Освобождение от оков

Тьелпэ поднялся еще затемно, но в лагере уже не спали. Означенный и оговоренный день наступал, и это пробуждало в сердце Келебримбора, сына Куруфина, внука Феанора, волнение и неясную надежду. Отца в палатке уже не было, но откуда-то слышался его голос, решительный и твердый. Звякала сталь, слышался топот и ржание коней... Келебримбор торопливо оделся, поудобнее переплел волосы, чтоб не мешали в бою, и уже привычно надел доспехи, что у него на этот раз получилось довольно быстро. Подхватил плащ и собранные еще на закате вещи: несколько кинжалов, свой старый боевой лук, запасной колчан со стрелами, флягу с разбавленным вином для себя и кожаный мешок с водой — для коня. Кольцо, надетое на его палец возлюбленной, Келебримбор еще с вечера нанизал на цепочку рядом с медальоном матери — чтобы ничто не мешало в бою. Сейчас тихий перезвон на шее показался ему отзвуком колыбельных, которые пела ему мама еще в Валиноре, и мелодичных и нежных песен Лютиэн... Когда Тьелпэ выбрался из палатки, то сначала он невольно обратил свой взор назад — туда, где остались Лютиэн с Мелиан, которых мужья все же уговорили остаться и не следовать за армиями на позиции, и остальные девы Дориата, что с песнями и объятиями провожали своих мужей, братьев и отцов. Келебримбор едва заметно улыбнулся и повернулся к северу, туда, где под грозным темным небом над мрачными вершинами Тангородрим курился едва заметный черный дым. Еще вчера его не было — Враг знал, что надвигается война, и был готов к ней. Келебримбор невольно задумался, каково это — для Моргота. Он помнил того ленивого, расслабленного вала, что насмешливо выслушивал их, развалясь на грубом, но величественном троне, и не понимал. Что заставляло Мелькора — одного из рода валар — желать войны и боли, страха и отчаяния? Тот Моргот, мирно спавший под волшебным плащом Лютиэн, был покоен и умиротворен. Что видел он, закрывая глаза? От размышлений Тьелпэ отвлек звучный голос отца: - Проснулся? Поешь, пока есть время. Келебримбор прислушался к себе. Есть не хотелось, но он осознавал, что это действительно нужно... Отец уже отвлекся на кого-то, но тут к Келебримбору подкатился Нолмоньяро с котелком: - Поешьте, лорд Тьелперинквар. Слышали, что отец приказал? Тьелпэ послушно плюхнулся на один из походных тюков, принимая в руки теплую посудину: - А где король Финдарато? И дядя Макалаурэ? - Уже готовы, - откликнулся советник короля Нарготронда. - Да вы ешьте, не тревожьтесь. - Нолмоньяро, - Келебримбор звякнул ложкой и поднял виноватый взгляд, - я так и не попросил у тебя прощения. А ведь я подвел тебя тогда, обманул... - Ничего, - улыбнулся ему в ответ верный слуга Финрода. - Куда уж понятнее, любовь... У меня и у самого в Нарготронде жена и дочка остались. Я обещал им вернуться. Вот это обещание надо сдержать, а то — мелочи всякие. - Тебе не попало за мой тогдашний отъезд? - Король Финдарато отходчивый. - А отец? - И он простил, - махнул рукой Нолмоньяро. - Все мы — эльдар — чем-то похожи. Нолдор, синдар... - А ты с нами пойдешь или с королем Финдарато? - Келебримбор наконец принялся за еду. - Рядом пойдем, - решительно отозвался Нолмоньяро. - Нельзя нам пока разделяться. Потом-то понятно, отряды разойдутся, вы с отцом, наверное, пойдете, лорд Канафинвэ — с королем Финдарато. - А ты? - А меня король просил пойти с вами, когда отряды делил, - напряженно отозвался Нолмоньяро. - Я хотел сам короля защищать, но надеюсь, братья мои справятся, я им уже наказы оставил. - А что там все так носятся? - Тьелпэ вгляделся в толпу, где постоянно перемещались воины. Слышались голоса, звенела сталь. - Прибыли дозорные, уже доложили, что восточнее — армия короля Тингола заняла позиции, а западней — люди какие-то. Вроде из Дор-Ломина. - А, Хурин, - закивал Тьелпэ. Берен рассказывал ему обо всех, кого удалось собрать, и кого-то Келебримбор даже запомнил. Особенно этого — с каким-то мерзким по эльфийским меркам именем. - А дальше — Берен вроде бы собирался, - подхватил Нолмоньяро. - А уж там и до войска Гондолина недалеко. Выстоим, лорд Тьелперинквар. Не переживайте. - Зачем ты утешаешь меня? - вздохнул Тьелпэ. - Я ведь и сам воин. - Помню, как я впервые в бой вступил, - грустно улыбнулся ему советник короля Нарготронда. - Знаю, что вы