La Vie En Rose

Микки приложил все усилия, чтобы забыть о комментарии Мэнди, и все они продолжили проводить вечер в своем семейном кругу. Он не был слишком насыщен событиями, учитывая тот факт, что Микки и Йен — вместе со всеми остальными — приехали только несколько часов назад. Какое-то время спустя, после того, как Йен подстригся, он и Микки сидели в гостиной на диване. Милкович был слегка повернут к Галлагеру, рука которого лежала на его талии. Он не мог не улыбаться, когда взглядом блуждал по рыжей голове. Он должен был признать, что это вернуло как и плохие, так и замечательные воспоминания. Конечно, Йен не выглядел точно так же, как выглядел тем летом — тогда ему было семнадцать, а сейчас он был больше похож на мужчину. Но это не отменяет того факта, что эта прическа, должно быть, одна из самых горячих — если не самая — с которой ходил Йен. — Нравится? — снова спросил он, когда Микки протянул руку, не в силах удержаться от того, чтобы провести по ним в очередной раз. Он промычал, держа ладонь над головой Йена, когда тот посмотрел вниз, встречаясь со взглядом своего парнем. — Дергать теперь не за что, — признался Микки, на что рыжий хмыкнул. — Да, я тоже буду скучать по этому, — брюнет улыбнулся, совершенно не в состоянии сдержать себя от этого. Все казалось просто идеальным. — Но… — чуть позже начал он. — Это не ебаться, как горячо, — Йен усмехнулся, так ярко, что мог бы, вероятно, осветить весь город. Он наклонился, а Микки чуть поддался вперед, встречая его губы на полпути, прижимая их к своим. Глаза Милковича произвольно закрылись, когда напротив него шевелились губы Йена. Он мог физически ощущать икры, разносящиеся по его телу, как если бы он дотронулся до электрического забора. Сначала это до смерти пугало. То, что он может любить одного человека насколько, что подобное происходило всякий раз, когда они целовались или даже касались руками. Но время шло, и Микки понимал, что это не то, что он никогда не сможет изменить — та же ситуация была и с его сексуальной ориентацией в самом начале. И в один прекрасный день, ох, как же давно это было, в то время, когда он сидел на крыше давно раздолбанного здания, Йен сказал: «Он не боится меня целовать». И это был тот день, когда Микки решил. Он больше не будет бояться, больше не будет бороться с любовью к Йену, которую так явно вынашивал в себе. Разумеется он был напуган после случившегося тогда, а потом снова и снова. Но на самом деле, это не было точно тем же. Микки любил Йена, о чем свидетельствовало теплое ощущение в животе всякий раз, когда он подтягивал его губы вверх. Он любил Йена, и он любил видеть его счастливым. Поцелуй углубился совсем немного, но они не зашли дальше этого, поскольку все остальные были на кухне, в нескольких футах от них. Рука Йена осталась на талии Микки, когда его язык скользнул поверх языка брюнета, разжигая огонь в основаниях их желудков, напоминая им о том, почему они все же снова вернулись друг к другу. Как, блять, они оба жили без этого двадцать ебучих лет — без этой искры, уюта, без этой любви — это, вероятно, навсегда останется загадкой.

***

Глаза Аманды блуждали по ее сыновьям и племянникам, когда она стояла рядом с Фионой на кухне, помогая ей украшать имбирные пряники. На фоне играла очень мягкая новогодняя музыка, что заряжало их праздничной атмосферой, несмотря на то, что на самом деле до Рождества еще несколько дней. — Они очаровательны, — сказала Мэнди, беря в руки другое украшение и приклеивая его к половине пустого венка, когда они без особо энтузиазма работали над этим вместе. — Да, — выдохнула Аманда. — Мне повезло. Несмотря на то, что она была крайне удивлена, когда впервые узнала, что Мэнди являлась бывшей девушкой ее мужа, ей не понадобилось много времени, чтобы просто и легко начать говорить с ней, даже оставаясь наедине. — Ты и Светлана никогда не думали об этом? — позже спросила она, на что девушка, улыбнувшись, лишь покачала головой. — Нет. Мы помогали растить Ева и близнецов. Этого достаточно. Я чувствую, что мы уже сделали это, — объяснила она, слегка усмехнувшись.

