La Vie En Rose

Все же, возвращение Йена казалось легче сказать, чем сделать. Не потому, что Йен не хотел быть с Микки, а потому что у последнего никак не отрастали яйца, чтобы на самом деле пойди и вернуть его. С момента так называемого прозрения прошла целая неделя, а он до сих пор нихера не сделал. В его голове томились сотни скрученных и запутанных мыслей; что, если Йен уже пошел на свидание с тем парнем? Что, если они сейчас встречаются? Что, если Йен полностью отпустил их отношения на данном этапе и углубился в другие, а Микки просто до невозможности было неловко? Конечно Микки знал, что ни одна из этих возможностей не была весьма реальна, но он все еще был напуган. Напуган чувствами Йена, напуган своими собственными чувствами к нему, и напуган тем, что, если они вернутся, как пара, они просто зацепятся за какую-то мелочь и в конечном итоге будут ненавидеть друг друга, совершенно сожалея о том, что снова позволили «им» случится. Разумеется не обошлось и без подначек Мэнди; «Микки, в чем, сука, дело?» «Микки, какого хрена с тобой не так?» «Братец, просто пойди и верни его уже. Господи, блять, боже мой». После всего этого времени, верьте или нет, полу-стимулирующие разговоры на самом деле немного помогли. После этого же, он осмелился поднять телефон и позволить большому пальцу навестись на кнопку вызова контакта Йена. В другой раз, он почти дошел до его дома, чтобы попросить его вернуться. Увы, добравшись до вопроса о любви, Микки не имел яиц, чтобы совсем разобраться. Это было утро четверга, в которое он должен был выйти из дома на пару часов раньше близнецов, поэтому он забрел на кухню уже полностью одетый, увидев, как его дети уже приступили к завтраку. Бриана кивнула ему в знак приветствия, совершенно очевидно будучи чертовски усталой, поскольку она лениво помешивала свою кашу. Брайан сидел на другой стороне кухонной стойки, оперевшись на нее спиной. Он испустил мелкий, раздражающий рык, когда его волосы продолжали падать на лицо, и, наконец, окончательно выйдя из себя, свободной рукой он убрал их за ухо, пихая в рот вилку с наколотым яйцом. — И хер проссышь, почему ты не позволил Мэнди обрезать это дерьмо, — полу-шуткой пробормотал Микки, направляясь к холодильнику, чтобы забрать обед, который он готовил для себя прошлым вечером. — Наверное, придется попросить ее, и как можно скорее, — сообщил Брайан отцу. — Пиздец, как бесит, — Микки хмыкнул, поворачиваясь и захлопывая пяткой холодильник. — Я иду на работу, у вас ключи есть, так? — Да, мы в порядке, — кивнула Бриана, глядя на него снизу вверх. — Ладно, — Микки сделал шаг вперед и поцеловал ее в макушку. — Увидимся вечером, — сказал он, хлопая по горизонтально подставленным ладоням своего сына над стойкой в знак прощания, поскольку они были слишком далеко друг от друга для объятий. — Пока, пап! — отозвались оба, когда Микки прошел к входной двери. Бросив сумку, он без долгих раздумий потянулся за ботинками, а после, выпрямившись и посмотрев на куртки, к его горлу снова подошел ком. Тот, который без конца двигался взад и вперед последние двадцать лет, даже если его владелец сам об этом даже не подозревал. Микки до сих пор не мог уговорить себя надеть эту потрясающую кожаную куртку. И на самом деле он не понимал, почему. Это должна быть просто куртка и ничего больше. И если бы Йен вручил ее ему безо всякой на то причины, возможно, это и была бы просто куртка. Но она имела более глубокое значение для них обоих, чем просто какой-то случайный Рождественский подарок. Она была обещанием, что они будут делать друг друга счастливыми. Обещанием, что сегодня они будут любить друг друга так, как любили тогда, будучи еще лишь детьми. Они и были. Детьми, то есть. Микки и Йен, блять, были моложе близнецов, когда впервые стали встречаться, но так или иначе, они определенно любили друг друга. Несмотря на то, что в тот момент жизни Микки даже не знал, что за хуйня такая, эта любовь, он любил Йена. Больше, чем что-либо. Язык скользнул меж его зубов, когда он глубоко вдохнул и сжал в руках кожу, потянув ее с крючка.

