La Vie En Rose

Глаза Микки медленно распахнулись, чтобы не пропустить сразу слишком много света. Ему бы действительно стоило бы не забывать про занавески перед сном, поскольку в конце концов солнце всегда падало на его подушку. Истощенное тело по-прежнему было расположено на сонной фигуре Йена, чьи длинные, осьминожьи руки были обвиты вокруг него, а подбородок прижимался сверху черных волос. Микки нахмурился, вновь закрывая глаза под красивое, стабильное сердцебиение, подвешивающее его в некое состояние между сном и самосознанием. Прошлые несколько недель он очень мало спал, горе и печаль не позволяли ему такой привилегии, а мысли вращались над расставанием. Как, блять, они вообще добрались до такого? Но теперь это не имело никакого значения, все было кончено. Несмотря на то, что у них очевидно были кое-какие проблемы, компромиссы, которые они должны привести в исполнение, и определенные недосказанности, они снова были вместе. И как бы сопливо это не звучало, это на самом деле все, что сейчас могло значить. — Ты проснулся? — тихий, глубокий, неустойчивый утренний голос Йена пробрался в уши Микки, руки которого слегка сжались вокруг его тела. Он томно хмыкнул, а губы растянулись в мягкой улыбке, прежде чем он, подняв голову, прижал нежный поцелуй к ключице Йена. Тот выдохнул на полученное ощущение, все еще не открывая глаза. Почему-то он считал, будто все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он, вернувшись в постель Микки, обхватывал любовь всей своей жизни. Ничего, блять, не могло быть лучше, и это немного пугало его. Что, если открыв глаза, он обнаружит, что это своего рода сон? Вымысел его собственного воображения? Желание. Тем не менее, он чувствовал, что мужчина сверху него немного подвинулся, и перед его лицом вспыхнуло несколько бродячих лучей солнца. Йен медленно открыл глаза и тут же сосредоточил их на голубых. Глаза Микки были большими и красивыми, такими же, какими были всегда. Возможно, лишь исключительно для Йена, но голубой цвет всегда был ярок, наполнен добротой и состраданием. Все это заставляло его все больше и больше влюбляться в этого человека еще с самого начала, тогда, на южной стороне. Это была такая долгая дорога, столько лет порознь, так много дорожных неровностей и препятствий, которые они не должны были преодолеть. Но почему-то сделали это. Они преодолели все, и были здесь. Вместе. В тридцать семь и тридцать девять лет они были так же влюблены друг в друга, как были тогда, когда им было по шестнадцать и восемнадцать. Это ведь должно что-то означать. — Ты такой, блять, красивый, — Микки смягчился еще больше на то, каким голосом это произнес Йен. Он слегка склонил голову и позволил улыбке скользнуть на губы. Руки рыжего покоились на нижней части его спины, а пальцы слегка прижимались к ямочкам на ней. Пристальный взгляд Микки на секунду оторвался к виску Йена, когда он опустил руку на его лицо, кончиками пальцев мягко зарываясь в рыжие волосы. — Ты тоже, детка, — наконец, произнес он в ответ, а губы Галлагера сложились в дрянную усмешку. Микки, называющий его ласковым словом, всегда был одним из его слабых мест. С того времени, как они были детьми. Хотя, тогда он в основном просто издевался или дразнил Йена. Их глаза еще минуту были скованы между собой, прежде чем они сошлись в глубоком поцелуе, где нижняя губа Микки легко скользила между губ Йена, когда они пробовали друг друга, с закрытыми глазами и просто позволяя рукам покоится на их телах, не нуждаясь в том, чтобы их куда-либо вести. Йен мычал, скользя языком в рот Микки, голова снова раскалывалась, а желудок крутило. Двадцать три ебаных года прошло с тех пор, когда их губы встретились впервые, и тем не менее, каждый раз тело рыжего одинаково реагировало на поцелуи. Микки был его предопределенной половинкой, его магией. Другого объяснение