Освобождение от оков

Было уже очень поздно, когда король Финрод вытянулся на сбитых простынях рядом с придремавшим Макалаурэ, и глубоко вздохнул. Думать о том, что принес сегодняшний злополучный день, не хотелось, но совесть и чувство долга побеждали. - Кано, - тихонько позвал Финдарато. - Кано... - М-м-м, - сонно отозвался Маглор, поворачиваясь и подгребая владыку Нарготронда себе под бок. - Чего? - Поговори со мной. - Давай завтра, а? - невнятно пробормотал Маглор. - Я не могу заснуть... - Тише, - голос Макалаурэ звучал так же сонно, но теперь уверенно. - Завтра мы со всем разберемся. - Хорошо... - Финдарато завозился, устраивая голову у возлюбленного на плече. В этом самом спокойном на свете месте дурные мысли и впрямь начали отступать. Финрод смежил веки, уставшее тело наконец-то расслабилось. Перед внутренним взором короля Фелагунда уже начали мелькать полуразмытые образы, когда в королевских покоях раздался шум. Финрод сразу вскинулся, приподнимаясь на локте и хлопая глазами. Маглор пошевелился и хрипло спросил: - Кого принесло? На пороге появился растрепанный Куруфин со свечой. Пламя слегка колыхалось, отбрасывая неровные тени; лицо Атаринкэ было бледным и взволнованным. - Извини, Кано, что помешал тебе, но... Ты не видел Тьелпэ? Он не у вас? - Сдурел, что ли? - Макалаурэ резко сел. - По-твоему, мы его пригласили свечку подержать? Атаринкэ нервно покосился на свечу в своей руке и пояснил: - Тьелпэ нигде нет. Ни в его комнатах, ни в кузницах. - Да мало ли где твой отпрыск может быть, - помотал головой Маглор, стряхивая остатки сна. - Может, ищет утешения, раз уж эта его... невеста уехала? - Тьелпэ бы не пошел искать такого утешения, - несколько неуверенно отозвался Куруфин. - А даже если пошел... его надо отыскать. Мне что-то не по себе... Финдарато, я не могу врываться в покои твоих слуг и гостей. Ты можешь как-то быстро выяснить, нет ли где моего сына? - Как? - Финрод тоже сел, безотчетно натягивая покрывало выше пояса. - Я могу попросить верных слуг обойти всю крепость, но если кто-то захочет скрыть, что Тьелпэ... - Я опасаюсь... - голос несчастного отца дрогнул, но он договорил. - Я опасаюсь, как бы он не наделал глупостей. - Он уже не столь юн, чтобы... - однако Маглору тоже стало не по себе. - Вы думаете, что он мог лишить себя жизни? - Финрод судорожно вздохнул и спешно поднялся, не обращая внимания на то, что абсолютно обнажен. Торопливо натянув халат, он зажег канделябр, и собранно и твердо произнес: - Я сейчас позову всех советников и слуг, а вы будьте готовы организовать поиски. Едва король Фелагунд покинул свои покои, Куруфин опустился на еще теплую постель, отставил свечу и обхватил голову руками. - Курво, - голос Макалаурэ дрогнул, - не переживай так. Тьелпэ уже не ребенок. Сам-то себя в его возрасте вспомни! - Но ты-то таким не был... наверное, - отмахнулся отец. - Тьелпэ... Я оберегал его, чтобы ему не пришлось так же, как мне... - Вот и дооберегался, - не удержался Маглор. - Все набивают шишки самостоятельно, Курво. - Тебе легко говорить, у тебя нет детей. - Своих нет, но вы же все у нас с Нельо на руках росли, - отмахнулся Макалаурэ. - Найдем мы твоего паршивца. За дверью раздались голоса, и Куруфин резко поднялся: - Надо идти. Маглор спешно натянул домашнюю тунику и на ходу перехватил волосы лентой, стараясь не отставать. В гостиной владыки Нарготронда раздавались тревожные голоса и мелькали отсветы. Как попало одетые эльдар переглядывались и гомонили. Последним в дверь вошел Финрод. Нолдор разом притихли, ожидая слова своего повелителя. - Мой племянник Тьелперинквар пропал, - звенящим от волнения голосом объявил Финдарато. - Нужно его отыскать. Кто-нибудь его видел сегодня? - Я видела, - откликнулась взлохмаченная дева, передник которой был повязан прямо поверх домашних одежд. - Приносила ему в кузницы обед. - Он ел? - коротко уточнил Маглор. - Не знаю, - неуверенно ответила дева. - Когда я хотела забрать поднос, никто не открыл. - Кто-то видел его позже? Вечером? - уточнил Куруфин. Эльдар переглянулись, как по команде пожимая плечами. - Курво, ты можешь сказать, чего из вещей твоего сына не хватает в его комнатах? - бросил Финрод. - Нет, - нервно отозвался отец. - Меч его я видел, он остался, а тряпки... Тут с твоими друзьями из синдар я уже почти перестал отслеживать, что он носит, а порой старался и вовсе не глядеть... чтобы не расстраиваться. - Плохо, - резюмировал Финрод. - А его конь? - Да нет у Тьелпэ любимого скакуна. Но