***

На работе его день был оснащен чередой встреч, телефонных звонков и клиентов, морщивших нос, когда видели офисную звезду Микки Милковича. Никто не был когда-либо доволен его выбором одежды, тем, что он носит вместо брюк — джинсы, а вместо портфеля — тканевую сумку. Но он был ахренительно хорош в том, чем занимался, поэтому никто не решался упрекнуть его в чем-либо. Хотя, может на это влияли чернила на костяшках его пальцев. Он не особо любил работать в сфере рекламы, но в то же время он задумывался еще о ста худших рабочих мест, где платят гораздо меньше, поэтому он абсолютно вжился в роль маркетолога. По крайней мере, сейчас, с двумя детьми дома, которых нужно прокормить. Однако, в последние недели, работа — как ходьба и, откровенно говоря, жизнь в целом — стала намного тяжелее в выполнении. Словно каждый шаг, который он делал, ощущался все дальше от Йена, и каждый раз, закрывая глаза, все, что он мог видеть — Йена в каком-нибудь уютном уебищном ресторане или типа того, который флиртует с кем-то другим. Который любит кого-то, кем Микки не являлся. Он знал, что это глупо, и он понимал, что до сих пор не отказывался от замысла возвращения Йена. Но проблема-то заключалась в том, что у него, мать вашу, просто не было яиц для этого. Всякий раз, когда он был близок к тому, что позвонить Йену или приехать к нему, его глотка сжималась, словно он просто забывал, как дышать. Вот настолько, блять, это было страшно. Конечно, Микки также знал, что если он подберет подходящие слова, Йен, скорее всего, вернется к нему, но что, если это окажется вообще не так? — Микки? — Чего? — он развернулся, вырванный из своих мыслей ударом по плечу от одного из своих коллег. Кэл был хорошим, немного выше, чем Мик, и шибко-то он не заботился о том, сколько тратит на собственный костюм, в общем, они на самом деле довольно хорошо ладили. По крайней мере, в пределах офиса; Микки никогда не опрокидывал с ним бутылочку пива или еще какое-нибудь подобное дерьмо. — Я разговаривал с клиентом, они хотят, чтобы шрифт был увеличен до двадцати и нужно бы сделать все это посветлее, — он вручил Милковичу несколько кип бумаг, чтобы объяснить ему идею, на которую тот кивнул. — Ага, да. Я сделаю, д… Прости, — Микки недовольно застонал на вибрации в кармане, прежде чем выудил телефон и нажал отмену вызова, предпочитал проигнорировать звонившего. А именно, Мэнди. Решив, что сможет набрать ее позже, он сунул телефон обратно в задний карман. — Как думаешь, мы сможем перенести завтрашнюю встречу на следующий четверг? — Эм… — Кэл осмотрел несколько работ с своих руках. — Да, думаю, сможем, я… — их разговор был прервал очередным звонком на телефон Микки. — Прости, это сестра. Я только отвечу, чтобы убедиться, что все в порядке, — объяснил Микки, глядя на экран мобильного. — Да, да. Конечно, иди, — Кэл кивнул, а Микки обошел его, чтобы двинуться к выходу из здания, обеспечивая себе уединенное местечко, когда он стал перезванивать ей. К его ушам пробралось два гудка, прежде чем Мэнди взяла трубку. — Эй, мудила, какого хуя ты не отвечаешь на мои звонки? — Я работаю, сучка, — устало ответил Микки. — В любом случае, какого хера с тобой стряслось? Что-то случилось? — Мэнди, казалось, успокоилась, выдыхая прямо в телефон. Микки провел ладонью по лицу, пытаясь отогнать сон с глаз, когда ждал ее ответа. — Йен встречается с ним этим вечером, — за миллионы лет, Микки никогда бы не смог подготовить себя к более болезненному удару ножом в живот одними только словами. Он сразу почувствовал, как глаза дерут слезы, и он сделал все возможное, чтобы не дать им пролиться. — Я просто думала, что должна сказать тебе. Если, если ты захочешь, что-то… сделать с этим. Йен действительно делал это. Он собирался на свидание с другим мужчиной. Он, блять, действительно собирался это сделать. Микки промычал, обдумывая то, к чему это может привести. Будут ли они целоваться сегодня вечером? Будут ли трахаться? А что, если год спустя они поженятся? Возможно, заведут ребенка? Микки знал, что это слегка далековато от простого свидания, но ему-то похер не было. Йен хотел всего этого, и они расстались, именно потому что это ему не мог дать Микки, поэтому было вполне естественно, что Йен — в какой-то момент — найдет кого-то, кто сможет. Опять же, Микки лишь надеялся, что это не случится в ближайшее время. — Вытащи голову из жопы и найди своего мужчину, Мик. Я напишу тебе, где они встречаются, — зашипела Мэнди, когда не получила ответа от собственного брата. Звук законченного разговора разнесся по всему салону автомобиля, в котором одиноко рассиживал Микки, пока два слова снова и снова прокручивались в его голове. Сейчас или никогда.