этому не было. Микки удовлетворенно выдохнул, обеими руками упираясь в шею Йена, прижимая к подбородку пальцы, и когда поцелуй немного углубился, их тела наполнились ощущением дома. Вскоре они отстранились, все еще соприкасаясь лбами и держа закрытыми глаза. — Мне очень жаль, — Микки нахмурился на слова Йена, поднимая голову и заглядывая ему в глаза. — За что? — тот сглотнул, его взгляд метался по лицу брюнета, от его приоткрытых, блестящих губ, вплоть до виска, наконец, внедряясь обратно в голубые шарики. — За все, — не было ни намека на забаву в его голосе, и это заставило Микки нахмуриться сильнее. — Я не должен был приезжать сюда в тот день и говорить о свидании, потому что вообще не должен был рассматривать его. Если быть честным, Йен всегда знал, что в конечном итоге они снова будут вместе, укутавшиеся в одеяло, любящие друг друга так же сильно, как любили и будут любить. Этот факт лишь усложнял определение с свиданием, потому что в некотором смысле, он изменял Микки. По его мнению, так или иначе. Он знал, что никто и никогда не увидит это таким образом. — Все хорошо, — со вздохом заверил его Микки. — Йен, мы, блять, здесь, ясно? Вместе, — Галлагер моргнул, смотря на него снизу вверх нейтральным лицом. — Все остальное просто… — тот пожал плечами, медля секунду. — Закончилось. — Ты и я? — спросил Йен, перемещая руку к затылку Микки, прижимая его голову так, чтобы их лбы снова соприкасались. Брюнет усмехнулся, кивая, абсолютно не заботясь о том, насколько сопливо это, блять, было. — Ты и я, — согласился он. — Пообещай мне кое-что, — после паузы добавил он. — Что угодно, — в тот же миг без каких-либо колебаний сказал Йен, его глаза были полностью прикованы к Микки. Оба не в состоянии отвести взгляд. Глаза были слишком красивы, слишком чисты и открыты. — Я не хочу повторять этого, — голос Микки все еще оставался хриплым от сна, и именно поэтому большинство людей, вероятно, классифицировали бы это как треск. Хотя, Йен не стал этого делать, ему было виднее. Он тихо выдохнул, большим пальцем наводя маленькие, успокаивающие круги на подбородке Микки, когда он кивнул. — Да, я тоже, солнце. Ты знаешь это. — Поэтому, через какую бы хуйню мы не проходили… — продолжил Микки, кончиками пальцев сильнее впутываясь в короткие рыжие волосы. Его глаза блуждали по лицу Йена, по его губам, будучи не вполне состоятельным держать зрительный контакт, когда он делал все возможное, чтобы выразить то, что происходит внутри его головы. — Если мы будем ссориться или что-то случится, просто… Мы что-нибудь придумаем, ладно? Я имею в виду, вместе, без всяких там ебаных расставаний. Это было большим делом, обещая друг другу «навсегда», есть ли при этом алтарь и кольца или нет. Но дело в том, что это… как-то не так. Даже если Микки еще не был готов к замужеству — да и если честно, Йен тоже не особо был к нему готов — это не меняло тот факт, что они всегда хотели быть друг с другом. Они пытались быть порознь — бля, если двадцать лет не было благородной попыткой, то какого тогда хуя это было? И все же, они не смогли. Конечно, они имели возможность дышать, ходить и говорить. Но на самом деле они не жили. Желудок Йена согревался за сказанное Микки. Он хотел этого мужчину на всю свою жизнь, в этом не было ни единого сомнения. Никакие кольца и документы не могли усилить или ослабить этот факт. Йен и Микки вместе. Это должно быть, блять, элементарно. И на этот раз это было так, как на самом деле должно быть. — Конечно, — Йен выдохнул в губы Микки. — Никаких больше расставаний. Никогда. Ты знаешь, что это значит? — Что? — Микки поднял голову, его улыбка медленно переформировалась в усмешку, соответствующую Йену, чьи руки крепче сжались вокруг него, оглаживая мягкую кожу под ладонями. — Навсегда. Тогда, когда они впервые начали встречаться — бля, да даже два месяца