***

В это же время, Евгений и Бриана сидели на, так называемой, веранде, прямо возле огромной двери, пряча собственные подбородки в толстовки и потягивая горячий шоколад, ранее сделанный Фионой. Ладонь Брианы была обвита вокруг кружки с рождественской тематикой, когда она чувствовала как тепло просачивается в ее руку и тело. — Будешь смелой и снимешь повязку? — спросил Евгений, на что Бриана покачала головой. Правда была в том, что она, уже как несколько недель, имела право снять ее с остатка своей руки, но она просто не могла заставить себя сделать это. Она перекидывалась с мысли на мысль с этой затеей — что-то она сейчас училась делать сама — но она действительно никогда не оставляла это. Она не могла толком это объяснить. Когда повязка была на ней, она считала себя лишь раненой. Но как только она снимала ее, то становилась просто… инвалидом. Девушкой, только с одной рукой. Она больше не страдала, нет… Бриане было очень трудно найти нужные слова, чтобы объясниться, и где-то среди бесчисленных проб, она просто перестала пытаться объяснить. Даже для самой себя. — Скажешь, если тебе понадобиться помощь с этим, верно? — немного погодя, сказал Евгений, которому она лишь слегка кивнула. Она знала, что он имел в виду не только смену повязки, но бóльший смысл он придавал с осознанием всего этого, что она ценила еще больше. К счастью, никто в семье Йена не упоминал ее проблемы с рукой. Конечно, дети иногда выглядели задумчивыми, может быть, задавались вопросом, но они не спрашивали. Возможно, Йен сказал им не делать этого, она не знала. Но так или иначе, она была благодарна. Бриана только начинала полностью отходить от всего, и последнее, что ей было нужно — это, чтобы кто-то напоминал ей обо всем. — Я очень рада за папу, — вдруг сказала она, даже не улавливая слова в своей голове перед тем, как те покинули ее уста, но на это Евгений только хмыкнул. — Да, я тоже, — согласился он. — Йен потрясающий, они кажутся охренеть какими счастливыми. Йен подошел сзади Микки и обернул крепкую руку вокруг его талии, притягиваясь к нему ближе, зарываясь носом в черные волосы. — Ты подслушиваешь своих детей? — прошептал Йен, на что Микки махнул на него рукой, тихо закрывая окно, перед тем, как развернуться на триста шестьдесят и посмотреть на своего парня. В ответ он обнял его за талию, и прижался к его лбу своим. — Мы, — смиренно проговорил Йен, давая ему понять, что он тоже подслушивал разговор Брианы и Евгения. — Ага, мы подслушивали, — согласился Микки.

