Освобождение от оков

Утро наступало медленно, но неотвратимо. На востоке, со стороны Химринга, небо слегка просветлело. Становилось все более зябко, со стороны Топей Сереха опять повеяло запахами болот, но у костра пока еще было тепло и уютно. Никто из четверых путников не сомкнул глаз в эту ночь, последовавшую за схватками с Драуглуином и Тхурингветиль. Новое нападение могло последовать в любую минуту — и неизвестно, каким бы оно было. Из этих мест нужно было уходить как можно поспешнее, и дорога перед путешественниками расстилалась только одна — через Анфауглит, к Ангбанду. Впрочем, никто и не хотел спать. Лишь Хуан дремал неподалеку в траве, положив большую голову на мощные лапы и изредка подергивая во сне ухом. Лютиэн, сидевшая на своем расстеленном плаще, проворно орудовала иглой из походного запаса Берена. Вокруг нее ворохами лежали уже скроенные куски будущих маскировочных одеяний, бывшие раньше шкурой Драуглуина и одеяниями Тхурингветиль. Лютиэн негромко пела — на незнакомом остальным языке, словно вплетая торжественные красивые слова в свою работу. Келебримбор полагал, что возлюбленная поет на валарине, вспоминая то, чему учила ее мать, и с интересом прислушивался, но ничего знакомого не слышал. Даэрон, сидевший в тени, меланхолично терзал свою лиру. Он уже давно подстроился под ритм и мелодии песен Лютиэн, и музыка выходила замечательной. Даже Берен, всю ночь обстоятельно паковавший общее имущество и беспокойно проверявший оружие перед последним походом, поддался магии музыки и больше не метался, сидел около костра, закусив травинку и неотрывно глядя в огонь. Келебримбор, завидев рассвет, поднялся со своего места у костра и осторожно накинул свой плащ на плечи Лютиэн, не желая ей мешать. Она едва заметно улыбнулась, когда темно-красная ткань с вышитой звездой Феанора коснулась ее плеч, но от занятия не отвлеклась, продолжая шить и петь. Удивительно быстро отросшие уже до плеч черные волосы Лютиэн были собраны сзади в немудреный узел — обруч и заколку из веток ивы, украшенные белыми цветами, она легко смастерила вместе с Даэроном. Тьелпэ, не подозревавший раньше о таком умении синдар, был восхищен, но промолчал. Устроившись на прежнем месте, Келебримбор окинул взглядом спутников. Оба выглядели отрешенными, и он невольно задумался, что же ведет их обоих в Ангбанд, вполне возможно, на верную гибель? Искреннее чувство к Лютиэн? Данная друг другу Клятва вместе добыть Сильмариллы или погибнуть? Тот самый Рок, присутствие которого в своей жизни Тьелпэ все чаще начинал ощущать? Что-то объединяло их всех: и его самого, и верного задумчивого мечтателя Даэрона, и бывалого авантюриста Берена. Может, сама Судьба. И не иначе как она столкнула их вчерашним вечером с двумя самыми сильными прислужниками Саурона и позволила им — силой ли, хитростью — победить. Тьелпэ очень надеялся, что это все было не зря, и что Судьба и впрямь благоволит им и ведет их, ибо без ее покровительства рассчитывать на что-либо хорошее в будущем было сложновато. Точнее, можно было бы вообще не рассчитывать, а прямо здесь ложиться и начинать умирать. Келебримбор поглядел на Лютиэн, и ему показалось, что душа его согревается. Он и сам осознавал, насколько изменился с тех пор, как покинул Нарготронд. Нет, никаких кардинальных изменений с ним не произошло, просто словно проснулось в нем что-то, всегда дремавшее. Где-то далеко позади остались и соревнования с нарготрондскими модниками, и веселые вылазки на охоту или пикники на природе, и юношеское, легкомысленное, незамутненное отношение к жизни. То, чего не смогли сделать битвы, сделали истинная любовь и верность. Келебримбор подумал, что если бы он оставался прежним, то и бравада отправиться в поход за Сильмариллами осталась бы только бравадой. Нужно было бы всего лишь подождать, пока отец и его братья достали бы обожаемому сыну и племяннику понравившуюся ему деву откуда угодно, попутно разгромив Дориат и даже не задумавшись, что при этом будет чувствовать сама Лютиэн. Родственники его всегда любили, даже слишком. Хорошо, что ему удалось уйти из Нарготронда... Стоило только надеяться, что Нолмоньяро не слишком влетело. Он ведь знал далеко не всё. Тьелпэ подвинулся ближе к костру — без плаща было прохладно — и нащупал на груди медальон матери. Гордилась ли она бы им сейчас? Или сочла, что сын поступает безрассудно? Тьелпэ слегка улыбнулся, окунаясь в счастливые воспоминания, озаренные Светом Древ Амана. Смех матери, ее заплетенные черные волосы, вьющиеся по ветру; ласковые и сильные руки отца, который придерживал его впереди себя на коне; Хуан, который катал его на спине. Золотоволосая кузина Итарильдэ, немного младше его самого, с которой они вместе строили замки из песка и прорывали в них подземные ходы. Келебримбор уже несколько веков не видел подругу детства, но король Финдарато, до которого доходили письма из Гондолина, говорил, что Идриль выросла в прекрасную деву. Смутно вспоминались и Сильмариллы, собственное наивное восхищение, решение непременно стать великим Мастером и тоже уметь такое делать... Напев Лютиэн внезапно стих, и все трое путников вздрогнули, словно пробуждаясь от каких-то пленительных чар, дарующих счастье и облегчение. Даэрон взял неверную ноту и испуганно открыл глаза, Берен вскинулся, привычно нашаривая рядом оружие, и даже Хуан проснулся и настороженно поднял голову. - Я закончила, - тихо произнесла дева. - Все, что я могла, я сделала. - Тебе, наверное, нужно отдохнуть? - встревоженно посмотрел на нее Тьелпэ. - Нет, - Лютиэн слегка улыбнулась. - Светает, нам нужно идти. Лучше выйти засветло, так меньше шансов наткнуться на орков. Даэрон, это тебе. Песнопевец одобрительно покрутил в руках перешитое для него длинное одеяние Тхурингветиль — очевидно, фасон и расцветка ему понравились. - Берен, это