Освобождение от оков

Келебримбор покаянно опустил взгляд и шагнул к королю Финдарато, прикрывая отход дяди Тьелкормо. Финрод, однако, одобрительно ему кивнул: - Отличный бой, Тьелпэ. Вот только орхидеи скашивать было ни к чему. - Мы случайно, - вздохнул Келебримбор. - Лютиэн, тебе понравилось? - Очень, - восторженно отозвалась дева, блестя глазами. - Жаль, что у нас так не принято... Но я попробую привить при нашем дворе эту славную традицию. - Вообще-то, это не всегда хорошо, - сразу обеспокоенно развернулся к деве Финдарато. - Это может быть опасно. У нас, по крайней мере, опытные воины... Тут король Фелагунд осекся, но принцесса Дориата легко сгладила неловкость: - Белег и Маблунг могли бы начать, да и Итильбор поддержит... - задумчиво произнесла Лютиэн. - Твой отец не одобрит таких развлечений, Лютиэн, - строго произнес Финрод. - Он может воспретить тебе выезжать за пределы Завесы, этого ли ты добиваешься? - Отец уже запретил мне даже выбираться в лес одной, - сердито сказала синдэ. - Того и гляди вообще запрет. Порой я чувствую себя невольницей. - Кстати, - спохватился Финдарато. - Я зачем вас искал... Владыка Тингол, не найдя вас обоих, встревожился, и я вызвался вас отыскать, заверяя, что тебе, Тьелпэ, ничего недозволенного в голову не придет. - Мне и не пришло, - с легкой досадой отозвался Келебримбор, подумав, что время можно было и с большей пользой провести. - Вы вернетесь вместе со мной, - не терпящим возражений тоном произнес король Фелагунд. - Владыка Дориата не поймет, отчего я сменил праздничное одеяние на воинское платье, - попробовал воспротивиться Тьелпэ, надеясь отсрочить возвращение. - Поймет, - улыбнулся ему Финрод, лишая последней надежды. - Думаю, слова возмущения из уст твоего отца многие слышали. Ничего не оставалось, кроме как проследовать за Финродом обратно в зал. Лютиэн немного отстала, придержав Тьелпэ за локоть и прошептав на ухо: - А мне ты так даже больше по душе... За мной ухаживали многие из приближенных отца. Менестрели, двое художников, несколько поэтов... и ни одного настоящего воина. Келебримбор невольно улыбнулся. Лютиэн впервые – сознательно или нет, но это было не так уж и важно – сказала, что он ей нравится. К щекам и кончикам ушей мгновенно прилила кровь, и справиться с такой реакцией тела было нелегко. - Чем же тебе не по душе менестрели и поэты? - громче, чем нужно, уточнил он. – Ты ведь любишь музыку. - Очень люблю, но... Они такие... - Лютиэн даже запнулась, подбирая слова. - В общем, я быстро поняла, что ни на что, кроме баллад, они не годны. - Не всегда, - ляпнул король Финдарато, про присутствие которого пара уже успела забыть, но повисшее неловкое молчание не продлилось долго — путь подошел к концу. За дверьми зала Финрод быстро извинился, сообщив, что пойдет разыскивать Берена, и Лютиэн заинтересованно уточнила: - Это он о ком? Или о чем? - Ну... - Тьелпэ замялся, но быстро сообразил, что нужно сказать. - Король Финдарато ведь и сам и менестрель, и воин. - И впрямь, неловко вышло, - расстроилась Лютиэн. - Передашь ему мои извинения? Я вовсе не говорила о нем! Келебримбор подумал, что извинений перед старшим другом с него хватит на ближайшие пару десятилетий, поэтому осторожно возразил: - Уверяю тебя, он понял, что ты не о нем. - Я вообще не думала, что он слушает наш разговор, - еще больше смутилась дева. - Я тоже, - вздохнул Келебримбор. Молодые эльфы переглянулись, но момент был испорчен — за их спинами прозвучал полный восхищения голос: - Наконец-то я нашел тебя, о прекрасная Лютиэн! Гримасе, которая исказила лицо девы, позавидовал бы и Салгант, но, повернувшись к поклоннику, она лишь мило улыбнулась: - Приветствую тебя, Берен, сын Барахира! Что ты хотел мне сказать? Очевидно, на этот вопрос у Берена ответа не нашлось, а потому он молча застыл перед девой в благоговейном трепете, а Келебримбор в это же время пытался подавить в себе желание прогнать адана пинками. Тут лицо Лютиэн просветлело: - Ты испросил у моего отца дозволения говорить со мной? - Нет, - Берен дернулся и нахмурился. - А что, надо? - Он стал еще более строг со мной с тех пор, как ты просил моей руки, - печально сообщила дева. - Я навлек на тебя его гнев? - встревожился человек. Лютиэн не ответила, и Берен явно преисполнился решимости: - Я буду говорить с твоим отцом! Лишь бы только слышать твой голос, о