La Vie En Rose

На следующее утро, Евгений распахнул глаза, взглядом останавливаясь на потолке, который определенно не являлся его собственным. Он лежал на спине, теперь уже ноющим затылком упираясь в холодное покрытие пола, где через потолок отображался яркий солнечный свет, пробивающийся через окно. — Проснулся? — первое, что он услышал этим утром. Мягкий, уязвимый голос своей сестры. Евгений томно простонал, принимая сидячее положение. — Ага, — выдохнул он, прежде чем повернул голову, чтобы посмотреть на Бриану. Она также лежала на спине, взглядом впиваясь наверх, а белоснежный бинт, который он помог сменить вчера вечером, спокойно покоился на ее плече. — Первая ночь дома. Тебе не больно? — спросил он, вдруг совершенно наплевав на затекшую спину, желая только одного — чтобы его младшей сестре было так хорошо, как только могло быть. Она, как смогла, пожала плечами. — Уже лучше, — Евгений кивнул на услышанное. Бриана всегда была сильной, настойчивой, уверенной в себе. Но сейчас она стараясь быть в порядке насколько, насколько она может быть, вероятно, для той, которая только недавно потеряла свою доминирующую руку… Видеть ее такой маленькой, такой уязвимой, такой… хрупкой — это убивало Евгения. Он буквально ощущал, как разбивается его сердце, когда прошлой ночью он застал ее плачущей, и он просто, блять, знал, что это было не впервые. — Я могу что-нибудь сделать для тебя? — тихо спросил он ее, нажимая домашнюю кнопку на своем телефоне, заставляя экран засветиться и показать время. Восемь утра. — Эм… — начала она. — Можешь принести немного воды? — Да, — сказал Ев и, оставив телефон на одеяле, на котором спал, прошелся по ванной. — У тебя нет кружки, — довольно быстро заметил он, — я схожу на кухню, — добавил, шагнув за пределы комнаты. Теперь Бриана сидела на кровати, оперевшись на одну руку, беспорядочно развивая своими длинными каштановыми волосами. — Хорошо, — сухим голосом ответила она. — Чего-нибудь еще? — затем спросил он ее. Евгений понимал, что Бриана чувствовала, будто он нянчиться с ней, но тот, в свою очередь, с этим ничего не мог поделать. Да и он считал, что делать это — абсолютно нормально, учитывая сложившиеся обстоятельства. На вопрос она лишь покачала головой. — Нет, я в порядке. Спасибо, — Евгений кивнул и вышел из комнаты, спускаясь вниз на кухню, стараясь не слишком шуметь, поскольку остальные, скорей всего, все еще крепко спали.

