Paint it black

Венди Дарлинг должна была быть уготована совершенно другая судьба. Ей бы повзрослеть спокойно, пересечь рубеж в восемнадцать лет, когда каждая новая влюблённость длится вечность, когда жизнь полна возможностей и ярких, словно ослепляющая вспышка солнца, впечатлений. Ей бы выйти замуж однажды, родить трое детишек (непременно двух мальчиков и одну девочку) и быть примерной женой и матерью – со светящимися добротой и лаской в глазах и всегда готовым ужином. Ей бы состариться спокойно, достойно – в кресле-качалке, завернувшись в плед, и с одной из тех книг, в которые она была безумно влюблена с самого детства. Венди бы ведь всегда хотелось приключений, только её жизнь текла бы спокойно, размеренно, и всё, что ей тогда бы осталось, - красочные переплёты объёмных книг, уносящие в далёкие страны где-то на другом конце планеты. Но Венди всё равно бы любила свою жизнь, потому неизменно награждала бы очередного внука доброй улыбкой, искоркой в древних, словно мир, посеревших глазах и новой (не) выдуманной историей из юности. Однако звёздам угодно было сложиться иначе – в жизнь простой девочки из большой семьи, в жизнь Венди Дарлинг ворвался Питер Пэн. Капитан Крюк ненавидит его больше любого другого злодея, больше даже, чем Крокодила. Питер Пэн покушается на святое. Питер Пэн похищает детей, раскалывая семьи, разламывая судьбы. Киллиан Джонс (его звали так когда-то давно, в другой жизни, кажется) ненавидит оказываться у берегов Нетландии, ему неизменно по ночам чудится детский плач, от которого болит за грудиной, и мерещится злая ухмылка Пэна. Но он задаёт «Весёлому Роджеру» курс на проклятый (ударение неважно) остров вновь и вновь по одной простой причине – там маленькая, наивная, вечно шестнадцатилетняя Венди Дарлинг ждёт, плачет по ночам, тихонько шепча подушке почти забытое им «Киллиан». Крюк не может её обмануть, Крюк обещает ей вернуться – и возвращается, всегда. Он не может её забрать, увы, а она и не требует – всё понимает, только шепчет неизменное «Киллиан» куда-то в изгиб его шеи и перебирает короткие жёсткие чёрные волосы. У него душа болит за эту девочку – до болезненного нежную и окутанную какой-то дымкой. У неё в глазах океан – разбившийся о злую ухмылку Питера Пэна. У неё на руках кожа – болезненно-белая, испещрённая шрамами (многочисленные провальные попытки сбежать убили надежду). Киллиан делает неглубокий вдох за секунду перед тем, как вогнать короткий кинжал в сердце Венди Дарлинг – она улыбается, прикрыв глаза, а на белоснежных щеках поблёскивают дорожки слёз – Венди счастлива наконец получить свою свободу. Крюк глядит на залитое алой кровью хрупкое тело Венди Дарлинг, лишь утирает скатившуюся слезу и чувствует, как боль в его груди на секунду затмевает яростная ненависть – он непременно проткнёт этим кинжалом сердце Питера Пэна. Чего бы это не стоило.