Лютиэн... Тинувиэль! Принцесса Дориата лишь прикрыла глаза, но адана уже как ветром сдуло. - Тяжело тебе приходится, - вполголоса заметил Тьелпэ. - Надеюсь, отец ему не дозволит говорить со мной, - дернула плечом дева. - А почему он назвал тебя Тинувиэль? - Это его так поразило, как я пою, еще в тот, первый раз, - вздохнула Лютиэн. – Пока до дворца его вела, все уши мне прожужжал о том, какой у меня прекрасный голос… - Я бы тоже не отказался услышать, как ты поешь, - несколько застенчиво произнес Тьелпэ. - Услышишь, - улыбнулась ему Лютиэн. - Только не здесь. Здесь слишком шумно, а я рискую привлечь внимание... - Тогда, может, еще потанцуем? - У меня есть другое предложение, - голос девы сменился на лукавый. - Я сейчас пойду, отмечусь перед отцом... надеюсь, Берена он уже прогнал... А потом мы можем побеседовать где-нибудь. - Хорошо, - сердце Келебримбора сразу застучало чаще. - Только к королю Элу я пойду с тобой. - Нет, - Лютиэн уперлась. - Сначала Берен, потом ты... Отец может начать рвать и метать... Он это умеет. - Пойду, - свел брови Тьелпэ. - А то к тебе по пути еще какой поклонник прицепится. - Это да, это бывает, - слегка улыбнулась Лютиэн. - Так и быть, идем. Элу Тингол и впрямь выглядел раздраженным: - Кого тут еще... А, это опять ты... Все лучше, чем этот... Лютиэн, нам не пора ли? - Отец, - жалобно воскликнула Лютиэн. - Ты так редко... - Ладно, - Тингол немного остыл. – Как тебя… Келебримбор? Сможешь ли ты уберечь мою дочь от назойливого внимания этого… и не смотри на меня так, Лютиэн! Я все сказал тебе насчет этого Берена! - Пока я рядом, этот смертный не подойдет к вашей дочери, - при необходимости Келебримбор умел говорить не менее высокомерно, чем его отец. Эльвэ окинул «защитника» внимательным взглядом; нахмурившись, отметил меч у пояса; на секунду, казалось, заколебался, но потом все же милостиво кивнул. Из торжественного зала двое эльдар удирали настолько быстро, насколько позволяли правила приличия. - Куда мы идем? – Лютиэн явно распирало любопытство. - Надеюсь, этого ты в Нарготронде еще не видела, - загадочно сообщил ее спутник. - А нам далеко? - Нет, это во дворце, только нужно подняться на самый верхний уровень. По пути Тьелпэ зашел и к себе – снять меч и прихватить плащ. - Сюда? – спросила Лютиэн, увидев неприметную дверь. - Да, только она так просто не откроется. Я сейчас… Тут секретный замок на двери щелкнул, и изнутри показался явно расстроенный король Финрод. - Ну что за день сегодня такой? – пожаловался он, завидев замерших беглецов. – Все куда-то пропадают… Сначала вас двоих искал, потом Макалаурэ с братьями исчезли, теперь Артаресто переживает, что Финдуилас с Гвиндором куда-то запропастились… Хорошо, что он про это место не знает… Вернусь к гостям – небось и Элу куда-нибудь денется! - Так там занято? – расстроился Келебримбор. - Нет, можете идти… - Финрод вздохнул и, отрешаясь от печальных дум, внимательно воззрился на молодую пару. – Тьелпэ, я надеюсь, что могу быть уверен в твоем благоразумии... - Вы же меня знаете, - Келебримбор только вздохнул. Он уже привык, что даже король Финрод всегда подсознательно ожидал от него всего чего угодно, помня, из какой семьи его молодой друг. - И не задерживайтесь, а то мне придется вам помешать, - Финрод выразительно поглядел на обоих. – Или сказать о том, где вы, твоему отцу… - Не надо! - И моему не говорите, - смущенно произнесла Лютиэн. - Ну что ты, я не настолько жесток, - Финрод вымученно улыбнулся, и кивнув на прощание, удалился. Как только длинный край золотистых одеяний исчез за поворотом, дева повернулась к спутнику: - Скажи мне, что там… - обычно уверенная в себе Лютиэн сейчас выглядела сомневающейся. – Я теперь уже не уверена, что могу… идти туда с тобой… - Ты мне доверяешь? - Да… хотя, наверное, не должна бы… - дочь короля Тингола чуть закусила губу и опустила взгляд. Сейчас, в неверном свете факелов пустынного дальнего чертога, она выглядела еще прекраснее, и ощущение предстоящего захлестнуло Тьелпэ с головой: - Это безопасно… почти. И я не имею никаких дурных намерений… Хочешь, поклянусь? - Ой, нет! Вот клясться лучше не надо… Я и так пойду, - Лютиэн заглянула за тайную дверь и увидела еще одну лестницу вверх. – Нам туда? Еще выше? - Да, я сейчас открою проход, - Тьелпэ пристроил на стене один из факелов, снятый еще в коридоре. На узкой железной лестнице