La Vie En Rose

Празднование Нового Года* как приближалось, так и стремительно отдалялось. Мэнди, Светлана, Брайан и Евгений проводили его на разных местах: на вечеринках или в кругу друзей. Микки и Бриана проводили его у себя дома, на диване, разделяя пинту мороженного. Может, и звучит грустно, но им двоим это было необходимо. — Ты уверен, что это именно то, чего ты хочешь? — спросила своего отца Бриана, когда часы очень медленно приближались к двенадцати. Микки сделал глубокий вдох. Ложь уже пришла ему в голову, но девочке уже через полтора месяца будет восемнадцать, так что она сможет справиться с правдой. — Нет, — выдохнул он, позволяя глазам спокойно блуждать по фильму, воспроизведенному на большом телевизионном экране. Бриана нахмурилась, устраивая мороженное между своими коленями, чтобы взять полную ложку, когда она ждала более развернутого ответа. Микки жевал внутреннюю сторону нижней губы, рассеянно наблюдая за ее действиями и думая, как бы объяснить ей это. Блять, он едва ли мог понять это сам, но правда заключалась в том, что сколько бы он не любил Йена, они больше не могли быть вместе. Отбрасывая их почти схожий возраст, у них была совершенно разная жизненная позиция. Йен хотел мужа, ребенка, хотел купить дом, а Микки, ну… может и не имея мужа, он имел все остальное. Брайану и Бриане вот-вот исполниться восемнадцать, и… все. Он закончит с поздно-ночными кормлениями, с недостатком сна и мешками под глазами. Микки любил растить детей, но это уже было позади. И никакого другого способа объяснить это не было. А Йен, ну… он не закончил. Он даже и не начинал толком, поэтому и хотел. Как бы Микки не мог прогнуться и согласиться на это, угождая Йену, он не мог заставить Йена сделать то же самое для него. — Пап? — голос дочери вновь опустил его на землю. — Прости, — выдохнул он, взглянув на нее. Пожав плечами, он вынудил себя немного улыбнуться. — Это не то, чего я хочу, Бри. Но это то, в чем мы оба нуждаемся, — Бриана медленно кивнула, будто снова перекручивая и обдумывая слова. Ее отец уже вскользь, так или иначе, рассказал ей и братьям о причине, почему он и Йен расстались. Она, конечно, сделала вид, что поняла это. Но это не значило, что они отпустили это, никто не отпустил. Как только часы ударили двенадцать, Бриана глубоко вздохнула и, подняв свою повязку, отложила ее в сторону. Глаза встретились с глазами отца, и новый год они разделили в крепких объятиях друг друга. — Это будет хороший год, малышка, — произнес Микки в ее волосы. — Да. Должен быть.

***

Первым открыл глаза Микки, чувствуя должный эффект от слишком позднего отправления в кровать. Они с Брианой оставались часов до трех ночи, и голова наказывала его за это, несмотря на то, что они не пили больше, чем пару бутылок пива. Он никогда не праздновал новый год один, всегда полагая, что это будет обманом. Все равно толком ничего не измениться. Просто сборище людей давали себе обещания, которые не сдержат в течении следующей недели. Тем не менее, это почему-то ощущалось как-то иначе. После всего того дерьма, через которое прошел он и его семья в последнее время, они нуждались в этом. Новое начало, как бы сопливо и избито это не звучало. Прошло несколько дней с тех пор, как они с Йеном расстались, и у него было какое-то время, чтобы привыкнуть к его отсутствию. Часть его хотела попросить Йена остаться друзьями, и он предполагал, что рыжий хотел бы сказать то же самое. Хотя оба знали, что обещание не стоит и дерьма между ними. Они были вместе, и ничего это не сможет изменить. Они всегда были и будут. Просто эти двое не достаточно сильны, чтобы быть друзьями. Кровать Микки была слишком холодной и большой. Как будто на ней чего-то действительно не хватало. И кровать была не единственным, где отсутствовал Йен. Микки чувствовал, словно его сердце было вырвано из груди. Все было не так плохо, как в прошлый раз, когда они расстались, и слава Богу. Но это не значит, что расставание не кусалось так сильно, еще как, блять, кусалось. Микки позволил себе упасть в любовь с Йеном, даже если ему, черт его дери, было известно о том, что это не закончиться ничем хорошим для кого-либо из них. Ну, вот и они, сломанные и убитые горем. Так же, как Микки предсказывал с самого начала. Странно было то, что, однако, как бы больно не было, он не пожалел ни о чем из этого. Он не пожалел о возвращении к Йену и не пожалел о том, что отпустил его. Если бы они продолжили встречаться, несмотря на этот очевидный раскол в желаниях, они бы в конце концов расставались, только было бы намного хуже. Оба бы были больше убитые горем. Это к лучшему, у Микки не было сомнений.

