Освобождение от оков

Тьелпэ только охнул, когда его со спутниками без всякой жалости свалили на мозаичный пол. Берен был менее сдержан: - Эй вы! Потише, мы не мешки с зерном! - Вы мешки с костями, - отозвался глава орочьего отряда, но быстро сменил тон с презрительного на услужливый и раболепный. - Владыка, мы доставили к вам богатую добычу. Келебримбор приподнялся на локте связанных за спиной рук и попытался разглядеть того, к кому обращался орк, но видно было плохо — свет факелов за высоким троном бил в глаза, и Тьелпэ разобрал только высокую фигуру в островерхой короне и длинных одеждах. - Притащи их поближе, - прозвучал ленивый голос. - И осторожнее. Они уже принадлежат мне, не вздумай попортить. «Осторожнее» в понимании орка заключалось в том, что пленников перетащили за шиворот, а не выламывая связанные руки. Неунывающий Берен тихо прошептал: - Зато лежим на чистом, а то мне уже надоело в варговом дерьме валяться. Тьелпэ пожалел, что у него связаны руки — очень хотелось прижать ладонь ко лбу. - Это их вещи, - предводитель орков сложил перед троном свирель и шкатулочку Даэрона, заплечные мешки Келебримбора и Берена, три меча и несколько кинжалов. Неудобная и громоздкая лира статичного упора не имела, поэтому орк пристроил ее у нижней ступени лестницы, ведущей к трону. - Мы ничего не тронули. А еще у них есть кольца. - Кольца? - оживленно уточнил восседающий на троне противник. - Кольца, - утробно рыкнул орк. - Вы говорили, что не поскупитесь с теми, кто доставит к вам... - Сначала проверю сам, - голос прозвучал недоверчиво. - Вечно вы всякую шваль мне тащите. Орк почтительно отступил, а его повелитель легко поднялся с трона и начал спускаться по лестнице, отчего полы его длинных одежд красивыми складками заструились по причудливым плиточным узорам. Он внимательно осмотрел выложенные вещи, но не прикоснулся к ним, а спустился ниже. Осмотрев пленников, он чуть поморщился и щелкнул пальцами. Тьелпэ почувствовал, что руки его свободны, и невольно начал разминать запястья, затекшие от грубых и жестких веревок. Берен сразу почесал нос и чихнул, а Даэрон уставился на собственные ладони так, как будто видел их впервые. Нынешний владыка Тол-Сириона не мешал и не комментировал действия пленников, и Келебримбор почувствовал неладное. Он тоже посмотрел на собственные ладони, печально взглянув на кольцо с оттиском восьмиконечной звезды. Именно из-за этого кольца орки не стали их добивать, взяли в плен, а потом еще и увидели у Берена кольцо Финрода... Саурон — а это явно был именно он — слегка улыбнулся и задумчиво произнес: - Я видел всех сыновей Феанора. А вот тебя — нет... Полагаю, ты сын одного из них, верно? Келебримбор не ответил, но Гортхаур в этом, видимо, и не нуждался, поскольку перевел взгляд дальше: - А ты кто? Адан... Ну, ты долго не продержишься... А ты... - обратился он к Даэрону, - у тебя на лбу написано, что из синдар. - Почему это? - возмутился песнопевец. - Молчи, - пнул его Берен. - Сам на себя показания даешь... - Назовите свои имена, - миролюбиво предложил им Владыка Мрака. - Еще чего, - адан презрительно фыркнул. - А больше тебе ничего не сделать? - Как же грубы Пришедшие Следом, - Саурон сокрушенно вздохнул и склонил увенчанную короной рыжую голову. - Я бы убил тебя сразу, но вижу, что ты тоже непрост — на твоей руке кольцо с гербом нолдор. Не знаю, за какие заслуги эльфы одарили тебя, но жажду узнать. Впрочем, ты мне, конечно, этого не расскажешь... сразу. Ничего, потом запоешь... - Запоешь... - завороженно произнес Даэрон и одним движением рванулся вперед, притягивая к себе лиру. - Ну что ты все крутишься? - раздраженно повернулся к нему Берен. - Не сидится же... Тут Гортхаур перед тобой, ничего? А ты петь, что ли, собрался? - Заткнись, - ответил синда, явно подхватив это слово у того же адана. - Моя королева учила меня... - Заклинательные песни айнур, - едва слышно пробормотал Келебримбор. - Пусть поет! Заткнись, Берен! - Ну и заткнусь, - обиженно