мелькнули серебристо-белые, в тон платья, сапожки, и через секунду неугомонная синдэ уже стояла наверху, подняв голову так, что ее роскошные черные пряди опустились на верхние ступени. - Это что… выход наружу? – восторженно выдохнула она. - Я подумал, что тебя это порадует, - улыбнулся Келебримбор, и следом же за этим послышался громкий звук металла, как будто отодвинулся тяжёлый засов. – Там ты себя точно не будешь чувствовать невольницей. Подвинься, пожалуйста, я сейчас открою… Но Лютиэн уже не слушала. Приподнявшись еще на одну ступеньку и уперевшись двумя руками, она с усилием откинула дверцу в потолке. Келебримбор удивленно приподнял бровь и полез следом, потому что прекрасной девы видно уже не было. Повеяло свежим, вольным вечерним воздухом, но светлее в комнате не стало – снаружи уже сгущались сумерки. - Будь осторожней, - вспомнил он. – Там, сразу как вылезешь, можно оцарапаться… - Поздно, - донесся печальный голос снаружи. - Ты поранилась?! Келебримбор выбрался наверх, вдохнул аромат густых трав и лесных цветов и посмотрел на счастливо зажмурившуюся Лютиэн. Она подняла голову навстречу последним солнечным лучам так, что длинные волосы мазнули ее пониже спины и, не открывая глаз, пробормотала: - Нет. Платье на плече порвала... - Поможет? - Тьелпэ снял застежку с плаща и протянул деве, на всякий случай стараясь на нее не глядеть – мало ли, как она там платье порвала. – За эти деревья выходить не стоит. Подстрелят, равнина охраняется. Сразу не убьют, конечно, пока не разберутся, но ранить могут без предупреждения… - Я никуда не пойду, - заверила его дева, - а то если меня ранят, король Финдарато сойдет с ума от такого вопиющего нарушения гостеприимства. Лютиэн удобно устроилась на мягкой траве, сняв сапожки и с наслаждением запрокинув голову. На ее плече, закрепив тонкую ткань, в последних лучах заходящего солнца поблескивала звезда Феанора. - Платье жалко, конечно, но главное, чтоб отец не увидел… Он наверняка что-нибудь не то подумает! Он всегда что-нибудь не то думает, как в случае с Береном. Мама говорит, что это потому, что у него у самого была слишком бурная юность. - Глядя на короля Эльвэ, так не скажешь, - удивился Келебримбор, усаживаясь неподалеку. – А мать у тебя такая же суровая, как и отец? - Нет, но она считает, что папа всегда прав, - вздохнула Лютиэн. – А даже если не считает… ох. Это ничего не меняет. Тьелпэ… я правильно произношу твое имя?.. можно у тебя кое-что спросить? - Конечно, - Келебримбор напрягся, готовясь уже выслушать не самые приятные вопросы. Наверняка у девы, которая почти не выезжает из Дориата, хватает неверных сведений и заблуждений насчет нолдор… - Что случилось с твоей мамой? Ведь ее нет в Нарготронде? - А, это, - нолдо облегченно выдохнул. – Да, ее нет в Нарготронде. Ее вообще здесь нет. Она осталась за Морем. - О, - Лютиэн пораженно взглянула на собеседника, и на лице ее появилось сочувствие. – Не представляю, как бы я жила даже без возможности повидаться с мамой. Ведь ты, наверное, скучаешь? - В детстве очень скучал, - признался Келебримбор. – А теперь… просто надеюсь, что когда-нибудь мы еще увидимся. - Значит… ты тогда был совсем маленьким? - Не совсем. Но понимал еще далеко не все. А жаль. Они замолчали. Становилось холоднее, и Келебримбор набросил свой плащ на плечи деве. Все громче становилась перекличка уже ночных птиц. Лютиэн печально поглядела в гаснущее небо: - Я обещала тебе спеть. Это поможет развеять твою печаль? - Ничего не изменить, а печалиться из-за того, на что не можешь повлиять, просто глупо, - Келебримбор и не подозревал, что к подобному жизненному принципу в свое время приходили все потомки рода Феанора, да и вообще большая часть потомков рода Финвэ. – Но конечно, я хочу, чтобы ты мне спела… Дева с некоторым удивлением проследила за приготовлениями своего спутника — он устроился в траве у ближайшего дерева, откинул голову на нагретую за день солнцем кору и закрыл глаза. Обычно когда Лютиэн просили спеть, она тут же могла решить, какая именно песня из знакомых ей сейчас просится на волю, из глубин души, но так было не в этот раз. «На слушателя» она никогда не пела, и сейчас довольно долго молчала, пытаясь понять, что говорит ей сердце. Наконец ее чудесный голос зазвучал, словно переливаясь в последних лучах дневного светила. Песня была давней, Лютиэн услышала ее еще