назад — это слово свело бы Милковича в гроб. Почему-то «навсегда» всегда чувствовалось значимее, чем «всегда». Но так или иначе, сегодня это не так. Это не испугало его, потому что был он окольцован или нет, всегда это был тем, чего он хотел. Навсегда быть с Йеном. Они были полностью зависимы друг от друга, в лучшем смысле. Ничто и никогда не сможет изменить этого, и не то, что бы они хотели. Потому что даже будучи порознь, они умудрялись быть друг с другом, влюбленность и расставания, которые они пошли, были сплошным этому доказательством. Ни один из них никогда не был и никогда не будет в состоянии позволить другому уйти. — Всегда, — согласился Микки, а затем опустил голову, чтобы увлечь их в идеальный поцелуй, и оба вздохнули в прекрасное чувство, вызванное этим. Его руки по-прежнему упирались по сторонам шеи Йена, а подушечки пальцем мягко вжимались в его короткие волосы. Вскоре Микки прервал поцелуи, морщась и смотря вниз на своего партнера. — Что? — спросил Йен, слегка смущаясь быстрой остановке. — Ты должен снова отрастить бороду, — сообщил ему Микки, глаза которого блуждали по подбородку и щекам, скучая по рыжей щетине и ожоге от нее на собственном лице. Брови были сведены, а Йен справлялся со смехом, вызванным тем, насколько очаровательно серьезно он выглядел. — Да? — поинтересовался он, впиваясь зубами во внутреннюю сторону нижней губы. — Нравится борода? — Микки ухмыльнулся, опускаясь на еще один глубокий поцелуй. Позже он вновь отстранился от него, лишь на столько, чтобы у него была возможность говорить. — Да. Это пиздец, как сексуально. Фраза была далека от первого раза, когда Микки позволил Йену знать его чувства по поводу волос на лице, но это заставило тело рыжего трепетать. Голос стал ниже. Йен промычал, вибрируя в нижнюю губу Микки, поскольку их рты все еще немного касались. — Знаешь, если я начну отращивать ее, ты не сможешь некоторое время сидеть на моем лице, — Микки нахмурился, мысли метнулись назад к тому одному неудачному опыту в подростковом возрасте, когда у Йена совсем немного стали расти волосы на лице, и Микки сделал именно озвученное Галлагером. Ожог в заднице так ныл, что он целых три дня не был в состоянии двигаться. И это был не какой-то там хороший ожог. Наконец, Микки, хмыкнув, на секунду прижал их губы друг к другу, прежде чем снова отстранился. — Ну так, может, я должен сделать это сейчас, а? — Йен усмехнулся, в ответ сжимая его затылок и дергая своего бойфренда вниз к глубокому, жгучему поцелую, делая глубокий вдох, чтобы насладиться чувством. Промычав, Микки медленно закрыл глаза, не в силах поверить, что ничего во всем ебанном мире не заменит губ Йена между его собственных. В самый первый раз, когда Йен буквально напросился на поцелуй, этот раз и каждый последующий были одними из лучших моментов всего существовании Микки. — Давай-ка, — выдохнул рыжий, прерывая поцелуй и раздувая слова по губам партнера. — Сядь мне на лицо. Заставлю тебя немного покричать. — Бля, — выругался Микки, чувствуя, как его член начал твердеть меж их телами. Йен улыбнулся, с благодарностью принимая последний поцелуй, помещенный на его губы, прежде чем выпрямился под руками брюнета, скользящими вниз от шеи к груди. Йен продолжал ухмыляться даже тогда, когда Микки стал подниматься к его лицу. В свою очередь, рыжий немного скользнул вниз и плотно обвил руками бедра Милковича, когда тот упер свои колени по обе стороны от его головы. — Тебе нормально? — спросил он, пока еще не опускаясь. Йен промычал в ответ и язык Микки удовлетворенно выскочил на влажные губы. — Ну же, — повторил Йен, разводя в стороны мясистые, красивые булки Милковича, обнажая идеальное, розовое колечко мышц. Наконец, брюнет немного расслабился и вздохнул, медленно опускаясь на лицо Йена, который тут же чуть отклонил голову назад, будучи готовый