La Vie En Rose

Микки смиренно застонал и нахмурил брови, когда его медленно вырывали ото сна. Рот слегка приоткрылся, когда сознание вернулось к его телу. Потребовалась секунда, чтобы он понял причину своей побудки. Маленькие, нежные, быстрые поцелуи постепенно размещались на его лице. Один к правой щеке. Два ко лбу. Еще один к подбородку. И три к челюсти. Микки пытался сделать вид, будто все еще спал — так бы он мог подольше наслаждаться этим — но все оказалось напрасным. Улыбка на его губах сформировалась еще задолго до того, как распахнулись глаза. Йен поднял голову от его лица и голубые глаза окунулись в зеленые. — С Рождеством, Мик, — прошептал он, положив руку на его шею, большим пальцем касаясь уха, мягко обводя на нем гладкую кожу. Микки ничего не мог с собой поделать — он все еще улыбался. В его жизни сейчас все было слишком идеально. Но, конечно, он не был настолько наивен, чтобы полагать, что это будет длиться вечно — слишком немногое может длиться вечно. Но у них с Йеном было все отлично, Бриане становилось намного лучше, как физически, так и морально. Евгений и Брайан были счастливы, а в семье Галлагеров не было особо выделяющихся засранцев. Так что, сейчас, он просто решил наслаждаться этим. Последние несколько дней были похожи друг на друга. Кто-то делал различные рождественские безделушки — и в соблюдении конкретно этой традиции Микки решил себя оградить. Они все смотрели рождественские фильмы, разговаривали, смеялись. Это словно было настоящим Рождеством. Таким, какое вы видите в кино. Но больше всего, был просто он и Йен. Они целовались, трахались, они, блять, держались за руки, и Микки никогда бы не променял это на что-либо еще. Это почти было похоже на сон. — С Рождеством, детка, — в ответ сказал брюнет. Йен был немного удивлен при использовании прозвища. Микки никогда не говорил этого часто, блять, вообще едва упоминал. Но это не значит, что ему не нравилось то, как звучит его голос, произносящий два элементарных слога. Это определенно было потрясающе. Рыжий опустил голову и они улыбнулись друг другу в поцелуе. Закрыв глаза, Микки сомкнул губы вокруг губ Йена. Он не мог помешать подошедшему к его глотке воздуху на ощущения этого поцелуя. Он чувствовал себя так естественно, и, как бы, блять, сопливо это не звучало, он чувствовал, словно это то, где он должен был быть. В тепле, в постели с Йеном, со связными друг с другом губами, и метрами снега снаружи на морозном воздухе. Конечно, он бы предпочел этому месту свой дом, но они все же придерживались первого варианта. Язык рыжего лениво пробежался вдоль нижней губе Микки, на что тот лишь шире приоткрыл рот, позволяя их языкам скользить друг по другу. Под ложечкой Милковича все еще оставалось неизменным привычное, стабильное гудение, когда он шевелил губами напротив губ Йена, впитывая чувство просто вот так быть здесь. Наконец, они остановились, а рыжий прислонился лбом ко лбу Микки, который обнял его тело, в конечном итоге упираясь рукой прямо над его задницей, поскольку он наполовину лежал на груди брюнета. Их глаза все еще были закрыты, а губы слегка разведены. — Я так сильно люблю тебя, — голос Йена был так тих, словно это было что-то слишком секретное, исключительно для ушей Микки, даже несмотря на то, что они были в комнате одни. Это согревало его, и в ответ он лишь крепче прижал к себе своего парня. — Я тебя тоже, — произнес он, на что их глаза медленно открылись, тут же встречаясь друг с другом. Они замолчали, прежде чем Микки наклонился за глубоким поцелуем, ведя рукой вниз, сжимая задницу Йена. Тот стонал ему в рот и кусал губы, на что брюнет лишь разводил ноги Галлагера чуть шире, заставляя их члены тереться друг о друга. — Бля, — выдохнул тот, когда он немного глубже вцепился пальцами в его задницу, наслаждаясь приятными ощущениями под своими ладонями. Несмотря на то, что Микки, совершенно очевидно, был пассивом в их отношениях — по крайней мере, с ним — Йену нравилось, когда он обращал внимание на его зад. Хотя, они не прошли мимо решений «кто-кого», поскольку снова стали встречаться. У Микки перехватило дыхание, когда рыжий вскинул бедра, создавая большее трение их стволов. Он потянул Йена за нижнюю губу, поддаваясь на него вперед. Рука на заднице более не гладила его, и вместо этого, Микки несколько грубо сжал ее, призывая парня двигаться глубже, сильнее. И несмотря на то, что член Галлагера на самом деле не был в теле брюнета, они раскачивались взад и вперед, кряхтели и стонали друг другу в рты, скользя в них языками, отчего губы уже начинали щипать, а брови самопроизвольно