***

Микки проснулся благополучно обвитый руками Йена, чувствуя себя лучше, чем за последние несколько недель — блять, может быть, даже лет. Бриана была дома, в безопасности, несмотря на все испытания, которые ей придется преодолеть. Да и Евгений вернулся, чего несколько долгих месяцев ожидал Микки. И лучшее из всего — он и Йен были в порядке. Блять, даже более, чем в порядке. И теперь, когда блядская драма и все, что к ней прилагалось, закончилась, он, наконец, мог впитать в себя это «в порядке». Он слегка откинул голову вверх, чтобы взглянуть на своего партнера. Тело Йена было расположено вокруг него, но голова была наклонена на подушку, отвернутая от Микки. Он все еще спал. Солнце светило им прямо в лица, поскольку Милкович отвлекся к зарисовкам прошлой ночи. Их руки были сплетены друг с другом, а успокаивающее чувство вынуждало мелкую улыбку родиться на его лице. Он пару раз лениво провел большим пальцем по спине Йена, прежде чем прижать мягкий поцелуй к его коже. Позже, когда он убрал от себя руки рыжего, стараясь не разбудить его, он поднялся с кровати и отправился в ванную, дабы справить нужду. После выполнения запланированного, он на секунду остановился, заглядывая в зеркало. Он не совсем понимал, насколько все случившееся сказывалось на нем. Его фигура была немного стройнее, а мешки под глазами больше, чем несколько месяцев назад. Скорее синего или, может быть, фиолетового оттенка. Микки тяжело вздохнул, проводя рукой по своим грязным волосам, отрывая взгляд от зеркала и возвращаясь обратно в спальню. Теперь Йен был повернут спиной к двери и часто дышал, заставляя свое тело подниматься и опускаться. Брюнет нахмурился. Он никогда бы не хотел видеть его в постели таким. С такой стороны, отвернутым от него. Это возвращало слишком много плохих воспоминаний. Но он, лишь сделав глубокий вдох, решил поверить, что Йен был в порядке. Он должен был быть. Затем Микки вышел из спальни, надумывая сейчас не будить его, поскольку может это сделать позже, если тот не проснется сам. — Привет, — поздоровался Микки со своим старшим сыном, когда застал его на кухне. Евгений стоял у раковины, наполняя большой стакан водой. — Привет, пап, — в ответ сказал он, еще мгновение глядя на кран, прежде чем закрыл его и поставил кружку на стойку, поворачиваясь к отцу. — Столкнулся с Бри? — спросил тот, кивая на рубашку Ева, на ту, в которой он был прошлой ночью. Евгений кивнул. — Да. Я просто… хотел быть там, понимаешь? — Микки положительно замотал головой. — Спасибо, приятель. Думаешь, она в порядке? — парень пожал плечами, делая глоток воды, полагая, что может наполнить стакан еще раз, прежде чем передаст его своей сестре. — Я не знаю, как это дерьмо вообще распознать. Я имею в виду, с одной стороны, я волнуюсь, но, так или иначе, она, кажется, в порядке. Не знаю… — он замолк, а Микки понимающе опустил голову. — Ты надолго? — спросил он. Их голоса были тихими, и почему-то они чувствовали обязанность молчать, чтобы Брайан и Йен не проснулись, даже учитывая то, что дом был довольно большим. — Я не собираюсь возвращаться до января. Я успевающий, так что, думаю, будет лучше остаться. Кроме того, я хочу быть здесь для нее. Хочу пройти через это со всеми вами. — брюнет кивнул. — Ты хороший человек, приятель. Ты же знаешь это, верно? — Евгений фыркнул так тихо, как только мог. — Да. Но вот хуй проссышь, откуда я этого набрался, — Микки усмехнулся. — Пойти ты нахер, пацан, — Ев дернул уголками губ, а затем, наполнив стакан водой, вышел из кухни.

***

По прошествию примерно одного часа, Йен все еще не спускался с комнаты, а близнецы вместе с Евом и Микки завтракали, когда последний отчетливо чувствовал нехорошее чувство внизу живота. Бриана устало ворчала, когда изо всех сил старалась открыть цельный пакет молока. — Вот, — произнес Брайан, делая это за нее и наливая содержимое пакета в ее хлопья. — Спасибо, — почти шепнула она, глядя на свою еду. В скором времени, когда Микки доел свою кашу, он принял решение, наконец, стиснув зубы, подняться по лестнице, попутно моля Бога о том, чтобы Йен сидел, печатал сообщение или делал какое-то подобное дерьмо. Что угодно, но… но нет. Он все еще лежал на боку, точно в таком положении, в каком Микки оставлял его почти двумя часами ранее. Его глотка забилась, мысли ринулись к последнему разу, когда он видел его в таком состоянии. Микки, блять, не был идиотом, он знал, что Йен болен, и знал, что, в каком бы в порядке он не казался, всегда будут плохие дни. Он просто проклинал вселенную за то, что это происходит именно сейчас, когда вокруг достаточно другого дерьма. — Йен, — вымолвил он, как только его горло позволило ему это сделать. — Йен, — снова повторил он, когда не получил ответа. Ничего. Микки закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь понять, как справиться с этим. Он сделал пару шагов, достигая кровати, а потом, взобравшись на нее, положил ладонь на руку Йена, слегка встряхивая ее. — Йен, — произнес он в третий раз. Его голос остановился все более отчаянным. — Оставь меня в покое, — в конце концов, пришел приглушенный ответ, и Микки отбивался от слез, угрожающе наворачивающихся на его глаза. — Йен, ты должен встать. Мужик, не делай этого со мной, не сейчас. Микки попытался сохранить в своем голосе стойкость, но он все равно дрогнул. Брюнет нет, что это не вина Йена, разумеется не его вина. Но это не отменяет того факта, что он до ахуевания был расстроен. Этого не могло произойти. Не сейчас. Они уже по колено находились во всяких трагедиях и прочем дерьме, расстройство Йена не могло вступить именно сейчас, просто не могло. Микки даже не был уверен, будет ли он в состоянии справиться с этим. Он перестал трясти тело Галлагера и, сделав глубокий вдох, заставил себя успокоиться и попробовать другую тактику. Он лег позади, обнял его за талию и прижал губы к коже за ухом. — Пожалуйста, — смиренно прошептал Микки. — Пожалуйста, Йен. Ты должен встать. Ради меня, — рыжий ничего не говорил, не двигался. — Ты принимал лекарства утром? — наконец, спросил он, готовый отдать все, чтобы избежать этого. — Нет, — прошептал Йен, на что Микки закрыл глаза, стараясь оставлять слезы внутри слезного протока. — Прошлой ночью? — ничего. Милкович тяжело вздохнул, целуя кожу рыжего. — Где они? — прошла целая минута, прежде чем тот заговорил. — В машине, — пришел сдавленный ответ. — Ладно, — мягко сказал Микки. — Я заберу их, — он прижал последний поцелуй на местечко за ухом, а затем спустился с кровати, хватая с тумбочки ключи от автомобиля Йена. Он подтянул спортивные штаны, а затем вышел из комнаты, спускаясь по лестнице прямо к входной двери.