в раннем детстве — должно быть, от матери; песня о деве, которая потеряла своего возлюбленного в мрачном, темном лесу и теперь отчаянно пытается его разыскать, моля, чтобы свет звезд указал ей, где находится тот, кого она не желает признать потерянным навеки. Сама песня, как нередко бывало и ранее, захватила исполнительницу, Лютиэн поднялась с травы и принялась ходить меж деревьев. Взгляд ее обращался то в вечернее небо, то опускался вниз, словно не видя ничего перед собой, голос звучал то дальше, то ближе к единственному слушателю. Наконец, печальная баллада кончилась, и Лютиэн присела на траву рядом с Келебримбором, который за все это время так и не шевельнулся и не открыл глаз. - Тебе понравилось, как я пела? - шепотом спросила она и невольно нащупала его руку в траве. - Тиндомерэль, - губы нолдо чуть шевельнулись, произнеся имя. Внезапно Лютиэн вздрогнула. Словно что-то пронеслось над землей, легкий порыв ветра, какое-то неуловимое движение, похожее на чье-то дыхание. Последний луч солнца сверкнул и исчез, погружая Смертные Земли во тьму. - Я не все понял из того, что ты пела, - наконец, хрипло отозвался Келебримбор, так и не открывая глаз. - То есть понял — всё, но некоторые слова мне были незнакомы. - Там много поэтических оборотов, а ты, как я поняла, владеешь только разговорным синдарином... - отрешенно произнесла дева. - Кажется, мы говорим о чем-то не о том... - Мне тоже так кажется, - Лютиэн поняла, что теперь ей даже говорить стало сложно. Она не помнила ничего подобного в своей жизни, и сейчас творившееся с ней повергало ее в неосознанный трепет. Она не протестовала и даже не пошевелилась, когда Келебримбор, все так же, не открывая глаз, сначала неуверенно провел свободной рукой по ее распущенным волосам, а потом и склонился к лицу. И тогда она закрыла глаза сама. - Нет, - невнятно простонала дева минуты через две, отчаянно пытаясь удержать. - Ну куда ты? - Почему ты плачешь? Ох, опять я сделал что-то не то... - Все ты то сделал! - Лютиэн немного пришла в себя и вцепилась в тунику Келебримбора. - А плачу я не от... просто слишком много всего... чувств, наверное... вот зачем меня мама учила красиво выражать свои мысли? Все равно ничего не получается. А целовалась раньше я зачем?.. Сейчас как будто ничего и не было... - И часто целовалась? - вырвалось у Тьелпэ, но он тут же опомнился. - Прости меня! Я не должен спрашивать о подобном! Тем более что сам только что... - Всего дважды, первый раз... зря, пожалуй. Второй раз — с другом, сама его попросила, его сердце свободно... и давай ты не будешь меня об этом спрашивать! - Вовсе не хочу знать об этом, - помотал головой медленно приходящий в себя Тьелпэ. - Но хочу быть с тобой честен... у меня тоже... было. Но так... так — не было никогда. - Мы снова говорим о чем-то не о том, - нервно произнесла Лютиэн. - Да, давай о другом, - Келебримбор поправил съехавший с плеч Лютиэн собственный плащ и осторожно отстранился, усаживаясь рядом, но не отпуская ее руки. Мысли в голове метались совершенно безумные. О том, как отреагирует отец; о том, что возлюбленная — уже возлюбленная — достойна самого лучшего дара, а пристойные кольца из-под его рук пока так и не выходят; воспоминания о рассказах про подвиг короля Фингона и возможностях проникновения в Ангамандо... интересно, Враг когда-нибудь снимает свою корону с Сильмариллами? Так и спит в ней? Или он вообще не спит? И ходит постоянно в короне? Неудобно же... Тьелпэ помотал головой, пытаясь вытряхнуть оттуда дурацкие мысли. Дева, сейчас доверчиво склонившая черноволосую голову на его плечо, вовсе не напоминала уверенную в себе, ироничную, хоть и искреннюю, принцессу Дориата. Наверное, немногие видели в ней просто Лютиэн... Король Тингол обещал пробыть в гостях у короля Финрода еще две с половиной недели. Так мало времени. Впрочем, можно попробовать через месяц-другой уговорить Финдарато на ответный визит. И уговорить взять его с собой. Да и король Эльвэ, наверное, не будет слишком возражать — вроде как он не имел ничего против их общения. К отцу и его братьям король Тингол, мягко говоря, не слишком хорошо относится, но попробовать можно... А если... если Лютиэн примет его предложение... тогда можно идти и в Ангамандо! - Хочешь вернуться? - неловко спросил он, видя, как дева смущенно прячет взгляд. - Уже темнеет... нас скоро начнет искать