тебе... Берен так же одобрительно осмотрел то, что для него сшила Лютиэн из шкуры огромного волка, пробурчал «зато теплее будет», и принялся скидывать с себя плащ. - Ты что, при деве переодеваться собрался? - ужаснулся Даэрон, подхватывая разноцветный шелк в одну руку и прихватывая Берена другой. - Пойдем... - Да я же совсем-то раздеваться не буду, - возмутился адан, но послушно ушел. - Ну что, начинаем? - уныло спросил Тьелпэ у Лютиэн, нехотя снимая пояс с мечом. - Примерь... - И как ты такую тяжесть постоянно таскаешь, - покачала головой Лютиэн, когда Тьелпэ кинжалом проделал в поясе еще одну дырочку, чтобы возлюбленная смогла застегнуться. - Когда я родился, в Валиноре уже ковали оружие, - хмыкнул Тьелпэ. - Я едва ходить научился, а мне уже сделали меч и венец принца нолдор. Чтоб привыкал... - На вырост, что ли? - усмехнулась Лютиэн. - Первый меч был под ребенка, незаточенный. Такой же, как у дедушки Феанора, точная копия, только маленький. Я помню, как я гордился. - Как-то это... неправильно. - Знаешь, Лютиэн, - задумчиво сказал Тьелпэ, - после того, как в детстве в мою жизнь вторгся хаос, и все встало с ног на голову, я перестал думать, что правильно, а что нет. То есть лично для себя я знаю, но больше ни к кому это не применяю. У каждого своя правда. И справедливость тоже. - Наверное, ты прав, - так же задумчиво кивнула прекрасная синдэ, подумав, что иметь подобные принципы было единственным выходом для Келебримбора, при его искренности, благородстве и любви к семье. Лютиэн застегнула пояс, набросила свой плащ и попробовала пройтись. - Хороший плащ, - одобрительно заметил Тьелпэ. - Что ты при оружии, не заметно. - На плаще чары, вот и незаметно... Когда мы выйдем на Анфауглит, руки мы тебе свяжем спереди, и если будет нужно, ты всегда сможешь... Ой, - Лютиэн, ходившая взад-вперед, пытаясь привыкнуть, споткнулась. - Это мне так неудобно с мечом, потому что я в платье? - Нет, это потому что ты не умеешь... Попробуй положить руку вот сюда, и придержать, - Келеримбор взял возлюбленную за ладонь, показывая, как правильно, но тут Лютиэн, стоявшая совсем близко, подняла взгляд и судорожно, прерывисто вздохнула. - Не вздумай погибнуть, - прошептала она. - Я постараюсь... - Если ты погибнешь, я последую за тобой в Чертоги Забвения. - Звучит угрожающе, - Тьелпэ ласково улыбнулся, пытаясь вызвать и у возлюбленной улыбку. Лютиэн и впрямь улыбнулась сквозь набежавшие слезы, и неожиданно приникла к нему, прижимаясь всем телом и слегка дрожа. В первое мгновение Келебримбор некстати подумал, что обнимать за талию вооруженную эльдиэ неудобно, и только потом мысли из головы выветрились, и осталась только ощущение сладости губ Лютиэн, запах белых цветов в ее волосах, ощущение яркого, ослепительного счастья... - Я уже вернулся, - напряженно пояснили неподалеку. - И ладно, я, а сейчас еще и Берен придет. Келебримбор с сожалением расцепил объятия и шагнул в сторону. Сделал он это очень вовремя — на поляну вывалился Берен с очень странным выражением лица. Оно одновременно выражало и гордость, и раздражение. - Ты чего? - не выдержал Тьелпэ. - Да выгляжу, как гном, заплесневевший на своем троне, - откликнулся адан. - Только камней в бороде не хватает. - Молчал бы уж, - недовольно отозвался Даэрон. - Тебе хоть не в женском... - А какая разница? - удивленно воззрился на него Берен. - Чем ваши эльфийские тряпки отличаются-то? - Поддувает, - поежился Даэрон. - Ощущение такое... странное. - Зато не взопреешь, - нашел положительные стороны неунывающий адан. - В отличие от меня, - он поправил меховой плащ. - Лютиэн, а может, я тебя поведу, а? Могу связать... для достоверности... - Можно, - улыбнулась ему дева. - Только учти, что идти тебе придется на четвереньках. - Чего? - Берен округлил глаза. - Я же по уши в грязи буду! Да нас зима на полпути застанет, пока я так дойду! И припасов не хватит. И вообще... - Успокойся, - прервала его Лютиэн. - Я пойду с Даэроном. А ты пойдешь нормально. Это тебе, чтобы... чтобы ты не... - Не наглел, - договорил за нее Тьелпэ. - А ты заткнись, - буркнул Берен. - А то укушу, мне теперь положено. - Вяжи, - бросил веревку адану Келебримбор. - И не перестарайся, а то я без рук останусь. - А может, и стоило бы, - бурчал адан, символически перехватывая запястья соперника грубой бечевой. - Чтоб не распускал... - Я тебя и пальцем не тронул, - сразу отперся Тьелпэ, припомнив нежный союз дяди Макалаурэ и короля Финдарато. - Это ты нашего Песнопевца целовал, к нему и иди. - Это вы о чем? - подозрительно сощурился Даэрон. - Если я в женском платье, то это еще не значит, что я у вас тут девой работать буду. Я вообще на деву не похож. - Да? - кинул взгляд через плечо Берен. - А по мне, так все эльфы... - Так что же ты тогда в Нарготронде-то не задержался? - опять не сдержался Келебримбор. - Попросил бы короля Финдарато, он бы тебе подсказал... - Я его уже попросил, - хмуро отозвался адан. - К эльфам вообще страшно с просьбами обращаться... - Вы там долго разбираться будете? - нетерпеливо обернулась на них Лютиэн. - У меня ощущение, что я тут лишняя. - Не лишняя, - пылко заверил ее Тьелпэ. - Берен, ты что, сдурел — мечом по ногам? Больно же! Даэрон, отними у него меч, волколакам не положено! - Мне с двумя мечами неудобно будет, - беспомощно произнес Даэрон. - Да еще и в платье... - Тебе и с одним-то не очень, - огрызнулся Берен, но меч отдал. Синда неловко спрятал под роскошный плащ Тхурингветиль и второй меч, после чего бережно связал руки Лютиэн и спросил: - Идем? - Ну, пшел, - лишенный меча адан толкнул Тьелпэ в спину. - Дорвался, - буркнул нолдо, но сделал первый шаг навстречу Судьбе. - Воняет-то как, - Берен чихнул, оглянувшись на оставшиеся позади болота. - Пропахнем насквозь... - Ничего, - выпалила чуть запыхавшаяся Лютиэн, поправляя