***

— Йен? — парень услышал, как хлопнула входная дверь, и голос Мэнди пробился к его ушам. Он выдохнул и посильнее зажмурил глаза, подтягивая одеяло ближе к подбородку, молясь, чтобы она просто ушла. Он никогда не должен был давать ей запасного ключа. — Йен! — удача, по всей видимости, была не на его стороне, потому что теперь голос становился все ближе к спальне. — Йен! — он становился все более жестким и рассерженным, поскольку тот не отвечал на крики. Галлагер снова вздохнул и подтянул скрещенные ноги к животу, пытаясь сделать себя как можно меньше. — Йен! — несмотря на то, что он отвернулся от дверного проема, он знал, что сейчас она стоит именно там , наблюдая за горой хлопковых синих одеял. — Йен, — ее голос стал мягче, нежнее. — Уходи, — прошептал он, желая просто побыть в одиночестве, греясь в боли утраты Микки. Снова. Как он это сделал? Как он нашел совершенно идеального парня во всей ебучей вселенной, без которого не хочет жить, а потом просто проебал его? — Ты принимал лекарства? — неуверенным, тихим голос спросила Мэнди. Почти трясясь. — Да, — ответил он. Йен не был под фазой, он был убит горем. Просто вот так. Конечно же он знал, почему они расстались, и что у них не было никакой вражды, но это как-то не шибко меняло ситуацию. Этот факт не утолял ужасную боль, вздымающуюся в груди, когда он думал о улыбке Микки, о его поцелуях. Йен никогда не хотел расставаться с ним, он так неебически сильно любил этого мужчину, он любил его с тех пор, как ему было шестнадцать. Но честности ради, он также понимал, что хотел мужа. Да, Микки в качестве мужа, но… он хотел мужа, и ничего не сможет изменить этого, и если Микки не мог обеспечить это, тогда может быть это и была правда. Может быть они просто были в двух разных жизненных плоскостях. Таких действительно разных, что, возможно, это было самое лучшее, что могло случиться, независимо от того, насколько угнетенным это делало Йена. — Уверен? — он вздохнул на упрямство Мэнди. Он любил ее, но последнее, что ему нужно прямо сейчас, это еще одно напоминание о Микки. — Да. Просто уйти, Мэндс. Сейчас. Пожалуйста, — просил он, не открывая глаз. Он услышал, как она глубоко вздохнула, и он взмолился Богу, чтобы это было знаком того, что она сдалась и сейчас же уйдет. Конечно, ему ведь не может так везти. Вместо этого он услышал ее шаги и ощутил, как кровать немного двинулась, когда она протиснулась мимо телевизионной подставки, чтобы добраться до другой стороны кровати. Глаза Йена все еще были закрыты, но он почувствовал, что она сидит на полу и смотрит на его лицо. Тогда, рука подошла к виску, ее пальцы провели по волосам, а у парня не было сил, чтобы оттолкнуть ее. Большой палец прижался к нижней губе, чтобы ощутить, насколько они были сухими. Глотка Йена была не единственной, что напоминало пустыню Сахару, но в последнее время он не находил мотивацию, чтобы подняться и выпить немного воды. — Йен, ты должен встать, — тихо сказала она, опуская руки на колени. — Уходи, — снова попросил ее Йен. Он не нуждался в этой помощи. Он, по сути, принял свои лекарства. И его болезнь вообще никак не относилась к тому, что он лежал в постели, он был ранен. Морально. Убитый горем. Легко и просто. Он нуждался в этом, ему нужно было отлежаться в кровати и оплакать потерю любви всей своей жизни. Ему нужно было бубнить о том, что он мог бы сделать по-другому, и он должен был оплакать тот факт, что это так просто оказалось для Микки, чтобы позволить ему проскользнуть сквозь пальцы. Йену необходимо оплакать расставание. Что, блять, в этом было не ясного? — Ты ел что-нибудь? — Нет. — Таблетки? — Блять, я же сказал да, — проворчал Йен, которому изрядно стала надоедать сестра его бывшего