***

— Ты останешься на Рождество? — спросил Брайан своего старшего брата, укладывая хлопья в собственный рот. Евгений кивнул, проглатывая апельсиновый сок. — Вернусь в январе. Хотя, думаю, сегодня вечером пойду к маме. Проведу некоторое время с ней. Бриана молчала на протяжении всего разговора, но слегка кивнула, показывая, что слушает. Ее рука — ладно, плечо — все еще немного колотилось, но это было не особо больно. Это больше похоже на то, как что-то стучит в груди, когда вы работаете в течении длительного времени. Это так, и отчасти было неприятно, но хотя бы безболезненно. Все же, несмотря на то, что ее плечо, кажется, заживало, Бриана чувствовала себя нагруженной. Грустной, почти… депрессивной. Что, в некотором смысле, было вполне нормально, но она не знала, как себя должна чувствовать, если не печально. Может быть, часть ее все еще была в шоке от резкого поворота такой травмы, даже после того, как эти несколько недель она привыкала к мысли, что ей придется жить с одной рукой.

***

Когда Микки снова вошел в спальню с таблетками Йена в руках, его парень сидел, прислонившись к спинке кровати. Он почти мог услышать, как часть ебучего груза свалилась с его груди. — Блять, — выругался он, не в силах сопротивляться, оставляя оранжевые баночки на тумбочке и поднимаясь, чтобы присоединиться к Йену на кровати, усаживаясь к нему на колени. Он не обвил руками талию Микки, чтобы поприветствовать его, как он обычно это делал. Его глаза выглядели пустыми. Но он самостоятельно сел, и если честно, этого было почти достаточно, чтобы сейчас заставить Микки визжать от радости. Ему было так ахуительно страшно, что это был просто повтор того, через что они оба прошли несколько лет назад. — Ты напугал меня, — сказал он, впиваясь взглядом в глаза напротив, поддаваясь лбом вперед. — Прости, — грубым голосом пробормотал Йен, когда поднял руки и благополучно поместил их на бедра Микки. Тот вздохнул, потянувшись за таблетками вместе с бутылкой воды, которую принес с кухни. Галлагер глотал лекарства одни за другими, когда брюнет все еще сидел у него на коленях, наблюдая за этим. Когда он закончил, он закрутил крышку на бутылке и, отбросив ее в сторону, вернул руки на бедра своего парня, поглядывая на него сверху вниз. — Мне очень жаль, солнце, — снова сказал он. Микки положил ладони на его плечи, большими пальцами массируя некоторые участки на подбородке. — Это не только из-за таблеток, просто… Я не знаю, — рыжий закрыл глаза и глубоко вздохнул, на что Милкович нахмурился. — Расскажи мне, — сказал он, Йен вновь распахнул глаза, смотря на Микки. — Это… тот мальчик. Я продолжаю… — он в очередной раз закрыл глаза и сделал вдох. — Я продолжаю видеть его лицо, и… кровь, — глотка брюнета стянулась. — Это, блять, нихуя не твоя вина, мужик, — сказал он, презирая то, что любовь всей его жизни страдает только потому, что какой-то случайный парень решил покончить с собой. — Я знаю это, Мик. Просто… — Йен замолчал, покачав головой. — Что, если было что-то, что я бы мог сказать, а? Что-то, что я мог бы сделать. — Нет, не было, — сказал Милкович. Это была правда. Не было никаких сомнений в том, что парень бы покончил с собой, независимо от того, говорил Йен «правильные» или «неправильные» вещи. — Детка, ты не можешь зацикливаться на этом. Нам нужно двигаться дальше, ладно? Даже если бы и было какое-нибудь ебучее волшебное слово, которое ты бы мог сказать — которого, кстати, там, блять, и не было, Йен — это ничего бы не изменило. Он уже умер. Галлагер вздохнул, твердо глядя на Микки, обнимая его за талию и прижимая к своей груди. Тот поддался лбом вперед, надеясь, что справился с некой реабилитацией Йена. Они на мгновение закрыли глаза, наслаждаясь друг другом. — Я просто ахуеть, как сильно люблю тебя, — прошептанные слова застали Микки врасплох, но это не изменило того факта, что все его тело согревалось на услышанное. — Как же сопливо, мужик, — брюнет почти бесшумно усмехнулся, развивая собственное дыхание на губах Йена. — Зато правда, — сказал тот, на что Микки кивнул. — Я знаю, — согласился он, прежде чем наклонился вперед для мягкого, любящего, идеального поцелуя.