хмурились на ощущение медленно приближающейся разрядки. — Я так, блять, сильно люблю тебя. Ебать, детка, ты… — голос Йена был прерван еще одним стоном, на что Микки выдохнул, продолжая дергать бедрами в установленном темпе, встречая движения рыжего. — Я люблю тебя, — снова сказал он, и Милкович, поместив свободную руку на его шею, притянул его для обжигающего поцелуя, моля Бога, чтобы ему удалось передать бурлящую, горячую, неконтролируемую любовь к этому человеку, независимо от того, был он готов полностью сказать это или нет. Вскоре, задыхаясь и постанывая друг другу в рты, они кончили, забрызгивая горячей спермой грудь, склеиваясь вместе. Йен окончательно рухнул на Микки, прижимаясь к нему щекой, зарываясь носом в шею, позволяя себе вдохнуть его запах. Тончайший слой пота покрывал их тела после быстрого утреннего секса. Глаза брюнета закрылись, поскольку они отчаянно пытались вернуть себе стабильное дыхание. Его рука, хоть и вяло, но все еще оставалась на заднице Йена. Несколько тяжелых стуков в дверь заставили рыжего недовольно простонать, но они не были в состоянии оторвать его головы от тела Микки. — Че?! — громко спросил он, даже будучи неуверенным в том, что его глаза были открыты. — Вытащи свой член из задницы моего брата, мы открываем подарки! — он тяжело вздохнул, а Йен, отпустив его, позволил им обоим сесть и почувствовать легкую пульсацию в их телах. — Подарки утром, какого хуя? — спросил его Мик, потирая глаза, тем самым отгоняя сон, когда они уже на самом деле должны были вставать. Йен промычал и повернулся к нему. — Традиция. Мы всегда так делали, — объяснил он, поддаваясь вперед и прижимая глубокий поцелуй к губам своего парня. Микки отвечал на демонстрацию любви еще минуту, прежде чем они, наконец, вынудили себя встать с кровати.

***

Когда они спустились по лестнице, большинство других, все еще будучи в пижамах, сидели в гостиной. Бриана расположилась между ног своего старшего брата, развернутая к нему спиной, когда он связывал ей волосы. Ей до сих пор не совсем хватало смелости, чтобы снять повязку, о которой она вспоминала в тот момент, когда ее каштановые волосы шуршали по ней, издавая негромкий звук, который никто, кроме нее, наверное, даже не слышал. Она наберется смелости. Она, блин, отрастит яйца, чтобы сорвать ее и оставить все так, как есть. Совсем скоро. — Спасибо, — прошептала она, слегка повернув голову в сторону. Евгений на секунду коснулся ее плеча, заменяя этим «пожалуйста». Брайан сидел рядом со своей тетей, о чем-то с ней разговаривая. Микки и Йен не могли точно расслышать, поскольку были достаточно далеко. — Вот, — сказал Йен, присаживаясь на один из огромных красных пуфов и глядя на Микки. Тот сразу мог сказать, о чем думает его парень, но лишь отрицательно покачал головой. — Да нихера, Галлагер, — запротестовал он. Остальные в комнате были слишком увлечены своей болтовней, чтобы смотреть или слушать кого-либо еще, но Микки все еще чувствовал себя как-то неудобно, чтобы сидеть на коленях у Йена перед всеми. Им же, в конце концов, не по шестнадцать. Рыжий склонил голову набок. — Детка, это рождественское утро, всем плевать. Просто иди ко мне, — Микки вздохнул и, наконец, закатив глаз, развернулся и опустился на колени своего бойфренда. Йен тут же плотно обхватил его талию руками, надавливая грудью на спину, а подбородком на плечо. Микки еще несколько секунд был напряжен, но быстро осознав, что ни один человек в комнате не смотрит на них, расслабился напротив своего партнера. — Люблю тебя, — шепнул ему на ухо Йен. Он повернул голову в сторону, чтобы взлягнуть на него, но учитывая то, как они были расположены, это, конечно, было трудновато, но все же сработало. — Я тебя тоже, — пообещал Микки, на что Галлагер прижал легкий поцелуй к его губам, прежде чем тот повернул голову назад, опуская взгляд на вид за окном. Шел сильный снег. Бля, был бы дом меньше или, хотя бы, старее, он бы, вероятно, громко скрипел на такой порывистый ветер. Кроме белизны, Микки даже ничего не видел, это был просто снег. Ничего больше. Ничего подобного он не видел в течении долгого времени, и маленький мальчик внутри него, вроде как, хотел просто выйти на улицу, чтобы разглядеть это получше. Но, он не пойдет. Не сейчас, по крайней мере. — Ладно, мы готовы? — спросила Аманда, входя в комнату в огромных серых спортивных штанах, которые, вероятно, раньше принадлежали Липу, и в красной шапке Санты на макушке. По всей гостиной разнеслись различные вариации «да», она кивнула и, широко улыбнувшись, присела к дереву рядом с огромной горой красиво завернутых