — Иди. Сейчас же, пока я не передумал. — Йен, — произнес Брайан. Йен оглядел свою окровавленную футболку. — Брайан. Иди. Вы будете в порядке. Брайан сделал глубокий вдох, а затем вышел из школы, моля бога, чтобы Йен тоже был в порядке. Йен остался, глядя на дуло пушки, надеясь, что это не последние минуты его жизни. — Как тебя зовут? — осторожно спросил Йен. Стрелка вопрос удивил, и его рука дрогнула, из глаз рвалось еще больше слез. — Купер, — Йен кивнул. — Купер. Почему бы тебе не отдать мне пистолет, м? Мы можем выйти отсюда вместе, — Йен махнул головой на дверь. — Нет, — тут же сказал Купер. — Это не… — несколько слез бродили по его щеке. — Это работает не так. Что-то в этом парне напомнило Йену о Бэмби, испуганном и беспомощном, несмотря на то, что он делал. — Я не могу, — голос стрелка был густ и грустен. — Я не оставлю тебя здесь, Купер. Я буду здесь. Я сделал кучу ебанных ошибок в жизни, но теперь я поднялся, — заявил он. — И ты можешь. Так что я не собираюсь уходить отсюда без тебя. Отдай мне пистолет. Пожалуйста. Йен говорил это так стойко, как только мог, уставившись на то, что могло легко убить его в любую секунду. У него не было ответа, почему он заботится об этом мальчике, кроме факта, что он просто заботится. Мальчик. Дети не должны чувствовать себя так, они не должны чувствовать потребность угрожать людям или быть жестокими или даже грубыми. Дети не должны издеваться и уговаривать, думая, что они не достаточно хороши. — Я не могу… — Купер покачал головой, когда его тело, кажется, стало ослабевать, — …она умрет, — он подавился всхлипом. — Ты не знаешь этого, — сказал Йен, все еще держась за этот небольшой кусочек надежды. — Ты не знаешь каково… Каково это. Меня не замечали. Совсем. И если не замечали, то ненавидели, — проговорил стрелок, а глаза Йена наполнились собственными слезами. — Станет лучше, — заявил он. — Это не предел, правда, станет лучше. Возможно, не так похоже, но станет. В конечном итоге, обязательно. Йен не знал, что должен сказать, чтобы все это закончить, но он просто говорил от сердца. Несмотря на то, что он никогда не брал пистолет в школу, он делал, блять, массу других ошибок в своей жизни. Ни от одной из которых, как казалось, невозможно оправиться, но он смог. — Не так, — Купер опустился на колени. — Я не могу… Не могу забрать это, не могу стереть! — теперь он рыдал, выглядя полностью сломанным. Йен сглотнул. — Отдай мне пушку, Купер, и мы сможем просто уйти отсюда, — он попробовал еще раз. Купер снова немного покачал головой, усталость в его теле, кажется, росла все больше с каждой секундой. — Я просто… Я хотел… Хотел, чтобы они оставили меня в покое. Я хотел нравиться им. Йен закрыл на секунду глаза, стараясь изо всех сил удержать слезы. — Это то, чего хотим мы все, правда? Но голос в твоей голове, боль в кишечнике говорят тебе, что больше нет никакого выхода, это неправильно, Купер! Это не правильно! Я — живое тому доказательство. Их глаза соединились, и Йен осознал тот факт, что что-то, казалось, щелкнуло позади Купера. Или, может, это неуместная хватка. Но он не знал этого, пока не оказалось слишком поздно. — Прости. — НЕТ!

***

«Есть ли у тьмы имя? Эта жестокость, ненависть. Как она нашла нас? Это прокрадывалось в наши жизни или же мы ищем ее и принимаем? Что с нами случилось? Теперь мы посылаем наших детей в мир, словно посылаем молодых парней на войну. Надеемся на них безопасное возвращение, но знаем, что некоторые их них будут утеряны по дороге. Когда мы теряем свой путь? Поглощая тени, проглатывая тьму целиком. Есть ли у тьмы имя? Ваше ли у нее имя?»