отозвался адан. - Потом не жалуйтесь. Саурон удивленно, но все так же уверенно посмотрел на пленников, словно изумляясь их наглости. Потом он сосредоточил взгляд на песнопевце из Дориата: - Предлагаешь мне дуэль? Самонадеянно... Даэрон торопливо настраивал колки, и Гортхаур усмехнулся: - Аккомпанемент не обязателен. - Я так привык, - отмахнулся от Владыки Тьмы песнопевец. - Не мешай. - Тогда я начну первым, - Саурон присел на ступени лестницы, расправив одежды, и запел. Голос его оказался красивым, сильным и чистым, и Келебримбор заслушался было, но внимательнее обратившись к словам, резко стряхнул наваждение. От этой песни — нежной и пленительной — повеяло угрозой. Келебримбор едва сдерживался от желания заговорить, рассказать о себе, поделиться с майа всем, что на душе... Берен оказался слабее. Он замер, словно зачарованный, после чего сбивчиво произнес: - Я чего сказать-то хотел... - и, опомнившись, на всякий случай зажал себе рот ладонью. Даэрон наконец справился с лирой и, выдохнув, бесстрашно запел, перебивая Саурона. Его песня была совершенно другой. Она повествовала о покое и познании, о свете и прекрасном Дориате, о мирной жизни в радости, о справедливости и честности... В слова словно вплетался шум ветра, плеск воды и пение птиц, — и в этот момент Келебримбор поверил, что Даэрон может и победить. Нолдо отчаянно болел за соперника-союзника, и, судя по недовольному лицу Гортхаура, у того даже были шансы, но тут Даэрон запел о любви. Саурон слушал, склонив голову, и постепенно начал подпевать. Этот поистине удивительный ансамбль звучал невероятно гармонично, пока Саурон не возвысил голос. То, что дело начало принимать нехороший оборот, Тьелпэ осознал сразу, но в чем это заключалось, не понимал. - Объятья милой сердцу девы Прекрасней нежного напева, Нежнее шелка, крепче пут, Они утешат и спасут... Тут Гортхаур легко перехватил первенство: - Того, кто вечно не у дел, Того, чей горестный удел - Петь песни, клясться на крови В честь несложившейся любви... Голос Даэрона враз охрип, сорвался, и певец упал на пол, словно был изможден долгим переходом или жестокой схваткой. Саурон поднялся, небрежным движением поправляя корону, и иронично произнес: - Это было... познавательно. Интересная у вас компания... один владеет заклинательными песнями, второй — адан с кольцом лордов нолдор, третий — вообще потомок Феанора. Да, похоже, наши беседы будут долгими. Саурон окинул всех троих заинтересованным взглядом, в котором виднелась жестокая радость, и повернулся к предводителю отряда орков: - Этого — оставить. Остальных увести, с ними я позже поговорю. Келебримбору оставалось только проводить взглядом собрата по несчастью Даэрона, когда его самого и Берена заново связывали и пинками выпроваживали из зала орки. Оказавшись в тесной камере, оба сначала долго возились, переругиваясь и помогая друг другу снять путы со связанных за спиной рук. Закончив развязывать Тьелпэ, Берен плюхнулся на пол, выбрав местечко посуше, а Келебримбор начал нервно мерить комнатушку шагами: пять шагов от одной стены до другой — и обратно. Течения времени он не замечал, пока адан раздраженно не буркнул: - Да не мельтеши ты. Тьелпэ плюхнулся рядом с ним и произнес: - Надо что-то делать. Гортхаур может убить его... - А что тут сделаешь? - Берен явно хотел сплюнуть, но удержался. - Можно начать ломиться и требовать Саурона сюда. Но... придет он — и что? - Может, наврать ему чего-нибудь? - задумчиво пробормотал Келебримбор. - Пока он будет проверять — выиграем время. - А если поверит и убьет? - резонно возразил человек. - И сами не спасемся, и певца нашего загубим. - А сбежать отсюда никак нельзя? - Тьелпэ неожиданно воодушевился и отправился ощупывать стены. - Наивный какой, - даже не пошевелился адан. - Думаешь, у Саурона не тюрьма, а решето? На совесть отстроил, - он стукнул кулаком по стене, на которой под самым потолком виднелось узкое окошко — едва руку просунуть. - Это не он строил, - рассеянно