вообще лошадей бы неплохо пересчитать. Правда, никаких гарантий это не дает — коней мог взять и кто-то еще, кто не собирался далеко уходить... Утром станет яснее. - Нолмоньяро, - позвал Финдарато. - Сходи в конюшни. Если обнаружишь пропажу, сразу докладывай мне. Эльда молча поклонился и ушел. Куруфин растерянно поглядел на Маглора, а тот, в свою очередь — на серьезного и решительного Финрода. - Я прошу всех эльдиэр обойти комнаты гостей и приближенных, - отдал приказ король Нарготронда. - Эльдар, обойдите нежилые помещения. Обо всем сомнительном сразу сообщайте. Обитатели крепости выслушали требование и тотчас покинули покои своего короля. - А что будем делать мы? - спросил Куруфин. - А мы — пораскинем мозгами, - решил Маглор. - Финдарато, налей нам... чаю. Король Финрод послушался беспрекословно. Руки его слегка подрагивали, когда он заваривал душистый травяной чай, но он не упускал ни малейшего слова из разговора братьев. Маглор вдруг осекся и с подозрением взглянул на молчаливого возлюбленного: - Финдарато, говори. Я же вижу, что тебя что-то тревожит. - Да! - король Нарготронда, расплескав чай, развернулся к кузенам с искаженным болью лицом. - Вы не знаете кое о чем... Курво, присядь. - Говори! - Атаринкэ, вопреки словам владыки Нарготронда, рванулся вперед и навис над кузеном. - Что тебе известно?! - Курво, сядь! - резко одернул брата Макалаурэ. - Держи себя в руках! Финрод торопливо расставил чашки и присел за стол напротив сыновей Феанора. - Вы знаете, что Тьелпэ предложил Лютиэн руку и сердце, - с утвердительной интонацией начал Финрод. - Но не знаете того, что Элу Тингол потребовал за руку своей дочери. - Что же? - Макалаурэ нахмурился. Финдарато покачивал головой, словно не решаясь сказать. Губы его дрожали, а костяшки пальцев, сжимающих чашку, побелели. - Есть только одно в этом мире... - медленно начал Финдарато. - Не может быть, - охнул Маглор, неверяще уставившись на возлюбленного, которого понимал даже по несказанным словам. - Не может быть... - Еще как может, - отчаянно воскликнул Финрод. - Он обезумел! Я говорил с ним, пытался вразумить! Говорил, что этим он лишь навлечет на себя беду... Но Элу словно подменили. Лютиэн — прекраснейшая из эльдиэр, но... - О чем вы? - голос Куруфина прозвучал отчаянно. - Вы, оба, скажите, я не боюсь никакой правды! Что потребовал от моего сына этот морготов синда? - Он потребовал Сильмариллы, - развернулся к брату Макалаурэ. - Один Сильмарилл, - уточнил Финдарато. - Какая разница? - досадливо отмахнулся Маглор. - Все равно все они — у Моргота. Куруфин ошеломленно уставился на брата, дыхание его прервалось... - Курво! - Финдарато попытался привлечь внимание кузена. - Мы найдем Тьелпэ! Он не мог далеко уйти! Раздался треск. Чашка, которую Атаринкэ держал в руке, лопнула; по светлой коже нолдо побежали алые струйки, но, казалось, он этого даже не замечал. - Курво, - Маглор тряхнул брата за плечо. - Приди в себя! - Я уничтожу Дориат, - выдохнул Атаринкэ. - Вместе с Тинголом. Он обрек моего сына... Неожиданно Финдарато вскочил со стула и, одним движением развернув стол, опустился на колени перед кузеном. Из кармана халата он извлек чистый платок и осторожно развернул судорожно сжатую окровавленную ладонь. Вынув пару осколков, он промыл ранку чаем из своей чашки и аккуратно забинтовал. Куруфин не противился, но и не помогал. - Курво, - четко и внятно обратился к кузену Финрод. - Ты не о том думаешь. Уничтожить Дориат... мы всегда успеем. Спасти Тьелпэ — гораздо важнее. - Как? - прошептал отец. - Как? - Как только выйдет солнце, мы отправимся на Талат Дирнен. Я подниму всех... - А почему не сейчас?! - вскинулся Атаринкэ. - Финдарато, это мой сын! - Тише, - владыка Нарготронда крепко сжал вторую, здоровую руку кузена. - Сейчас мы ничего не добьемся. Мы даже не можем быть уверены, что Тьелпэ ушел. Если же это так... Прошло уже несколько часов. В темноте мы никого не найдем, только привлечем к Нарготронду внимание факелами. - Я пойду, - вырвал ладонь из его руки Куруфин. - Один пойду, если вы не хотите... Дверь в покои короля хлопнула, открываясь нараспашку, и в гостиную шагнул Келегорм. На светлых волосах красовались фривольные косички, а одеяние было более чем странным — поверх нижних штанов на нем был надет женский халат. - Что случилось? - отрывисто потребовал ответа третий сын Феанора. - Тьелпэ пропал? Маглор коротко ввел брата в курс дела. Тьелкормо, как ни странно, не перебивал, а дослушав, властно произнес: - Златовласка прав, сейчас отправляться нет смысла. Много мы навоюем, если завтра же сюда начнут стекаться твари Моргота? Выйдем поутру. Если нагоним Тьелпэ — я лично его убью, а потом убью второй раз — когда сам в Мандос попаду. Финдарато оглянулся на Маглора и поднялся на ноги, решительно произнеся: - Я клянусь, что сделаю все, чтобы спасти Тьелпэ. Если нужно будет с боем взять Дориат — воины Нарготронда пойдут за вами, сыновья Феанаро. - А нам и клясться не нужно, - горько усмехнулся Куруфин. - Вы уже поклялись, - слабо улыбнулся Финрод. - Хватит с вас и одной Клятвы. - Ну, вот теперь и ты в это влез, - философски произнес Макалаурэ, притягивая возлюбленного к себе. - Тогда я счел ваш обет глупым, - твердо заявил Финрод. - Сейчас я знаю, на что иду. И за что я борюсь. И если мне предстоит разделить за это кару с вами — я готов. Маглор промолчал, но взгляд его был пронзительно нежным и слишком серьезным. Келегорм отвернулся, проявив несвойственную ему деликатность. Куруфин вновь впал в черное отчаяние. В полной тишине обитатели королевских покоев дожидались утра. Здесь, в Нарготронде, день наставал тогда, когда зажигались огни, но Финдарато отлично чувствовал время. Когда он пошевелился, выбираясь из объятий Макалаурэ, в распахнутую дверь шагнул бледный Нолмоньяро. - Какие новости? - тревожно вскинулся король Нарготронда. - Я должен повиниться перед вами, король Финдарато, - глухо заговорил советник. - Это я достал коня лорду Тьелперинквару. Он уехал еще сегодняшней ночью. - Нолмоньяро, - Финрод неверяще уставился на друга, - как ты мог? Я верил тебе! За что ты предал меня?! - Я предан вам, король Финдарато, - упрямо произнес слуга. - Но и молодому лорду тоже. Он отправился в Дориат, следуя за своим сердцем, и я не смог отказать ему. Он же попросил меня скрыть его отъезд до утра. Я готов понести любое наказание, пусть бы и смерть. - Нолмоньяро, - Финдарато застонал. - Если бы ты понимал, что натворил! Молодой лорд вовсе не собирается в Дориат. - А куда же еще? - встревоженно поднял голову советник. - Больше-то ему идти некуда... - Ты не знаешь всего, - Финрод оглянулся на кузенов, которые явно едва удерживались, чтобы не растерзать повинного эльда на месте. - Лорд Тьелперинквар отправился в Ангамандо. - Что?! - Что слышал, - резко бросил Маглор. - Собирай воинов. Мы должны его остановить. - Какие вести? - Лютиэн, не оборачиваясь, тоскливо глядела на лес за окном. На пороге небольшого домика, спешно выстроенного между широких ветвей Хирилорна, заслышались шаги. - Новых вестей нет, - отозвался Маблунг, ставя на стол большую корзину. Наедине с подругой он общался запросто, а не как с принцессой Дориата. - А ты, я смотрю, так и ходишь теперь постоянно при оружии, - тоскливо принесла Лютиэн, повернувшись. - Еще бы, - буркнул друг. - Дориат почти что в состоянии войны. Мы тут все постоянно готовы... Началось все с возвращения Тингола с дочерью в Дориат. Выяснилось, что пропал Даэрон, оставив родственникам длинное, пространное и печальное письмо. Король Эльвэ тут же написал Финроду, желая вернуть своего советника, который пошел за Береном, и втайне надеясь, что вернувшийся Даэрон поможет ему повлиять на упрямую дочь. Ответ от короля Финрода пришел быстро — Лютиэн как раз тогда освободили из-под домашнего ареста в Менегроте и заточили в построенный домик на вершине огромного бука. Вести из Нарготронда были неутешительны — Даэрон там не появлялся, Берен оттуда ушел, а вслед за этим вскрылось и бегство еще одного претендента на руку принцессы синдар — внука Феанора. Первые поиски в окрестностях ничего не дали, и Финрод писал, что ему все сложнее сдерживать настроения трех сыновей Феанора, в данное время находящихся в Нарготронде. В письме владыка Нарготронда в очередной раз умолял короля Элу изменить свое решение заполучить Сильмарилл ценой благословения брака своей дочери, и начать совместные поиски жениха Лютиэн. Обычно спокойная и молчаливая Мелиан впервые проявила упрямство. Не одобряя возможный брак дочери ни с Береном, ни с Келебримбором, она тем не менее сказала, что если нолдор придут в Дориат, их стоит встретить и начать переговоры. Тингол, обидевшись на жену и поняв, что на ее чары сейчас можно не рассчитывать, вовсю готовился к войне с объединенной армией сыновей Феанора, тем более что из Химринга, где уже тоже узнали о произошедшем, пришло весьма недружелюбное письмо. Маэдрос, у которого при написании послания под рукой не было Маглора, зато был