король Финдарато. Дозволишь проводить тебя? - Да, - тихо проронила Лютиэн, поднимаясь из травы. - Впрочем, я не буду в обиде, если ты этого не сделаешь. В конце концов, я столь часто не могла подарить взаимности, что не буду в обиде на судьбу, если теперь будет наоборот. - Ты о чем? - удивленно воззрился на нее Келебримбор, ставя деву на ноги и пытаясь в сумерках отыскать, куда она бросила свои сапожки. Черные волосы скрывали лицо Лютиэн, и взгляда было не поймать. - Только не говори никому, пока я не уеду. - И ты туда же, - эльда зло выдохнул и наконец-то нашел обувь девы. - Я бы предложил тебе... все, что положено предлагать после того, что я сделал, но... В голове у сына Куруфина некстати мелькнула мысль о так и не получающихся кольцах. Можно, конечно, попросить отца, это вовсе не зазорно, а у него хорошо получается... только он наверняка предварительно открутит сыну голову за выбор невесты. - Я достану Сильмарилл, Лютиэн. И тогда твой отец не откажет мне. Я хочу, чтобы все было честно. - Не вздумай! - воскликнула дева. - Ты погибнешь! Это на Берена мне... в общем, он сам виноват. Но ты... - Да все равно эти Сильмариллы надо как-то доставать, - поморщился Тьелпэ. - Вот же понаделал дедушка на нашу голову... - А я? - возмутилась Лютиэн. - Давай просто сбежим! А потом уже и... - Я не могу так, - твердо и печально ответил нолдо. - Думаешь, я сам не понимаю? Добыча для Моргота из меня... неплохая. Внук Феанора, ныне житель тайного города... и я помню, что говорил дядя Майтимо после плена, когда не осознавал себя. Помню, что с ним случилось. Но я готов... - Я не могу позволить тебе идти из-за меня на такое, - не менее твердо ответила Лютиэн. - Я лучше забуду с тобой про свою честь, но ты будешь жить. - Но я не могу позволить тебе забыть свою честь, а себе — ее лишиться. Дева вспомнила последний луч солнца, легкий ветер, пронесшийся над равниной... - Это Рок, - обреченно произнесла Лютиэн. - Нам нужно идти. Мы поговорим об этом завтра. И я еще надеюсь переубедить тебя... Келебримбор остановился в коридоре и печально вздохнул: - Ну, вот и все, мне пора идти. Уже очень поздно... - Да... - Лютиэн коснулась дверной ручки и неожиданно резко повернулась. Взгляд ее был вопросительным, и Тьелпэ догадался, что нужно сделать. Отчего-то сейчас, в освещенном коридоре, целовать деву было немного неловко, не то что в сумеречной темноте. Зато теперь Келебримбор рискнул приоткрыть глаза. Нежная матовая кожа сияла в свете факелов, кончик острого уха чуть покраснел, а в полуприкрытых глазах девы мелькало какое-то странное выражение. Цвет их неуловимо изменился, точно рябь пробежала по водной глади, а взгляд туманился чем-то незнакомым, но чрезвычайно притягательным и пленительным. Тьелпэ и сам не мог понять, в какой момент оказалось, что он уже не целомудренно держит деву за руку, а горячо обнимает, а сама она льнет к его груди, закинув руки ему на плечи. Поцелуй затягивался, но безумно сладкие мгновения хотелось продлить хоть еще ненадолго, и у Келебримбора все не хватало душевных сил отринуть Лютиэн. Привычная осторожность изменила Тьелпэ, и потому, когда в коридоре раздался чей-то голос, Келебримбор даже не удивился. Он не успел расслышать, в чем его упрекают, ибо постарался как можно бережней отпустить Лютиэн. Она чуть покачнулась и шагнула вперед, загораживая возлюбленного плечом. Келебримбор преодолел смущение и, наконец, поднял взгляд, уже понимая, что случилось самое худшее, что могло бы случиться — над молодой парой эльдар грозно возвышался Владыка Дориата. - Вот, значит, как?! - трагически воскликнул Тингол. - Как ты могла, дочь моя?! А, это снова ты... Помолчи! Лютиэн! - Отец, - Лютиэн дернула плечом, отпихивая Тьелпэ. - Неужто Берен был бы лучше? Тингол сразу несколько сбавил обороты, возопив чуть менее трагично, зато куда более раздраженно: - Ты! Как тебя... Келебримбор? А я уж было поверил, что ты лучше своего отца! - Но я ничего не сделал... почти, - начал было оправдываться Тьелпэ, и вдруг понял, что аргументов у него нет. Целовал? Обнимал? В траве валялся? Возразить Тинголу было решительно нечего. Пока Келебримбор собирался с мыслями, он даже не заметил того, что Эльвэ отчего-то промолчал на неловкие оправдания, поэтому даже вздрогнул от неожиданно тихого голоса: - Лютиэн... Почему у тебя порвано платье? Он что... - Вовсе нет, отец, - дева