***

Через несколько часов, Евгений ушел к Мэнди и Лане, чтобы провести некоторое время со своей матерью, а Йен уехал к себе домой на день, чтобы дать некое семейное пространство остальным. Это было немного странно для Микки. Просто вновь быть наедине с двумя своими детьми, после всего этого хаоса, который завязался за пару последних недель. Все же, это было приятно. Они сидели на диване, ели китайскую еду и смотрели какие-то фильмы, которые выбрал Брайан. Микки не особо придавал этому значимости. Верьте или нет, есть вредную пищу и смотреть телевизор — на самом деле не было тем, что они делали кучу раз. Словно у них были какие-то свои собственные никогда неотложные дела, из-за которых у них никогда не было времени. Хотя, конечно, сейчас у Микки остаток года был свободен — за что он был очень благодарен — и его дети были освобождены от школы, и всем им отчасти сегодня было нужно это. Просто провести несколько дней за нихрена неделанием. Идеально. Заказанная на дом коробочка с едой Брианы, была зажата между ее коленями, когда она изо всех сил старалась использовать палочки левой рукой. Время от времени, глаза Микки метались к ней, но он осознавал, что если бы спросил, нуждается ли она в помощи, она бы обложила его трехэтажным матом. Ей нужно было выяснить, как справляться с этим самой. Все они были вырваны из полубессознательного состояния тяжелым гудением дверного звонка. — Я открою, — устало сказал Брайан, оставляя еду на кофейном столике, когда он поднялся на ноги и преодолел короткое расстояние до входной двери. Проведя руками по своим длинным волосам, он открыл ее. А увидев, кто пришел, он был был удивлен, если не сказать больше. — Ги… Коул, — Гигглс фыркнул. — Ты можешь называть меня Гигглс, все нормально, — Брайан кивнул, усмехаясь. — Прости. Ну так, что ты тут делаешь? Микки и Бриана нахмурились, наклонив головы на спинку дивана, прислушиваясь к разговору. Но справедливости ради, входная дверь была всего, возможно, в метрах восьми от них, так что они не могли сдержать себя от подслушивания. — Знаешь, кто это? — спросил Микки Бриану, очень тихо изрекая слова. Она пожала плечами и покачала головой, прежде чем вернулась к своей еде, наконец, заполучив пару кусков лапши в рот. — Может, все-таки вилку? — спросил ее Микки, мгновенно воспроизводя на себе божью кару. Он получил точно такую реакцию, которую и ожидал. — Нет, — сказала она. — Нихера подобного, я должна научиться делать это дерьмо, — он кивнул, грустно глядя на нее пару секунд, прежде чем сам вернулся к своей еде. Когда через несколько минут он оглянулся на дверь, Брайана и еще какого-то парня уже там не было.