веревку. - Тем лучше. - Чего ж в этом хорошего? - скривился адан. - Воняешь ты теперь, как настоящий волколак, - поморщился Тьелпэ. - Можно подумать, ты благоухаешь, - оскорбился Берен. - Перестаньте ссориться, - несколько раздраженно произнес Даэрон в мокрых юбках. - Ну и болота... Мне кажется, я сам каким-то жидким становлюсь. И в сапогах хлюпает... Келебримбор уже собирался было ответить, но тут Хуан коротко предупредительно тявкнул и споро скрылся в высокой траве. Берен на всякий случай пнул нолдо, раз представилась такая возможность, и тревожно огляделся. Даэрон безукоризненно вежливым жестом велел своей «пленнице» пройти чуть вперед. Навстречу охотникам за Сильмариллами медленно выдвигалась небольшая ватага орков. - Повернись, я достану меч, - тихо произнес Тьелпэ, обращаясь к Лютиэн. Лютиэн начала было разворачиваться, но остановилась и возразила: - Нет. Они пока не нападают, а так ты сразу раскроешь нас. Да и я уже привыкла так ходить... Лютиэн мурлыкнула под нос, проводя скованными руками в воздухе, обновляя чары на шкуре Драуглуина и одеждах Тхурингветиль, и скорбно склонила голову, едва переступая ногами. Орки приближались, и Тьелпэ выделил среди них главаря — тот отличался могучим для орка сложением и особенно гнусной мордой. Орк словно почувствовал взгляд и начал вразвалку приближаться, однако чем ближе он подходил, тем больше вытягивалась его морда. Келебримбору показалось, что тот уже и рад бы сбежать, но, видимо, субординация не позволяла — орк склонился перед Даэроном и отрапортовался: - Больдог. Даэрон довольно быстро справился с собой, и попытался вжиться в роль прислужницы Саурона: - Что надо? Самому Келебримбору даже голос Даэрона показался незнакомым, но, очевидно, оркам такое обращение было привычным: - Не нужна ли вам какая помощь, госпожа? - Обойдемся, - буркнул Даэрон, виртуозно пользуясь лексиконом Берена. - Чего еще? Больдог поморщился, словно у него разом заныли все зубы, но очень вежливо произнес: - Если встретите лорда Гортхаура, передайте ему, что господин наш ждет его на пир. - Когда? - песнопевец пытался спрятать растерянность за лаконичностью. - Через три восхода мерзкого светила... - Приму к сведению, - на всякий случай Даэрон ничего обещать не стал. Орк замолчал и, немного помявшись, выдал, видимо, то, что было у него на душе: - Не прикажете ли сопроводить вас в чертоги господина, госпожа? Даэрон поморщился от столь явной тавтологии и презрительно бросил: - Еще чего! Отправляйтесь, куда шли. И без вас тошно. Больдог тяжко вздохнул, но перечить не посмел, отходя в сторону и призывая к себе свое омерзительное воинство. Даэрон шумно выдохнул и громко сглонул: - Вроде все в порядке? - Ты отлично справился, - ласково глянула на него Лютиэн, отчего песнопевец сразу оцепенел и затих. Берен нахмурился. Он явно мирился с привилегированным положением Тьелпэ, но нежности по отношению ко второму сопернику перенести не мог: - Вы что, оглохли, что ли? Через три дня у Моргота сабантуйчик намечается. Надо поспеть. Может, ужрется... Лютиэн была настроена менее оптимистично: - Я не уверена, что хочу оказаться в Ангбанде среди пьяных орков, - она нервно поправила платье. - Да они и трезвые на все способны, - «утешил» ее Берен. - Заткнись, - уже хором воскликнули Келебримбор и Даэрон. Чтобы пройти за неполных три дня столь внушительное расстояние, путникам потребовалось приложить все силы. Лютиэн была бледна, хотя дух ее по-прежнему был стоек. Даэрон все чаще вздыхал, Берен все громче матерился, а Тьелпэ все больше задумывался. Сейчас, когда цель была уже столь близка, а орки появлялись все чаще, он все больше ощущал себя каким-то слишком слабым, слишком нерешительным, слишком недальновидным... Несколько поддерживала мысль о том, что королю Финдекано в свое время удалось уйти отсюда живым и невредимым, но... Келебримбор с горечью подумал о том, что к таким, как он, не прилетают Орлы, не снисходят высшие силы... Стоило ему подумать об этом, как до него долетел тонкий аромат — цветы в волосах Лютиэн обтрепались и увяли, но в этой долине грязи и смрада легкое дуновение, напоминающее о мирных лугах и зеленых полях, было на вес золота. Впереди отчетливо замаячили огромные мрачные Врата, и Келебримбор приостановился. Лютиэн остановилась тоже, оглядываясь на возлюбленного и понимая его без слов: - Даэрон, Берен... Если вы хотите уйти, то только сейчас. Потом дороги назад не будет. - У нас давно нет дороги назад, - несколько напряженно отозвался синда, вглядываясь вдаль. - Эх, прав был мой батя, - вздохнул Берен. - Он говорил, что я даже посра... что я ничего не могу сделать, как человек. - Это точно, - вполголоса пробормотал Келебримбор, и добавил чуть громче. - Лютиэн... Возьми мое кольцо. Вдруг тебе доведется выйти, а мне нет... я хочу, чтобы у тебя осталось что-то от меня. - У меня осталась твоя брошь с плаща, я храню ее... - слегка улыбнулась дева, но закончила серьезно. - Только я не вернусь в Дориат без тебя. - Ну, все... - Берен сплюнул. - Эй, песнопевец, давай хоть на два шага отойдем, не могу я на это смотреть. - А как же... - Даэрон покрутил рукой в воздухе. - Ведь они же наши пленники? - Пусть считают, что мы дали им шанс помиловаться. У Келебримбора мелькнула мысль, что Тхурингветиль как раз такой шанс им и дала — и жестоко поплатилась. Однако время утекало быстро, как песок сквозь пальцы, и он торопливо протянул возлюбленной свое кольцо со звездой Феанора: - Возьми... В походе оно принесло мне больше боли, чем добрых воспоминаний, но, уверен, у тебя будет иначе. - Мне нечем одарить тебя взамен, - опустила взор Лютиэн. - Разве что... Келебримбор почувствовал, как губ его касается дыхание, замер на секунду и поцеловал. Целовал так, как не целовал никогда в жизни, как в последний раз... вполне вероятно, что так