испуганно прикрыла звезду Феанаро ладонью. - Я сама порвала... - Не оправдывай его! - Но это правда! Я зацепилась за что-то... Тингол уже не слушал, переключившись на молодого нолдо: - Значит, ты пытался завладеть моей дочерью?? - Нет, - отчаянно воскликнул Тьелпэ. - Я доверил ее тебе, поскольку счел, что ты не таков, а ты... Келебримбор тяжело вздохнул и решительно бросил: - Как видно, вас не переубедить. Несмотря на то, что я ничем не провинился ни перед вами, ни перед вашей дочерью, я готов взять ее в жены! - Ты? Готов?! - Тингол сверкнул глазами. - Да ты и мизинца ее не стоишь! - А вы уже назвали цену за нее! - не моргнув глазом, парировал Тьелпэ. - Если вы калаквэндо, как называете себя, то не отступитесь от своего слова! Значит, Сильмарилл, такова цена? - Ты собрался идти по стопам этого смертного? - презрительно бросил Тингол. - Он не выживет, да и ты сгинешь. Ноги нашей больше не будет в Нарготронде, раз здесь принимают братоубийц и насильников! - Отец, - отчаянно воззвала Лютиэн, - твои слова неразумны! Келебримбор воззрился на возлюбленную с изумлением — неужто хоть кто-то посмел сказать это владыке Дориата? А дева продолжила: - Сильмариллов — три! Если каждый из них достанет по камню, то что ж мне, за двоих выходить замуж?! Тингол задумался. Лютиэн знаками показала молодому эльда уйти, но Келебримбор уже пылал фамильной священной яростью и просто так исчезнуть не мог. А кроме того, не мог он уже и отказаться от нежных губ и глубоких серых глаз. Не мог отказаться и от честных, искренних разговоров, и не менее честных объятий... - Я достану Сильмарилл или погибну! - воскликнул Тьелпэ. - Лютиэн, оставь у себя, - дева попыталась поспешно вручить возлюбленному его плащ и застежку с платья, - и пусть звезда моего деда станет порукой вашей дочери! - Положено дарить кольцо, - недовольно произнес Тингол, явно что-то смутно припоминая из собственного прошлого. - У меня не было времени отковать для Лютиэн кольцо, достойное ее, - покраснел Келебримбор. - А целовать время было? - ехидно отозвался Элу. - Это намного быстрее, - не задумываясь, отозвался Тьелпэ. - Ах ты... - начал было Тингол. - Отец, ты владыка синдар, - дежурно напомнила дева. Тингол осекся и высокомерно бросил: - Моя дочь более не покинет Дориата. А ты не войдешь туда, покуда не предъявишь Сильмарилл. Тьелпэ проснулся с отвратительными ощущениями что души, что тела. Молодому эльда не впервой было просыпаться с головной болью после празднеств, но сейчас отчего-то было совсем паршиво. Он потряс головой, и в памяти сразу проступил прошедший день. Сначала головокружительный вечер с Лютиэн, потом ссора с ее отцом, потом... Келебримбор помнил, что дошел до своей комнаты, достал заветный запас и пил в одиночку, как последний адан. Пару раз из коридора доносились гневные выкрики, но он даже не разобрал, кто кричал. Но главная — главная — мысль билась в его голове неотвратимо и настойчиво. Он обещал достать Камень, и теперь не остается ничего, кроме как выполнить Клятву. Отчего-то вспомнилось, как Лютиэн говорила о Роке. Он тогда не понял деву, а сейчас, кажется, начал понимать. Рок преследует всю его семью. По малолетству той самой Клятвы Келебримбор не давал, но теперь все равно оказался скован обещанием раздобыть благословенные и проклятые Камни. В том, что от Моргота ему удастся выбраться живым, Тьелпэ сильно сомневался, зато не сомневался в другом: если ему суждено выйти из Ангамандо, то одним камнем он не удовлетворится. Что ж, туда теперь, трижды ходить, что ли? - Проснулся? - дверь распахнулась явно от удара ногой, и на пороге возник злой Куруфин. - Ну и натворил же ты! - А что я натворил? - испуганно воскликнул приподнявшийся на кровати Тьелпэ. - Ты зачем дочь Тингола взял силой? Попроще никого не нашел? Или гордость семейная? - Я? Лютиэн? Взял силой?! Отец, да что ты... - А что, она сама хотела? - ехидно отозвался отец. - Даже если так, ты теперь этого не докажешь! Немедленно поднимайся! - Да я ничего не сделал с ней! - Келебримбор вылез из постели, как был — вчера он даже не раздевался, едва добредя до собственного ложа. Атаринкэ приостановился и с недоумением уставился на смятые одежды сына: - Выходит, она не была у тебя? А что тогда было? - Я целовал ее, - густо покраснел Тьелпэ. - И что... всё?! - в голосе Куруфина прозвучали одновременно и облегчение, и