не боитесь, а все ж таки, не по себе, да? - Да, - Келебримбор отставил котелок, поняв, что больше есть не может. - Вот и я о том, - Нолмоньяро торопливо забрал ополовиненную посудину. - Не тревожьтесь. У вас отец рядом, а если что — и я за вами пригляжу. Нолмоньяро отошел, явно собираясь принудительно накормить кого-то еще, а Тьелпэ поднялся, направляясь к своему коню. Гнедой жеребец, совсем еще молодой и горячий, нравился Келебримбору, и они обычно хорошо понимали друг друга, хотя порой нрав коня укротить было непросто. - Застоялся? Ничего, скоро нам не до отдыха будет, - Тьелпэ машинально провел рукой по роскошной серебристой гриве. Конь отозвался тихим ржанием, и, как и его хозяин, поднял голову, вглядываясь в север равнины. Солнце тоненькой кромкой появилось на востоке, и тотчас же с запада донесся и звук труб короля Фингона, прокатившись по равнине. Словно в ответ ему донесся призыв с востока — Тьелпэ отчетливо узнал рог дяди Майтимо. Со стороны Тол-Сириона, откуда уже вышли отряды Ородрета, раздался отзвук рога Третьего Дома. Серебристыми переливами отозвалось воинство синдар Дориата, а за ним — нестройно, с разных сторон — горн короля Гондолина, протяжный звук рога фалатрим, басистый клич гномов, нестройные, вразнобой, призывы эдайн. Последним, как ветер в кронах деревьев, отшумел зов Оссирианда, но Келебримбор так и не смог понять, откуда он доносится. Куруфин опустил рог и взмахнул рукой, призывая предводителей своих отрядов, и Тьелпэ встал по правую руку от отца. Сейчас сердце его полнилось гордостью и отвагой; все терзания и волнения отступили прочь перед этой перекличкой — живым свидетельством объединения свободных народов Белерианда. Позади строилось войско — мощная армия собранных, суровых эльдар. Келебримбор оглянулся и постарался улыбнуться всем, с кем пересекался взглядом, пока отец произносил короткую, но сильную речь. Откуда-то слева раздавался голос короля Финдарато, подбадривающего своих... Куруфин призвал воинов за собой, и осторожно выдвинулся на край равнины. Келебримбор старался держаться рядом, хотя конь его, будто понимая нетерпение хозяина, то и дело норовил ускорить аллюр. Тьелпэ поднял прямой и чистый взгляд на высившуюся крепость Врага и всмотрелся внимательней. Эльфийский взор не обманул — памятные Врата начали распахиваться, но мгла, окутывавшая Ангбанд, не позволяла рассмотреть, кто и, главное, в каком количестве выходит на равнину. Тьелпэ напрягал зрение, как мог, пока рядом не раздался голос отца: - Вот твари! Одеяния, как у разведчиков... И не разберешь. Орки, наверное, кто же еще? На запад двинулись. Все правильно, армии Финдекано ближе всего к ним... Тьелпэ присмотрелся и понял, что отец прав — едва угадывающаяся волна врагов, облаченных во что-то серо-бурое, потекла в сторону Хитлума. На востоке, со стороны Химринга, неожиданно одиноко воззвал чей-то рог, но звук этот оборвался так резко, как будто кто-то убил «музыканта». - Кто это? - поднял взгляд на отца Келебримбор. - Вроде бы истерлинги, - нахмурившись, бросил Куруфин. - Но не уверен. Давненько я сам в Химринге не был, а у эдайн все так быстро меняется... Да и сами они... Мысль свою Атаринкэ не закончил, нервно глядя в сторону востока: - Что у Майтимо там творится? Орут так, что досюда доносится, но не разобрать. - Такое ощущение, что там уже сражаются... - неуверенно произнес Келебримбор. Куруфин закусил губу, но помотал головой и жестко отрезал: - Что бы там не было, это сейчас не наше дело. Буду надеяться, что это Тьелко и Морьо опять что-то не поделили. Они и не такой грохот устроить могут... С запада донесся звук сражения, яростного и жестокого. Келебримбор проследил за отцовским взглядом и уточнил: - Что нам делать? - Хотел бы я знать, что нам делать... - хмуро отозвался Куруфин. - Точнее — что произошло у Майтимо и почему он не выступает. - ...