Paint it black

| Никакой Шоты в подземельях Даркена Рала не было | Кэлен Амнелл — гордая. Она не ест несколько дней, пьёт лишь изредка и абсолютно не беспокоится, что её красота меркнет, запачканная грязью подземелий. Кэлен Амнелл хранит верность Ричарду до последнего, пока не понимает, что битва окончена. "Твой Искатель мёртв" — жестокие слова эхом отдаются в голове, сдавливают горло сильнее проклятого обруча, сдерживающего её магию. Ей хочется кричать, надрывая горло, только нельзя — потому что за ней стоит толпа людей, которым она должна помочь, которых обязана спасти. Согласиться на сделку с Даркеном Ралом тяжело, но это кажется единственным возможным выходом — она роняет смеренные хрустальные капли слез, когда несколько служанок промывают её спутанные волосы, вычёсывая сбившиеся колтуны. Их свадьба больше похожа на похороны: гости, потерявшие надежду, плачут, а невеста в скорбном чёрном — счастлив здесь один лишь Даркен Рал. Ему вообще-то плевать на тривиальную церемонию, ему просто нужен наследник, мальчишка-исповедник, которого он хочет сделать оружием в своих руках, гордая красавица Кэлен, которую почти удалось сломить, — бонусом, приятным дополнением. Амнелл просто не в курсе его планов, потому давит из себя фальшивую и совершенно никому не нужную кривоватую улыбку и надеется хоть на какие-то проблески в беспросветно чёрном будущем. Кэлен Амнелл — просто наивная девочка, на самом деле — до сих пор верит в глупые сказки, что ей в далёком детстве рассказывал отец (не обращает внимание на заливающую темнотой зрачки исповедуемых реальность). *** Кэлен вновь хочется кричать, когда она узнаёт о чудовищном плане своего мужа. — Глупец! Ты понятия не имеешь, что это за магия! — слёзы заливают белые щёки, а в глазах полыхает отчаяние, — Она поглотит тебя, меня, всех! И ничего после себя не оставит, всё выжжет. Даркен не слушает, только улыбается нежно (и выглядит полубезумно), гладит её по шелковистым чёрным волосам и списывает всё на стресс. — Просто роди мне наследника, милая, — шепчет он ей на ухо, — Я точно знаю, это будет мальчик. У Кэлен уходит несколько секунд на то, чтобы осознать, о чем он говорит. — Ты воспользовался магией? — неверяще спрашивает она и чувствует, что сознание уплывает от сумасшедшей догадки. Даркен не отвечает, молчит, только на донышке серо-голубых глаз плавно покачивается усмешка. — Я тебя ненавижу, — обессиленно выдыхает Амнелл и позволяет себе провалиться в темноту. Рал всё также молчит и задумчиво очерчивает пальцами её черты её лица, пока, вздохнув, не относит её в спальню, бормоча под нос что-то совершенно не понятное проходящим мимо морд-сит. *** Кэлен Амнелл — упрямая. Кэлен Амнелл рожает дочку. Даркен едва не уничтожает собственный замок, когда узнает, что своенравная девчонка Кэлен разрушила все его надежды. — Это невозможно, — повторяет он вновь и вновь, — этого просто не может быть. Кэлен не отвечает — настаёт её очередь загадочно молчать; она только убаюкивает малышку, тихонько мурлыкает колыбельную себе под нос. — На тебе ведь обруч. Ты не можешь колдовать! — вопит Даркен, а Мать-Исповедница рассерженно на него шикает. — Она только уснула, не кричи. Ты хотел ребёнка — вот он, — Кэлен усмехается совсем уж издевательски, почти с садистским наслаждением наблюдая, как рушатся планы тёмного мага. — Но как ты смогла?!. — Есть магия, что тебе не подвластна. Есть магия, что тебе не понять, — медленно проговаривает Кэлен, — её не сдержать никаким ошейником. Даркен вылетает из её покоев, а Мать-Исповедница устало улыбается и поглаживает дочку по маленькой головке. *** — Эбигейл, милая, осторожнее! Кэлен мягко улыбается дочке, которая носится по всему замку с невероятной для таких маленьких ножек скоростью. — Солнышко, не упади! Девочка оборачивается к матери; золотистые (божий дар, не иначе — светловолосой ей быть не в кого) пряди ловят солнечный свет, который с удовольствием окрашивает из в рыжий; пятилетние ножки спотыкаются о какой-то камень, не к месту валяющийся на дороге, и она летит прямиком на пол — не долетает пары сантиметров, её ловят сильные отцовские руки, а расширенные от ужаса глаза Амнелл успевает сменить облегчённая улыбка, когда в коридоре звенит детский смех. — Эби, я ведь просила! — Прости, мамочка, — поза выражает смирение, но в глубоких серо-голубых — отцовских — глазах на раскаяние ни намёка, только бесенята пляшут. — Смени вид деятельности. Почитай что-нибудь о своих предках, — насмешливо-строго советует отец, и дочь послушно слезает с его рук. — Все ещё не понимаю твоё нежелание воспользоваться услугами няни, — ворчит Даркен, когда дочь располагается чуть поодаль от них с большим талмудом. — Я хочу воспитать её сама, — холодно отзывается Кэлен, — я не нуждаюсь в помощи женщины, которая никоим образом не связана с моим ребёнком. — Как насчёт помощи от её отца? — интересуется Даркен, бросая на Мать-Исповедницу испытующий взгляд: Кэлен ни разу открыто не выступала против него с момента рождения Эбигейл, но совершенно очевидно, что она старается свести их общение к минимуму — Рала это раздражает до дрожи. — Это только тебе решать, — безразлично пожимает плечами Амнелл и старательно игнорирует его поцелуй в висок — слишком по-семейному, слишком не в духе Даркена Рала — она успешно убеждает себя, что ей почудилось, и улыбается также холодно, когда наблюдает за магом, читающим дочери вслух. Только в душе становится чуточку теплее, а с замёрзшего сердца падает капелька оттаявшего льда.