оно и было. Тьелпэ слепо потянулся связанными руками к связанным рукам возлюбленной, наткнулся на жесткую веревку, а потом коснулся и нежной кожи, надевая кольцо на палец Лютиэн. Вновь пахнуло ароматом трав, а в низком темном небе на мгновение как будто мелькнул лучик света. Хуан взлаял и рванулся к путникам, не скрываясь, отчего Тьелпэ вздрогнул. Пес хорошо чувствовал все, что происходило в округе, а раз перестал скрываться, значит... Додумать Тьелпэ не успел, ибо Хуан заметался вокруг только что закончившей целоваться пары, сел, поднял полный тревоги взгляд и... заговорил. На чистейшем квэнья он обратился к Келебримбору: - Младший Хозяин, - голос пса оказался глубоким и чистым, и слышались в нем отзвуки рога Оромэ и колоколов Валимара, - дозволь мне сказать тебе несколько слов. - Хуан, - слабо выдохнул Тьелпэ. - А я и не знал, что ты можешь... Что раньше молчал-то?! Лютиэн шикнула, а Берен с Даэроном попросту замерли, не в силах справиться с изумлением. - Хозяин, - пес продолжил уверенней, - раз мне дозволено сейчас заговорить с тобой, значит, пробил час. Ты молод, я помню тебя ребенком, и ты многого не знаешь. Дозволь же поделиться той немногой мудростью, что есть у меня. - Конечно, Хуан, говори, - Тьелпэ опустился в выжженную землю коленями, чтобы глядеть прямо в глаза лохматому другу. - Я думал, мне доведется пройти этот путь со Старшим Хозяином, и мне горько провожать туда тебя, однако слушай. В оскверненной крепости на острове я слышал, как шептались Твари. У Врат лежит тот, кто грозит мне гибелью, но мне еще рано уходить. Не теперь, когда ты так потерян в этих землях. Так внимай! Немногим волкам дозволено шагнуть к трону Извечного Врага, но Драуглуин может. Та Тварь — мышь — что ты убил, тоже. Здесь вы можете не бояться. Извечный Враг не пьет крови и мало пьянеет от вина. Иди к нему тогда, когда его воинство падет под хмелем и жаром крови. Не пытайся спасти тех несчастных, что встретишь — они обречены. Попытаешься — обречешь на гибель себя и Друзей. И не забывай, Хозяин, Извечный Враг — того же племени, что и Извечные Друзья, - пес повернул голову к Лютиэн и добавил напоследок. - Он тянется к Живому и Прекрасному, хоть и отрицает это. Я буду ждать вас здесь, Хозяин и Хозяйка. Тьелпэ хотел было еще что-то спросить, но вдруг понял, что это бессмысленно. Взгляд пса остался тем же, внимательным и понимающим, но что-то вновь изменилось, поэтому Келебримбор уже не удивился, когда тот ободряюще гавкнул и ткнулся лобастой головой ему в живот, чуть не повалив. - Спасибо... Друг, - Тьелпэ ласково потрепал пса по пушистому боку. - Если здесь тебя ждет опасность — уходи. Встретишь нас, если... когда мы вернемся. Пес умчался; Лютиэн тихонько сжала руку возлюбленного, когда Даэрон и Берен ожили, постепенно расслабляясь. - Много чего я повидал, но чтобы собаки болтали по-эльфийски... это впервые, - выдохнул Берен. - О чем он вам говорил? - Да, - Даэрон был вне себя одновременно от восторга и тревоги. - Это ведь квэнья? Я понял только что-то общее: друзья, враги... Или он сказал вам что-то... личное? - Ничего личного, - Лютиэн взяла дело в свои руки и коротко пересказала разговор. - Я не слишком хорошо знаю язык нолдор. Все ли я правильно поняла, Тьелпэ? - Да, - Келебримбор кивнул. - А откуда ты знаешь квэнья? - Много лет назад... - взгляд девы затуманился. - Тогда отец с охотой познавал новый язык... А потом король Финрод учил меня тайком. Он даже оставил мне свои записи. - Не время, - буркнул Берен. - Значит, мы сейчас идем и... что? - Толкайте нас вперед, - решила Лютиэн. - Только не сильно. Мы пойдем первыми, а вы — подстраивайтесь. Поскольку никаких планов разработать было нельзя, путники зашагали вперед, надеясь лишь на благосклонность Судьбы. У Врат лежал огромный волк — не меньше, а пожалуй, и больше Хуана. Взгляд волка был мутным и тусклым, однако, завидев приближающуюся компанию, он оживился и сел, полыхнув алыми глазами: - Драуглуин, - едва слышно произнес волк, - сказал бы я, что рад тебя видеть, да ты что-то совсем плох, батя. Пес с Запада тебя так потрепал, что ли? Берен молчал, не зная, что сказать, а волк зевнул и почесал задней лапой за ухом: - Обидно, наверное? Мало того, что жил не при лорде, а всего лишь при его слуге, да еще и зубы валарской твари... Берен уловил презрение в голосе волка, и страх его и сомнения сразу прорвались: - А ты, поди, так и лежишь? Не напрягаешься, я смотрю! - Да уж, мне не приходится носиться, задрав хвост, - фыркнул Кархарот. - Щенок! - рыкнул Берен. - А ну, с дороги! Я к лорду. - Хозяин занят, - лениво отозвался волк. - Но если хочешь, я могу твоих пленников отвести к нему. Меня не прогонит. - Еще чего, - уперся адан. - Чтобы он тебя почесал и накормил от пуза? Перетопчешься. - Ладно, - Кархарот немного сдал позиции. - Так и быть, возьму и тебя с собой. А вот ту, - он мотнул мордой в сторону Даэрона, - не возьму. Достала. - Это чем? - безотчетно возмутился Даэрон. - Помолчала бы, один вред от тебя, - неласково отозвался Кархарот, и повернулся к Берену. - И шныряет, и шныряет. И песни поет, и шкурки меняет, только лорд ее на вязку как-то не спешит вести. - Я пойду, - уперся Даэрон. - Могу постоять в стороне. - Вот так всегда, - недовольно оскалился Кархарот. - Сначала — в стороне постою, а потом... - Пойду, - Даэрон оскорбленно дернул плечом, и волк закончил: - ... истерики устраивает. - Пусть идет, - нахмурился Берен. - Она мне помогла. - И что? - не проникся враг. - Подумаешь... Дело сделала — свободна! Берен уставился на противника немигающим взглядом. Кархарот тоже вперился в прикрытого чарами адана круглыми желтыми глазами. Поединок продлился недолго — или просто волку надоело спорить? — но он отступил: - Ладно, пусть идет. Но тогда я останусь здесь. Если я еще раз ее приведу, лорд мне хвост