парня. Он знал, что она всего лишь хотела помочь, но это не имело никакого значение. Он не нуждался помощи. — Ладно, — выдохнула она, и Йен услышал, как она встала. — Я сделаю тебе сэндвич, так что поднимайся, — Мэнди вышла из комнаты, а рыжий заставил себя открыть глаза, тут же начиная моргать, чтобы приспособиться к утреннему свету в комнате. Ну, в полуденному, по крайней мере. Он услышал, как хлопнул кухонный шкаф, и понял, что должен был встать и съесть этот ебаный бутерброд, если он хочет избавиться от нее. Не то, что бы он не любил ее — любил. Просто иногда она не совсем понимала, что те, кто не любил, нуждались в дополнительном толчке. Она предполагала, что все нуждались, все время. Он вздохнул, переворачиваясь на спину и, поднимая ладони вверх, проводя ими по лицу, пытаясь отогнать немного сна с его глаз и кожи. Сердце все еще болезненно барабанило, хотя у него было немало дней, чтобы привыкнуть к мысли о том, что он и Микки больше не вместе. Первый день был днем, когда он плакал. Рыдал, на самом деле, кусая подушку, тем самым заглушая отчаянные звуки, чересчур беспокоящие его соседей. На второй день он плакал еще сильнее, чувствуя, словно сердце вырвали из груди, и не желая ничего больше, кроме как пойти к Микки и, ползая у его ног, умолять принять его обратно, вернуться друг к другу, забыв о своих различиях в планируемом будущем. На третий день он злился. Он пиздец, как злился. На Микки, на себя, на все и всех. Как, блять, они могли вот так закончить друг с другом? Они были так ахуенно счастливы на Рождество, а затем происходит это. Полнейший пиздец номер восемьдесят. День четвертый. Канун Нового года. Вчера. Он должен был провести этот день в тренажерном зале, избивая боксерскую грушу, представляя вместо нее Терри, самого себя или Микки. День пятый. Сегодня. Только проснувшись, он понял, что все его тело онемело. Полностью и окончательно онемело. Он не был слаб, он заставил себя подняться и проглотить таблетки, поскольку знал, что произойдет, если он этого не сделает. Но это не меняет того, что теперь происходило с ним. До этого он был грустным и злым. Теперь же, он просто… сломался. Что было намного хуже, поскольку, когда ему было грустно — он плакал, когда был зол — шел в спортзал. Оба эти занятия не оставляли ему времени для размышлений. А сейчас мысли брали над ним вверх, и сердце пульсировало напротив ребер так сильно, что он был уверен, что оно выскочит в какой-то момент. Огромный, сухой ком в его глотке был настолько велик, что он крайне удивлялся, как еще не задохнулся и не умер из-за него. — Кофе! — глаза Йена на какой-то момент закрылись, но после он снова открыл их и, глубоко вздохнув, заставил себя подняться на слабых ногах с кровати. Он зашел на кухню, одетый лишь в футболку и боксеры, волосы были слишком запутаны, несмотря на их короткую длину. — Все еще любишь меня? — спросил Йен, обнимая своего парня, притягивая его ближе. Микки хмыкнул, запуская руку в его волосы. — Сексуально. Галлагер улыбнулся ему, пока в животе что-то сладко трепетало. Йен проигнорировал внезапную острую боль в животе, и присел на стул, наблюдая за тем, как Мэнди толкает перед его носом пережаренный сыр вместе с огромной чашкой кофе. Он сглотнул и, взяв бутерброд в руки, лениво откусил самый краешек, больше делая это для смотрящей на него Мэнди. — Почему? — Йен нахмурился и поднял глаза. — Что? — Почему вы расстались? Вы оба были так ахеренно счастливы, когда я видела вас. А сейчас ты абсолютно не выглядишь счастливым, — Йен снова вздохнул, глядя вниз на еду, просто наконец отпуская это, и вместо того, обвивая руки вокруг керамической кружки, он поднес ее к губам, чувствуя, как тепло прожигает его холодные