пробормотал Келебримбор, простукивая каменную кладку. - Это король Финдарато... давно, еще в начале Эпохи. Я еще в юность не вошел тогда... - Король Финдарато? - Берен с сомнением посмотрел на собственное кольцо. - Ну, удружил, вот что я скажу. И темницу нам выстроил, и психованного этого... Тингола предоставил, и с теми душками-гномами дружил... Сплошная польза от него, как я гляжу. - Не смей говорить о короле Финдарато в таком тоне, - даже приостановился Келебримбор. - Растудыть твою налево, - тоскливо отозвался адан. - Нам тут помирать, а ты мне и слова сказать не даешь. Настучал? - Я?! - оскорбился Тьелпэ. - Как раз я слова лишнего не сказал! - В стену настучал? - миролюбиво уточнил Берен. - Везде чувствую только камень, - огорченно отозвался эльда. - А ты думал, картонные? - хмыкнул адан и наконец поднялся. - А ну-ка, подвинься. Он двинул тяжелым кулаком в стену и начал двигаться по периметру, прислушиваясь к чему-то, после чего удовлетворенно хмыкнул и продолжил: - Сразу видно, что ты в нормальных кабаках не пил. Наружные стены — на совесть сработаны, а вот эти, внутренние, видать, позже наведены были. Чем бы тяжелым... глядишь, и поддались бы. Только нету у нас ничего — ни бочонка с вином, ни молота, ни гнома пьяного. За дверью раздались голоса, и оба пленника, не сговариваясь, чинно плюхнулись обратно, изображая полнейшую незаинтересованность. Дверь распахнулась с противным скрежетом, и в проеме мелькнул рослый орк. Тьелпэ огорченно подумал, что надо было поджидать у двери — может, что и вышло бы, но тут орк повернулся и втащил в камеру Даэрона. Келебримбор сразу бросился к союзнику, но быстро понял, что тот в беспамятстве. Синда был обнажен по пояс, на спине его кровоточили кровавые рубцы, а запястья посинели и опухли. - Вот урод, - Берен поморщился. - Посмотрел бы я на тебя, как бы ты после пыток выглядел, - Келебримбор торопливо скинул плащ и тунику, отрывая лоскут от нижней рубахи. В углу камеры с потолка тонкой струйкой сбегала вода, и он, смочив ткань, вернулся, осторожно обтирая раны. - Вообще-то я про Саурона, - пояснил Берен и в свою очередь осторожно перехватил пострадавшего собрата по несчастью, переворачивая и приподнимая. Синда обмяк на руках адана, и тот нахмурился, прижимая ладонь к шее эльфа. Келебримбор как раз успел снова смочить лоскут, когда, развернувшись, увидел, как Берен склоняется над Даэроном, страстно прижимаясь к его губам. - Ты что, с ума сошел? - прошипел Тьелпэ, не рискнув, однако, отбирать бессознательное тело. - Решил, что твои поцелуи вернут его к жизни? - Чего? - недоуменно поднял голову адан. - Да у него пульс — не больше двадцати ударов в минуту! - Ну да, низковат... - чуть успокоился Тьелпэ. - Но, в общем-то, в норме. - Нормальный — в три раза выше! - Так то у эдайн! - Тьфу ты, - Берен брезгливо отер лицо. - А я-то уж подумал, что он помирает и дышать сам не может... - Эльдар от такого не умирают, - гордо отозвался Келебримбор, но в душе его шевельнулся страх — а вдруг повреждения более серьезны, просто не видно? Тут Даэрон хрипло вздохнул и распахнул глаза. Берен заулыбался: - Вот и умница, очухался. Синда пошевелился и потребовал: - Отпусти. - Да кто тебя держит... Песнопевец неловко сполз с колен адана, уселся, поджав ноги, и, нахмурившись, коснулся пальцами губ: - Как будто в репейник лицом упал... - Да, щетина, - оскорбленно отозвался Берен. - Да, колется. Лучше, чтобы ты у нас тут на руках помер? Келебримбор взглянул на вновь заросшего адана и едва подавил негодование. И вот это предлагается Лютиэн? С ее бархатной и нежной кожей?! - Да не собирался я умирать, - раздраженно откликнулся Даэрон. - Ничего он со мной такого смертельного не сделал... - А чего ты тогда без сознания был? - с претензией брякнул Берен. - Гортхаур... - синда замялся. - Он меня напугал. - Чем?! - Он... - песнопевец передернулся. - Он обещал отпустить меня... - Это так страшно? - Он сказал, что до этого перебьет или отрежет мне пальцы, и