оторвет. А ты иди, раз защищаешь. Иди-иди. Берен гордо прошел мимо стража в распахивающиеся ворота, милостиво дозволяя Даэрону проследить за «пленниками». Едва створки с омерзительным скрежетом захлопнулись, союзники испуганно переглянулись и вздохнули почти в унисон. Первой опасности удалось избежать... Келебримбор пришел в себя и огляделся. Вокруг было... безрадостно. Откуда-то из под земли раздавался приглушенный грохот, словно по наковальням били тысячи молотов; перед путниками расстилалась огромная площадь, за которой начинали вздыматься ввысь мрачные громады чертогов Темного Властелина, над которыми высились угрожающие пики Тангородрим. На площади сновали орки, явно чем-то взбудораженные. Тут Келебримбор оборвал собственную мысль — может, они в Ангбанде всегда такие. - Ну что? - голос Лютиэн прозвучал как-то глухо. - Как мы будем определять, напились слуги Моргота или нет? - Боюсь, что это можно проверить только опытным путем, - скептически заметил Тьелпэ. - Меня интересует другое. И Драуглуин, и Тхурингветиль прекрасно знали, где именно предпочитает напиваться Моргот, а мы не знаем. - Это вы можете предоставить мне, - напряженно отозвалась Лютиэн. - Во мне кровь айнур, я чувствую, где гнездится Тьма, и готова повести вас туда. - А план есть? - осторожно поинтересовался Даэрон, отряхивая юбки. - А плана нет, - развел руками Берен — в отличие от «плененных» он мог себе это позволить. - Даэрон, ты, конечно, верный союзник и умный мужик, но как ты себе это представляешь-то? - Никак, - отмахнулся песнопевец. - Я никогда не воевал против Моргота. - Тише, - шикнул Тьелпэ. - Лучше называть его лордом. Если мы будем звать его врагом, кто-нибудь может услышать. - А, это же тоже что-то значит на вашем наречии, - недовольно буркнул Берен. - Вот вроде знаю синдарин, а никогда не задумывался. Что за примитивный язык? Собаку у вас собакой зовут, врага — врагом... - А как еще называть врага, как не врагом? - оскорбленно отозвался Тьелпэ. - А ребенка ты Ребенок назовешь? - скептически хмыкнул адан. - Нет, - Келебримбор машинально покачал головой. - До такого даже мы не дошли. - Послушайте, - прервала этот обмен мнениями дева. - Слышите? Келебримбор поначалу не мог понять, о чем говорит возлюбленная. Адан только недоуменно переводил взгляд с одного эльфа на другого, а Даэрон вдруг улыбнулся: - Они здесь тоже поют! - Поют? - Берен покрутил головой. - А я ничего такого не слышу. - Конечно, - торопливо отозвался Даэрон. - У эльдар более чуткий слух. Но они поют! Совсем, как мы! - Не совсем, - брезгливо поморщилась Лютиэн. - У меня от мамы еще более чуткий слух, и я разбираю слова. Гадость такая... - Раз поют, значит, пьяные, - твердо заключил адан. - Сомневаюсь, что этим песня строить и жить помогает. - Я вообще не уверен, что они умеют строить, - кинул сомневающийся взгляд на площадь синда. Берен с удовлетворением сплюнул на каменные плиты: - Умеют! Вон какую крепость отгрохали. Или ты думаешь, что это их лорд по одному камушку таскал и строил? Даэрон уже открыл рот, но снова вклинилась Лютиэн: - Тогда я пойду, а вы за мной. И будет лучше, если мы помолчим. Наверное, нечасто тут звучит синдарин... - Часто, - оптимистично отозвался Берен. - Проклятия там, а может, и мольбы... - Нет, он никогда не заткнется, - жалобно простонал Даэрон. Келебримбор в спор не вступал. Он только занял свое законное место по правую руку от Лютиэн, готовясь защищать ее, хотя из оружия у него были только скрытые одеждой кинжалы. Он внимательно прислушивался и оглядывался по сторонам. Орки почти не обращали на союзников внимания, лишь иногда бросая хищно-гастрономические взгляды. Гораздо больше тревоги внушали волколаки — твари принюхивались, явно чуя несостыковку между обонянием и зрением, изредка ворчали, но пока не мешали и не нападали. Впрочем, стоило путникам зайти в мрачную крепость, как количество волколаков резко уменьшилось — очевидно, сюда допускали далеко не всех. Тьелпэ припомнил слова Хуана и несколько успокоился, хотя слово «успокоился» вовсе не отражало его состояния. Келебримбор никогда не чувствовал себя так. От переживаний потели ладони, а на языке выступала горькая слюна. Даже в бою страх обошел Тьелпэ стороной, но сейчас он не мог удержаться от волнения. Лютиэн уверенно шла вперед, рассекая длинные мрачные коридоры, в которых горели красноватые факелы. По сторонам стояли статуи, но что они изображали, Келебримбор не хотел даже различать. Все громче становился шум, и эльда разобрал и слова звучащей грубой песни. Вдумавшись, он едва не подавился слюной — это было явно не то, что стоит слушать невинной... почти невинной деве. Да и не невинной тоже. Да и вообще любому из эльдар или эдайн. Лютиэн приостановилась и склонилась к его уху: - Скинь веревки, Тьелпэ, - судорожно прошептала она. - Мы близко. Совсем близко. - Чего вы там шепчетесь? - Берен явно дергался, а оттого стал даже вежливей. - Нервничаете? Так мы с Даэроном тоже на нервах. - Все в порядке, - немного невпопад отозвалась дева. - М... Мелькор уже совсем рядом. - Да, все в порядке, - слабо пробормотал синда. - В полном. В молчании путники добрались до тяжелых высоких дверей. Окованные железом створки казались неприступными. Лютиэн протянула руку и вдруг замешкалась: - Даэрон... или ты, Берен... Кто-то из вас должен зайти сюда первым. Мы с Тьелпэ пленники, мы не выбираем своей судьбы. - Все мы здесь — пленники, - пробормотал Даэрон и бесстрашно распахнул двери. Келебримбор вдохнул — и едва не закашлялся. В огромном зале отчего-то было смрадно и дымно. Тьелпэ разглядел сквозь дым только то, что огни здесь горят прямо на полу, но каким целям они служат, заметить не успел, отвлекаясь на другое. Среди грубых, но крепких колонн находилось множество существ. Они пели и пили, изрыгали омерзительный смех и