получить невероятное удовольствие, которое, без каких-либо сомнений, несомненно ощутит все его тело уже через мгновение. «Посиживание на лице» — на самом деле не было тем, что они делали часто, но иногда они позволяли себе это, и оба потом задавались вопросом, какого хера это было. Микки чертовски любил быть поверх языка Йена, раскачивать своими бедрами и удовлетворенно выкрикивать, когда рыжий наслаждался «полировкой» его задницы, вслушиваясь в его реакцию и зная, что причиной таким впечатленным звукам являлся исключительно его язык. Брюнет положил руки на спинку кровати, медленно закрывая глаза и хмурясь на приятное ощущение того, как Йен крепче сжимает его булки, высовывая язык и водя им по колечку. Поначалу мягко, дразня их обоих. — Блять, — подавился Микки. Прошло слишком много времени с тех пор, как они в последний раз делали подобное. Зубы впились в нижнюю губу, когда Галлагер довольно быстро протолкнулся в него, плотнее обхватывая бедра и разводя в стороны задницу, чтобы он на самом деле мог делать «свою работу». Глаза были закрыты, язык терся над отверстием Микки, кончиком иногда попадая внутрь, когда губы были прижаты к колечку мышц, сводя мужчину с ума. — Сука, — хриплый голос Микки в очередной раз заполонил комнату. На услышанное эрекция Йена дернулась, а желудок приятно затрепетал от того, как на него отреагировал Микки. Глаза на секунду открылись, а затем, снова закрывшись, рыжий стал протискиваться в Милковича, вытворяя безумные вещи своим языком, а после, еще раз отпрянув, он продолжил делать все, что было в его силах, чтобы свести партнера с ума. Микки нахмурился, когда стал слегка двигать бедрами, жаждущий еще больше языка Галлагера. Костяшки пальцев побелели, а зубы вцепились в язык и нижнюю губу так сильно, что он фактически мог ощущать привкус собственной крови. Голова окончательно далась ёбу, когда он начал раскачиваться взад и вперед с еще более резкими движениями, гоняясь за силовыми импульсами удовольствия. Йен мычал, сжимая его бедра и сильно наминая задницу, требуя большего и умоляя о том, чтобы он продолжал двигаться, когда тот по-прежнему долбил его дырку своим языком, чуть посасывая вокруг колечка, в основном делая все, что только может, чтобы выудить из рта Микки эти потрясающие звуки. Кровать уже стала раскачиваться, ударяясь по стене, когда брюнет разгонялся на движения, трахая себя языком Галлагера, потираясь и прижимаясь к нему, ощущая, как начал урчать желудок на приближение разрядки. Йен старался уловить свое дыхание всякий раз, когда чувствовал, как его же член начинает больно пульсировать, умоляя о том, чтобы ему уделили внимание. Он копошился языком и губами напротив отверстия своего парня, обводя его круговыми движениями и немного отстраняясь, когда Микки начинал двигаться еще быстрее, словно был в этом профессионалом. — Блять, блять, блять, — сквозь зубы ругался он, стараясь быть как можно тише, поскольку была большая вероятность того, что его дети уже были дома. Сказать было легче, чем сделать, потому что из-за того, что вытворял с ним Йен, он едва мог вспомнить их имена. Бля, да он навряд ли мог назвать свое. Ногти впились в темную древесную спинку кровати, когда он еще с большей силой двигался на рыжем, ощущая, как покалывает все тело на приближение разрядки. Обычно он мог кончить, не прикасаясь к себе, будучи с галлагеровским членом у себя в заднице, но это было слишком, блять, давно, когда бы он кончал от языка или нескольких пальцев. Опять же, это ведь был Йен. Тело Милковича всегда откликалось на него. — Блять, блять, блять, Йен. Пиздец, — продолжал выкрикивать он, жмуря от удовольствия глаза, чувствуя, как блядски пульсирует голова. Рыжий мычал и громко стонал, зная, что колебания звуков ближе подтолкнут Микки к оргазму. Сейчас Мик был совершенно не в состоянии формулировать слова и