я не смогу играть... И даже начал... Тьелпэ вспомнил, как временами тоскует дядя Майтимо по боевому луку, и присел рядом с эльда: - Не отрезал же... Если выберемся — будешь ты еще играть. - То есть от пыток мы сознание не теряем, - возмущенно высказался Берен. - А от угроз — как дева нервная... - Тебе не понять, - в один голос отрезали эльфы. - Да куда уж нам, сирым да серым, - окончательно оскорбился адан. - Что Гортхаур у тебя спрашивал? - обратился к Даэрону Тьелпэ, проигнорировав грубого адана. - Да почти ничего, - отозвался певец. - Только наши имена. Но он не особо... усердствовал в этом. Он сразу сказал, что это мне... в назидание за то, что посмел бросить ему вызов. Плечи Даэрона дрогнули. Берен взглянул на исполосованную спину, на подрагивающие тонкие кисти, и, похоже, усовестился: - Ты смелый парень. Нам, правда, все это еще только предстоит... - Кажется, я понимаю, отчего у эдайн такой короткий век, - разозлился Тьелпэ. - Вот мы вроде бы тут все в одной упряжке, а мне уже убить тебя хочется. - А с нолдор, насколько я слышал, вообще опасно в одной упряжке быть, - парировал Берен. - Не ссорьтесь! - умоляюще воскликнул Даэрон. - Не хватало нам еще поругаться. Но на это Келебримбор не ответить не мог, узрев в том оскорбление не только для себя, но и для своего рода: - Молчал бы уж! К кому ты побежал, когда Тинголу слово дал? - К тому, в чьих жилах течет кровь синдар! Я же не думал, что тот, кого принимают в Дориате, приглашает в гости вот этих вот... - Моего отца, - холодно бросил Тьелпэ. Оба противника уже поднялись на ноги. Даэрон попытался было приподняться, чтобы разнять их, но ноги не держали его, и он отчаянно воскликнул: - Берен! Келебримбор! Перестаньте... Отчего-то стало совсем тихо. Тьелпэ мгновенно напрягся, словно ощутив неправильность происходящего. Берен разжал кулаки и почему-то шепотом спросил: - Чего? В гулкой тишине коридора раздался мелодичный, но недобрый смех, после чего голос, который было слышно ниоткуда и отовсюду одновременно, прошелестел: - Я пришел за тобой, нолдо, но теперь у меня пока нет необходимости... Теперь я знаю ваши имена... Вновь стало тихо, но эта тишина уже не была пугающей. Берен глубоко вздохнул, разряжая обстановку: - Да, облажались мы. Даэрон испуганно взглядывал на союзников, но не говорил ни слова, словно ждал, что те продолжат начатое Сауроном. - Да не трясись, - буркнул Берен. - Тебе и так досталось. Кто угодно из нас мог бы... - Знаете, - Тьелпэ еще больше напрягался, - я бы был начеку. Не мог же он просто уйти. - А что он должен был сделать? - удивился Берен. - Убить нас, - пискнул синда. - Может, он без разрешения Моргота не может? - Что-то мне подсказывает, что может... Дверь вновь скрипнула, и Тьелпэ чуть отступил, не зная и боясь узнать, какая тварь появится оттуда. Окно под самым потолком почти не давало света, но за порогом, в темноте коридора, на уровне пояса сверкнули оранжево-желтым чьи-то глаза с вытянутым зрачком. Сверкнули — и погасли. В темноте раздалось дыхание, и в темницу, хищно пригибаясь к полу, вошел зверь. Келебримбор не обольщался, что с ним удастся легко справиться — слишком разумным был взгляд твари, слишком опасными выглядели обнаженные клыки. - Тебе доводилось драться с такими? - не отводя взгляда от хищника, торопливо спросил Тьелпэ у Берена. - Вообще — да, без оружия — нет, - коротко ответил адан. - И учти, что клыки могут быть ядовитыми. Даэрон осторожно и медленно поднялся на ноги, покачнулся, но твердо заявил: - Я с вами. Зверь медлил, словно выбирал, кого избрать первой жертвой. Хвост его опустился и мелко подрагивал, а уши были прижаты. Келебримбор сделал небольшой шаг вперед, но, очевидно, не он интересовал огромного волка — тот только дернул ухом, а красться продолжил в сторону Берена. - По мою душу, значит, - поморщился адан и добавил. - Келебримбор, есть у них одно уязвимое место... Закончить он не успел — волк прыгнул. Адан прыгнул не хуже волка — Тьелпэ и представить