рождественских подарков. В качестве уже подаренного презента на фоне играла мягкая, веселая новогодняя музыка. Руки Микки покоились на его собственном животе, сплетенные вместе с руками Йена. Не было ни единого сомнения в том, что это было самое лучшее рождество, которое у него когда-либо было. Не только из-за снега, или переполняющего тело праздничного духа, в большинстве это было из-за окружающих его людей. Из-за Йена, конечно. Он не мог вспомнить какого это было раньше, будучи с ним отношениях, это почти до больного ужасало и при этом радовало. Это Рождество было лучшим также потому, что после всего дерьма, через которое они прошли — Бриана, в особенности — они были здесь. И несмотря на то, что есть вещи над которыми ей еще стоит поработать, она улыбалась. Это значит больше, чем что-либо. — Евгению, — произнесла Аманда. — От мамы и папы, — прочитав с открытки, она поднялась с колен и вытянулась, передавая ему подарок. Бриана слегка опустилась вниз, чтобы не мешаться, поскольку она все еще сидела между его ног. Тот взглянул на тонкий конверт, и Микки изо всех сил старался сдержать улыбку, зная, что было в нем. Вскоре, Ев отложил его в сторону, чтобы открыть позже, когда это будут делать все остальные со своими подарками. Были розданы еще несколько. Детям от их родителей, и Фионе от Гаса. Большой палец Йена мягко и плавно натирал круги на тыльной стороне руки Микки, и тот перебарывал самого себя, чтобы не прикрыть веки на столь простое движение. — Микки, — он поднял голову и взглянул на Аманду, держащую в руках прилично большой, квадратный картонный пакет. — От Йена. Рыжий выпустил его из своих объятия, чтобы позволить ему проползти вперед и забрать подарок. Милкович отложил его сторону и, прежде чем даже мог подумать о возвращении к коленям Йена, тот притянул его к себе обратно так близко, как они были ранее. Аманда продолжила вручать остальным подарки, а Йен поцеловал затылок Микки, на что тот подумал, что, возможно, увидел, как Мэнди улыбнулась им, но, к счастью, даже если она и сделала это, они нихрена не ляпнула в добавок. Спустя почти сорок ебучих минут, гора подарков была окончательно разделена между всеми присутствующими, которые, по итогам, получили по пять презентов, а самые маленькие, понятное дело, получили больше. Все решили, что первыми открывать буду они, поскольку казалось, что в их штанах ползали блядские муравьи или вроде того, отчего они не могли усидеть на месте. В общем, эта оказалась смесь видео игр, Лего и прочего дерьма, которому Микки на самом деле не уделял особого внимания. Он больше был сосредоточен на опаляющем дыхании Йена на своей шее. Он знал, что это совсем не хорошо, но ничего не мог поделать. — Хочешь быть следующим, Ев? — спросила Фиона, как только все дети посрывали со своих подарков упаковочную бумагу. — Эм, да, — он кивнул и поднял тонкий конверт, предназначавшийся ему от Микки и Светланы. Все уставились на него, когда он аккуратно вскрывал его и разворачивал в руках мелкую открытку. Бриана слегка приподнялась от стула, чтобы получше разглядеть. С одной стороны, открытка была совершенно пустой, а с другой на ней красовались несколько выведенных строчек. «Мы знаем, что ты был против, и хотел всего достичь сам, но мы бы хотели подарить то, что тебе действительно необходимо.» Эта часть была написана матерью, что Ев определил по почерку. Следующая была от его отца. «Твой автомобиль, дерьма ты кусок. Наслаждайся. Мы любим тебя. Мама и папа» — Что это? — спросил Брайан, и Евгений усмехнулся, почти не веря своим глазам, когда поднял голову и взглянул на Микки. — Вы дарите мне машину? — Евгений пытался не особо об этом кричать, но он, блять, реально устал от своей старой колымаги. Она разъебывалась в тонны раз больше, чем чинилась, и, если честно, он даже начинал сводить свои оценки к минимуму, поскольку никогда не был в состоянии приехать вовремя. Это так неебически много для него значило. — Че?! — громко спросила Бриана. — Нет, это так несправедливо! — Да, — огрызнулся Микки. — Перестань, Рождество ведь. Брайан как раз собирался сказать, что тоже бы не отказался от машины, как тут же замолк, торжественно кивая, позволяя себе и своей сестре опустить это. На данный момент, по крайней мере. — Огромное спасибо! — сказал Евгений, почти не в силах сдержать слез, поднимаясь и складывая открытку на стул, подходя к своему отцу и обнимая его. Йен, естественно, отпустил того, чтобы позволить им это сделать. — Спасибо, — снова произнес Ев. — Люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, приятель, — поклялся Микки. Евгений