***

После работы, Микки тут же рванул в тот бар, о котором говорила Мэнди, где Йен должен встретиться с его новоиспеченным ухажером. Брюнет чувствовал, словно делает что-то единственно правильное, но в то же время, что-то совершенно ужасное. У него не было никакого плана, он не знал, что собирается сказать или сделать. Он просто знал, что ему нужно вернуть Йена к себе. В некотором смысле, Микки осознавал, что ведет себя в точности, как малое дите. «Отдай, это мое!» «Но ты выбросил игрушку, теперь она принадлежит Бобби.» «Ну, может быть, я не доиграл с ней!» Но Микки также знал, что если по крайней мере хотя бы не попытается вернуть Йена, он никогда себе этого не простит. Он никогда не будет в состоянии справляться с рыжим еще двадцать лет, видя кольцо на его пальце и морщины на лбу от кричащих по ночам детей. Он хотел иметь такое же кольцо и хотел целовать эти морщины. Именно поэтому, в пять минут восьмого, Микки стоял за пределами того бара в быстро убегающем дневном свете. Он обильно сглотнул, когда обратил внимание на окно. Там был Йен. Сидел в кабинке, улыбался какому-то другому парню, на которого Микки даже и не подумал взглянуть. Он был полный мудаком, а любая другая возможность была бы для него даже честью, так что, да, Микки решил, что он был полным мудаком. И он пялился на них, как полнейшая сволочь, когда его мысли, наконец-то, догнали его, словно они находились в паре минут от того, как Мэнди позвонила ему, но, ладно, он был здесь, сейчас. Он чувствовал, как глаза начинают щипать, когда улыбка Йена слегка расширилась на что-то сказанное этим парнем. Хотя, отбиваясь от слез, Микки вынудил себя сделать глубоких вдох. Долгий вдох, такой же выдох. Затем он вошел внутрь, недоумевая, какого это хера он должен проигрывать. В каком-то смысле, он был благодарен им за выбор бара, а не какого-нибудь причудливого ублюдского ресторанчика, в который бы Микки определенно заходил неуверенно. Он мог слышать смех Йена еще до того, как подошел к столику, за которым они сидели. Микки скрестил руки на груди и расправил плечи, надеясь выглядеть несколько устрашающе, когда он обратился к отморозку Йена. — Эй, — еще секунду парень продолжал улыбаться рыжему, прежде чем поднял голову вверх, слегка скидывая счастливое выражение лица. На самом-то деле он выглядел не так плохо. Ебать-колотить. — Будь я тобой, я бы нахуй отсюда съебался. Сейчас же, — произнес Микки все, кроме последнего слова, которое он прорычал, глядя на ухажера Йена… Дика. (прим. пер. dick — член. Можно сказать, что Мик короновал его хером или хуилой). Микки решил, что его будут звать Дик, глаза которого были опущены, а брови сведены на переносице, он, казалось, изо всех сил старался сложить в голове получившуюся головоломку. — Я… Мы знакомы? — Мик? Когда он это произнес, глаза Милковича немного дрогнули и на секунду закрылись, пока он пытался собрать некую силу, чтобы повернуться к своему бывшему парню. — А ты… — начал Микки, чьи голубые глаза медленно морозились в зеленых. — Какого хуя… — он довольно быстро оборвал себя, помня о том, что они были в прилично наполненном баре. Не то, что бы кто-то слушал — за исключением, конечно же, Дика — но Микки все равно предпочел бы обговорить это где-то в более уединенном месте. Зрачки мелькали к полу еще в течении секунды, когда он зажевал нижнюю губу, чувствуя, как внутри глотки нарастает толстый ком. Блять, все как-то пошло не так, как задумывалось ранее. Что ж, Микки никогда не был спокойным типом, поэтому он снова оглянулся на Йена. Зеленые глаза были мягкими, грустными. Такими же, как у Микки, который еще несколько минут отбивался от собственных слез, когда язык облизывал и без того влажные губы. К счастью, эти бывшие знали друг друга так долго, что им не нужны были слова, чтобы передать то, что они на самом деле чувствовали. Йен спокойно моргнул, прежде чем поднялся со своего места. — Джастин, извини, мы отойдем на секунду? — лицо Дика собрало примерно столько же шока и растерянности, словно он повидал перед собой абсолютно обнаженного человека, но тот лишь пару раз кивнул. Микки фыркнул на его вежливость и обернулся, выходя из бара и отшагивая в сторону. — Микки, это какого хера вообще? Йен ожидал, что он примет угрюмый вид на лице, сожмет руки в кулаки и позволит ругательствам вылетать из его рта. Хотя, как оказалось, это было не так, потому что, когда он повернулся лицом к Йену, две слезы уже скатывались по его бледным