вместо этого лишь раскачивался взад и вперед, ворчал, стонал и периодически скулил, когда его яйца невероятно сильно стягивались. Наконец, прижавшись к Йену еще раза три, он кончил. Хватка Галлагера на его бедрах только усилилась, когда тот резко подвинул его к своему лицу, сделав это так, чтобы Мик все еще оставался в сидячем положении. Тело брюнета гудело, тряслось и вибрировала сквозь невероятно интенсивный оргазм, а Йен продолжал работать своим языком напротив его отверстия, в самом лучше смысле помогая ему справится с нахлынувшей волной удовольствия. Прозрачные капли — а их было гораздо больше, чем это вообще физически возможно — покрыли деревянную спинку кровати перед Микки, где его хватка по-прежнему не ослаблялась, когда он, запрокинув голову, позволял имени Йена снова и снова падать с собственных губ. Подуспокоившись и вернувшись на землю, он чуть приоткрыл рот, тяжело дыша и пытаясь заставить тело сравняться с ним. Йен помог ему слезть себя и уложил рядом на матрас. Тот прижался щекой к подушке и взглянул на своего парня. Рыжий мягко улыбнулся, когда заметил его покрасневшее лицо, все еще закрытые глаза и тяжелое дыхание, которое было схожим и у Галлагера, но он, казалось бы, справлялся с ним намного быстрее Милковича. — Ты в порядке? — спросил Йен, притягивая свою любовь к себе ближе и обвивая его руками. Микки, будучи слишком усталым и затраханным, лишь промычал. Его тело все так же изо всех сил старалось отойти от бурного пережитого оргазма, когда он, сложив голову на грудь рыжего, вновь прикрыл глаза. В комнате стояла тишина, изредка нарушаемая мягким звуком их удовлетворенного дыхания. — Отсосать тебе? — усталым голосом протянул Микки, но Йен лишь покачал головой, еще ближе прижимая его к себе. — Я уже кончил, — сказал он, заставляя брюнета нахмуриться и, подняв голову, заметить, что нижняя часть живота Йена была покрыта белой, липкой жидкостью, а сам член снова обмяк. — Серьезно, мужик? — фыркнул он, отпуская одеяло и свернувшись на груди Йена еще раз, будучи по-прежнему истощенным от своего оргазма, чтобы делать что-нибудь еще. — Тебе на самом деле нравится эта херня? Микки, конечно, любил его, но было немного удивительно, что Йен был влюблен настолько, что сумел кончить сам. Но с другой стороны, и Милкович кончал несколько раз, когда отсасывал своему парню, так что, возможно, он был тоже близок к этому. Йен хмыкнул, усиливая хватку на фигуре брюнета, желая прижаться к нему еще ближе. Глаза мужчины закрылись, а почувствовав губы Галлагера на своих волосах, глотка издала какой-то неведомо-мягкий мычащий звук. — Я так сильно люблю тебя, — голос Йена был тихим, а слова заглушались черными прядями, но услышав их, Микки прижался к своему партнеру ближе, даже если это было почти невозможно, так, чтобы их тела находились друг напротив друга. — Я тоже люблю тебя, — пробормотал он, целуя ключицу Йена. В свои лет семнадцать Микки бы, наверное, однозначно отогнал от себя такую сопливую мысль, но правда была в том, что ничто и никогда не сможет вытолкнуть это чувство. Конечно, секс был еще более потрясающим, но если быть честным, было забавно делать все эти штуки с Йеном. Типа, поехать навестить его семью на Рождество. И не важно, что это не всегда будет любимым делом Микки со своим партнером. Лучшим будет просто лежать, укутавшись в одеяло, слушать сердцебиение и дыхание друг друга. Те звуки, которые напоминали Микки, что да, это была реальность. Йен здесь. Они оба здесь, вместе. Через все и ничего, что они сделали для этого. Конечно, позже они еще должны были разобраться с ребенком, браком и еще каким-нибудь дерьмом, он в этом уверен. Блять, им же еще и сорока нет. Но это уже не имело значения. Потому что у них навсегда. Они договорились, что независимо от того, что происходит в их жизни с этого момента, они всегда вместе.