также обнял свою мать, а затем старший Милкович и Йен получили подарки от Брайана. Сейчас же брюнет сидел на полу рядом со своим партнером, чувствуя, как обжигающее тепло растет в его теле, поскольку он наслаждался теплом тела рыжего. — Хочешь? — поинтересовался он, протягивая небольшой подарок Йену, который взглянул на Брайана. Тот выглядел невинно, как-то чересчур невинно. Решив проигнорировать это, он стащил обертку с подарка. Как только Микки увидел, что это, он сухо усмехнулся. — Серьезно? — спросил он, глядя на своего сына, который лишь пожал плечами, провоцируя пару прядей упасть на его глаза. — Я, типа, хотел, чтобы он у тебя был, — сказал Брайан. — Что это? — спросила Дебби, нахмурившись и вставая на колени, чтобы иметь больше шансов разглядеть подаренное. Хотя, она была довольно далеко, так что, это ничего не изменило. — Ключ от двери, — сообщил ей Йен. — Спасибо, — полу-насмешливо сказал он, поворачиваясь к Брайану. — Погодите, зачем? — спросила Бриана, развернувшись к своему брату, который только вскинул брови, глядя на нее. — О, нет, — она усмехнулась, и вскоре все присоединились к ней. Йен пихнул Микки в бок, поскольку тот лишь нахмурился. — Это смешно, Мик, — шепнул он. Брюнет закатил глаза и повернул голову, чтобы посмотреть на него. — Хер с вами, — выдохнул он, пытаясь вытолкнуть горькое чувство обиды и вины, которую он испытывал из-за того, что, причиной подарка, скорей всего, являлось то, что Брайан видел хер Йена в заднице своего отца. Рыжий наклонился вперед, прижимая глубокий поцелуй к губам Микки, который тут же ответил взаимностью. И в скором времени все уже позабыли о ключе и перешли к следующему подарку. Микки расслабился напротив спинки дивана, слегка наваливаясь на плечо Йена, когда Фиона, Лип с Амандой, и Дебби отрыли пару подарков. Он, на самом деле, уделял этому минимум внимания, поскольку в основном просто впитывал чувство находиться здесь, быть в окружении праздника, ведь по какой-то, блять, причине он был здесь, и был в этом чертовом окружении. Мягкая музыка пробралась к его ушам. Она была слишком тихой, чтобы он смог разобрать слова, да и мелодию он не узнал. Это не что-то медленное или сентиментальное, это, скорей, звучало немного счастливее. Ему понравилось. Рука Йена благополучно покоилась на его бедре, и это казалось насколько естественным, что Микки едва осознал это, прежде чем Галлагер слегка отодвинул его и, забрав принадлежавший ему подарок, протянул его брюнету. Микки уставился на большой пакет и посмотрел на Йена, глаза которого выжидающе сверкали. — Открывай, — сказала Светлана с большой улыбкой на лице. Он пырился на рыжего еще секунду, прежде чем взглянул вниз и стащил оберточную ленту в упаковки. То, что осталось — это белая квадратная коробка, обычно похожая на такую, в которой хранят обувь, но эта была слишком легкой. Микки, как правило, никогда особо не парился о подарках. Не то, что бы он не ценил их, когда получал, просто Рождество, на самом деле, было не его временем. Вырастая, может быть, Игги, он и Мэнди дарили друг другу несколько штук говеной завернутой травы или еще какого подобного дерьма, поскольку это было все, что они действительно умели делать. Но почему-то именно сейчас он отчасти нервничал, перед открытием подарка Йена. Он боялся открыть его, потому что, правильно зная его — а он знал его правильно — тот подарит ему что-то сентиментальное и дорогое, чтобы отпраздновать свое первое Рождество вместе. И не то, что бы Микки догадывался, что это. Он предвкушено вздохнул, поднимая крышку, моля Бога, чтобы он в итоге не расплакался над этим. Под парой слоев бумаги что-то лежало, а сверху мирно покоилась открытка. «Микки, Я знаю, что ты будешь ненавидеть меня за что-то сентиментальное перед моей семьей, но я ничего не могу с собой поделать. Мы через столькое прошли вместе, и независимо от того, сколько раз я напоминаю себе, что это реальность, и что ты действительно снова есть у меня, иногда я просто не верю в это. Понятия не имею, как мне так повезло. Бессвязно. Прости. Суть в том, что я люблю тебя больше, чем что-либо еще в своей жизни, и я бы хотел, чтобы у тебя было это. Не знаю, помнишь ли ты, когда мы говорили о ней, поскольку, вероятно, прошло двадцать три года, но, знаешь, я помню. Помню ту холодную ночь в октябре, и то, как я пообещал тебе, что когда-нибудь подарю тебе ее. Вот и оно. Я очень, очень сильно люблю тебя, детка. Всегда, Йен.» Микки едва сдерживал слезы, когда посмотрел на Йена. Ему даже не пришлось бы поднимать бумагу, чтобы узнать, что в этой коробке. Конечно, он помнил.