проклятия. В чудовищную симфонию эту вплетались и слабые голоса кого-то... Тьелпэ передернулся от ужаса и отвращения, ибо услышал стоны своих сородичей. Выходит, здесь были и живые... «Пока живые», - мрачно поправил сам себя Тьелпэ, но, памятуя совет Хуана, постарался отвлечься. Он осмотрел и факелы, и пол, залитый алой и черной кровью, и роскошную посуду — в основном эльфийской работы... и лишь после этого нашел в себе силу и смелость взглянуть туда, куда давно тянулся взор — на высокий трон Черного Властелина. Мелькор Бауглир, прекрасный в своем принятом зримом облике, с длинными черными волосами, осиянный властью и окруженный верными, хоть и пьяными балрогами, сидел на своем законном месте, небрежно закинув ногу на ногу. В руках его был большой кубок, изукрашенный самоцветами, а на челе покоилась простая железная корона, в которой нестерпимым светом сияли три Камня — столь желанная и столь недоступная добыча. Моргот бросил взгляд на открывшуюся дверь и усмехнулся. Келебримбору стало совсем не по себе. Этот взгляд — жесткий и пронизывающий — казалось, проникал в самое сердце, дотягивался до самых сокровенных помыслов, вытягивал на поверхность давно позабытые страхи. Отчего-то Тьелпэ вспомнилось, как он, Тьелперинквар Куруфинвион, совсем еще маленький, боялся грозы и прятался в кровати родителей под одеялом; как плакал, нечаянно разбив статуэтку с полки бабушки Нерданэль; как стоял, вытянувшись в струнку перед великим королем Арды — Манвэ... Взор Врага скользнул по спутникам Тьелпэ, и сын Куруфина впервые испытал восхищение перед Даэроном — синда абсолютно спокойно шагнул в зал, хотя не мог уже не ощутить, что раскрыт. - Подойдите, - раздался перекрывающий шум голос Мелькора. Келебримбор на ватных ногах сделал первый шаг, но дальше стало легче — оцепенение словно отпустило его; вернулись и гордость, и отвага, и решительность. Лютиэн не отставала ни на шаг, а вот Берен тенью метнулся в сторону, прячась за колонной. На этот раз Келебримбор не осудил его — помнил, как вовремя адан рванулся вперед в поздемельях Саурона. Может, и сейчас... - Ты, - бросил Даэрону Моргот. - Можешь снять личину, я вижу тебя. Песнопевец сбросил плащ Тхурингветиль, оставшись в женском платье, но не было сейчас в Арде эльда более горделивого и сильного. Мелькор удовлетворенно кивнул и продолжил: - Кого ты привел сюда? Ты не интересуешь меня, но твои спутники... Тьелпэ почувствовал угрызения совести. В конце концов, за Сильмариллами пришел он, потомок Феанора, а Даэрон — просто несчастный влюбленный синда, которому, возможно, еще придется поплатиться за свою отчаянную и безнадежную влюбленность... Келебримбор шагнул вперед: - Это я привел остальных. Мелькор с интересом взглянул на него и насмешливо бросил: - Тогда отчего ты выставляешь вперед своих друзей? - Так получилось, - Тьелпэ и сам не понимал, как это вышло — он стоит и оправдывается перед Темным Властелином, как несмышленый ребенок. - Тебя я тоже вижу... И, пожалуй, ты тоже неинтересен мне. А вот ты, дева? Лютиэн, дочь Элу Тингола, не так ли? Та, что изгнала самого моего верного слугу из крепости? Принцесса Дориата тоже шагнула вперед, вставая в один ряд с союзниками: - Да, меня зовут Лютиэн. - Зачем ты пришла? - Моргот чуть подался вперед. - Я не звал тебя... но ты пробудила во мне любопытство, дева. Или тебя направил сюда твой отец? - Д-да, - неуверенно запинаясь, кивнула Лютиэн. Внезапно усмешка на лице Мелькора стала еще шире: - За что же отец так невзлюбил тебя, что послал сюда? Или это феаноринги окончательно исчерпали его терпение? Он предлагает союз? - Д-да, - снова кивнула Лютиэн. Мелькор рассмеялся: - Ты лжешь. Но ты... интересна мне. Твои приятели как на ладони передо мной, а вот твои помыслы остаются для меня туманными. Чего же ты хочешь, бесстрашная принцесса эльдар? - Я хочу забрать у тебя то, что тебе не принадлежит, - звенящий голос Лютиэн, вопреки тяжелой удушливой атмосфере, отдался от всех стен. - Мне принадлежит в этих стенах всё, - Моргот усмехнулся. - И даже ты. Келебримбору категорически не понравилась эта интонация, и он отвлек внимание на себя: - Мы пришли за Сильмариллами. - Вот как? - бровь Черного Властелина непроизвольно поползла вверх. - Я знаю о вашей Клятве. Твои бесконечные дяди много лет спят и видят в сладостных мечтах эти Камни, но я не думал, что они не просветили тебя, что нельзя просто так взять и прийти в Ангбанд. - Ну... - Тьелпэ невольно фыркнул. - Как видишь, можно. - Выйти будет сложнее, - серьезно заметил Моргот, и снова отвернулся к Лютиэн. - А тебе зачем эти камни? Неужели тебе не достаточно признания, что ты прекраснейшая из своего народа? Тщеславие одолело? Или честолюбие? - Нет, - решительно отвергла эти предположения Лютиэн. - Я пришла за Сильмариллами, чтобы выйти замуж за того, кого люблю. Камни — цена моей свободы. Моргот нервно прочистил горло и даже отпил из своего кубка: - Эльдар делят Камни в моей короне? Не думал, что все настолько плохо... Впрочем, мы можем заключить с тобой союз, принцесса Лютиэн. У тебя есть то, что хочу получить я. - И что же это? - нахмурила точеные бровки дева. - Ты, - насмешливо отозвался Моргот. - Я не обещаю тебе ничего... но поверь, это уже немало, ибо я легко даю слово и так же легко отступаюсь от него. - Чего ты хочешь от меня? - требовательно заговорила Лютиэн. - Моей смерти? - Зачем мне твоя смерть? - искренне изумился Черный Властелин. - В Чертогах валар твоя красота будет недоступна для меня. До Келебримбора начали доходить намеки Мелькора, и нолдо отважно рванулся к трону, почти не обратив внимания на то, что перед троном хватает костей тех, кто, вероятно, вел здесь беседы до него. - Ты ее не получишь! - яростно воскликнул Келебримбор. - Не смей даже смотреть на нее! - Что ж мне, отвернуться, что ли? - хмыкнул