раздражение. - А какого Моргота Тингол вчера так орал тогда? - Понятия не имею, - честно отозвался Тьелпэ. - Мне казалось, что мы с ним договорились. Ну, поспорили немного... - Да валар с ним, с Тинголом, - махнул рукой Куруфин. - Кому он нужен... без синдар в Нарготронде дышать легче будет. Тут в распахнутой двери появился и Келегорм. Свежая царапина на щеке дяди явно говорила о том, что ночь у него была более, чем бурной. - Что, отдыхаешь? - весело спросил Тьелкормо у племянника. - Все в порядке, - бросил брату Куруфин. - Не тронул он эту девицу. Всех по себе меряешь? - Эх, Тьелпэ... А я-то уж подумал, что вчера не зря тебе уступил, - недовольно скривился Келегорм. - А ты помолчи. Теперь мы извинениями перед Финдарато не обойдемся. Келебримбор использовал время, пока отец с дядей ругались — успел и набросить домашние одежды, и напиться, ибо в горле совсем пересохло. - Шел бы ты отсюда, Тьелко, - добросердечно предложил Куруфин. - Мне предстоит беседа с сыном. Келебримбор загрустил, но дядя возразил: - Я останусь. - Это семейное дело. - Вот именно, семейное, - Тьелкормо удобно расположился в кресле, закинув ногу на ногу. - Я тоже хочу знать, зачем Тьелпэ вчера нацепил то розовое платье. - Тинголу понравиться хотел, - буркнул Келебримбор. - И как, понравился? - участливо осведомился отец. Тьелпэ не отвечал, но Келегорм, как всегда, не удержался: - Видимо, не очень. - Что вчера было? - коротко спросил Куруфин, так и продолжая стоять посреди комнаты со скрещенными на груди руками. - И не вздумай мне врать. - Мы с Лютиэн... - замялся Тьелпэ. - Были наверху. Ну, вы оба знаете, где. Разговаривали, она мне пела... - Ты давай по существу, а не про песни, - не проникся отец. - Ну... целовались, да, - признал сын. - Первый раз еще там, второй - у ее комнат... Но все было честно! Я не поступал против ее желаний. Ну, и… предложил. Отец, ты не сделаешь мне кольцо для Лютиэн? У меня, честно говоря, так и не получилось... - Слушай, в кого он у нас такой? - с сомнением поглядел на брата Келегорм. - В честного Майтимо, что ли? Куруфин ответить не успел — дверь распахнулась, и на пороге появился мрачный Маглор. - А, вот вы где, - флегматично произнес он. - Ну что, выяснили? - Да не было у них ничего, Макалаурэ, - лениво отреагировал Тьелкормо. - И чего Тингол с утра так орал? Я уж подумал, он эту Лютиэн прямо из постели Тьелпэ вытащил... - Тьелпэ не такой, - раздраженно откликнулся Атаринкэ. - Это точно, - фыркнул Маглор. - По твоим стопам не пошел. - Хорошо, что по твоим не пошел, - уязвленно отозвался Куруфин. - А где Финдарато? - поинтересовался Тьелкормо у старшего брата. - Страдает? Или ты уже утешить успел? - Успел, - начал было Макалаурэ, но тут в дверь влетел и Финрод. Келебримбор задумчиво уставился на то, что в длинных растрепанных волосах короля Фелагунда поблескивает венец, и невольно поинтересовался, вспомнив о Морготе: - Лорд Финдарато, а вы венец никогда не снимаете, да? Финрод, явно собиравшийся разразиться тирадой, шумно выдохнул и недоуменно воззрился на него: - Обычно снимаю. Это сегодня Макалаурэ попросил... - Финдарато! - в два голоса воскликнули Маглор и Куруфин, а последний еще и добавил. - Здесь же мой сын! - Тьелпэ, это все, что тебя интересует? - флегматично обратился Келегорм к племяннику. - Верно, - Финрод сразу опомнился. - Тьелпэ, что ты натворил? Эльвэ сказал мне, что ты... - Ну, - поторопил его Куруфин, поскольку заканчивать фразу король Нарготронда явно не собирался. - Мне уже интересно, что он сказал тебе, если его дочь никто не обесчестил, как бы громко об этом он ни вопил. - Он так громко вопил, - добавил Маглор, - что я усомнился в его здравомыслии. Точнее, убедился в обратном. Если бы мою дочь обесчестили, я бы помалкивал. А с виновником разобрался бы тихо, спокойно, и потом... - А может, ему нравится чувствовать себя несправедливо обиженным? - предположил Келегорм. - Макалаурэ, тебе ведь вроде светленькие нравятся? - Заткнитесь, - резко оборвал этот обмен мнениями Атаринкэ. - Финдарато, Тьелко не хотел тебя задеть... Келебримбор, не принимавший участия в разговоре, как раз обтирал лицо полотенцем, когда в комнате воцарилась тишина. Вязкая, тягучая тишина, которая, казалось, должна взорваться страшным шумом. Тьелпэ опустил полотенце и увидел, что все взгляды устремлены на него. - Я не тронул Лютиэн, я лишь поцеловал