руки. — Он не сказал тебе? — Ты же знаешь моего брата, он просто пиздел об этом, не затыкаясь, — с сарказмом произнесла она, на что Йен кивнул. — Я знаю кое-что, — после паузы, добавила девушка. — Но как насчет того, чтобы прояснить все? М? Потому что ты, очевидно, влюблен, и какая разница, выйдешь ты замуж или нет? Йен пожал плечами, не совсем имея сил говорить об этом сегодня. Последнее, что ему было нужно, это выражать свои чувства, он просто хотел побыть один и поныться сам себе об этом дерьме. Он слишком многого просил? — Это то, чего я всегда хотел, Мэндс, — искренне сказал он. — Я хочу мужа. Хочу Микки, да, но я хочу мужа. Нам всем почти сорок, Мэнди. Какого хера мы должны делать, а? Только встречаться? Быть бойфрендами до восьмидесяти? Я не хочу этого, — говоря последнюю часть, он поднял голову и слегка тряхнул ею. Мэнди смотрела на него, опираясь руками о кухонную стойку, сжимая ладонь вокруг собственной чашки кофе. После долгой паузы, она кивнула. — Я понимаю. Ладно. Это херово, но я понимаю. Хотя, вот что еще меня интересует, — проговорила она, опуская кофе вниз. Йен понял брови и сделал глоток горячей жидкости, морщась, будто пил виски, ожидая, пока она закончит свою мысль. — Если это то, чего ты хочешь, если это то, что нужно вам обоим — почему я почти двадцать минут не могла вытащить тебя из постели?

***

Микки стоял на кухне, загружая грязную посуду в посудомоечную машину, когда входная дверь открылась и с тем же успехом захлопнулась. Он сразу понял, что это была его сестра, словно у каждого человека в семье был свой собственный способ прохода в дом. Светлана делала это тихо, Брайан хреначил ею еще сильнее, чем Мэнди, а Бриана и Евгений обычно заходили через заднюю дверь. — Привет, — откликнулся Микки, вынуждая держать голос непринужденным. Просто потому, что он продолжал жить дальше, не означало, что пульсирующая боль в его груди стала меньше. — Привет, — в ответ сказала Мэнди, проходя на кухню. Ее голос был быстр и строг, верный знак того, что ее вывели из себя. — Дети здесь? — Да, — сказал Микки. — Они спят, мы все поздно легли, — потом объяснил он, оставляя последнюю тарелку в посудомоечной машине и закрывая ее, прежде чем подойти к раковине и начинать тереть те, которые не вошли. — Что-то случилось? Я пришел к вам, но Лана сказала, что ты ушла. Была где-то? — Нет, — сказала Мэнди, ее голос стал чуть-чуть мягче, нежели чем тот, что был несколько минут назад. Она прислонилась спиной к кухонной стойке и стала наблюдать за своим братом. — У тебя все в порядке? — Эм… — Микки выдохнул, пытаясь понять, как ответить на этот вопрос. Он, совершенно очевидно, не был счастлив. Но если бы вы сравнили это расставание с тем, что было несколько лет назад, то да, он был в порядке. — Нормально, — он остановился на этом, его голос слегка дрожал, а сестра знала его достаточно долго, чтобы понять в чем дело, и ее это смягчило даже еще больше. — Ты вообще собираешься говорить с Йеном? — неожиданный вопрос застал Микки врасплох, его руки на секунду остановились, а тарелки и щетки попадали в раковину. Он был рад, что стоял спиной к своей сестре, в противном случае, она бы наверняка увидела наворачивающиеся на его глаза слезы, когда он лишь услышал его имя. Микки откашлялся и взял себя в руки. — Эм, нет. Думаю, нам нужно какое-то время, просто… чтобы закончить с этим, понимаешь? Хуевая идея видеться друг с другом прямо сейчас, — или когда-либо. Мэнди промычала, а затем они оба замолчали. Попробуйте побыть в шкуре Микки, ему все еще было трудно понять, как они оба дошли до этого. Расстались, закончили, распались. Просто так. Он знал, что слова были сказаны, знал, что ощущал, но он все еще чувствовал, словно