приехавший в Химринг Карантир, в выражениях не особенно стеснялся. Условия Маэдроса были просты: отказаться от претензий на Сильмарилл, начать совместные поиски племянника феанорингов, не противиться браку дочери — тем более, что по утверждению Финрода, Лютиэн и Келебримбор действительно питали друг к другу нежные чувства. Ситуация была патовая и не обещала ничего хорошего. Финрод постоянно находился в расстроенных чувствах, но и он по совести более поддерживал своих кузенов, нежели короля Элу. А это значило, что опасаться стоило еще и армии Нарготронда. Галадриэль, жившая вместе с мужем в Менегроте, пребывала в глубоком шоке от действий и короля Тингола, и брата Финрода, и была огорчена их решимости развязать войну. По крайней мере, все сочли, что она пребывает в глубоком шоке, ибо прекрасная дева никак не выражала свое отношение к происходящему. Возможно, просто ждала, чем кончится дело, зная, что даже в случае войны ей совершенно ничего не грозит. - Поела бы хоть, - буркнул Маблунг, неодобрительно глядя на подругу. - Ты на свою тень похожа. - Я ем, - отмахнулась Лютиэн. - Это вовсе не из-за того... - Страдаешь по своему нолдо? - Ну, страдаю, а тебе-то что? Маблунг припомнил, как единственный раз видел Келебримбора, на Мерет Адертад. Тогда они с Даэроном прибыли вместе, но менестрель мгновенно схлестнулся с кем-то из сыновей Феанора в песенном поединке, и Маблунгу пришлось самому передавать привет от короля Элу и решать все дипломатические вопросы. Келебримбор ему смутно вспоминался как черноволосый веселый мальчишка, которому тогда всего было лет двадцать или чуть больше... - И что ты в нем нашла? Да еще и нолдо из той самой семьи! - Вот он как раз не... - возмущенно начала Лютиэн. - Да знаю, говорила ты уже. - А ты себя ведешь, как будто ты мой старший брат! - А Даэрон-то тебя чем не устраивал? - вздохнул воин. - И поет, и не дурак... - Я его не люблю! То есть люблю, но только как друга. Как и тебя... Даэрона так и не нашли? Он не возвращался? - Нет. - Я знаю, что хочет сделать отец, - в сердцах произнесла Лютиэн. - И знаю, куда они оба сбежали с Береном — Камни доставать! Отец хочет дождаться их смерти... - дева отчаянно закусила губу, но постаралась взять себя в руки. - А потом выдать меня замуж за кого-нибудь... - Король предлагал и мне, - нехотя произнес Маблунг. - Взять меня в жены?! - Да... Тем более, что Даэрон-то пропал. - И что ты сказал моему отцу? - Ничего определенного. Нет, я бы многое мог сказать, что по этому поводу думаю, но лучше уж пусть считает меня женихом. Я-то не стану силой надевать тебе на палец кольцо... Не вижу я ничего хорошего в браке не по любви... Если бы я мог чем-то помочь тебе, я бы уже отправился сам разыскивать твоего нолдо, и тебе бы его в Менегрот притащил. Но мое присутствие сейчас необходимо здесь, а его и без меня ищут его родичи. - Хоть ты меня понимаешь, - горько вздохнула дева. - Отец вбил себе в голову, что я лишилась чести, и хочет поскорее выдать меня замуж... Но он никогда не даст благословения на мой брак с Тьелпэ... - А этот нолдо и впрямь... не тронул тебя? - с беспокойством осведомился друг. - И ты туда же? Конечно, нет! - Кто его знает, феаноринг же, - пожал плечами Маблунг. - Да ты поешь... Не сломленная ни заключением, ни скандалами с отцом Лютиэн раздраженно дернула плечом, но невольно перевела взгляд на принесенную корзину. Помимо обычного набора — еды, очередного трактата из библиотек отца и письма от матери, в корзине что-то поблескивало. Дева замерла. - Ты что... решился? - шепотом произнесла Лютиэн, поднимая взгляд на друга. - Я думала, ты давно рассказал моему отцу о плане, в который я тебя посвятила... - Я никому ничего не говорил, - отвернулся тот, прикрывая глаза. - Хотя я связан клятвой верности твоему отцу... - Ты воин Дориата, а не прислужник моего отца, - резко произнесла пламенная дева. - И мне ты можешь быть верен так же, как и королю! - Это самая настоящая измена, Лютиэн... Не думал, что доживу до такого. Но я не смогу видеть, как ты угаснешь, если потеряешь своего возлюбленного. - Если он погибнет, я не захочу жить, - твердо произнесла дева. - И я не выйду замуж за другого. - Вот поэтому я и... думаешь, я не понимал, зачем ты просила принести тебе то средство от Неллас, которое быстро отращивает волосы? В тебе кровь майар, и любая часть тебя... - Ну, тогда давай, чего тянуть, - Лютиэн встала, снимая заколку с волос и расплетаясь. Волосы у нее отросли и впрямь небывалой длины — до