***

«Микки спокойно шел рядом с Йеном, подминая под ногами траву, направляясь в сторону дагаута. Была середина октября, и холод только-только начал покусывать их кожу. Вокруг его шеи был плотно замотан шарф, а холодный воздух никак не улучшал ситуацию с его уже потрескавшимися губами. Йен повернул голову, чтобы взглянуть на него, будучи не в состоянии сдерживаться. Несмотря на то, что никогда не говорили об этом, — бля, Микки действительно мог бы надрать ему зад, если тот заведет об этом разговор — иногда он любил притворяться. Притворяться, что они были больше, чем ебле-приятелями, и что он в легкую может наклониться вперед, коснуться губ Микки, и тот ответит. Конечно, он никогда не бы не стал рисковать, и не случайно. Его, вроде как, страстные отношения и без того были слишком хрупкими. — Вот, — выдохнул Микки, присаживаясь на траву и ныряя рукой в свой рюкзак, кидая банку пива Йену, который тут же словил ее и сел рядом с брюнетом. Микки подавил слабый шум, вот-вот готовый вырваться из глотки, когда их бедра соприкоснулись. Даже через ткань он чувствовал пробегающиеся искры, которые было пиздец как трудно отрицать. Оба на секунду замолчали, пили пиво и глядели прямо перед собой. Несмотря на их неустойчивый статус в отношениях, тишина не была неловкостью. Этого никогда не было между ними. Было просто удобно. Что, Микки, конечно же, тоже пытался отрицать. — Мик? — через некоторое время спросил Йен, бросая теперь уже пустую банку в сторону и откидываясь назад, благодаря свою зимнюю куртку, когда холодная трава ударила в спину. Микки промычал, делая то же самое, сосредотачивая внимание на темном небе. — Если бы у тебя была возможность иметь что-нибудь, что бы это было? — Мир во всем мире, — саркастично сказал Микки. — Пошел ты, — Йен усмехнулся, ударив его локтем в бок. — Серьезно. Если бы ты мог что-нибудь купить, что бы это было? — Ты ж не собираешься делать мне блядский рождественский подарок или еще какое дерьмо, верно? Чутка рановато. — Просто ответь на вопрос, Мик, — беспечно сказал Йен, на что тот выдохнул и сделал, как его попросили. — Знаешь кожаную куртку, которую иногда носит Сигал? — рыжий хмыкнул. — Ну вот, типа, ее хочу, — Йен нахмурился. — У тебя нет кожаной куртки? — он почему-то полагал, что у Микки она действительно была, где-то. — Не, — сказал он, дотягиваясь до сигарет. — Ее не просто украсть, слишком дорогая. Заметят пропажу и понеслась пизда по кочкам, — Йен снова хмыкнул, обдумывая. — В один прекрасный день, я куплю тебе ее, — Микки фыркнул, смешивая звук с щелчком зажигалки. — Ага, как скажешь, Галлагер.»