себе не мог, что смертные на такое способны. Воистину, прыжок этот мог бы прославить Берена в веках... Но на раздумья времени не оставалось. Тело нолдо действовало быстрее и интуитивнее, чем разум, и он схватил зверя за хвост, потянув на себя. Волк попытался крутануться, зубы клацкнули в опасной близости от плоти... Келебримбор поскользнулся в луже, что в изобилии покрывали сырой пол темницы, и рухнул, но хвоста из рук не выпустил. Когти зверя заскребли по полу, и тут на спину волку бросился Даэрон, сжимая мощную холку в почти супружеских объятиях. Берен, поначалу схоронившийся у стены, рванулся вперед, и подтолкнул всю эту конструкцию. Лапы волка подогнулись, и он с силой впечатался в стену между камер, выбив несколько камней. Даэрон вскрикнул и свалился на пол, а Келебримбор, почувствовав, что шерсть выскальзывает из рук, схватился за что-то рядом с хвостом. Зверь взвыл, задергался, отчаянно пытаясь вырваться, и вонзил зубы в первое, что ему попалось. Тьелпэ заорал, почувствовав, как в ногу впились острые клыки, и сильнее сжал руку. Даэрон откуда-то вновь обрушился на хищника всем своим весом, а Берен, вдруг что-то сообразив, метнулся к противоположной стене. Келебримбор уже хотел заклеймить его предателем, но адан вернулся с одной из веревок, что недавно стягивала руки пленников, и набросил ее на шею противнику. Волк бился, извивался и хрипел; зубы его разжались, но Тьелпэ почувствовал лишь то, что боль стала еще сильнее, а по ноге побежали теплые ручейки крови. Когда клыки вонзились ему в предплечье, сознание покинуло эльда. - ...А я совсем юнец еще был тогда, лет шестнадцать мне было, а она-то баба в самом... - Берен, я не могу больше это слушать! - раздался где-то рядом страдальческий голос Даэрона. - Да ну тебя, ничего ты еще не понимаешь! О чем еще говорить перед смертью-то? Так вот... вы не поверите, я тогда стеснялся всего... сейчас по мне не скажешь, да? Так она меня сама на конюшню затащила!.. - А ты что, сопротивлялся? - послышался незнакомый Тьелпэ заинтересованный мужской голос. - Да ну, какой сопротивлялся! Такой посопротивляешься разве! Прижала — не продохнуть... - Берен, здесь вообще-то и дева есть! - продолжал возмущаться песнопевец Дориата. - А мне тоже интересно, - послышался женский голос. - Пусть рассказывает. А то убьют нас всех, а я не то что замужем, даже жениха не было... хоть послушаю. - А у тебя-то, эльф, женщины были? - поинтересовался тот же мужской голос. - У вас-то как с этим делом? - О, точно, расскажи, - оживился Берен. - А то о любви поешь... - Ты прекрасно знаешь, у меня была Лютиэн! - Лютиэн — это совершенно другое, - со значением возразил Берен. - К тому же у тебя ее не было... - Вы еще подеритесь там, - не выдержал Келебримбор невольного подслушивания. Туники и рубашки на нем уже не было, а предплечье было аккуратно забинтовано. - Ты как? - сверху перед лежащим Тьелпэ замаячили две головы — Берена и Даэрона. - Где волк? - Вон валяется... Келебримбор торопливо приподнялся на локте здоровой руки и увидел и частично осыпавшуюся, частично расковырянную стену, и лежащего на боку волка. Желто-оранжевые глаза потухли, глядя в сторону остекленевшим взглядом, а из пасти свешивался сине-серый язык. - В четыре руки душили, - поведал Берен. - Мощная скотина... была. Я тебе сказать-то не успел, слабое место у них — яйца ихние, а ты, смотрю, и сам разобрался. - Берен, - почти простонал Даэрон, - не рассказывай только, откуда тебе это известно... - Я тогда спал, - охотно начал адан, - проснулся, а надо мной... - Нет, я не хочу этого знать, - вовремя воспротивился рассказу Тьелпэ, усаживаясь. - А я хочу услышать, - отозвалась из противоположного угла камеры незнакомая девушка — та самая, что не смущалась речей Берена. Келебримбор окинул двоих соседей по уже почти общей камере взглядом — мужчина и женщина, оба из эдайн, и оба, похоже, не первый день здесь — из одежд на них остались сплошные лохмотья. Хотя, может, они уже такими попали