пола, и по полу за девой еще змеились черные пряди. - Давай, режь. Маблунг неуверенно потянулся к корзине, где лежали принесенные большие ножницы, но содрогнулся, остановившись: - Не могу. Такая красота... Нет, не могу. - Если я сделаю это сама, будет неровно, - возразила Лютиэн. - И уж точно некрасиво. Лучше, если кто-то другой. - Покуда тебе резать? - дрогнувшим голосом спросил друг. Меч никогда так не дрожал в его руке, как сейчас — орудие швеи. - Выше плеч, вот так, - показала Лютиэн. - Надеюсь, хватит. - О, Эру, - выдохнул тот, подступая к деве. - Самой-то не страшно? - Нет, - твердо произнесла Лютиэн. - Режь. - Чувствую себя ужасно, - Маблунг передал Лютиэн первую отрезанную длиннющую прядь, и она аккуратно сложила ее колечком на столе. - Уши мне не оттяпай, портняжка, - рассмеялась Лютиэн, чтобы сгладить напряжение. - У тебя руки дрожат. - Там, на дне корзины — несколько мотков черной шерсти. Переплетешь с шерстью — тебе как раз хватит. И теплее будет... в дороге... - Ну, как я выгляжу? - повернулась дева, когда все было кончено, а отрезанные черные волосы ворохом громоздились на столе. - Странно, - помотал головой Маблунг. - Непривычно. Мужчины из эдайн обычно носят волосы до плеч, но даже их женщины так не ходят. По крайней мере, я такого не видел. - Ровно хоть получилось? Им же еще отрастать... - Да вроде ровно. - Когда ты теперь придешь? Утром? - Тебе хватит ночи, чтобы сплести плащ? - Надеюсь. Я помню, как мама песнями усыпляла меня в детстве, надеюсь, все получится. - Хорошо. Тогда усыпишь меня еще здесь, так меня найдут не сразу, у тебя будет время уйти. Но знай, что после того, как меня разбудят и начнут допрашивать, я уже не смогу молчать. Я все расскажу, и пусть король Элу делает со мной то, что сочтет нужным. - Я напишу письмо родителям, - встревоженно сказала Лютиэн. - Положу тебе на грудь, когда ты уже заснешь. Тогда отец ничего не сделает с тобой. - Еще как сделает. Но Чертогов Мандоса я не страшусь. Жаль, что как предателю, я всегда желал бы в битве... Да и у тебя не будет времени писать письма. Лучше уходи подальше, иди за своим возлюбленным, отговори его от безумной затеи. И постарайся не погибнуть... - Я не погибну, обещаю тебе. И я напишу такое письмо, что отец не... ну, главное, чтоб еще мама прочитала, тогда тебе точно ничего не сделают. - Темницы мне точно не избежать, - скептически приподнял бровь Маблунг. - Да в общем-то, и поделом. - Вовсе не обязательно. Там сейчас война готовится, ты нужен отцу. - Предотврати войну, Лютиэн. Конечно, я бы не ослушался приказа, но мне вовсе не хочется поднимать меч на своих же сородичей, хоть они и... Зачем нужна война между эльдар, когда ее можно избежать. - Я не допущу этой войны, - кивнула дева. - Я вернусь утром. Оденься потеплее в дорогу. Еды я принес больше, чем обычно, возьми с собой. И давай попрощаемся сейчас, утром на это времени не будет. Принцесса Дориата, чуть не плача, обняла своего самого верного друга, утыкаясь лицом в его черные пряди волос. Когда впереди замаячила Лысая гора, Берен и Даэрон оживились, а вот Келебримбор заметно скис. - Ты чего? - ткнул его локтем под ребро адан. - Лучше бы нам это место обойти, - поморщился Тьелпэ. - А что там такое? - тревожно спросил Даэрон. Орки последние дни путников не беспокоили, но песнопевец все равно постоянно дергался и в каждом дереве видел врага. - Там гномы живут, - нехотя пробормотал Келебримбор. - Отец запрещал мне даже приближаться к этой горе. Вроде бы эти гномы не очень-то дружелюбные... - Да гномы вообще не очень дружелюбные, - скривился Даэрон. - Грубые, шумные... Ужасные существа! - А по мне, так с ними вполне можно договориться, - пожал плечами Берен. - Был бы предмет обмена. А кроме того, там мы можем спокойно поспать хоть пару ночей, не выставляя дозорных — орки туда не сунутся. - Да? - песнопевец явно сменил мнение. - Так давайте попросим у них приюта. - Не уверен, что стоит, - приостановился Тьелпэ. - Король Финрод тоже предостерегал меня от этих пещер, а он ведь обычно гномов жалует... Берен явно задумался, однако Даэрону владыка Нарготронда явно не внушал такого трепета: - Мы можем даже расплатиться с ними. - Это чем? - подозрительно оглядел идущего налегке эльфа Берен. - Ну... - песнопевец чуть покраснел. - Положим, есть чем. - Песни тут не ценятся, - отрезал Келебримбор. - Гномы предпочитают более материальную оплату. - Я говорил о песнях? - оскорбленно откликнулся синда. - Эти существа не приняли в дар даже вышивку