***

— В общем-то, я знаю, что мы на самом деле не зависаем вместе… — продолжил Гигллс, когда дверь спальни Брайана закрылась за ними. — Но я просто хотел, чтобы ты знал, что я здесь, если тебе что-то понадобится, — тот немного нахмурился, неспособный вполне понять, почему кто-то, кого он едва знал, говорил нечто подобное. Все же, это не означало, что он не оценил этого. Конечно, оценил. — Спасибо, — сказал Милкович, мягко улыбаясь новому другу. — Ну так, ты в порядке? — на вопрос Гигглса, Брайан лишь пожал плечами, вздыхая и присаживаясь на край кровати. Коул, не долго думая, присоединился к нему. — В порядке настолько, насколько могу, — он кивнул. — Полагаю, — добавил, и Гигглс посмотрел на него сочувствующим взглядом. — Твоя сестра? — Брай снова пожал плечами, его тело слегка расслабилось, когда он наклонился в сторону, держась на локтях. — Я думаю, мы все просто… — он умолк, глядя на теплые карие глаза перед собой. Брайан действительно не особо был специалистом в проявлении мужества, но по какой-то причине всирался каждый раз, когда дело доходило до этого. К тому же, Гигглс на самом деле интересовался этим. — Мы все пытаемся вернуться к нормальной жизни, но… как выяснилось, это не так-то просто, — Коул кивнул. — Могу я спросить кое-что? — затем спросил Брайан, на что Гигглс вновь кивнул, нахмурив брови. — Почему тебе не похер? Не подумай, что я не ценю этого, просто… почему? — парень пожал плечами. — Много причин. Я был там с вами, я знаю, каково это. Но я, эм, к тому же… — Брайан заметил, что в его глазах что-то слегка изменилось, когда он подбирал слова, выбрасывая язык на влажные губы. Внезапно, над головой Милковича будто зажглась лампочка. Гигглсу было не похер, потому что… он ему нравился? — Я не… — начал тот, как Коул стал медленно наклоняться вперед, глазами метаясь между глазами и губами Брайана. Он больше не сказал ни слова. Потому что, а хера он должен был сказать? «Я не гей»? Не потому ли его грудь так трепетала от присутствия этого парня? Не было так, словно он не владел самим собой, если бы был склонен к парням, в конце концов, он вырос с Микки. Но в то же время, ему никогда действительно не приходила в голову мысль, что он мог бы иметь иные предпочтения. Но также, будучи не геем, не было никаких сомнений в том, что он был склонен и к девочкам. Когда их лица были близки насколько, что они могли чувствовать дыхание друг друга на собственных губах, Брайан отключил свою мозг и, стиснув зубы, положил руку на бритый затылок Гигглса, в результате чего их губы слились вместе в самом потрясающем поцелуе, который он когда-либо испытывал. Они не двинулись дальше в этот день, Коул оставался еще около пятнадцати минут, но, как только Брайан закрыл за ним входную дверь и снова присоединился к своей семье за просмотром фильма, он с трудом мог стереть улыбку со своего лица.