***

И все же, еще пару часов спустя, Дебби со своим мужем, и Лиам, вошли через входную дверь, и были встречены теплыми объятиями и прыжками детей. — Йен, — произнесла она, обхватывая руками своего старшего брата. Лиам сделал то же самое, а Карлос — так звали мужа Дебби, как позже узнал Микки — пожал Йену руку. — Дебс, Лиам, — затем сказал рыжий, опуская ладонь между лопаток сестры, когда повернулся к Милковичу и его семье. — Помните Микки? — Боже мой! — почти провизжала Дебби и, шагнув вперед, обняла брюнета так же крепко, как обняла Йена. — Вы, ребята, снова вместе? — спросила она, как только они отстранились друг от друга. Микки кивнул, не в силах сдержать на своем лице улыбку. Его так раздражала перспектива сдерживать себя, что он был вынужден признать, что грядущие праздники что-то с ним делали. Делали его мягче, или еще какое дерьмо. — Да, — выдохнул Галлагер, когда его зеленые глаза упали на голубые, словно передавая поток любви. — Лиам, ты был достаточно взрослым, помнишь Микки? — после паузы спросил он, поворачиваясь к двадцатипятилетнему брату, который лишь кивнул в ответ. — Думаю, да, помню. Рад видеть тебя, мужик, — он протянул руку вперед, обмениваясь рукопожатием с Микки. После всех «привет» и «Господи, это было так давно!», большая часть толпы поплелась на кухню, оставляя двух влюбленных позади. Йен только собирался последовать за ними, как брюнет собрал в кулак его рубашку, дергая обратно, прижимаясь к нему грудью. Рыжий усмехнулся, и они не проронили ни единого слова, когда он опустил голову и захватил губы Микки своими собственными. Праздники не только делали улыбку Милковича немного больше, но и заставляли его жаждать ласки и поцелуев, влечений к которым он раньше действительно не замечал. Несмотря на это, причиной было то, что, возможно, он не целовался с Йеном в течении долгого, очень долгого времени. К счастью, тот был чуть ли не самым ласковым человеком, в отличие от Микки, поэтому он с только с удовольствием целовал его настолько долго, насколько этого хотел сам Милкович. Руки Йена оплели его талию, притягивая ближе, и он приподнялся на цыпочках, обвил руками его шею и потянул на себя, чтобы, используя это как рычаг, проскользнуть языком в рот рыжего. Йен промычал и закрыл глаза, пока его тело приятно вибрировало на публичное проявление любви — ну, полу-публичное, учитывая тот факт, что на самом деле с ними в комнате никого не было. Микки отстранился и дразняще укусил губу Йене, прежде чем вернуться к нему с языком, делая поцелуй все более и более страстным. — Блядство, — выдохнул Йен, отталкивая его. — Нам надо в комнату. Сейчас же.

***

Микки нахмурился, медленно пробуждаясь от своего глубоко сна. У него была, типа, секс-фантазия, но окончательно вернув себе рассудок, она исчезла и была заменена реальностью, которую в скором времени он осознал. Его ноги были раздвинуты почти настолько, насколько это вообще было возможно, Йен толкался головой вверх-вниз по его стволу, как ебучая порнозвезда. Микки все еще жмурил глаза, но на данный момент, это была больше вина удовольствия, нежели чем желания уснуть. — Блять, — прерывисто выдохнул он, окончательно просыпаясь, полностью понимая, где он, и что происходит на его чертовых простынях. Он просунул руку вниз, вздыхая на то, что он больше ничего не мог, кроме как положить ее поверх галлагерской головы и, надавливая, подгонять его на большее. — Продол… — он оборвал себя стоном, делая все возможное, что по максимуму оставаться тихим, даже принимая во внимание тот факт, что они были в таком огромном доме. На секунду Йен остановился и сосредоточился на головке члена Микки, водя языком по маленькой дырочке, ощущая солоноватый вкус смазки, вбивающийся в его мозг. Он мычал, ублюдок, зная, насколько такие вибрации сводили с ума его партнера, когда они вкатывались прямо в него, напрягая и выпрашивая пульсирующий член. Затем, снова вылизав головку, Йен насадил собственную глотку до основания. Кончики пальцев Микки впились в рыжую голову, когда он чувствовал кончиком члена самую далекую часть горла Йена, и снова, и снова. — Блять, еще немного, — задыхался он, по-прежнему держа глаза закрытыми, вдавливаясь головой обратно в белую — слишком мятую — подушку, пока зубы цеплялись за нижнюю губу в тот