сюда? - Меня зовут Элингет, - произнесла девушка, почувствовав взгляд. - А это мой брат — Элиндор. Мы из халадин, жили в лесу Бретиль. Келебримбор машинально кивнул и представился. Берен, охнув, поднялся на ноги и обиженно ушел сквозь обрушенную стену к своим сородичам. До слуха эльфов долетали обрывки его рассказа, от которых Даэрон слегка морщился, но молчал. - Ты храбро сражался, - обратился к синда Келебримбор, но продолжить не успел. Даэрон, слегка покраснев, отрекся от похвалы: - Это ты проявил себя отважным и сильным. Я же почти ничем не помог. Правда, это я лечил твои раны — в них, видно, был яд, но королева Мелиан рассказывала и о таком. Стоило мне запеть об исцелении духа и тела, как из твоих ран потекла черная кровь — ровно как у тех тварей, что были в ущелье. А когда раны очистились, я перевязал тебя. Тьелпэ дернулся и обнаружил, что ему теперь остались лишь туника и плащ, от рубашки же не осталось ни обрывка. Берен явно не собирался делиться, тем более что остался без плаща, а у Даэрона после пыток из всех одежд остались только штаны и сапоги. - Если дойдем до Ангбанда, голыми останемся, - недовольно произнес Тьелпэ. - И поразим Моргота своим видом, - хихикнул песнопевец. - Да он-то, небось, еще не такое видал, - отмахнулся нолдо. - Разве что ему вперед адана выставить... - Ты думаешь, что мы дойдем до Ангбанда? - осторожно поинтересовался Даэрон. - Куда нам, - Келебримбор глубоко вздохнул. - Нам и отсюда-то выйти вряд ли суждено... Очевидно, последнюю его фразу услышал и Берен, потому что проорал из своего угла: - Да уж! Небось, у Гортхаура эта тварь не последняя была. - Вас кормили? - поинтересовался нолдо у людей, осторожно поднимаясь на ноги. В конечностях чувствовалась слабость, а тело повиновалось неохотно. - Кормили, - подтвердил незнакомый адан. - Последний раз — третьего дня. - Мило, - мрачно произнес Тьелпэ. - Если что — у нас вон мясо есть, - бодро отозвался Берен. - Ты же не ешь мяса, - осторожно заметил Даэрон. - Да и не рисковал бы я это есть... - Ничего, еще и не такое переваривали, - невозмутимо отозвался адан. - А что до моих принципов, так этот явно силам зла служил, его можно... Неизвестно, чем бы кончился этот спор, но где-то в отдалении за окном зазвучала песня. Все трое — нолдо, синда и адан — вздрогнули, ибо голос был каждому из них знаком. - Не может быть... - ошеломленно протянул Даэрон. - Пришла, - умиленно проговорил Берен. - Вот так баба... А не спеть ли нам в ответ? Пусть знает, что мы здесь. Келебримбор окинул недовольным взглядом соперников и засомневался: - Если она услышит нас, то может подвергнуть себя опасности. Берен вздохнул и постучал кулаком себе по лбу: - Ты головой-то подумай! Она уже сюда притащилась. Неужели ты считаешь, что развернется и уйдет обратно к папе? - Ладно, - Тьелпэ оглянулся на единственного в их компании профессионального певца. Даэрон кивнул, поднимаясь, а Элингет осторожно спросила: - Пришла ваша союзница? - взгляд ее остановился на лице Берена. - Да, - рассеянно отозвался сын Барахира. - Наша невеста... - У вас общая невеста?! - Ну, вообще она не невеста... то есть невеста, но каждого из нас по отдельности... Келебримбор отвернулся от адана и обратился к Даэрону: - Давай ту песню, что мы у Амон Руд пели. Я слова помню. - А Берен? - А нечего было напиваться до беспамятства, - отмахнулся Тьелпэ. Песнопевец прикрыл глаза, настраиваясь, и вскоре за толщу стен проникла, может, и не самая слаженная, но очень искренняя спевка: - И днем, и ночью лишь она передо мной, И не Тинталлэ я молюсь, а ей одной. Стой! Не покидай меня, безумная мечта... В раба мужчину превращает красота...