***

— Это…? — начал Микки, на что Йен улыбнулся. — Подними бумагу. Все уставились на него, когда тот поднял тонкую обертку. Хотя, Йен уже знал. Точно так, как он и догадывался, когда бумага была отложена в сторону, глаза Микки были сосредоточены на темно-коричневой, почти черной коже. Это, блять, не просто сраный дешевый кусок дерьма, она была дорогой, натуральная, мать ее, кожа. — Я ж обещал купить ее тебе, — сказал Йен, когда Микки поднял ее вверх, переворачивая, чтобы разглядеть поближе. Она была неебически красива. — Господи, это великолепно! — сказала Фиона. — Красивая! — согласилась Бриана. Микки особо не слушал их, поскольку откровенно пялился на Йена. Их обоих колотило. Это, скажем, не из-за подарка, или денег вложенных в него. Влиял тот факт, что они были порознь друг от друга в течении двадцати лет — как было написано Йеном, и безусловно больше прошло с той ночи — и тем не менее, Галлагер вспомнил тот бессмысленный разговор. Будь они одни, Микки бы наверняка сказал «я люблю тебя». Это было бы так ахуенно легко. Но он не хотел, чтобы другие услышали это, сказанное впервые за столь долгое время, он хотел, чтобы это было только между ними. Так или иначе, Йен точно знал, что он скажет это для него. — Я так сильно люблю тебя, — Микки улыбнулся сквозь проступившие слезы, и на данный момент ему было абсолютно плевать, что их семьи были в комнате. Он положил руку на затылок Йена и притянул его для поцелуя. — О, да хорош! Нам не нужно видеть, как… — Лип был успешно заткнут ударом в бок от своей жены. Им обоим вскоре пришлось закончить краткий поцелуй, в основном потому, что они слишком много улыбались, чтобы сделать это. Затем, когда комната уделила внимание другим, Микки вернулся на колени Йена, чьи руки тут же плотно обвились вокруг его талии. — Знаешь… — прошептал он ему на ухо, убедившись, что был достаточно тих, чтобы никто их не услышал. — У меня есть еще один подарок, но я не могу подарить его тебе прямо здесь.

***

Следующие несколько часов походили на обычное утро. Фиона с Дебби готовили, Мэнди, Лана и Аманда немного помогали. Все, типа, разбрелись по дому. Бриана сидела на диване перед телевизором рядом с Карлом и Брайаном, когда к ней подошел Хью. — Что случилось с твоей рукой? — Хью! — предупредительно рыкнул Карл. Младший брат Йена был тем, с кем Бриана смогла себя почувствовать комфортно довольно быстро. Он во многом напоминал ей Йена. Спокойный, добрый. Но исходя из того, что она поняла, он не всегда был таким. — Все в порядке, — заверила она обоих, а Брайан краем глаза взглянул на ее, чтобы убедиться, что она была в порядке. — Я, эм… — начала она, пытаясь выяснить, как лучше это объяснить десятилетнему. Это было сложно, потому что она не могла говорить с ним, как с ребенком, как со взрослым или подростком. — Был мальчик, который в своей жизни чувствовал себя настолько плохо, что чувствовал потребность разрушать чужие. Он выстрелил и ранил меня. Чтобы поправиться, врачам пришлось избавиться от моей руки, — объяснила она, на что Хью кивнул, словно обдумывая это. — Почему твоя рука тоже не может поправиться? — Ну… — замялась она. Бриана была в курсе, что Карл тоже слушал. Никто не спрашивал ее об этом раньше, в основном, из уважения, которое она безусловно ценила. Но очевидно, что он тоже хотел бы знать. Гуманность, только и всего. — Травма была настолько большой, что моя рука… — она на секунду замолчала, стараясь подобрать правильное слово. — Она, типа… умерла. Так что, я должна была избавиться от нее, чтобы поправиться. — Оу, ладно, — Хью понимающе кивнул и побрел прочь из комнаты. — Школьная перестрелка? — спросил Карл, на что она повернулась к нему лицом и кивнула. — Ага. — Я не знал, — Бриана пожала плечами. — Все в порядке, — и это так, как было в первый раз.