момент, когда он кончал прямо в рот Йена. Тот оставался неподвижным, прикрывая веки, глотая каждую выпущенную в него каплю милковической спермы. Брюнет бормотал ругательства за ругательствами, его тело напряженно дергалось, а желудок приятно пульсировал. Когда он, наконец, смог расслабиться, Йен склонил голову еще несколько раз, чтобы убедиться, что вылизал член Микки буквально, блять, до того, чтобы увидеть в нем собственное отражение, а затем, оттолкнув от себя одеяло, пополз вверх по кровати, ближе к Микки. Тот обвил руку вокруг его тела, что, к настоящему времени, было лишь выработанным рефлексом. — С Рождеством, — Йен усмехнулся, глядя на него сверху вниз. — Оно через несколько дней, — напомнил Микки, на что его парень пожал плечами. — Никогда не рано. Они замолчали, встречаясь друг с другом взглядами. Йен никогда не переставал поражаться тому, насколько идеален и совершенно красив был Микки, особенно после такого сумасшедшего оргазма. Рот был слегка приоткрыт, когда он изо всех сил старался перевести дух. Лицо покраснело вместе с лучшими частями груди и шеи. Зрачки до невозможности расширены, а черные волосы неаккуратно распластались по всей голове, пока он глядел на Йена таким взглядом, которым тот будет всегда дорожить. — Что? — вскоре спросил Микки, как только понял, что рыжий не собирается прекращать пялиться на него. Йен пожал плечами еще раз, медленно, размеренно моргая. — Просто… — начал он, на что брюнет вскинул брови, желая лишь знать, что на уме у его партнера. — Иногда я до сих пор не могу поверить, что ты снова есть у меня. Микки вздохнул, кивая. Он точно знал, что имел в виду Йен. Двадцать лет были, блять, чертовски долгим временем, и должен был случиться ряд определенных вещей, чтобы они в конечном итоге оказались здесь в этом году. Но и многое ведь могло пойти не так. Они могли встретиться кого-то еще, могли умереть или им могли предложить работу в блядской Индии или еще какой дерьмо, но ничего из этого не было реальным. Они были здесь, были влюблены так же, как двадцать лет назад. Это, должно быть, какое-то чудо. — Просто… — добавил тогда Йен. — Находиться здесь с тобой и детьми на Рождество, это гораздо больше, чем я когда-либо желал. Это было сопливо, без сомнений, но Микки лишь улыбнулся и крепко сжал его талию, притягиваясь к нему ближе, что уже было физически невозможно. — Я люблю тебя, — выдохнул Йен, соприкасая их лбы вместе. — Я тебя тоже, Галлагер, — легко сказал брюнет. — Ты знаешь это. Йен улыбнулся и кивнул, опуская собственные губы на губы Микки, выдыхая в мягкий, простой поцелуй. Даже такой поцелуй, без языков, без обильного слюновыделения, без воспламенения нервных окончаний, заставлял думать о том, что, вне каких-либо сомнений, Микки был любовью всей его жизни. Он не был настолько наивен, чтобы считать, что каждый был способен найти себе вторую половинку на всю жизнь, это было невозможно. Но он был уверен, что Микки был этой самой половинкой, и на это даже не влияли шоу или рождественские украшения. Когда они отстранились друг от друга, Микки моргнул, глядя на Йена, потрясенный тем, насколько хорошо он выглядел этим ранним утром. Это не из-за подтянутого торса или острого подбородка, хотя, конечно, одно другому не мешало, в его глазах что-то было. Доброта, которой Микки никогда ни у кого не видел. Любовь. Он поднял свободную руку, проводя подушечками пальцев по лицу Йена, по его бороде, которая, слава богу, снова была более короткой. Первые пару недель после стрельбы, у Йена не было ни времени, ни мотивации, чтобы побриться, чего не особо прельщало Милковичу. Галлагер улыбнулся ему, их взгляды встретились, а большой палец Микки уперся ему в щеку. — Ты прекрасный, — Йен, кажется, удивился комментарием, на что слегка вскинул брови. Он действительно не сомневался, что Микки так считает или чувствует, но он никогда не говорил этого. Это всегда делал Йен. Томно вздохнув, позволяя мягкой и доброй улыбке появиться на лице, он провел рукой по черным волосам Микки, заставляя его слегка отклонить голову на подушку. — Ты тоже, — сказал он, на что брюнет улыбнулся, поддаваясь давлению и прижимая их губы друг к другу в идеальном поцелуе. — Я так люблю тебя, детка, — Милкович лишь крепче сжал любовь своей жизни, и этого было достаточно.