* Берен влился в спевку еще посередине, путаясь в словах и нотах, но все равно получалось неплохо. Келебримбор даже подумал, что, возможно, зря отказывался от уроков короля Финдарато и считал, что музыка не его призвание — когда песня шла от души, петь ему нравилось, да и получалось весьма неплохо. - Теперь нам остается только ждать, - завершив мелодию нежной кодой, проговорил Даэрон — он единственный не сбил дыхания. Где-то вдали зазвучал голос Саурона, и Келебримбор только вздохнул: - Надеюсь, Лютиэн мама учила лучше, чем тебя, Даэрон. В коридоре раздался шум. В нем слышался и плач, и крики, и лай... - Ну, всё, - задумчиво произнес Берен. - Либо наша возлюбленная тут всех тряхнула и выпнула Гортхаура куда подальше, либо он победил и окончательно озверел... - Ты думаешь, - Даэрон побледнел и сжал руку в кулак, - что Лютиэн могла погибнуть? - Я-то не вы, чувствовать фэа... или роа, как оно там у вас... в общем, не умею. Но ты не волнуйся, если что — то мы за ней быстро последуем... Келебримбор прислушался к своим ощущениям. Лютиэн стала очень близка ему, порой ему казалось, что он слышит ее голос в своем сердце, однако сейчас на душе не было горечи или боли — только тревога и неясная надежда. - Думаю, она жива, - медленно произнес Тьелпэ. - Но вот чем закончился ее поединок с Сауроном — если он был, конечно... Тут дверь камеры распахнулась. Пленники замерли, аданет тихонько ойкнула, брат обхватил ее за плечи. Из темноты коридора вновь сверкнули глаза. Берен помянул Моргота в маловозможных обстоятельствах, и поднялся: - Келебримбор, ты понял, как с ними надо? Ты хватаешь за яйца, а я — за веревкой... - Сядь, - бросил ему Тьелпэ. - Не видишь, что ли, это же Хуан! Хуан тут же подтвердил, что это он, втиснувшись в дверь и бросаясь к Келебримбору, ласково ворча и обтираясь мордой о его плечо. - Ах, Хуан... - протянул Берен, но садиться и не подумал. - Вырастили эльдар кобеля... От волколака не отличить. Хуан радостно гавкнул, отчего хлипковатые внутренние стены дрогнули в резонансе, и послышались торопливые шаги и девичий голос: - Хуан! Хороший мальчик, ты кого-то нашел? Келебримбор рванулся было к двери, заслышав любимый голос, но принцесса Дориата уже шагнула в камеру. Она прижала руки к сердцу и прошептала: - Живы! Все живы! И ты, Даэрон, тоже здесь... Ты зачем пошел? Ты же ничего не умеешь, кроме как петь... Молчи! И ты, Берен, молчи! Тьелпэ... Келебримбор спиной чувствовал нехорошие взгляды, но стоило ему прижать к груди внезапно расплакавшуюся Лютиэн, секунду назад казавшуюся такой уверенной, как ему стало восхитительно наплевать на соперников. Его избранница — дочь айну и короля синдар — плакала у него на груди, как хрупкая аданет. - Да, эльфы умеют красиво любить, - то ли восхищенно, то ли завистливо прозвучал голос Элингет. - Не волнуйся, - несколько нервно утешил ее брат. - Кажется, нам — а я уж и не верил в это! - еще доведется добраться до своих... Ты непременно встретишь того, кто будет тебя так же любить... Лютиэн подняла голову, и Тьелпэ вгляделся в ее лицо. Отчего-то короткие, как у мужчин из эдайн, волосы липли к скулам и подбородку; светло-серые, как море в заливе, глаза были влажны от пролитых слез, но на губах уже появилась улыбка: - Тьелпэ... Я же говорила тебе... нам стоило бежать вдвоем! Зачем ты пошел сюда? Здесь Сильмариллов нет... - Это... побочный результат, - смутился Келебримбор. - Кхм, - откашлялся Берен. - Если вы уже наобнимались... - Берен, - дочь Тингола мягко высвободилась из объятий, - я не думала, что ты столь упрям... А ты, Даэрон, ты-то зачем пошел? Ты гениальный эльда, поэт и музыкант, тебе не по плечу такие подвиги... - Он сражался наравне с нами, - почувствовал необходимость вступиться за союзника Келебримбор. Даэрон благодарно на него взглянул и, запинаясь, произнес: - Я пошел... просто потому, что я не мог иначе. - А я — потому что не оступлюсь, - мрачно заявил Берен, хотя его никто не спрашивал. - Я уже сделала свой выбор, - Лютиэн покачала головой и кинула сияющий взгляд на возлюбленного. - Возвращайтесь. Саурон изгнан с острова, больше он не посмеет сюда вернуться. Пленники пойдут домой, вы можете отвести их... А мы... Тьелпэ, если у тебя хватит смелости, мы еще можем бежать... - Нет, - Келебримбор заметил, что после его ответа наступила