щекам, останавливаясь на подбородке. — Прости, — голос Микки выламывался несколько раз в течении такого простого слова, а из глаз, одни за другими, стали бежать слезы. Выражение лица Йена заметно смягчилось, а глаза стали щипать. Он чувствовал себя таким идиотом. Он приблизился, больно всхлипывая, потому что просто предполагал, что Микки отлично справляется с расставанием. Может быть, даже был рад этому. Но теперь Йен стал опасаться, что, возможно, в итоге это казалось полной чепухой, и, может быть, Микки справлялся еще хуже, чем он сам. — Мне пиздец, как жаль, ясно? — все еще дрожащим голосом повторил Микки. Галлагер сглотнул, ожидая продолжения. — Блять, я… — он оборвался себя, проворя руками по черным волосам, дергая корни у их основания, стирая со щек еще больше слез. — Я знаю, что сказал, что я справлюсь с этим, что ты можешь ходить со всякими уебками на свидания, но Йен… Я нихуя не справляюсь, — наконец, признал Микки, храбро заглядывая в глаза рыжему. Слеза упала тому на щеку, а сердце еще пережило несколько болезненных ударов, взвывавших о любви к этому потрясающему человеку, стоящему перед ним. — Бля, да просто… — продолжил брюнет, делая небольшой шаг вперед и проводя рукой по губам. — Просто думая о том, как ты встречаешься с кем-то другим, любишь кого-то другого. Блять, представляя тебя у алтаря с кем-то, кто не является мной, я не могу… Микки был прерван своим же собственным всхлипом, когда глаза зажмурились от связанной в животе боли. Голова закружилась, и он был не совсем уверен, что говорит, а что нет. Он был так, блять, влюблен в этого рыжеволосого мудилу перед собой и так неебически всегда скучал по нему. — И я чувствую, словно собираюсь сдохнуть, — выплюнул он, печально вибрирующим голосом, трясясь и выдыхая, когда Йен пару раз шагнул вперед и обвил его руками, прижимая нос Милковича к своей шее. Оба тела одновременно расслабились на прикосновения, в которых были рады запутаться снова. — Ты должен был моим, — голос Микки был приглушен из-за слез и кожи Йена, но тот прекрасно услышал его, поэтому лишь крепче прижал к себе. — Твой, — пообещал он. — Я твой, солнце. Твой, — тело Микки барабанило с неистовой силой, но тепло его тела, запах, забивавший нос, все это помогало ему. Услышав, как Йен называет его «солнцем», это почти заставило его снова улыбнуться, он не совсем осознавал, насколько это важно для него до сегодняшнего момента. Напротив его груди, в кулаках, Микки сжал рубашку Йена, чтобы прижать его к себе еще ближе, хотя это уже было физически невозможно. Йен уткнулся носом в черные волосы, закрывая глаза и позволяя себе вдохнуть аромат, принадлежащий исключительно Милковичу. — Мне так, блять, жаль, — рыжий слегка покачал головой на его слова, не ослабляя хватки, оставляя глаза закрытыми. — Тсс… — Йен просто и тихо замял это, желая утонуть в моменте. Они не отпускали друг друга, они просто стояли и прижимались друг к другу, тихо рыдая в крепкие плечи напротив. Хотя, сейчас они больше плакали от облегчения, ощущая, как барабанит любовь в их телах. Микки сжал рубашку Йена еще сильнее, зажмуривая глаза. Он чувствовал себя полнейшим придурком, рыдая в общественном месте, но он знал, что Йену на это не было, блять, плевать, поэтому плевать было ему. — Я выйду за тебя, — наконец, выдохнул он, поднимая голову, чтобы взглянуть в удивленные глаза Йена. Его рот был слегка приоткрыл, когда он посмотрел на Микки, будучи в шоке от того, что он сказал. — Конечно, я выйду за тебя, — продолжил Микки, слегка кивая и потирая уже красные глаза. — Когда-нибудь, просто… — он на минуту замолчал, обращая внимание на воротник рубашки Йена, прежде чем снова взглянуть ему в глаза. — Просто дай мне немного времени, чтобы, блять… чтобы свыкнуться с этим, ладно? — Йен пылко закивал, пока искры пробивали его грудь на мысль однажды иметь Микки в качестве своего мужа. — Может быть, когда-нибудь — это все, что мне, блять, нужно, Мик, — слеза скатывалась по его щеке, когда он отпустил талию Микки и обхватил его лицо, в результате чего их губы слились в самом идеальном мягком поцелуе. Брюнет почти дышал в него, пока его губы скользили между губ Йена, немедленно реагирующие на действия. Кулаки сжимали рубашку рыжего, притягивая любовь всей его жизни ближе к нему, никогда не имея возможность полностью насладиться им. Голова Микки гудела на ощущения, наконец, иметь Йена после столь долгого времени, иметь шанс обвивать вокруг него свои руки, целовать