***

Спустя чуть больше получаса, оба спустились на кухню, одетые только в спортивные штаны и футболки. К счастью, Микки удалось заставить Йена надеть что-нибудь на верхнюю часть своего тела, чтобы у самого не появилось то, что ему пришлось бы скрывать. — Где все? — спросил Йен сестру, поскольку та была одной из немногих людей, находящихся на кухне. Гас, Хью и дети Микки тоже были в доме, но никого не было поблизости. — Делают последние покупки, — сообщил им муж Фионы, когда Микки взял любезно протянутую Брианой чашку кофе. — Мы с Гасом и Хью тоже собираемся. Вы, ребята, хотите с нами? — спросила девушка. Перевернув на сковороде омлет, она налила в стакан немного молока и поставила его перед своим сыном, потрепав того по волосам. Мальчик отозвался лишь протяжным стоном. — Мам! — Йен усмехнулся, и Брайан с Брианой также не смогли удержаться от этого. — Я бы пошел, — Евгений кивнул. — Думаю, мне тоже надо кое-что докупить, я иду, — согласилась его сестра. — Ага, и я, — сказал Брайан, пихая в рот ложку каши. — Хорошо, — сказала Фиона. — Выйдем примерно через полчаса, может быть, через час. Годится? Йен, ты и Микки не пойдете? Они повернули головы друг к другу, и тут же у них состоялся один из их молчаливых разговоров, как если бы они владели телепатией. Йен вопросительно вскинул брови; «Мы можем остаться в доме одни, Мик». Микки, проделав то же самое со своими бровями, провел языком по нижней губе, слегка ее смачивая; «Ты ахуенно прав». — Нет, нам не надо. Мы все купили, — наконец, повернувшись к сестре Йена, ответил брюнет. К счастью, она, кажется, не подхватила телепатическую связь или сексуальную напряженность в отношениях между своим братом и его парнем. Она просто кивнула и перекинула омлет на тарелку.

***

Следующие пол часа были потрачены на кухне. Они разговаривали, ели, из-за чего-то смеялись, в чем Микки действительно не чувствовал потребности принимать участие. Достаточно скоро, входная дверь захлопнулась, оставляя их двоих в ахерительно большом доме. У последнего даже не было времени, чтобы повернуться к рыжему, как его тут же водрузили на кухонную стойку и вовлекли в поцелуй. Он застонал от удивления, но вскоре, растворившись в нем, обвил ногами талию Йена, притягивая его ближе. Руки опирались по обе стороны Микки, слегка проскальзывая под серую, выстиранную футболку с логотипом Металлики. Тот застонал на чувства наличия на себе его рук, даже если технически он не касался его в сексуальном плане. — Так, блять, сильно хочу тебя, — выдохнул ему в рот Йен. — Да ты че? — Микки отстранился от поцелуя и стащил с тела Галлагера футболку, бросая ее на пол и вновь впиваясь в его губы. — С чего ты решил, что если завел меня, то сразу же получишь мою задницу? — дразнил он приглушенным голосом, впитывающимся прямо в рот рыжего. Йен ухмыльнулся, водя языком поверх языка Микки. — Потому что ты хочешь мой член так же сильно, как я хочу твою задницу, — Милкович застонал, когда он просунул руки к его ягодицам, еще ближе притягивая его к себе. — Прямо тут? — спросил Микки, на самом деле не шибко заботясь о том, что в любой момент может вернуться Фиона. Возможно, на это влиял трепет, находясь вдали от дома, а может, те острые ощущения, вызванные скорой еблей в чужом доме. Или может, просто влиял тот факт, что они оба сходили друг по другу с ума — и в любом случае, никто из них не был так сильно возбужден долгое время. Но Йен покачал головой, отстраняясь от припухших губ, видя, как расширяются зрачки Микки, когда он играл с краем