***

Позже, когда Микки и Йен, наконец, забрели на кухню, а это означало, что Брайан и Бриана уже оба поднялись и приступили к завтраку. Девочка заметила их первой и, отложив свой телефон, подняла стакан сока, разглядывая сначала своего отца, потом Йена, затем снова отца. — Вы, ребята, снова вместе? — спросила она без какой-либо реальной или наигранной эмоции в голосе. Хорошо это или плохо. На голос сестры Брайан нахмурился и поднял глаза от своей миски с кашей, ожидая ответа. Йен сглотнул, глядя на Микки, полагая, что он хотел бы ответить. Их глаза были прикованы к друг другу еще мгновение, прежде чем тот кивнул, поворачивая голову, чтобы посмотреть на близнецов. — Да… вместе, — сказал он, подходя к холодильнику и забирая молоко. — Ты в порядке с этим? — тогда он почему-то почувствовал необходимость спросить это. Йен насыпал хлопьев в собственную миску, ожидая ответа и в добавок ко всему нервничая. Он знал, что когда-то дети Микки любили его, но вполне возможно, что они были обижены на то, что история с их отцом закончилась. Хотя, как выяснилось, это не являлось проблемой. Брайан просто кивнул. — Да, да. Мы просто… не хотели бы слышать это, — многозначительно сказал он и глаза Йена смущенно опустились вниз. Бриана фыркнула, делая последний глоток оранжевой жидкости, прежде чем встать и отнести свою чашку в раковину. — Блядство, прости, приятель, — сказал Микки, на что Брайан пожал плечами. — Все нормально. Хорошо, что ты вернулся, Йен, — рыжий кивнул ему, когда брюнет поднялся со своего места и собрал свои вещи. — Нам надо идти, Бри. Опоздаем. — Ага, да, — Бриана кивнула и, на удивление всех, обратившись к Йену, обняла его. В каком-то смысле, несмотря на часы, проведенные в библиотеке, а также тот факт, что она, очевидно, любила его, она всегда была, вроде как, замкнута. Йен послал к черту свое удивление и обнял ее в ответ, встречаясь взглядом с Микки над ее головой. Тот просто пожал плечами и немного улыбнулся, пока желудок как-то теплел на то, что его дети, казалось, замечательно ладили с его партнером. — Хорошо, что ты вернулся, — повторила слова брата Бриана, прежде чем отпустила рыжего, на что Йен кивнул. Микки подошел к нему и они наблюдали за тем, как они складывают все принадлежности в рюкзаки, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что они ничего не забыли. Это, так или иначе, было хорошо. Нормально. По-домашнему. Чтобы просто стоять на кухне и смотреть, как дети собираются в школу. Это было очень нормально. — Идете сегодня вечером на игру? — спросил Брайан, казалось бы, адресовывая вопрос ко всех троим, пытаясь пронести свою толстую сумку. — Да, я приду, — заверил его Микки, поднося ободок кофейной чашки к губам. Затем он посмотрел на Йена, задаваясь вопросом, захочет ли он пойти на баскетбол его сына. Почему-то и это чувствовалось нормальным, что-то такое, как полноценный отцовский шаг. С другой стороны, Йен был не так далеко от этого. — Я тоже приду, — наконец, кивнул он. — Если ты хочешь, конечно. — Да, приходи, — Брайан кивнул, раздумывая о том, как именно будет добираться до класса после столь долгого сна. Бриана стояла у двери, ожидая его, чтобы отправиться в школу вместе. После того, как входная дверь захлопнулась, Микки повернулся к Йену и, обняв его за талию, посмотрел на него снизу вверх. — Выглядишь счастливым, — отметил Йен, обнимая его в ответ и сплетая собственные пальцы на его затылке. Они оба минуту молчали, прежде чем Микки качнул головой. — Так и есть. Если честно, он на самом деле не был так счастлив в течении длительного времени. Может быть, причиной этому стало возвращение их стадии молодоженов, или обещание быть вместе навсегда, или тот факт, что один из тех, кого он очень любил, проявил теплоту к другому, но так или иначе, что-то, казалось, оседало у него внутри. Он не знал, что за тяжесть он таскал — за исключением их расставания и боли, которая все еще оставалась — но что-то большее рассеяло эти чувства. — Хорошо, — выдохнул Йен, выглядя таким же счастливым и довольным собой. Микки не был настолько глуп, чтобы поверить в их счастливый конец. Не будет ничего сложнее, чем испытывать их чувства снова. Но сейчас, они были в порядке. Лучше, чем в порядке. И прямо сейчас, они чувствовали себя отлично, находясь в этом, блять, потрясающем месте.