чего-то не хватает. Словно он мог что-то сделать или сказать. Микки, конечно, знал, что сказать, чтобы удержать их вместе. Но он не мог согласиться выйти замуж за Йена, даже если бы это был какой-то чисто гипотетически будущий брак. Он просто не мог. Он даже не был уверен, почему именно, но в нем все еще держалось то чувство, когда Йен сделал ему больно, в курсе чего был и сам Йен. Это было правильным решением. Это было тем, что он должен был продолжать говорить себе. — Думаешь, он будет в порядке? — Микки отчаянно закрыл на секунду глаза, когда вопрос сестры поразил его уши. Он выдохнул, взяв снова тарелку с щеткой и стал чистить уже скрипучую тарелку. — Блять, если бы я знал, Мэндс. Надеюсь, — он остановился на правде. Свежая, как рана, была влюбленность в этого человека, и он не хотел, чтобы Йен страдал из-за расставания. Ладно, он, наверное, отчасти и хотел, но если бы Микки пришлось выбирать, он бы оставил его без этого. Он хотел, чтобы Йен был счастлив, чтобы двигался дальше — не слишком быстро, конечно, чтобы все еще стоял на своей точке зрения. Микки не мог видеть, как однажды разлюбит Йена, он уже пробовал. Но это не значит, что они должны быть вместе, если просто будут обижаться друг на друга за это в конце концов. — Можно кое-что спросить? — тон Мэнди был мягким, заинтересованным. С чем только Микки не ассоциировал эти три слова. Обычно, когда она хочет получить ответ на вопрос, она сердится, потому что уже знает его. Или, она хотела, чтобы Микки что-то признал. Однако, теперь это выглядело так, словно она на абсолютно законных основаниях хотела его о чем-то спросить. У Микки складывалось такое ощущение, что он бы не хотел услышать вопрос, но несмотря на этот факт, он закончил с последней тарелкой и, проведя руками под водой, повернулся к ней лицом, вскидывая брови. Он полагал, что, чем быстрее он ответит на ее вопросы, тем быстрее она оставит его в покое. Оставит его одного дома, чтобы он ворчал по поводу этого дерьма. Потому что, да, по-видимому, это было тем, что он сейчас делал. — Почему ты не хочешь выходить замуж, Мик? — у Микки был элегантный ответ, вертящийся на его языке, но сглотнув его, он решил ответить честно. — Это никогда не было хорошо для меня, Мэндс. Ты знаешь это. Мама и Терри, я и Света, это просто… как ебаное проклятие или типа того, — он закончил печальным смешном, прикусывая свою нижнюю губу. — Я понимаю это, раньше я считала точно так же. Но я нашла Лану, и это больше не так плохо. Я связана со своей любовью на всю оставшуюся жизни. Что, блять, может быть лучше этого? Микки сглотнул ответ, который был на кончике его языка. У него был страх, о котором он никогда не любил думать. В котором признался себе не больше одного или двух раз с тех пор, как Йен в первый раз порвал с ним. Что, если в один прекрасный день, я просто перестану быть достаточно достойным для него? На глаза Микки почти навернулись слезы при мысли о этом. Это случалось раньше. Биполярка это или нет, Йен решил, что Микки просто не был достаточно хорош. Несмотря на то, что он очень сильно боролся с этим, это может случиться снова. И что тогда? Если они не будут жить вместе и на их пальцах не будет кольца, ну, тогда Йен может просто бросить его снова. И, конечно, это будет адски больно, но Микки предпочел, чтобы это случилось именно так, чем они имели бы дело с адвокатами и прочим дерьмом. Он никогда бы не был в состоянии сидеть напротив Йена, видеть его пустой взгляд и слышать, как адвокаты спрашивают, кто их них получит свою коллекцию компакт-дисков. Он просто, блять, не мог. — Ты боишься, — тихо сказала Мэнди. Микки не сказал ни слова ей в ответ, но он и не должен был. Они оба знали друг друга слишком, блять, хорошо. Микки