королевы Мелиан! Но золота у меня немного найдется... - Они поселят нас в клоповнике по цене королевского дворца, - раздраженно буркнул нолдо. - Может, попробуем с ними хотя бы поговорить? - внес разумную мысль адан. - А там и будем решать. И псу своему скажи отираться подальше, а то с такой собачкой нас точно никуда не пустят... Келебримбор с неудовольствием кивнул, и путники медленно направились в сторону, где в склоне холма была прорублена огромная дверь. На двери не было ни замка, ни другого запора, однако было видно, что снаружи ее не открыть. Единственное, что оставалось — это звякнуть медным кольцом, которое от времени позеленело и едва ли не намертво приклеилось к железной пластине. Звук получился тихим и каким-то скрежещущим, но на него никто не откликнулся. Спутники переглянулись, выждали еще несколько минут, и первым не выдержал Берен: - Перемерли они тут все, что ли? Неожиданно дверь распахнулась, едва не ударив адана в лоб. Из подземной крепости показался маленький сморщенный гном весьма недружелюбного вида, да еще и с чем-то острым в руке. - Кто тут колотится? - прошамкал он и глянул из-под кустистых бровей маленьким блестящим глазом. - Если попрошайничать — то идите подобру-поздорову, здесь не подают. К эльфам вон идите, на ту сторону реки, там, говорят, лорд у них жалостливый... - Послушайте, сударь гном, - чарующим голосом обратился к хозяину горы Даэрон. - Мы действительно ищем приюта, но готовы платить... - Пока я жив, сюда не шагнет нога человека, - гном уперся. - Если у вас есть золото, могу вынести сухарей. - Я же говорил, - поморщился Тьелпэ. Гном оглядел и эльфа, после чего проскрипел: - А если найдутся самоцветы, могу подсказать безопасное убежище на склоне горы. Берен явно задумался, а Даэрон поспешно кивнул: - Нам подойдет. Он зарылся в сундучке, подняв его на недосягаемую для гнома высоту. - А сахара у тебя не найдется? - зачем-то поинтересовался Берен. - Сахара? - хозяин Амон Руд дробно рассмеялся. - А что, жизнь несладкая? - А у кого она сладкая? - в тон откликнулся адан. - Сахаром ее, конечно не подсластить, а вот бражкой — другое дело. - А-а-а, - гном расплылся в щербатой улыбке. - Что ж сразу не сказал? Чего вам мучиться, когда я вам и так вина продам? Отменное пойло, шибает — только так! Тьелпэ хотел было возразить, что им нужны трезвые головы, но обещание безопасного убежища здорово поколебало эту уверенность — тем более что набраться хотелось давно, с тех самых пор, как он узнал, что Тингол увез свою дочь обратно в Дориат. Неожиданно не стал спорить и поборник здорового образа жизни Даэрон. Он извлек из сундучка роскошный перстень и покрутил в руке, заставляя камни переливаться в лучах заходящего солнца. - Подойдет тебе за твою доброту? - За убежище — сойдет, - милостиво кивнул гном и вопросительно уставился на Берена. - И вина к этому, - потребовал адан. - За такое эльфийское колечко в поселениях эдайн можно домик купить. С яблоневым садом. - А где здесь эдайн? - нарочито удивленно огляделся по сторонам гном. - А нету! Так что мне все равно, что там у людей. Мне мало. Берен растерянно оглянулся на Тьелпэ и бросил невольный взгляд на единственное собственное украшение — кольцо короля Фелагунда. Келебримбор ни за что не пошел бы навстречу адану, раз уж это его озарила великолепная идея набраться, но одна мысль о том, что перстень Финрода попадет в загребущие ручонки мерзкого гнома, вызывала отвращение. Пусть уж лучше адан носит. Тьелпэ снял с мизинца тонкое золотое колечко — собственное творение, единственное, что у него более-менее получилось. Было еще фамильное кольцо, с оттиском звезды Феанора, но с ним бы он точно никогда не расстался. Кольцо он протянул гному, четко и внятно выговорив: - Больше не дадим. - Сойдет, - недовольно, но милостиво кивнул гном. - Я сейчас. Дверь захлопнулась, и Берен тоскливо произнес: - Как бы он нас не надул... - Ну, ты-то, положим, ничего не теряешь, - хмыкнул Келебримбор. - Не думаю, что даже гном может оказаться столь бесчестным, - неуверенно протянул синда. Тьелпэ только вздохнул. Время тянулось медленно, Хуан успел придремать, когда гном появился снова. Он тащил на себе звенящий мешок и что-то бормотал себе под нос. Выйдя на солнечный свет, он сгрузил тяжелый мешок с плеча и заявил: - Я провожу, а это тащите сами. Берен, поплевав на ладони, подхватил ношу, Тьелпэ свистнул пса, а Даэрон начал что-то музыкально и нежно мурлыкать себе под нос. Поминутно охая и переваливаясь на ходу, крохотный гном проводил их к узкой расщелине, где вполне хватало места для троих, да и конь Келебримбора уместился, и буркнул: - Живите, что ли. И там в мешке еще сухари. За мой счет. Когда гном удалился, Даэрон лишь хлопнул глазами: - Удивительная щедрость. - Не так уж и плохо, - покачал головой Келебримбор. - Охотиться мне здесь не с руки, разве что на сусликов да полевок. У нас осталось мясо, так что сухари — тебе, Берен. - Да ты почти столь же щедр, как этот гном, - язвительно отозвался адан. - Ну что, мужики, выпьем, что ли? - А я письмо написал, что ухожу, и ушш...