его. Чувство, бегущее по всему его телу, можно было охарактеризовать только так: он возвращает часть себя. Это было пиздец как сопливо, но, черт, это была правда. Йен был частью Микки, так же, как Микки был частью Йена, и как бы они не пытались изменить это или держаться друг от друга подальше, они никогда не были в состоянии окончательно разорвать все связи. Ты не можешь просто взять и стереть часть самого себя. Микки удовлетворенно сглотнул, когда они разорвали поцелуй, все еще близко держать свои губы рядом друг с другом. — Твой ухажер смотрит, — монотонно заявил Микки, когда позволил глазам медленно распахнуться. Йен устало вздохнул, проводя большим пальцем по мягкой коже Микки, соприкасаясь с ним лбом, прежде чем обернуться. Джастин по-прежнему сидел в той же кабинке, глядя на пару, и Йен не мог просто прочитать выражение его лица через блестящее стеклянное окно. У них, фактически, было достаточно времени, проведенного вместе, прежде чем появился Мик, и именно поэтому Йен бы отчетливо понял, если бы тот злился. Если бы вдруг не нарисовался Микки, они бы, возможно, имели бы шанс. Очень хороший шанс, на самом деле. Но, как бы то ни было, Микки был, на самом деле был, и Йен ни за что не променял бы свою любовь к нему, поэтому лишь беззвучно извинился перед Джастином, который оставался безэмоциональным еще некоторое время, а затем, маленькая — и вполне возможно, печальная — улыбка окрасила его лицо, когда он пару раз кивнул, уверяя Йена в том, что все было в порядке. Йен с благодарностью кивнул, а после повернулся к Микки, плотно прижимаясь к нему, утыкаясь носом в черные волосы и касаясь своими губами его виска. — Давай, детка. Идем домой.

***

— Ты в куртке, — Микки повернулся, чтобы взглянуть на Йена, глаза которого все еще были на дороге перед ними. Брюнет не мог сказать точно, застрял его рот в улыбке или ухмылке, может, и то, и другое, но так или иначе, внутри него разлилось тепло, снова делающее его счастливым. Он поднес их сплетенные пальцы ко рту, вместо ответа целуя тыльную сторону руки Йена. Этого было достаточно.

***

После того, как за ними захлопнулась входная дверь, Микки быстро повернулся к Йену и сжал воротник его рубашки в кулаках, прижимая его к себе для глубокого, многообещающего поцелуя. Йен промычал в него, благополучно обвивая одну руку вокруг талии Микки, чувствуя мягкую, значимую для него кожу под своей ладонью, а другая покоилась на левой щеке брюнета, который, в желании получить большего, фыркнул, просовывая язык между губ Галлагера, резко вскидывая его вверх, впитывая вкус, который оказывался токсичным для него и был таким, бля, был таким Йеном. — Дети дома? — простонал между поцелуями рыжий. — Нет. — Хорошо. На этих словах разговор был закончен. Микки углубил поцелуй, когда Йен стащил с его плеч рождественский подарок, позволяя тому упасть на пол. Кулаки в очередной раз сжались на рубашке Йена, когда они слегка споткнулись о лестницу, по-прежнему придерживаясь друг друга. Микки не думал о том, что делает, когда вскочил, обвивая ногами талию Йена, словно он был маленьким ребенком. К счастью, у Йена была быстрая реакция, воспользовавшись которой, он резко прижал его к себе и, сложив руки на его бедра, тем самым придерживая его, продолжил целовать брюнета, позволяя их языкам скользить напротив друг друга, впитывая в себя каждую деталь. — Пиздец как люблю тебя, — бормотал Микки, шевеля губами на сгибе шеи Йена, когда рыжий стал подниматься по лестнице, ступая на ступень выше также легко, как он ступал в последний раз, когда нес Микки. Йен стонал от удовольствия, когда рот Милковича копошился напротив его тонкой кожи, язык вырисовывал круги, а зубы мягко прикусывали каждый участок, после зализывая его, уверяясь, что это было причиной нехерового засоса, и не то, что бы кого-то это вообще заботило. Глаза Микки были закрыты, он по-прежнему прижимался к Йену, который нес его в спальню, ногой захлопывая за ними дверь. Ступни Микки ударились об ковер, когда тот опустил его вниз и он, вытащив голову из шеи Йена, прижался к нему губами для другого, жгучего поцелуя, чувствуя разряд тока вплоть до пальцев ног. Что это могло быть, если не истинная любовь? Как они могли быть не созданы друг для друга? Это просто не возможно. Микки медленно ослабил хватку на рубашке Йена, чтобы скинуть с его плеч толстовку, позволяя ей упасть на пол с небольшим, мягким звуком. В ответ Йен плотно обвил руками талию Микки, сплетаясь