его футболки. — Хочу попробовать это в гидромассажной ванне, — Микки улыбнулся, когда все его тело вспыхнуло на пробившуюся в его голову мысль. Он и Йен делали кучу дерьма, но они никогда раньше не трахались в гидромассажной ванне. Ну, однажды летом, когда они пробрались на задний двор какого-то богатого уебка, они сделали это в джакузи, но Микки был накурен и пьян, а Йен чересчур маниакален, так что, никто из них не особо помнил ту ночь. — Кто, блять, ставит гидромассажку в гостевой ванной комнате? — спросил Микки, но оба понимали, что их совсем не заботил ответ на этот вопрос. — Пошли, — в первые же секунды после сказанного застонал он, на что Йен усмехнулся и наклонился к своей футболке, подбирая ее, убеждаясь, что они не оставили позади никаких компрометирующих доказательств, если кто-нибудь рано вернется домой. Микки только собирался спрыгнуть с кухонной стойки, как, выпрямившись, Йен обнял его за талию, а осознав намек, брюнет сомкнул пятки за его спиной и взобрался на него. Тот усмехнулся в быстрый поцелуй, а затем, когда Милкович зашевелил губами напротив его шеи, он, выйдя из кухни, на удивление хорошо, стал подниматься по лестнице. Микки знал каждую точку на шее Йене, покусывая которую, он мог заставить его ноги подкашиваться. Руки Галлагера надежно обхватывали задницу брюнета. Пройдя в комнату, он, толкнув дверь ногой, закрыл ее, сжимая булки Милковича, который тут же застонал, дыханием опаляя только что сделанный засос. — Блять, я так хочу тебя, — выдохнул он, когда Йен опустил его вниз. Он промычал, наклоняясь и прижимая глубокий, обжигающий поцелуй к губам Микки, прежде чем заставить себя оторваться от него. — Пару минут, солнце. Надо включить воду, — на это тот протяжно застонал, но Йен облегчил его страдания поцелуем, прежде чем вошел в прилагающуюся ванную, откуда в скором времени брюнет услышал журчание воды. Мысль о ебле в гидромассажной ванне на самом деле заставляла стояк в его спортивных штанах расти еще больше, так что, он был не прочь подождать еще пару минут. В то время, как его парень все еще оставался в ванной, он стащил с тела рубашку и отбросил ее на кровать. Проведя рукой по волосам, он, сняв штаны, облегченно выдохнул, когда его эрекция была выпущена на свободу, пропитываясь свежим воздухом. Пробравшись в ближайшую комнату, он увидел огромную, треугольной формы ванну, наполняющуюся горячей водой, когда с ее поверхности исходил пар. — Блять, — выдохнул он, когда Йен, усмехнувшись, освободил себя от штанов и подошел к нему, обнимая его голую талию и притягивая ближе. Милкович поддался вперед на поцелуй, вбрасывая язык в рот любимого, свыкаясь его с сладостным вкусом. — Я трахну тебя так, блять, хорошо, — произнес Йен ему в рот, на что у брюнета перехватило дыхание, и он почувствовал, как рука Галлагера, обхватив его член, стала медленно по нему поглаживать. Другая же, свободная рука скользнула к его заднице, играя с ней, сжимая и массируя кожу. Все, что мог делать Микки — это стоять и томно стонать в губы Йена. Член просочился небольшим количеством смазки, чем тут же воспользовался рыжий, приятно размазывая ее по стволу, продолжая гладить его. Еще один стон сорвался с губ Милковича. Он зажмурился, когда Йен продолжил свои движения. — Сука, не могу ждать, — выдохнул он ему в рот, прислоняясь лбом. — Слишком ахуенно. Хочу тебя. Йен кивнул, отпуская его член и задницу, помещая руки на его шею, пальцами упираясь в подбородок, когда они разделил друг с другом еще один поцелуй. На этот раз он был