***

По наступлению ночи, Евгений решил остаться у матери, а Йен приехал обратно домой к Микки, в основном потому, что он просто как-то, блять, знал, что тот хотел этого, несмотря на то, что он реально об этом не упоминал.. Когда дверь спальни Микки за ними закрылась, он тут же повернулся к рыжему, вставая на цыпочки, чтобы прижаться к нему своими губами. Они действительно не делали этого много в последнее время, несмотря на то, что брюнет уже проломил эту преграду. Словно жизнь просто мешала, и ни одних из них — понятно почему — не был в настроении для этого. Йен быстро вернулся в отображении привязанности, немного наклонившись, чтобы Микки не пришлось напрягаться. Одна из его рук опустилась на талию Милковича, другая же — скользнула к его затылку, углубляя поцелуй. Тот копошился с губами Йена, отчаянно впитывая чувство, наконец, будучи в состоянии делать это, не ощущая чего-то плохого в этом, как если бы Бриана была решительно против. Потому что она была дома, была в безопасности, и только на сегодня, возможно, он может сосредоточиться лишь на Йене. Его вкусе, запахе, затуманиваясь им так, как не мог никто другой. Когда они, наконец, оторвались друг от друга, Галлагер заморгал, глядя на Микки сверху вниз мягким, открывающим его особенности взглядом. — И чего это такое было? — брюнет пожал плечами, обвивая его талию сильнее, подходя ближе, все еще не разрывая зрительного контакта. — Я просто… случилось слишком многое в последнее время. Дерьмо только отчасти начинает утихать, и я, эм… — «я люблю тебя». — Я очень ценю, что ты здесь. Для нас всех, — Йен ничего не сказал на это. Да и не должен был. Вместо этого, он просто притянул своего парня для другого, мягкого поцелуя, позволяя своему языку осторожно скользнуть в рот Микки, когда они продвигались к кровати. Они стащили друг с друга рубашки, отбрасывая их в сторону, когда брюнет упал на мягкую поверхность, подтягивая себя ближе к спинке кровати, встречая Йена между своих ног. Йен мычал в следующий поцелуй, когда Микки брякнул молниями на их джинсах, чувствуя, как его член постепенно встает. — Хочу тебя, блять, — пару минут спустя зарычал он в рот Йену, после того, как им, наконец, удалось избавиться от остальной части одежды. Сосущее под ложечкой чувство, агония — все было сильнее, чем несколько минут назад. — Да? Ты… — он оборвал себя низким стоном, когда Микки обвил ногами его талию, в результате чего оба члена потерлись друг о друга. — Ебать, я люблю тебя, — он не мог сопротивляться, но позволил Микки знать это. Брюнет углубил поцелуй, отчаянно желая получить каждую часть Йена. Даже если он нашел не совсем подходящее время, что сказать это, но, блять, как же он любил этого человека. Очень сильно любил. Поэтому вместо того, чтобы произнести эти слова вслух, он просто углубил поцелуй еще сильнее, языком скользя в глотку Йена еще глубже, надеясь, что это позволит ему понять, насколько сильно он на самом деле любит его. Насколько ему было больно каждый раз, когда с ними было что-то не так, и как ему пришлось провести последние двадцать лет с полностью разбитым и пустым сердцем, несмотря на то, что тот не понимал, что творит тогда. Когда Йен, наконец, вылизав собственный палец, ввел его в Микки, тот обнял его спину, откинув голову на подушку, ссыпая ругательствами, падающими с его губ. Три недели было ахуеть каким долгим временем для них, и хотя Микки был слишком занят, чтобы думать о сексе, он чертовски, блять, скучал по этому. — Хорошо себя чувствуешь? — спросил Йен, упираясь головой о сгиб плеча своего парня. — Сука, — Микки задержал дыхание, когда почувствовал, как палец рыжего скользит и выскальзывает из него. — Еще, — потребовал он. Йен повиновался, вводя второй палец, разводя их ножницами, чтобы достаточно растянуть его, чтобы он был готов для его члена. Микки впился зубами нижнюю губу, головой вжимаясь в подушку, когда почувствовал, как внутри пальцы Йена прижимаются к его стенкам, заставляя член просочиться несколькими мелкими каплями смазки на живот. Галлагер продолжал растягивать Микки медленно, но верно, когда в то же время оставлял засос над его ключицей. Рука Микки была на его затылке, а пальцы вплетались в рыжие волосы. Ничьи другие волосы когда-либо не были так хороши между его пальцев. Ничьи другие пальцы не были так хороши в его волосах. Никакой другой человек никогда не чувствовал себя лучше, чем чувствовал сейчас Йен. — Нормально, — вскоре вздохнул Микки. — Трахни меня, — рыжий кивнул и прижал последний поцелуй к сырой коже, прежде чем вытащил свои пальцы из любимого тела. Когда Йен достал презерватив, он прижался в очередной раз прижался к Милковичу, который вновь обвил ноги вокруг его талии. — Ты порядке? — спросил Йен, вводя кончик члена в Микки, их губы были так близко друг к другу, что почти соприкасались. — Да, мужик, — заверил он его, требуя поцелуя и сильнее надавливая на поясницу, призывая немного сбавить обороты. В этот раз все было по-другому. Это была не грубая ебля, и не Микки, скачущий на Йене в забвении. Это был, своего рода, такой секс, который брюнет мог вспомнить несколько раз, несколько лет назад, когда ни были моложе. Они не трахались, они занимались любовью.