друг с другом языками. — Я люблю тебя, — промямлил Микки в рот Йена. — Пиздец, как люблю. Мне так чертовски жаль, — он отстранился от поцелуя, когда выдохнул эти слова затуманенным сожалением голосом. Их лбы все еще прижимались друг к друг, когда Йен слегка качнул головой с небольшой улыбкой на лице. — Все нормально, детка. Теперь все нормально. Я люблю тебя, — тихо заверил он его, и вскоре их счастливые улыбки столкнулись в еще одном глубоком поцелуе. Микки снова использовал рубашку Йена, чтобы притянуть его к себе ближе, когда они наткнулись на кровать, а рыжий толкнул Милковича, взбираясь на него сверху. Микки развел ноги, позволяя Йену протиснуться между ними, когда обстановка стала накаляться — в хорошем смысле. Руки скользили под рубашку Галлагера, проводя по каждому сантиметру теплой, комфортной кожи, которая так красиво простиралась над его мышцами. Мужчины оторвались друг от друга на секунду, чтобы отбросить свои футболки в сторону, а затем Йен снова опустился вниз, впиваясь в губы Микки в другом, более опаляющем поцелуе, сплетая их языки. Все тело Микки вибрировало и барабанило, мозг отключался, когда он прогибался под каждое касание Йена. Не отстраняясь, тот потянулся вниз, чтобы стащить с Микки джинсы, плавно ведя их по его ногам. Брюнет еще пару раз поцеловал Йена, прежде чем слегка отпихнуть его, чтобы они оба могли избавиться от остальной части их одежды: штанов, носков и боксеров, присоединяя их к рубашкам где-то на полу. После того, как они, наконец, оказались совершенно голыми, Микки сгреб в кулак его жетоны на цепочке, растягивая губы в ухмылке на осознание того, что он по-прежнему их носит. Руки обвились вокруг торса Йена, оттягивая его вниз, когда Микки слегка развел губы, позволяя рыжему идеально проскользнуть между них. Когда они трахались, они считали, что этот момент просто проживает за них. Микки оплел ноги вокруг Йена, прижимая его к себе крепче, мыча ему в рот, когда их члены слегка потирались друг о друга, дразня их обоих. — Как же я, блять, хочу тебя, мужик, — выдохнул он, прежде чем вцепиться в губы Йена в очередном поцелуе, а затем снова чуть-чуть отстраниться. — Слишком долго хочу. Йен мычал, позволяя рукам нежно скользить по телу Микки, от его ребер до бедер, разминая мягкую плоть. Поцелуй углубился, когда Милкович застонал, вскидывая бедра и потираясь членом о член Йена, смешивая их выделяющуюся смазку. Однако вскоре Галлагер отстранился. Глаза Микки распахнулись, а тело расслабилось, затем он нахмурился, перенимая его черты, когда рука Йена потянулась к его волосам, подушечкой большого пальца осторожно скользя по виску. — Что? — в замешательстве спросил Микки, на что Йен прикусил нижнюю губу. — Я, вроде как, подумал, — рыжий выдержал паузу, метаясь взглядом от шеи к глазам Микки. — О том, что хочу поменяться сегодня. — Ты хочешь быть снизу? — нервно переспросил Микки. Эта мысль не приходила ему в голову очень долго; да даже, блять, когда они были подростками, и пробовали все виды сумасшедшего дерьма в постели, Йен на самом деле только раз пять был снизу, насколько мог вспомнить Микки. С ним, по крайней мере, он не знал, сколько раз Йен подставлял задницу другим чувакам, абсолютно ни о чем не заботясь. Йен кивнул. — Хочешь? — если Микки не чувствовал себя активом, то он определенно не хотел, чтобы это был их первый секс после расставания, поскольку оба должны себя чувствовать комфортно. — Да, — Микки кивнул. — Да, блять, — снова подтвердил он, положив руку на затылок Йена, дергая его на себя, чтобы снова столкнуться с его губами, легко разводя ноги под его торсом. Йен свободно опустил руки на бедра Микки, разминая его кожу, когда их рты двигались друг напротив друга, уже посылая ожидающие толчки по их позвоночникам. Руки Микки покоились на стороне шеи Йена, а пальцы были зарыты в короткие рыжие волосы. — Сделай это, — скоро прошептал Йен в рот брюнету, и мужчина отстранился, чтобы посмотреть в зеленые глаза. — Да? — Да, — подтвердил Йен, и Микки бросил к его губам последний поцелуй, прежде чем наклонился к тумбочке, потянув на себя ящик и забирая оттуда презерватив вместе со смазкой. — Как давно ты уже…? — спросил он, откладывая на пока презерватив в сторону, когда он чуть приподнялся сверху своего партнера, который тяжело сглотнул, смотря на него. — Я… я не был, вообще-то. Не после тебя. Двадцать лет — долгое время, и Йен знал это. Конечно, он перетрахал кучу людей, но роль пассива никогда