Мелькор, но всерьез восклицание не воспринял. - Прекрасная Лютиэн, привести сюда жениха было дурной идеей. Наедине мы бы с тобой быстрее договорились. Принцесса сверкнула глазами, а Моргот невозмутимо продолжил: - Помыслы твоего жениха видны мне, как каменья в прозрачной воде. В конце концов, что ты теряешь? Невинность? Я вижу, у тебя это уже в прошлом... Келебримбор почувствовал, что щеки заливаются краской, но, стоило ему подумать, что Лютиэн — беззащитная и нежная — действительно почти во власти Врага, как он побледнел, не в силах вымолвить ни слова. Зато вперед неожиданно вырвался Берен, забывший о том, что сидит в засаде: - Ты же говорил, что не тронул ее! Сволочь ты, Келебримбор... - Еще один? - непонимающе нахмурился Моргот. - Сними шкуру Драуглуина, я вижу, что ты — не он. - Еще чего, - отозвался Берен. - Перебьешься. Мне и так хорошо. - Я тоже жених! - гордо шагнул вперед и Даэрон. - Мы все тут... - Тогда я тем более не понимаю, - с легким уважением глянул на деву Мелькор. - А я-то чем хуже? Лютиэн настолько крепко задумалась, что Тьелпэ стало не по себе, но понять возлюбленную сейчас он не мог. Наконец Лютиэн очнулась и заговорила: - Ты озадачил меня нелегким вопросом, Властелин Севера, а сам не предложил даже вина. - Могу предложить тебе, - Мелькор скептически осмотрел переглянувшихся женихов, - но не им. - Законы гостеприимства эльдар гласят иное, - заупрямилась дева. - Удивительно, - как будто с легкой тоской протянул Моргот. - Мы еще ни о чем не договорились, а ты уже из меня веревки вьешь. Ладно, выделю и на них. И не отравленного, заметь! - Если ты отравишь кого-то из них, на переговоры можешь не рассчитывать, - здраво заметила Лютиэн. Келебримбор окончательно перестал что-то понимать. Лютиэн болтала, пила из кубка, время от времени шикая то на одного, то на второго союзника. Сам Тьелпэ даже не пытался спорить, готовясь только заступиться за честь возлюбленной, когда придет нужда. Однако Мелькор спокойно вел беседу, развалившись на троне в совсем уж неприличной позе. Наконец Лютиэн допила кубок, хихикнула и поднялась: - После такого количества вина... у нас в Дориате обычно начинаются танцы. Я потанцую, вы не против? - она обвела взглядом опешивших союзников и остановила взор на Мелькоре. Темный Владыка усмехнулся: - Я — только за. - А музыка? - А Музыки мне хватило в свое время, - отозвался Моргот. - Так что уж сама. - Ладно, - чуть надула губки Лютиэн, но поднялась. Нежный голос зазвучал в огромных мрачных чертогах. Келебримбор ревниво следил за тем, как танцует возлюбленная — почти так же, как она это делала совсем недавно, в лесу, лично для него. В душе поднималась горечь, но Тьелпэ старательно гасил тягостное ощущение, убеждая себя, что у Лютиэн, видимо, родился какой-то замысел, ибо не была она такой, какой выставляла себя перед Морготом. Мелькор лениво внимал танцу, отмахнувшись от балрогов, которые попытались отвлечь его, стоило ему закончить беседу. Лютиэн тем временем взяла неплохой ритм, и Тьелпэ с ужасом заметил, как она расстегивает платье — прямо под плащом. Он бы немедля рванулся, чтобы уберечь деву от позора, пусть бы за это и пришлось поплатиться жизнью, но как раз именно зачарованный плащ, который все время оставался на плечах Лютиэн, навел его на мысль, что здесь все не так просто. Возмущение на лице Даэрона постепенно сменялось редкостно глупой улыбкой, а Берен долго сопел, вытирал нос рукавом и наконец окончательно завис, глядя на танец. Тьелпэ помнил, что этот адан неравнодушен к музыке и танцам, поэтому смело исключил из игры и его. Моргот с явным удовлетворением отмечал уменьшающееся количество соперников. Тьелпэ поймал абсолютно трезвый и встревоженный взгляд возлюбленной — и вдруг враз понял, что надо делать. Уставившись бессмысленным взором на обнаженные щиколотки танцующей девы, он постарался ни единым движением не выдать напряжения, но Черный Властелин уже явно потерял бдительность, жадно и страстно наблюдая за тем, как двигается в смелом танце тело прекрасной принцессы Дориата. Лютиэн приблизилась к трону, обманно качнулась в сторону Врага, тот нетерпеливо протянул руку... Миг — и плащ слетел с плеч Лютиэн, накрыв Врага с головой. Лютиэн остановилась, тяжело дыша. Келебримбор сорвался с места, готовясь защитить ее хоть бы и своим телом, но... Но Мелькор спал, словно младенец-эльда в подвесной колыбели. Темные глаза, чей безжалостный взгляд прожигал насквозь, закрылись, а железная корона с Сильмариллами сползла почти до переносицы. - Ну же! - отчаянным шепотом обратилась дева к союзникам, притопнув ножкой. - Ну! Пока он спит! Келебримбор панически огляделся, но слуги Владыки Тьмы, уяснив, что их хозяин сильно занят, давно расползлись. Келебримбор рванулся к трону, выхватил кинжал и попробовал вытащить тот камень, что был в центре. Однако клинок только скользил, а корона оставалось нетронутой и даже не поцарапанной. Лютиэн выхватила кинжал из рук возлюбленного, но тоже не добилась никаких успехов. - Забираем корону целиком? - шепнула она Тьелпэ. Келебримбора осенила идея: - Быстро! - в свою очередь шепнул он невесте. - У Берена — кинжал моего отца! Ты его сразу узнаешь — это митрил! Лютиэн по-военному быстро кивнула, метнулась к до сих пор сидящему в оцепенении адану и, быстро ощупав его, вытащила нужный клинок. Келебримбор только восторженно охнул, когда первый камень выскользнул из пазов и упал на одежды Мелькора. Темный вала пошевелился, но не проснулся, и окончательно осмелевшая Лютиэн споро вытащила из короны и оставшиеся Сильмарриллы. - Я возьму Камни, - проговорила она. - А ты — выводи этих. Пьяные слуги Моргота не посмели перечить тем, кого не попытался задержать и сам Моргот... Финрод с гордостью и легкой тревогой наблюдал за тем, как слаженно строятся отряды нолдор в боевой порядок. Равнину