намного мягче, и более любящий, нежели чем тот, что был несколько минут назад. — Давай, — пробормотал рыжий, еще раз чмокнув Микки в губы, прежде чем развернуться и перекрыть подачу воды, забираясь в ванную и опускаясь к краю. Микки последовал его примеру, но тут же, оказавшись в воде, поморщился от высокой температуры — в хорошем смысле. — Приятно? — спросил Йен, на что тот широко улыбнулся, подходя к нему и расставляя бедра. Как бы он не хотел просто сесть в эту штуку и отдохнуть, его член болезненно пульсировал, а задница так и выпрашивала Галлагера, так что, сейчас действительно не подходящее время думать об этом. На устах Йена продолжала сиять улыбка вплоть до того, как Микки прижался к ним своими губами, медленно оседая на него, когда выражение лица рыжего сменилось на дохрена вдохновляющее, пока все его чувства наполнялись исключительно Милковичем. Придерживая его, руки Йена скользнули вокруг талии Микки, когда тот вцепился ладонями в его шею. И они оба заполонили комнату слабым звуком, когда нарушили водную гладь. Милкович дернул короткие рыжие пряди, поддавшись вперед, заставляя их члены тереться друг о друга. — Блядство, — выдохнул ему в рот Йен, сжимая пальцами его задницу. — Хочу тебя. Микки промычал в знак согласия. — Все еще растянут с прошлой ночи, так что, не стоит, — напомнил он Йену, и это, возможно, стало музыкой для ушей последнего, потому как он, блять, не возбуждался, когда делал это. Как бы он не любил растягивать Микки, дразнить его и смотреть, как он извивается, прямо сейчас он просто хотел трахнуть его. Оторвавшись от поцелуя, брюнет приложил губы к его шее, что-то бормоча, уже оставляя засос над прекрасной ключицей, когда Йен наклонился к раковине и, открыв ящик, достал оттуда смазку и презервативы. Микки нахмурился, поднимая голову. — Какого хуя это все было там? — спросил он, глядя, как к губам Йена неуклонно подкрадывается самодовольная улыбка. — Да ты, сука, спланировал это, — тот только хмыкнул, подтверждая его слова. Микки не мог не присоединиться к этому замечательному звуку. — Что? Ты еще и жалуешься? Потому что я ведь могу выйти к нашему чемодану и захватить… — Милкович заткнул его мокрым, жгучим поцелуем, заставляя забыть о разговоре, прикусывая губы Йена, а тот, потянувшись за презервативом, поднес его ко рту брюнета. Тот закатил глаза, но схватил упаковку зубами, отрывая кусочек и выплевывая его в сторону. Галлагер еще раз поцеловал его, не в силах удержать себя от этого. Затем, взяв резинку, стал раскатывать ее по себе, прикладывая к этому не мало усилий, поскольку под водой делать это было трудно. — Нормально? — спросил Микки, убеждаясь, что он был в порядке. Йен кивнул, и тот, схватил смазку, немного выдавливая на руку и опуская ее вниз, медленно потягивая член рыжего. Тот впился зубами в нижнюю губу, периодически поглядывая на Микки и на то, что с ним делает его рука. Микки бы с удовольствием продолжал делать это, просто дрочить Йену и внимательно наблюдать за его реакцией. Впрочем, сейчас — как говорится — не время. Отображая действия своего парня, он закусил губу, отбрасывая смазку в сторону и снова опускаясь на его ноги. Йен обвил талию Микки крепкой рукой, другой же — схватился за собственный ствол, приткнув его к слегка растянутому отверстию Милковича. В ответ, тот обнял шею Галлагера, соприкасая их лбы вместе, когда он стал опускаться на его член. Очевидно, вода смыла большую часть смазки, однако она все еще немного помогала. Микки был определенно податливым, ощущая эти приятные