не была его делом, он всегда был главным. Но тогда с Микки — как сейчас — он чувствовал, словно они оба нуждались в этом. Микки было необходимо почувствоваться себя так, будто он имел над всем некой контроль и Йен должен был как-нибудь расслабиться и сдаться, довериться. В такие моменты, поменяться было идеальным предложением. — Поэтому давай помедленнее, ладно? — после паузы добавил Йен. Микки казался немного удивленным из-за осознания того, что рыжий был снизу довольно давно, но лишь кивнул, поддаваясь вперед головой, чтобы коснуться своими губами других прекрасных губ. — Конечно, детка, — пробормотал он, немного отстраняясь и хватая бутылек смазки, хлопая ее крышкой и готовя два своих пальца. Микки немного опустился телом, глядя вниз и протягивая руку промеж ног Йена, который тут же посильнее развел их, предоставляя брюнету больше пространства, слегка морщась от прохладного ощущения, вызванного двумя пальцами его бойфренда, задевающими тугое отверстие. — Я подготовлю, — заверил его Микки, снова встречаясь с ним взглядом, почти соприкасая их лбы друг с другом. Он шевельнул средним пальцем вокруг колечка мышц, пока еще не нажимая на него, убеждаясь, что Йен чувствовал себя безопасно и готово. — Ты в порядке? — спросил он рыжего в скором времени, и тот, закрыв глаза, утвердительно кивнул головой. Микки не отрывал взгляда от его лица, осторожно вводя первый палец, стараясь не застонать в этот же момент, когда ощутил на себе задницу Галлагера. Мозги гудели, а тело, жаждущее, наконец, испытать те чувства, которые ему доводилось переживать, находясь внутри Йена, выжидающе барабанило. — Блять, — рыжеватые брови сомкнулись на переносице, а зубы впились во внутреннюю часть нижней губы. Микки опустил голову, опираясь на него лбом, начиная нежно, и уже чуть более свободнее, трахать его пальцем, иногда выскальзывая из тугого отверстия. Рука Йена покоилась на плече Милковича, время от времени сжимая кожу на ней. — Такой ахринительный, — уверенно выдохнул Микки, когда медленно и легко ввел второй палец, разводя их ножницами, растягивая Йена и готовя его к своему члену. Мелкие, потрясающие стоны стали падать из приоткрытых губ Галлагера, а Микки прикрыл глаза, дыша ему в рот и просто вслушиваясь в каждую реакцию, которую тот выдавал. Он еще долго продолжал растягивать Йена, убеждаясь в том, что тот был окончательно готов и физически, и морально, потому что последнее, что он когда-либо хотел сделать, это причинить ему больше полагающейся боли. — Я в порядке, — произнес Йен, который, наконец, дал брюнету зеленый свет, и тот тут же поднял голову, медленно открывая глаза. — Уверен? — спросил Микки, на что рыжий сразу кивнул, резко притягивая его к себе для другого, глубокого и жгучего поцелуя. Это продолжалось еще несколько минут, а затем Милкович поднял голову, осторожно и медленно вытаскивая из Йена собственные пальцы, после дотягиваясь до презерватива, лежащего на простыне рядом с рыжей головой. Рыжий наблюдал за ним, пока тот готовил для него свой член. Глаза были прочно сосредоточены на том, насколько красиво были сведены его брови, а черные волосы, после уже случившегося здесь, были взлохмачены и спутаны. На самом деле, это было удивительно. Как после всего того, что они пережили, они все еще были друг у друга. Так или иначе, они были духовно связаны, и никто и никогда не сможет убедить Йена в обратном. Как только Микки раскатал по себе презерватив и, как минимум, смазал его два раза той смазкой, которой они по обыкновению пользовались, он снова пристроился сверху Йена, который, насколько только мог, развел в разные стороны ноги, позволяя своему парню поудобнее устроиться между ними. — Ты нормально? — спросил Микки, подставляя кончик своего члена ко входу Йена, который утвердительно кивнул. Оба улыбнулись, а брюнет нырнул головой к его губам, захватывая их между своих собственных, когда он начал медленно и осторожно входить в рыжего. Йен поморщился, будучи неуверенным в том, чувствовал он себя чертовски хорошо или же чертовски плохо. Член Милковича растягивал его, так хорошо наполнял его, но в то же время, прошло несколько лет с тех пор, как он был снизу, поэтому, конечно, присутствовало некоторое беспокойство. Хотя, то, как Микки поцеловал его, немного отвлекало, в чем, вероятно, был смысл. Их губы лениво спутывались вместе, время от времени Йен дрожал, смешивая звуки стонов с чем-то еще, словно он не мог решить. — Слишком больно? — спросил