***

— Йен, вот какого хуя мы тут забыли? — спросил Микки, заправляя свои руки в рукава черного джемпера, подаренного Светланой. Йен привел его к одной из задних дверей дома, и теперь стоял в стегу в паре метров от мелкого крыльца, глядя на Микки с огромной, блять, улыбкой на роже. Было настолько холодно, и снег валил так сильно, что брюнет едва мог его разглядеть. — Выходи! — крикнул Йен, на что Микки покачал головой. Они были одеты лишь в свитера на верхних частях тела, но разница заключалась в том, что у Микки не было особо желания получить обморожение. — Две секунды, Мик, снег ведь! — Вполне, блять, очевидно, — выругался Микки, но его лицо, в соответствии с Йеном, сформировало усмешку. Да нахуй это. Всем было плевать, все были слишком заняты собственным дерьмом внутри дома. Микки выбежал на снег, вскакивая и обвивая ногами талию Йена. Тот громко рассмеялся, немедленно положив руки на его бедра, чтобы удерживать. Их холодные, потрескавшиеся губы слились воедино, а глаза закрылись. Микки потянул в кулаках воротник кофты Йена, и оба усмехнулись в поцелуй, как пара несерьезных, беззаботных, блядски влюбленных четырнадцатилеток, которыми они, в некотором смысле, может и были. У них никогда не было шанса вполне побыть ими. Язык Микки скользнул поверх языка Йена, согревая его любящим поцелуем в замечательном контрасте с холодным снегом, все еще падающим на них. — Вот бля! — от удивления вскрикнул Микки, когда Йен упал на спину, врезаясь грудью в грудь Микки. — Ты, сука, нарочно сделал это, — обвинил он его, приподнимаясь. Йен усмехнулся, глядя на него снизу вверх. — Всегда хотел поцеловать кого-нибудь в снегу. — Меня ты хотел всегда поцеловать в снегу, — уверенно поправил его Микки, на что Йен улыбнулся, кивнул и дернул его на себя, прижимаясь к нему губами. — Да, солнце. Тебя. Исключительно тебя, — подтвердил он, прежде чем снова углубиться в поцелуе.

***

Позже, это же ночью, после долгого Рождественского ужина, Микки и Йен вломились к себе в комнату, когда последний пнул ногой дверь, закрывая ее, после стягивая с себя свитер и притягивая Микки для глубоко поцелуя. Тот поддался вперед, обернув пальцы вокруг жетона, который подарил Йену. Рыжему было действительно трудно сдерживать слезы, когда он открыл пакет. Несмотря на его неудавшееся пребывание в армии, он по-прежнему любил смотрел на подобные жетоны, в курсе чего был Мик, поэтому и купил две штуки с гравировкой. Одна из них гласила «Йен + Микки», а другая «Всегда». Это было не ебаться, как сопливо, но Йену они понравились, как Микки и ожидал. Галлагер на секунду оторвался от поцелуя, чтобы взглянуть на них еще раз. Его рука была обвита вокруг талии брюнета, в чьих ладонях покоились драгоценности. — Они мне очень понравились, Мик, — тот ухмыльнулся, поднимая голову. — Я люблю тебя, — ему даже нихера не было известно о том, что слова были на кончике его языка, но они были там. И вылетели прямиком из его уст в уши Йена. Сделано. Они на секунду замолчали, просто глядя друг на друга. — Бля, — наконец, выругался Йен, вырывая себя из оцепенения и прижимая их губы друг к другу в идеальном поцелуе. — Я тебя тоже, детка. Так сильно люблю тебя. Они закончили разговоры на данный момент существования. Поцелуи были наполнены как и страстью, так и пламенным отчаянием, когда они толкали друг друга к кровати, стаскивая с себя одежду. Оказавшись в постели, Микки потянул Йена за жетон, висящий на шее, когда тот взобрался на него сверху. Одна рука брюнета все еще держалась за цепочку, а другой он обвил шею Галлагера, потянув того вниз для поцелуя. Йен промычал, как только сладкий вкус Милковича покрыл его язык. Тело приятно гудело на наконец-то сказанные им слова. Он не хотел насильно подталкивать его к этому, и не особо даже беспокоился, потому что знал, что Микки любит его, говорил он это или нет. Но вот же блядство, слышать эти слова снова было чертовски приятно. — Хей… — тихо сказал Йен, отстраняясь от поцелуя и заглядывая в глаза Микки. Тот промычал, слегка вскидывая вверх бедра, чтобы коснуться его члена своим. — Помнишь я говорил про еще один подарок для тебя? — Микки улыбнулся, прищурив глаза. — Да? — рыжий дернул уголками губ, глядя на него сверху вниз и прижал еще один глубокий, влажный поцелуй к его губам, прежде чем немного приподняться от его тела. — Перевернись, — и ему больше ничего не нужно было говорить. Микки точно знал, о чем он думает, а его тело лишь задребезжало на родившуюся в голове мысль. Он сделал так, как