откашлялся, глядя на ноги, держа руки за спиной и слегка придерживая себя от стойки. Он кивнул один, может быть, два раза в подтверждение ее слов. Он боялся. — К тому же… — сказал он тогда, поднимая голову, чтобы встретиться глазами со своей сестрой. — Йен хочет ребенка. А у меня их достаточно. Я не могу принять это от него. Микки знал, что они могли бы встретиться, пожениться и не иметь общего ребенка. Но он также был достаточно взрослым, чтобы понять, что это никогда не будет хорошим решением проблемы. Микки бы был вынужден находиться в том, чего не хотел, а Йен бы был вынужден отказаться от того, о чем всегда мечтал. Рецепт несчастья. — Я правда горжусь тобой, — похвала от Мэнди была сравнима с громом посреди ясного неба, на что Микки нахмурился, молча попросив ее расшифровать. — Ты, на самом деле, бескорыстный. В то же время ты еще и эгоистичный осел, и я не знаю, как ты проворачиваешь это, но… Я горжусь тобой. В тот момент, когда Микки, громогласно хихикая, закивал, три младших Милковича, спотыкаясь, прошли на кухню, двое из которых все еще явно опохмелялись. — Удачная ночка? — спросила Мэнжи, дерьмовенько усмехаясь, когда она осмотрела тонированное в зеленый лицо Брайана и запутавшиеся волосы Жени. Светлые пряди были разбросаны по всей голове блондина, и он провел через них руками, держась за голову так, словно он пытался — и не был в состоянии — пережить часть напряженности там. Темные татуировки выделялись на фоне легковесности его головы и высветленных участков кожи, короткие ногти копались в голове, в которой словно молот долбился по его мозгам, напоминая ему, почему он обычно предпочитал держаться подальше от алкоголя. — Вот, — невпечатленным голосом сказал Микки, толкая два стакана с водой вместе с несколькими таблетками обезболивающего перед своими сыновьями, чтобы успокоить их на чуть-чуть. Он наказал бы их — Брайана — за спиртные напитки для несовершеннолетних, но он очень хорошо знал, что в этом не было никакого смысла. Некоторые скажут, что он был плохим отцом, но реальность такова, что Брайану было почти восемнадцать, и в будущем он собирался пить, особенно на вечеринках в канун Нового Года. Он приходил пьяным, как минимум, несколько раз перед этим, и сравнивая его с подростком, каким был Микки, он просто рассчитывал на свое благословение. Бриана выглядела более-менее, разве что уставшей, когда подхватила пачку сока под руку, изо всех сил стараясь открыть ее, в конечном итоге, наливая его в стакан. — Мэнди? — попросила она, поднимая его к губам. — Да, крошка? — теперь Мэнди стояла у L-образной кухонной стойки, держа в руках небольшую чашку кофе, когда она ждала, чтобы Бриана закончила свою мысль. — Думаешь, ты смогла бы подстричь мои волосы? Микки от удивления вскинул брови, но промолчал, когда Мэнди кивнула. — Конечно. Просто кончики? — Нет, — сказала Бриана. — Все. По крайней мере, до плеч. После всего, я просто… — она замолчала пожимая плечами. Она всегда была девушкой с длинными волосами, блять, они почти проходили мимо ее задницы, за что люди хвалили ее. Но теперь, после потери руки и с этим встречая Новый Год, ей это было очень нужно. Большие перемены. Она очень сильно, блять, нуждалась в этом. — Оу, — Мэнди кивнула, явно удивленная. — Конечно, сделаю, просто скажи мне, когда у тебя будет время. — Спасибо, — Бриана улыбнулась своей тете, прежде чем взглянула на свою тарелку с хлопьями и налила туда молока, что, кстати, она только недавно научилась делать. Видимо поднимать что-то тяжелое доминирующей рукой не было так сложно, как казалось. Чуть труднее, чем зашнуровывать обувь, что она также осваивала сейчас. — Итак, — громко сказала Мэнди, совершенно очевидно делая