абсолютная тишина, и жестко продолжил. - Лютиэн, я не женюсь на тебе тайно, как вор. И не сбегу из тех земель, что принадлежат нолдор. Я пойду в Ангамандо. И либо я войду в Дориат с Сильмариллом в руке, либо сгину в Чертогах Забвения. - Я тоже пойду, - упрямо заявил Берен, несмотря на растерянный взгляд Лютиэн. - Если он... того... ну, значит, в Чертоги Забвения, то с Сильмариллом в Дориат войду я. - Я тоже пойду, - с тяжелым вздохом, но твердо произнес Даэрон. - Не мне отступаться в конце пути. Если ты, Лютиэн, останешься одна... видит Эру, я не желаю такого исхода... я постараюсь если не утешить тебя, то облегчить твою боль. Глаза Лютиэн заблестели гневом и отчаянием: - Вас же одних никуда отпускать нельзя! Если пойдете вы, то и я пойду с вами! Все трое женихов хотели что-то сказать, но принцесса уже не слушала их, обратившись к притихшим эдайн: - Идите с миром. Вас я нарекаю предводителями тех, кто поведет освобожденных пленников в свободные земли. Позаботьтесь о них. Элиндор поднялся на ноги и подал руку сестре: - Мы не ослушаемся твоего слова, отважная спасительница. Возможно ли нам будет отыскать тебя потом, когда горести вашего похода останутся позади? - Не знаю, - голос Лютиэн дрогнул. - Я — дочь короля Элу Тингола, но я бежала из тюрьмы, в которую заточил меня отец, и теперь не знаю, доведется ли мне переступить границы Дориата. Но если я буду жива, вы сможете меня отыскать через короля Нарготронда — он был добр ко мне, и я не забуду того, что он сделал для меня. Идите к нему, он друг эдайн. Элиндор кивнул и увел сестру, которая то и дело оборачивалась, пока стены темниц не скрыли их. В коридоре послышалось лязганье засовов и чьи-то незнакомые, удивленные голоса. - Нам нужно забрать наше оружие, - сказал Келебримбор. - Его отняли прислужники Саурона. - И лиру, - тотчас подхватился Даэрон, радостно взглянув на пальцы, на одном из которых виднелся глубокий порез. - И заплечные мешки, - добавил Берен. - Жрать охота... Увеличившаяся на одну принцессу компания добралась до покинутых покоев Саурона. Там хватало золота и драгоценностей, но не к ним бросились освобожденные пленники. Меч, выкованный собственными руками, Тьелпэ взял в руки едва ли не с той же нежностью, с которой обнимал тонкий стан возлюбленной. Даэрон бережно подхватил свою лиру, но и меч осмотрел внимательно. Берен торопливо вооружался, пока... Какое-то воспоминание мелькнуло у Тьелпэ, когда нолдо убирал за пояс кинжалы. - Вроде бы я не брал с собой кинжала отца... - пробормотал он, подняв довольно длинный клинок. - Откуда он здесь? Неужели отец... - Отдай, - буркнул Берен, вырывая кинжал. - Это я взял. - Ты? - недоуменно приподнял бровь Келебримбор. - А какого Моргота ты взял из Нарготронда оружие моего отца? - Надо было, - упихав кинжал поудобнее, отозвался адан. - Что смотришь? Король Финдарато всеми силами стремился удержать меня в Нарготронде, даже клинки заточить не дал. Что ж мне, к Морготу с тупыми железками являться? Вот и прихватил на приеме, когда твой батя нажрался... Прости, Лютиэн. Даэрон схватился за голову: - Опять... Берен! Келебримбор! Перестаньте... - Хватит, - железным тоном остановила назревающую драку принцесса Дориата. - Тьелпэ, ты у меня кузнец, еще лучше выкуешь... Келебримбору очень хотелось разбить наглую рожу адана, но уверенность в его умениях и — особенно — теплое «у меня» несколько поумерили его гнев: - Я готов, - буркнул нолдо. - Идем. Во внутреннем дворе крепости все прибывало народу. С ними знакомились — и тут же прощались освобожденные пленники. Лютиэн, которая не могла легко отмахнуться от искренних слов и слез благодарности за спасение, шепотом просила спутников увести ее как можно скорее. Берен нашел себе новый плащ, порывшись в вещах Саурона, да еще и от широты души притащил Келебримбору и Даэрону новые рубашки. Радостный Хуан носился вокруг, нарезая круги. Ранним утром, как только взошло солнце, все четверо ушли по дороге, ведущей в сторону Дортониона.