Paint it black

Окей, я вообще не воспринимаю вертикальный инцест ни в каком виде, даже в виде искусства, но... в общем, да. _____________________________________________________________________________ Он смотрит на Веронику, а видит собственное отражение. Дочь стоит напротив, сложив руки на груди и упрямо поджав губы, и выглядит так воинственно-прекрасно, что Шекспиру и не снилось. Вероника красива до чёртиков, Хирам бы жизнь отдал за её смоляные кудри и искры в карих глазах. Вероника в ярости, она здесь, кажется, целую тираду раскладывает по запятым, а Хирам не слушает, наблюдая за её нахмуренными бровями и напряжёнными плечами. - Дочка, давай поговорим спокойно, - произносит наконец он, мягко направляя её к стулу, - присядь. Вероника передёргивает плечами и усаживается за стол, сцепив руки в замок. Спина идеально ровная, жёсткий взгляд глаза в глаза – Рони ведь папина дочка, она знает правила игры на зубок. Хирам улыбается краешком губ и склоняет голову вправо. И Вероника внезапно меняет тактику. Она плавно поднимается из-за стола и приближается к сидящему отцу, позволяя высоким шпилькам мягко утопать в длинном ворсе ковра. Хирам не реагирует, лишь следит за ней взглядом, и Вероника может видеть едва промелькнувшие искорки настороженности на самом донышке его глаз, в темноте кажущихся чёрными. /совсем как у неё/ Она усаживается на стол перед ним, улыбаясь невинно, но как-то по-кошачьи соблазнительно щурится. Хирам подавляет желание отгородиться, спрятаться и продолжает смотреть притворно-открыто, где-то на границе сознания отмечая, как хороша она в этом платье. - Так что ты скажешь? Он понятия не имеет, о чём она. Да и какая разница, впрочем, это всегда об Арчи, её бизнесе, его преступлениях, их одной на двоих дурной крови и запятнанной фамилии. - Я подумаю об этом. Дочь расплывается в победной улыбке и склоняется к нему, /нечаянно/ обнажая зону декольте чуть больше, чем прилично при условии семнадцати лет и изначально смелого выреза – он чувствует её аромат – сладкий, даже приторный, навевающий что-то о Живанши. Вероника оставляет на его щеке целомудренный поцелуй и шепчет на ухо «спасибо, папочка», прежде, чем ускользнуть из столовой и скрыться где-то в глубине дома. Хирам оттягивает воротник рубашки, переводит дыхание и думает, что Вероника напоминает виски в сухой закон – горько, нельзя, но хочется больше.