невдалеке от устья Нарога заполняла внушительная армия Нарготронда, в едином порыве готовая выступить за своего короля. Макалаурэ держался на полкорпуса позади Финдарато, готовый поддержать, но владыка Нарготронда неплохо справлялся и сам — он проехал вдоль передовых отрядов, сверкая золотом волос и заботливо начищенным Нолмоньяро венцом, и мелодично и звучно заговорил, и голос его отдавался в каждом мече, в каждом щите: - Я обращаюсь к вам, мои воины и мои верные друзья! Все вы знаете, что мы идем защищать честь нашего народа. И пусть наши сородичи возвели поклеп лишь на одного — в груди каждого из вас бьется честное и пламенное сердце! Сейчас, когда все вы готовы отстоять честь нолдор, я прошу лишь об одном — не поднимайте меча на безоружных, щадите раненых, станьте выше тех, кто одним росчерком пера разрушил многолетнее дружество эльдар! По рядам армии прокатился вздох, и где-то в задних рядах прозвучал призыв, мгновенно подхваченный сотнями голосов: - За нолдор! За короля! Финрод развернул коня, первым выступая в сторону Дориата, и его мгновенно нагнал Маглор, за которым деловито отправились его младшие братья. - Прекрасно смотришься в доспехах, - заметил Макалаурэ. - И говорил хорошо. Лаконично, красиво... Я потом балладу о тебе напишу. - Которую? - светло улыбнулся Финдарато, бросая взгляд назад. - Я потерял им счет. - Лучшую, - улыбнулся в ответ Маглор. Топот множества коней за много лиг распугивал всех, кто мог бы попасться им на пути — и орков, и живущих в состоянии непрекращающейся войны эльдар и эдайн. Преодолев пологую в этих местах гряду Андрама, Финдарато сбавил ход, не желая без нужды напрягать силы своих воинов. Стоило ему притормозить, как вперед вырвались Келегорм с Куруфином. Первый был весел и бодр, второй — сосредоточен и горд. - Ну что, Финдарато, - на скаку проорал Тьелкормо. - Теперь и ты с нами! - Это он тебя уже в братоубийцы записал, - вежливо пояснил Куруфин, поравнявшись с владыкой Нарготронда с другой стороны. - Да ты не бойся, - фыркнул Келегорм. - Ничего особенно страшного в этом нет. Проклятие валар нам не грозит — и так уже прокляты, а если смотреть чисто практически... - Чисто практически, - подхватил Атаринкэ, - ничего сложного. С балрогами воевать сложней, чем с эльдар. - А ну, брысь, - Макалаурэ подрезал Келегорма, от чего конь младшего феаноринга встал на дыбы, едва не сбросив седока. - Что вы за... братья такие? Финдарато, тебе вовсе незачем лично убивать синдар. Можешь держаться в арьегарде. Я поеду вперед, за мной пойдут. - О, - глубокомысленно заметил Куруфин, которому не досталось братского гнева, - теперь понесло и Кано... - Ну уж нет, - Финрод кинул возмущенный взгляд на Маглора. - Тебя я вперед не пущу! Я хочу избежать лишних жертв, а не вновь проехать за тобой дорогой слез и страданий! - Кано, да пропусти ты его! Ему в прошлый раз не досталось... Маглор подрезал и жеребца Куруфина, после чего оба младших феаноринга, не вступая в прения, с довольными улыбками предпочли ретироваться и держаться позади на некотором отдалении. - Не обращай внимания, Финдарато... ну, ты же знаешь моих братьев. - Да я привык уже, - вздохнул Финрод. - Но я поеду впереди. - Как скажешь, - пожал плечами Макалаурэ. - Я буду рядом. - Это греет, - Финрод вздохнул. - Вы не рубите сплеча, хорошо? - он по очереди оглянулся на каждого из феанорингов. Келегорм явно собирался что-то сказать, но примолк. Атаринкэ заключил: - Рядом с тобой даже нам совестно становится. Ладно, постараемся удержаться. Но ты лучше вперед прорывайся, а то с другой стороны Амбаруссар придут... - И там-то синдар точно не поздоровится, - добавил Келегорм. Впереди замаячили леса, лежащие к востоку от Аэлин-Уиал, и Финрод обернулся, найдя взглядом Нолмоньяро, ныне исполняющего обязанности глашатая короля: - Постарайтесь держаться рядом. Впереди — Завеса. Ни у кого из нолдор не возникло даже сомнений в том, что Завесу удастся преодолеть — столь велика была вера в правое дело и короля. После короткого привала под сенью деревьев, армия Нарготронда вновь двинулась вперед. На этот раз среди воинов уже не звучало шуток, умолкли песни; лица были суровы и ясны. Финрод вновь вырвался вперед. На горизонте уже замаячила легкая туманная светлая тень, ранее плотная и густая, а ныне — размытая и невесомая. За нею угадывались очертания лесов Региона... Впереди послышался зов рогов Дориата. Финрод только горько вздохнул, понимая, что Элу тоже готовился к этой войне. Макалаурэ нагнал возлюбленного и ободряюще произнес: - Что, устрашился синдар? Финдарато вскинул гордый взор и взмахнул рукой, призывая воинов за собой. Завеса дрогнула, колыхнулась, и первые отряды вооруженных нолдор ворвались в Дориат. Ведя за собой воинство и впервые обнажая меч против сородичей, Финрод думал не о том, что губит свою душу. Он думал о Макалаурэ, с которым им теперь, похоже, впервые придется сразиться плечом к плечу. Он думал о брате, который остался в Нарготронде, о своих племянниках — Финдуилас и маленьком Эрейнионе. Ородрет был готов пойти вместе с армией Нарготронда, но Финдарато сам просил его остаться, зная, что брат не переживет своего участия в такой войне, сломается. Да и случись что, Нарготронду нужен король... Засверкали обнаженные клинки и копья, послышались голоса, восславляющие сыновей Третьего и Первого Домов, но... Но вооруженные отряды воителей Дориата расступились перед армией Нарготронда, не препятствуя вторжению. Финрод нервно оглянулся на Макалаурэ, который непонимающе хмурился, и воскликнул: - Что же вы, воины синдар? Неужто сдадитесь без боя? - Приветствую, король Финрод, - вперед выдвинулся предводитель, светловолосый могучий воин, в котором Финдарато с тревогой и облегчением узнал Белега. - Приветствую и тех, кого ты привел. Мы не станем сражаться с вами.