это, чтобы наказать Брайана и Евгения, чьи таблетки еще не начали действовать. — Кто получил новогодний поцелуй? — Он получил, — устало заявил Евгений, к удивлению Микки и Мэнди. — Да? — спросил Микки, поднося кружку кофе к губам. — Красивая? Как правило, он никогда не был особо вовлечен в личную жизнь своих детей. Если они с кем-то встречались и приводили их домой, он никогда не отталкивал их, чтобы провести нравоучения. В основном потому, что знал своих детей достаточно хорошо, чтобы понять, что этого они не оценят. Брайан положил ложку обратно в тарелку с хлопьями и сглотнул, прежде чем поднял глаза на свою семью. Что ж, он полагал, что его отцу, тете и двоим другим было известно о том, что он бисексуал. Он рассказывал все братьям и сестрам. — Ну… — не то, что бы он нервничал, что он не примет его за то, кем он был, его отец был геем больше, чем Мэтт Бомер, а Мэнди сама была бисексуалкой, так что, очевидно, из не должно было это слишком задеть. Но почему-то, говоря это вслух, рассказывая об этом отцу, он просто делал все намного реальнее. Между ним и Коулом все было потрясающе, что даже удивительно, и внутри у него не было ни одного пятнышка по поводу того, что он мог не принимать себя, будучи с парнем, это было не так. Но все двигалось так, блять, быстро. Несмотря на это, сделав глубокий вдох, он резко сказал: — Это, эм… Это парень, вообще-то, — Микки удивленно вскинул брови. Он бы ни за что, даже за миллионы лет не предположил бы, что его сын имел влечение к парням. Всегда были девушки, и он говорил об этом, он приводил их домой, поэтому, конечно, это было чем-то вроде шока, но есть только один возможный ответ, который он мог бы использовать. — Ох. Я рад за тебя, приятель. Пока он обращается с тобой хорошо, — и ты в безопасности. Отец в нем хотел добавить последнюю часть так сильно, но он знал, что тот бы просто простонал в ответ «У меня вообще-то уже был секс до этого, пап», отчего они оба хотели бы держаться подальше, сохраняя свои рты закрытыми. И они продолжили разговаривать, словно ничего и не прошло. Брайан знал, что это не было не так важно, но его отец уделил этому меньше внимания, чем он первоначально предполагал, и это сделало его очень счастливым. Потому что в их семье не имело огромного значение то, кем ты был: геем или бисексуалом, и он никогда не был так благодарен этому факту за всю свою жизнь.

***

— Брайан, я буду стричь волосы Брианы, так может и твои заодно? Пожалуйста? — позже спросила его Мэнди, когда он сидел рядом со своим братом, спаивая себе третью чашку кофе. — Нет! — ответил он, на что она закатила глаза. — Они, блять, отросли уже мимо плеч, ты на бомжа похож! Они слишком тяжелые, чтобы смотреться его более кудрявыми. — Они не кудрявые, они волнистые — и мне это нравится, так что отъебись с этим, — глаза Брайан по-прежнему были закреплены на карикатурах на экране телевизора, головная боль начала прорываться сквозь легкую анестезию, которую ему предоставили таблетки. Микки сидел у кухонной стоки, отвечая на несколько писем с работы и подсмеиваясь. Препирания между Мэнди и Брайаном были тем, что он всегда любил. Иногда они вели себя едва как брат и сестра, нежели чем тетя и племянник. Он пялился в экран, но ум был занят другим. Утро было сумасшедшим, но сейчас его мысли снова метнулись к Йену, как бы он не старался отпустить это. Боль в груди не унималась последние несколько дней, и как бы он не говорил себе, что он в порядке, правда была в том, что он не был в порядке. Однако, ему было просто получше. Конечно, у него просто не было другого выбора. Когда Мэнди поднесла ножницы к волосам Брианы, Микки принял решение. Это новый год и ему нужно было двигаться дальше, всем им нужно.