***

В тот же вечер, Йен, Бриана и Микки, в чьей машине они приехали, встретились с Мэнди и Ланой, стоящими у стоянки спортивного зала. Брайан не возвращался на корт после стрельбы, на самом деле никто не возвращался. Так или иначе, несмотря на то, что фактически пистолет не находился внутри спортзала, в него было так же трудно войти, как и ходить по коридорам школы. Все это было просто паутиной плохих воспоминаний и ознобом от них. Однако сейчас все игроки были вынуждены столкнуться со своим страхом, и тогда их команда добьется куда большего успеха, чем когда-либо, оставляя за собой «непобедимый» сезон. — Вы снова вместе! Я, блять, знала! — закричала Мэнди, подбегая к Йену и обхватывая его двумя руками. Рыжий усмехнулся, секунду отвечая на объятия, прежде чем Микки шагнул вперед и оттолкнул ее. — Эй, дай-ка ему немного пространства, — сказала он, на что Йен прикусил нижнюю губу, чтобы не ухмыльнуться на то, насколько очаровательным собственником он может иногда быть. Он обнял его за талию и, поцеловав в висок, они все вместе направились внутрь. Они нашли несколько свободных мест на верхних трибунах и присели там. Йен взял руку Микки в свою и сплел их пальцы, прежде чем подумать об этом. На секунду он забоялся, что он может отстраниться, поскольку страх, который был, вероятно, врезался ему в душу от взросления, когда они делали подобное. Хотя, Микки все же не отстранился. Вместо этого он утешительно сжал руку Йена, по-прежнему разглядывая пустую баскетбольную площадку. На самом деле, они снова вместе, и это произошло так быстро, что двадцать четыре часа спустя все еще было трудно Йену понять тот факт, что они снова в порядке. Именно в этот момент его жизни, он был близок ко всему, что когда-либо хотел. Конечно, когда-нибудь он хотел бы выйти замуж за Микки и, возможно, иметь своего ребенка. Но все это были лишь мосты, которые они будут пересекать каждый раз, когда будут подходить к ним. Ни один из них не был готов дискутировать прямо сейчас. Тот факт, что Милковичи еще были в его жизни — его любовь и лучший друг — это было больше, о чем он вообще мог просить. Сегодня он был счастлив сильнее, чем был в любой из дней, которые прошли за двадцать лет без Микки. Йен сглотнул и повернулся к нему. Он все еще глядел вперед на площадку, ожидая начала игры. По сей день, сердце рыжего болело каждый раз, когда его глаза были сосредоточены на нем. В хорошем смысле. В это было трудно поверить, что они так или иначе могут быть счастливчиками. Микки повернул голову, чувствуя на себе взгляд Йена. Голубые глаза смягчились, а губы растянулись в мягкой, успокаивающей улыбке. Зрительный контакт между ними длился еще секунду, как Йен поднес их руки ко рту, прижимая строгий поцелуй к тыльной стороне ладони брюнета, и ни одного не заботило, что люди могли смотреть на них. Микки больше не боялся. Они оба вернулись к игре, руки покоились на коленях брюнета, прижатые друг к другу. Все еще пустой корт позволил мыслям Йена в очередной раз разгуляться. Они были такими же, да и если быть честным, они никогда бы не постарели. Ему никогда не надоест думать о том, как, блять, повезло, им обоим быть друг у друга. При том, как они росли и как ужасно относились друг к другу в подростковом возрасте, это отчасти было удивительно. Как сильно и страстно они любили даже после всего пройденного времени. Конечно, у них была долгая ебучая дорога и их история была далеко от завершения. Но так или иначе, сегодня был действительно ахуительнейший день. Они были вместе, любили друг друга и были счастливы. Брайан и Бриана, казались в порядке, и все это просто суммировалось в одну вещь. Несмотря на то, как ужасно начался год, он может оказаться лучшим среди всех в их жизни.