Милкович, когда его член вошел в тело Галлагера уже почти наполовину. Йен покачал головой и положил руку тому на затылок, прижимая его к себе для очередного глубокого поцелуя. — Продолжай, — заверил он его, и Микки беспрекословно повиновался. Оба облегченно вздохнули, когда он вошел на всю длину. Мужчина не двигался еще минуту, их дыхание развивалось на языках друг друга, когда они задали темп. Йен с закрытыми глазами тяжело сглотнул, когда его задница сжималась и разжималась вокруг члена Микки, чувствуя, как он пульсирует на такие ощущения. Милкович прислонился лбом к Йену, изо всех сил жмурясь, чтобы не кончить прямо в него и прямо сейчас. Задница рыжего была такой тугой и такой, блять, потрясающей на нем, что это походило на то, как если бы он мог чувствовать все изгибы и края стенок внутри, когда они пульсировали и стучали друг напротив друга. Йен кивнул один раз и, поняв намек, Микки вышел из него, а потом почти на всю длину вошел обратно, постанывая в рот своему партнеру, чья задница снова окутала его член. — Ахуенно, — выдохнул ему в рот Микки, на что Йен усмехнулся, притягивая его к себе для реального поцелуя. Губы проскальзывали промеж его, когда Микки в очередной раз вскинул бедра, трахая Йена глубоко, медленно и нежно, так, когда он, нахмурившись, всегда смотрел вниз, словно они только что начали. Когда они так делали это, когда Микки медленно толкался в него, когда они медленно целовались, независимо от того, кто сверху, а кто снизу, он не чувствовал «ебли», потому что ее не было. Микки продолжал вжиматься в Йена, их рты были плотно прижаты друг к другу, когда они проглатывали собственные стоны в поцелуе. Они занимались любовью. С ними вровень слегка двигалась кровать, и на коже стал появляться тонкий слой пота, в желудках — в наилучшем смысле — завязывались узлы. Комната была заполнена тихим скрипом кровати, их глухими стонами, всхлипами и почти бесшумным скрежетом губ, когда они отрывались друг от друга, чтобы вновь слиться воедино. Это определенно было потрясающе. Микки потянулся вниз, чтобы мягкой, уверенной рукой обвить напряженную эрекцию Йена, пару раз поглаживая ее, чтобы подвести к разрядке. Со всей любовью и страстью водя по члену, им не потребовалось много времени, чтобы одновременно, ухмыляясь и посмеиваясь в рот друг друга, кончить. Они словно под чертовым кайфом. Такие, блять, влюбленные. У них по-прежнему были тонны ебучего дерьма, которое им нужно разобрать, но они были вместе. И прямо сейчас, это единственное, что могло иметь значение.

***

— Ой, да брось. Перестань беситься, — на сказанное Евгений покачал головой, в результате чего подхватил ее подбородок рукой и повернул голову, заставляя посмотреть на него. За пределами окон все еще лил дождь, точно так же, как и предыдущие несколько дней, поэтому они лежали в теплой постели вместе. В безопасности и счастливые. В желудке Евгения теплело и легонько стучало на ощущение этой чертовой любви. — Я не бешусь, — заверил он, переплетая с ней свои пальцы, обращая внимание на контраст длинных, белых ногтей на сероватой татуированной коже. — Твоя семья даже не знает обо мне, — отметила она, на что Ев вздохнул, переводя на нее взгляд. — Я знаю. Я найду подходящее время, обещаю, — он действительно чувствовал за собой некую вину за то, что его семья не знала о Чарли, но в свою защиту — он на самом деле еще не подобрал нужное время. Школьная стрельба, рука Брианы, и все, что только месилось в пюре одной огромной адовой ямы в течении нескольких недель, и, если честно, это просто вылетело из головы. — Ну так, что скажешь? М? Чарли закатила глаза и, используя свободную руку, провела по немытым, светло-коричневым волосам, кусая внутреннюю сторону нижней губы. — Ев, люди не женятся в колледже. Это просто… это не нормально, — она усмехнулась, а парень оперся на свое предплечье, глядя на красивую девушку рядом с ним. — И что? Я же ненормальный. И то, что я чувствую к тебе безусловно не является нормальным, — утверждал он, растягивая губы в льстивой улыбке. В комнате было тихо, их уши заполнял приглушенный звук дождя, когда они не сводили друг с друга глаз. Евгений терпеливо ждал ответа. — Я хочу быть с тобой вечно. Почему мы не можем просто… начать сейчас? Чарли моргнула, глядя на него сверху вниз, заправляя свободной рукой его светлые волосы за ухо. — Ладно, — наконец, кивнула она, на лице был торжественный оскал, и вскоре Евгений присоединился к этому. — Да? — Да.