покалывая и чувства тяги. Он пиздец как любил, когда член рыжего растягивал его, он всегда любил. С тех пор, как ему было семнадцать. Они шумно выдохнули, когда Йен вошел на всю длину, упираясь яйцами в задницу Микки. — Все нормально? — спросил Галлагер, на что брюнет кивнул, наслаждаясь небольшим жжением горячей воды на коже, смешивающимся с ахринительным ощущением потрясающего члена внутри него. — Ахуенно, — выругался Микки, как только приподнялся, а затем снова опустился вниз. Йен сжимал его губы в своих собственных, сплетая вместе их языки, добавляя огня в животах, когда брюнет набрал хороший темп, заставляя воду хлюпать напротив их тел. Кончики его пальцев впились в затылок Йена, глаза зажмурились, а они продолжали двигаться друг напротив друга. С весом воды, бедренные кости Милковича начинали болезненно напрягаться — что также может быть связано с тем, что прошлой ночью он безостановочно скакал на Йене минут пятнадцать — но почему-то, по какой-то неведанной причине, ему нравилось это чувство. Руки Йена снова опустились на его задницу, развели булки и слегка приподняли его, прежде чем он самостоятельно смог вбиваться в него. — Я тебя пиздец как люблю, — выдохнул он, горячим дыханием обжигая язык Микки. Тот застонал. — Я тебя т — блять! — я тебя тоже, — он стал заикаться, как только кончик члена Галлагера задел его простату. Он зажмурил глаза, а его тело — в наилучшем проявлении — пульсировало, когда напряженная задница Микки обхватила его ствол. — Повернись, — у брюнета едва было время, чтобы осмыслить слова, как Йен замедлился, а потом и вовсе освободил его от внутренней заполненности, разворачивая его так, чтобы грудь упиралась в края ванны. Тогда-то член Йена вернулся в излюбленную задницу, вдалбливаясь в нее сильнее, чем секундой ранее. Пальцы сжимали поверхность ванны, крики и вопли заполоняли комнату, когда рыжий снова и снова колол его простату, слишком сильно сжимая бедра, несомненно оставляя после себя синяки. — Блядство, прямо… — закричал Микки. — Прямо там, с-с-сука! Сильнее, блять! Трахай меня! — он был совершенно не в состоянии контролировать крики и рыдания, выскакивающие из его рта, и Йен делал все возможное, чтобы подчиниться его просьбам, вбиваясь в него с такой силой, какая только у него была, на что вода выплескивалась на пол. Брови Милковича свелись на переносице, а глаза зажмурились сильнее, когда все больше и больше ругательств лилось из его рта. Одна из рук Йена исчезла с его талии, но у него не хватило времени на жалобы, перед тем, как — неимоверно сильные — пузыри завибрировали у стен ванной. Прямо, блять, в хер Микки. — Вот же нихуя… — выругался он, чувствуя, как был на грани безумного удовольствия, простилающегося через его тело. Колебания пузырьков ударялись о красный кончик его члена, а руки Йена снова оказались на его боках, и он вдолбился против его простаты с еще большей силой, чем любой из них считал возможным. Микки кончил спустя пару секунд, едва это осознавая, поскольку он был слишком далек, слишком много в нем удовольствия, и на самом деле здесь даже не играл особой роли оргазм. Еще пару толчков, и кончил уже Йен. Через несколько минут оба расслабились напротив краев ванной, пытаясь сделать все возможное, чтобы стабилизировать дыхание. Связанный презерватив уже валялся где-то на полу, а обвив рукой шею Микки, Йен уткнулся в изгиб его шеи, позволяя себе наслаждаться его ароматом. Нахер уебищного брата рыжего, Милкович ощущал, что это вполне может стать лучшим Рождеством в его жизни.