***

Попробуйте сделать, как Брайан и вы нахрен пошлете сон. Все, о чем он мог думать, только том, как один парень как-то протиснулся в его жизнь — он даже не совсем понимал, как это случилось, и кстати — теперь, что получается? Он бисексуал? Предпочитающий парней? К нему в голову ни разу не приходила мысль о том, что он может быть склонен к парням, но после сегодняшнего, не было сомнений в том, что он был, по крайней мере, относительного этого парня. Когда Гиг… — Коул — поцеловал его, желудок отразил то, чего он никогда не чувствовал он раньше. Не было похоже на мягкое гудение, что он чувствовал пару раз, это было иначе. Сильнее. Брайан сделал глубокий вдох и вздрогнул от этого. Он выяснит, что у него с Коулом позже, но поскольку думал об этом несколько часов подряд, он чувствовал, будто его мозг сгнил. Он встал с кровати, выходя из комнаты и спускаясь по лестнице, решив взять воды или типа того, чтобы отвлечь себя, потому что сон, по-видимому, на сегодня откладывался. Он напомнил себе еще раз, что ему требуется стрижка, когда провел рукой по каштановой копне волос на макушке. На самом деле, они становились все длиннее и тяжелее, что больше походили на маленькие завитки. — Привет. — Блядство, — выругался Брайан, почти уронив бутылку с водой, только схваченную из холодильника. — Я думал, все спят, — он вздохнул, подходя к своей сестре, которая сидела на двухместном кресле, где гостиная медленно перетекала в столовую. — Что ты тут делаешь, что-то случилось? — спросил он, заметив ее мокрые щеки. Бриана пожала плечами, вытирая несколько соленых дорожек, когда Брайан скрестил руки, вставая перед ней. — Это глупо, но… Я не могла заснуть, — пробормотала она, уставившись на пол. — Я, эм… — она подняла голову, кивком указывая на заднюю дверь. — Я собиралась выйти на воздух, но нужно поднять одну вещицу и повернуть ручку, а я не смогла… — она замолчала, печально усмехаясь, на что сердце Брайана закололо. — Давай, — он подошел к двери и открыл ее, позволяя свежему воздуху окутать его лицо. Бриана еще некоторое время оставалась неподвижной, но вскоре проследовала за братом, и они сели на пару больших кресел. Она глубоко вздохнула, впитывая ощущение того, что она, наконец, на улице, ощущая, как приятный прохладный воздух заполнял ее легкие. Брайан на секунду взглянул на нее, кусая собственные губы. Он собирался рассказать о случившемся с Коулом, но, прежде чем он получил на это шанс, она прервала его. — Блять, как я пройду через все это? — она не смотрела на него, она смотрела прямо перед собой, будто выискивая ответы. Она понимала, что никогда не будет в состоянии найти их. — Бри… — тихо сказал парень. — Нет, не-а. Я серьезно, Брайан, — грустным голосом произнесла она. И шатким, когда она повернула голову, чтобы посмотреть своему брату в глаза. — Я не могу завязать шнурки, не могу открыть молоко… Я свои ебучие волосы связать не могу. Брайан впился зубами в нижнюю губу, чтобы попытаться сохранить свои слезы. — Даже отрыть эту хуеву дверь не могу! — он немного склонил голову в сторону, нахмурив брови. Он не знал, что сказать на это. Он отчаянно желал знать какое-то волшебное слово, которое сделает все лучше, но правда в том, что его, вероятно, вообще не существует. Может, ей нужно было просто поплакаться, потрудиться пройти через какое-то сверхлечение. — Прошло всего-то три недели, Бри. — Так значит, что, мне никогда лучше не будет, а? — теперь все больше слез текли по ее щекам. — Что, если вот это и есть остаток моей жизни? Что, если… если я не смогу… — она замолчала, когда начала рыдать. Брайан встал и присел рядом с ней на ручку стула, обнимая ее, позволяя ей зарыться лицом в его шею, когда она, рыдая взахлеб, шептала слова, которые сопровождали ее на протяжении уже довольно долгого времени. — Я не могу. Не могу, не могу, не могу. Брайан закрыл глаза, позволяя паре слез скатиться по его щекам. И так или иначе он надеялся, что она сможет.