ее, - неуверенно произнес он. - Отец, ты не поможешь мне отковать для нее кольцо? - Что?! - Куруфин закашлялся. - Ты хочешь взять ее в жены?! Дочь этого... - Курво! - на этот раз вмешаться пришлось Финдарато. - Элу... он нетерпим ко многим вещам, но его дочь не повинна в деяниях отца. Помнится, когда-то я говорил уже это... Феаноринги притихли на мгновение, словно припомнив давние былые дни у Митрима. - Ладно, - Атаринкэ тяжело вздохнул. - Так и быть. Но с Тинголом разбираться будешь сам. А если не разберешься — то мы придем в Дориат с оружием в руках. - Я извинюсь еще раз перед Владыкой Тинголом, если нужно, - собрался с мыслями Келебримбор. - Лорд Финдарато, я даю вам слово, что не сделал ничего такого... непоправимого. Взгляд Финрода был внимательным и острым, и Тьелпэ опустил глаза, не в силах справиться с обезоруживающей честностью короля Нарготронда. - Если ты не сделал ничего непоправимого... я рад это слышать, - с легкой заминкой проговорил Финдарато. - Перед Элу извинюсь я сам, а если потребуется — привезу и тебя в Дориат, мне не откажут. - И за кустик тот... простите меня, пожалуйста, - не удержался Келебримбор. Он уже принял решение, простое и страшное. И теперь не хотелось оставлять долгов. - Это ерунда, Тьелпэ, - мягко улыбнулся ему Финрод. - Хотелось бы мне, чтобы это было... - Какой еще кустик? - перебил Куруфин. - Мы вчера с Тьелпэ устроили замечательную дуэль, - фыркнул из своего кресла Тьелкормо. - Дуэль? - вновь разъярился Куруфин. - И из-за чего, могу я узнать? - Из-за Лютиэн, разумеется, - лениво бросил Тьелкормо. - Тьелко, я тебя когда-нибудь убью! Не мог, что ли, победить? - Ты сам обучал своего сына воинскому мастерству, - усмехнулся Келегорм. - А кто тебя обучал актерскому? - наступал Атаринкэ. - Вечно ты учишь его чему-то дурному! Он вон теперь жениться на синдэ вздумал! - Почему дурному? Никто не жаловался... - Что сделано — то сделано, - сдержанно вмешался в разговор Макалаурэ. - Теперь неплохо бы решить, что мы Майтимо скажем. Братья сразу перестали спорить, враз примолкнув и задумавшись. - А можно я пойду, отец? - нерешительно спросил Келебримбор. - Это куда еще? - сварливо откликнулся Куруфин. - Лютиэн твою Тингол увез. - В кузницы пойду, у меня там меч... - Иди уж, - голос отца был раздраженным, но не злым. - По себе знаю, в кузницах лучше думается... Вот как чувствовал, что ты что-нибудь выкинешь... Уже уходя, Тьелпэ услышал голос Маглора: - Что делать-то будем? Надо эту девицу из Дориата как-то доставать... И за ним печальный голос Финдарато: - Пока подождем ответа Эльвэ... А если он не даст согласия, тогда и будем решать. Поздней ночью Келебримбор выбрался на равнину через ту же потайную комнату, через которую прошлым вечером выходили они с Лютиэн. Это было всего лишь вчера, но как все изменилось... Миновав небольшую рощу, он вышел на равнину и подал знак, знакомый только обитателям Нарготронда. Он не видел, как на сторожевых постах опустились вскинутые луки. Сборы много времени не заняли. Удобная походная одежда, медальон на шее — единственная память о матери, новый меч и старый лук, походный запас в дорогу, карты, где не было указано местоположение Нарготронда, но с помощью которых можно было добраться до севера. Уже готовый к пути конь ждал его, и радостно приветствовал хозяина. - Ох, лорд Келебримбор, - покачал головой Нолмоньяро, единственный частично посвященный в план. - Послушают ли вас в Дориате? Дай вам Эру Единый добраться невредимым. - Я должен, Нолмоньяро, ты же знаешь, - пожал плечами Келебримбор. - Только мне теперь просить милости и прощения у Владыки Дориата, и просить руки его дочери. Я не хочу, чтобы это делали за меня. - Понимаю... да только... Удачи вам в дороге. - Не говори никому до утра, что я уехал. - Не скажу. Келебримбор бросил последний взгляд на равнину, на виноградники короля Финдарато, и слезы неожиданно навернулись ему на глаза. Выехав за пределы охраняемой территории и скрывшись от глаз наблюдателей, путник в ярко-алом плаще, почти незаметный в ночных сумерках, резко повернул на север, вовсе не собираясь пытаться пересечь Завесу королевы Мелиан. Он пока не знал, что той же ночью Нарготронд покинул еще один из его нынешних обитателей. И он не знал и не слышал, как за ним, безошибочно следуя за его конем, неустанно преодолевая лигу за лигой, несся огромный лохматый пес.