ушшшел... - с трудом выговорил Даэрон. Уже была ночь, но костра путники не гасили — из расщелины его не должно было быть видно. - И на что ты рассчитывал? - привычный к алкоголю Берен, у которого язык еще не заплетался, удобно расположился, по-дружески обнимая Келебримбора за плечи, которому было уже все равно. - Видел я, как ты мечом машешь. Или хотел меня прирезать по-тихому? Так не получилось бы, я знаешь сколько лет в лесах партизанил... - Я хотел тебя убедить отказаться от прит... притязаний на принцессу Лютиэн! - Вы сейчас договоритесь, - хмыкнул Тьелпэ, которого начинало клонить в сон. - Подраться уже не сможете, это точно. На кой вам сдался тот Ангбанд? - О! - глубокомысленно поднял палец Берен. - Ты, друг, ничего не понимаешь... Он внезапно как-то обмяк, сполз с плеча Тьелпэ и мгновенно захрапел. - Ну все, спит, - буркнул Келебримбор, устраивая адана на земле и накрывая того его плащом. - А чего это он так бысс... быстро? - поразился Даэрон. - Я вот еще и спеть могу... - Не пой, сделай милость, - отозвался Келебримбор. - Ты сейчас и по струнам-то не попадешь. - У меня еще ссс... свирель с собой есть. - А будешь настаивать, я тебе сам спою. Со слухом у меня проблемы, зато с голосом проблем нет. - Нолдор вообще в музыке ничего не п... понимают, - безапелляционно отозвался Даэрон. - Давай я тебя научу! - Думаешь, до тебя не пытались? Дядя мой пытался. Сказал, что в этом я весь в отца. Немного научил на флейте играть... - Я нормально научу, - не отставал Даэрон. - Давай лучше я тебя мечом нормально владеть научу! - Завтра, а то сейчас я... - Ладно, давай. Через полчаса по долине уже вовсю неслась печальная баллада. Слова песни Даэрона, посвященной, как нетрудно было догадаться, Лютиэн, хоть имя и не называлось, Келебримбор выучил быстро. А вот с попаданием в ноты, особенно после и впрямь забористого гномьего пойла, у него было не все ладно. Но Даэрона это уже почти не волновало. Берен от песнопений не просыпался, лишь мерно похрапывал, и эльфы приноровились петь так, чтобы Берен своим храпом попадал в такт. - Что это? - Тьелпэ чуть приподнялся, услышав посторонний звук. - Что? - Даэрон как раз доливал себе последние остатки из объемного кувшина и помотал головой, пытаясь прийти в себя. Келебримбор стряхнул с себя Даэрона, потому что теперь на нем висел уже песнопевец, и потянулся к луку: - Звери! Топот зверей! Это не кони, и не разумные существа! Не слышишь, что ли, менестрель хренов?! - О... - Даэрон завозился, отставляя кувшин, и попытался нащупать рядом с собой снятый пояс с мечом, сидеть в котором ему было непривычно и неудобно. Келебримбор меча с себя не снимал, и сейчас, уже положив стрелу на тетиву, напряженно вглядывался в сторону, откуда доносились звуки, попутно пытаясь разбудить адана и пиная его ногой. Берен захлопал ресницами, нашаривая на поясе оружие, и как раз в эту минуту сверху, из расщелины, вниз прыгнул первый волколак. - Сдал, гнида! - отчаянно завопил человек, подхватываясь так, будто не спал и не был пьян. - Гном этот! Схватка была короткой. Келебримбор успел стрелами уложить троих орков и двоих волколаков, прежде чем бой перетек в совсем ближний, и ему пришлось обнажить меч. Пьяному Берену и сам Моргот был не брат, и держа в одной руке меч, а в другой — тяжелый гномий кувшин, он орудовал емкостью больше, чем лезвием. Даэрон бился где-то справа от Келебримбора, и тот волновался за него — воинского опыта дориатец почти не имел... На помощь Хуана, как в прошлый раз, рассчитывать было нечего — пес ушел на охоту, ибо эльфам и человеку поделиться с ним было нечем. Орков не становилось меньше, и скольких бы не уложили они, на их место вставали новые твари с перекошенными яростью мордами. Тьелпэ уже успел мысленно попросить прощения у отца за свой побег из Нарготронда, воскресить в памяти ясные серые глаза и нежные розовые губы Лютиэн, подумать о том, что скоро наверняка