ему было сказано, переворачиваясь на живот и складывая руки под подушку. Йен пробежался теплой, ровной ладонью по его спине, ведя руку к потрясающей заднице. Микки хмыкнул, слегка прогибаясь в спине. — Люблю, как просто твое тело реагирует на меня, — предполагалось, что Йен оставит это невысказанным, где-то внутри себя, но слова рванули с его уст и так или иначе попали в уши Микки, который, казалось, оценил их, прогибаясь сильнее, прижимаясь задницей к ладони Галлагера. Тот улыбнулся на это действие, опускаясь на кровать так, что его лицо оказалось точно над его задом. Микки застонал в подушку, когда тот твердо сложил на ней руки и развел булки в стороны. А затем, отпустил, дразня его. — Сука. Пожалуйста, — уже хриплым голосом заговорил Мик. Повинуясь, Йен снова схватился за его зад и, опустив голову, лизнул широкую полосу прямо поперек его растянутого отверстия. Микки шумно выдохнул, и Йен был не слишком уверен, хотел ли он что-то сказать или это была простая реакция. В любом случае, он повторил сделанное, обводя кончиком языка колечко мышц. — Блять, — выдохнул Микки. Прошла вечность с тех пор, как ему в последний раз делали римминг, и Йен был так ахуителен в этом. Опять же, Йен был ахуителен в большинстве вещей. Он прижал губы к заднице Микки, слегка посасывая, очерчивая языком гладкие круги и иногда проскальзывая им внутрь. Милкович уже бесконтрольно стонал, бедрами поддаваясь назад, прижимаясь к языку Йена, зарываясь головой в подушку и удовлетворенно жмуря глаза. Руки Йена все еще были на его булках, разминали бледную, идеальную кожу. Вскоре, подняв рот от задницы Микки, который еще даже не успел недовольно промычать, он снова прижал влажный поцелуй к его отверстию, почти так же, как если бы целовал его губы. — Блять, да трахни ты меня уже, — выругался Микки, на что Йен промычал, тем самым вкатывая прямо в него некие вибрации. — Нет, — сказал тот, повернув голову так, что его щека оказалась на подушке, а голос стал более ясным для ушей рыжего. — Я, сука, серьезно, мужик. Просто трахни меня. — Думал, ты никогда не попросишь, — поддразнивающие сказал Йен, последний раз сжимая его задницу и целуя в поясницу, прежде чем потянулся за смазкой и презервативом. Микки все еще ровно лежал на животе, когда Йен лег на него сверху, слегка придерживая себя руками, расположенными на матрасе рядом с туловищем брюнета. Его член был идеально расположен для того, чтобы резко врезаться в задницу Микки, но все же медленно и уверенно он стал входить в него, с каждым движением убеждаясь, что был предельно осторожен, поскольку на члене не было достаточного количества смазки. Микки застонал, когда Йен, наконец, втиснулся в него настолько, насколько только мог. — Блять, — злобно выругался он, когда тот вошел во всю длину. Йен промычал, опуская поцелуй на его плечо, прежде чем отстранился и после, закатив бедра, снова вжался в него. Микки собрал в кулак простынь, когда стал поддаваться назад на ленивые толчки Галлагера, постанывая и кряхтя на вызванные этим чувства. — Я, блять, люблю тебя, — выдохнул Йен, уже грубо толкнувшись к его бедрам, проходясь по его простате. — Сука, — снова застонал Микки, ощущая тонкий слой пота, который начал накапливаться на коже, когда его глаза зажмурились от удовольствия. Руки Йена жестко уперлись в его предплечья, когда он продолжал вдалбливаться в Микки, когда голова шла кругом, а крепкие мышцы сжимались вокруг его члена. — Какой же ты ахуенный, — выдохнул Йен, шевеля губами напротив затылка Микки. — Такой, блять, идеальный. Микки застонал, слегка вскинув бедра. — Быстрее, — выдохнул он, на что Йен не мог ослушаться, вжимаясь в него с удвоенной скорость, заставляя кровать слегка биться о стену, что их обоих сейчас вообще никак, блять, не колыхало. Его губы все еще упирались в заднюю часть шеи Микки, когда оба они были близки к разрядке. — Пиздец, — промямлил он, на что волосы на теле брюнета в хорошем смысле встали, а глаза зажмурились, когда яйца стянуло еще сильнее. — Почти, — удалось выговорить ему. Вскоре, они кончили вместе. Микки, под собственные сдавленные стоны, сделал это на простыни, а Йен спустил в презерватив, все еще оставаясь внутри любимого тела. Он заставил себя скатиться с тела Милковича и избавиться от презерватива, прежде чем он осознал, насколько устал. А затем, уложившись на спину, Микки отполз от мокрого пятна ближе к нему. — С рождеством, солнце, — прошептал Йен, обвивая рукой его тела, зарываясь носом в волосы. — С рождеством.