увидит деда Феанаро и других своих родичей... - Бросай меч, эльф! Бросай, или я прирежу его! Двое орков держали Даэрона за волосы, приставляя тому к горлу ятаган. Говорил один из них, грубо коверкая синдарин, но все же слова его были понятны. - Келебримбор, нет... - прохрипел менестрель. - Прости... Схватка в лощине замерла. Келебримбор приостановился, чуть опуская оружие, залитое черной кровью, и взглянул на противников. Именно его почему-то выделили орки в качестве главы отряда. - Что толку, если я сейчас не стану сражаться, - зло бросил младший потомок рода Феанора. - Вы нас перережете безоружными, прислужники Моргота. - Мы уже схватили его, схватим и тебя, - осклабился кто-то еще из врагов. - А иначе ты увидишь, как мы будем... - многообещающе закончил предводитель. Келебримбор бросил взгляд на Берена. Он уже знал, что за голову того Морготом назначена немалая награда. Эти двое не были ему друзьями, скорее — врагами, и уж точно — соперниками. Но и позволить себе погубить кого-то из них он не мог. Должно быть, сказывалось пребывание в Нарготронде и общение с королем Финдарато... Прочтя в глазах Берена понимание, Келебримбор первым отшвырнул меч. «Вот так и доберемся до Ангамандо, - хмуро думал Тьелпэ, когда их троих сгрузили с волколаков и бросили под дерево. - И намного быстрее, чем планировали». Пленников за все прошедшее время почти не трогали. Берен явно заработал пару перебитых ребер, а Тьелпэ — синяк на скуле, за дерзкие комментарии и непозволительное для пленников неумение держать язык за зубами. Даэрон помалкивал и только порой грустно всхлипывал — лиру и свирель отобрали, как и прочие вещи и оружие. Конь Келебримбора сумел уйти, вырвавшись из лап орков, и это несколько грело Тьелпэ душу — животное было не повинно в безрассудных поступках своего хозяина. Келебримбор уже понимал, что стало причиной подобного доброго отношения тварей Моргота. Едва связав пленников и начав делить добычу, кто-то из орков заметил на руке Келебримбора кольцо. Символ Дома Феанора, хорошо знакомый даже оркам, они опознали. Все трое стали весьма ценными пленниками. Тьелпэ сохранил и кольцо, и подвеску матери на шее, Берен — кольцо Финрода, Даэрон — медальон с прядью волос Лютиэн. Потому и обращались с пленниками более чем хорошо — даже выдали тех самых сухарей на второй день пути и давали воды по первому матерному требованию Берена. - Ох и вляпались мы с вами, приятели, - неунывающий адан с перевязанными спереди на время «обеда» и привала руками держал в ладонях фляжку с водой. - Зато в Ангбанд попадем быстрее, чем хотели. И не придется думать, как туда проникнуть. - Только попадем-то мы в темницы, - меланхолично отозвался Тьелпэ. - Впрочем, я был готов к такому повороту событий. - А вот он — явно не готов, - Берен кивнул на Даэрона. - Я ко всему готов, - возмущенно отозвался Даэрон. - Это пока тебя пытать не начали, - «утешил» его Берен. - Слышь, Келебримбор, надо было нам еще тогда погибнуть. - А смысл? - Не мучились бы... - А если бы мы добрались и нас схватили бы в Ангбанде? - Тоже невесело, - заключил Берен, задумчиво отпивая воды. - Надо попробовать удрать. - Пока не вижу возможностей, - напряженно отозвался Даэрон. - Я тоже, - сказал Тьелпэ. - Но разумеется, попробуем... - Я вас, эльдар, не всегда понимаю, - задумчиво произнес Берен. - Но пока у нас общая цель. И общая беда. Давайте договоримся: если будет возможность — друг друга не кидать. Доведется нам добыть те Камни — тогда и будем драться между собой, а до той поры... - Нам, скорее, умереть вместе доведется, - пессимистично заключил Даэрон. - Но я согласен. В смерти или в жизни, пока между нами не станет Камень, назначенный за руку нашей общей возлюбленной, я буду верен нашему союзу. Не могу сейчас подать вам обоим руки, но клянусь в этом. - И я клянусь, - хрипловато отозвался Берен. - Клянусь всем, что мне дорого, в том же. Тьелпэ замер. Снова показалось ему, что где-то сейчас, под сенью ночных лесов Бретиля, что-то шевельнулось. Вспорхнула птица, пронеслось чье-то могучее дыхание... - И я — клянусь, - твердо произнес он. Как в тумане, вспыхнуло перед ним давнее, детское воспоминание: восемь скрещенных мечей на главной площади Тириона, он сам, испуганно вцепившийся в руку матери, не понимающий происходящего.... - Клянусь, - повторил внук Феанора. Листва над их головами прошелестела и затихла. Нолдо, синда и адан, плененные слугами Моргота, молча сидели, связанные, прислонившись к одному стволу дерева.