И если народу нолдор суждено отныне остаться лишь в легендах... - звенел над будущим полем боя ясный, чистый голос золотоволосого эльда. Маглор взглянул на возлюбленного; и чуть ли не впервые с того времени, как он с полным осознанием того, что делает, поднес факел к прекраснейшим творениям народа тэлери, на глаза его навернулись слезы. Словно не было всего предшествующего. Словно не было Исхода, словно не было битв, словно не было совсем недавнего объединения народов под знаком Рока. Маглору отчаянно захотелось вернуться, и память услужливо его возвращала, разматывалась. Последние ночи в походном шатре короля Нарготронда. Все отводили глаза. И если бы еще было бы, зачем — все плотское, казалось, осталось в мирном времени, обнажалась душа, и он лишь касался рукой руки своего возлюбленного, просил его спать крепче и покойнее перед последней битвой с силами Ангбанда, лишь иногда, храня сон, проводил рукой по теперь уже постоянно сплетенным непослушным золотистым волосам Финрода. - …пусть мы будем забыты будущими свободными народами, эльдар ли, эдайн... Будем забыты, Финдарато, будем. Лишь бы ты выжил. Прекрасный эльда, предводитель армии с обнаженным мечом в руке. Не тебе быть обреченным на вечное пребывание в Чертогах Мандоса из-за своей любви, чести и верности. - Это Финдарато, - стоявший рядом с Майтимо Келегорм чуть шевельнулся. - Речь толкает, слышу. За много лиг. Через холм, равнины... Ох, и впрямь, видать, это наш Рок. - Не время, Тьелко, - процедил Маэдрос, чей конь нервно гарцевал рядом. - Да что же у тебя чувства-то всегда так невовремя... - Очень даже вовремя, - возразил Келегорм. - Знаешь, я без чувств всю жизнь живу. А вот сражаться без них — не могу. - Дело твое... Хотя я тоже не могу. - Даже не буду спрашивать, кто... - А у тебя Ириссэ, да? - Макалаурэ донес? Спустя столько лет? - Не доносил... Я тебя с пеленок знаю, Тьелко, думаешь, я могу чего-то не знать? Амбаруссар, а вы куда? Держитесь подле меня! …На равнине перед Анфауглит продолжала звучать речь старшего сына Третьего Дома. В звучном голосе его то звенели слезы, то прорывался предвечный непокой народа нолдор, но он продолжал: - Эрухини будут освобождены от зла! И пусть зло, то самое зло, что, наверное, счел нужным привнести в Арду сам Создатель, останется в нас, останется в них! Без отражения зла мы не познали бы добра, не познали бы радости. Радости встреч, радости любви, продолжения жизни... Память Маглора продолжала разматываться. Времена Осады Ангбанда. Прибытие в Эндорэ. Бережно хранимый на сердце образ навсегда утерянного для него возлюбленного... как он тогда думал. И словно прорвалось все, смешалось. Забавный кроха Финдарато, еще в Валиноре, с такими кудрями в детстве, коим завидовали и девы Валимара. Путешествия с отцом, блеск звезд... Маленький Курво, затаскивающий его в кузницу... Уже вполне взрослый Финдарато, глаза которого до сих пор блестят по-прежнему. Первый поцелуй, неудобно, за арфой... Бессонные ночи, невольно прорвавшиеся слезы перед отцом, который то ли что-то понял, то ли просто утешал потому, что баллада в честь кого-то там не сложилась. Растерянный Майтимо на пороге, еще без своих страшных шрамов на лице. В Альквалондэ они тогда так и не поговорили. Маглор сбежал на корабль — да честно говоря, он тогда сбежал бы куда угодно от этого отчаянного, непонимающего взгляда Финрода. Но потом, много позже, пришлось говорить — уже когда на его виски лег тяжелым грузом венец нолдор. Потом было и объяснение, и уже бесслезные рыдания, которые никому не приносили облегчения. И боль в коленях — долго он так простоял, хотя незачем было... Разметавшиеся по ложу все те же светлые волосы Финдарато. Его запах от подушки, когда он ушел наутро. Его запах, перемешавшийся с запахом воды озера Митрим. - …Кано! Кано, с тобой все хорошо? - Да, конечно, - нашел в себе силы ответить он. - Не отходи от меня. Если что, я прикрою. - Помню, - едва заметно улыбнулся Финрод. - Везде найдешь... - и продолжил, уже обращаясь к своему воинству. - Auta i lome! Aure entuluva! Тьелпэ нервно смотрел на то, как поток врагов ширился и увеличивался, но отчаянно сомневался. Выступать было глупо — от полчищ Моргота отделяли многие лиги, а своим выступлением армия Нарготронда неминуемо бы отрезала возможность выйти людям Бретиля — но и слышать, как бьются нолдор Хитлума без поддержки, было невыносимо. Неожиданно раздался звук рога, и откуда-то оттуда, где, как помнил Келебримбор по походу в Ангбанд, располагались вонючие топи Сереха, рванулось навстречу врагу сверкающее светлыми доспехами и копьями войско Гондолина, до этого непонятно где скрывавшееся. Мелькнули позади едва различимые на таком расстоянии флаги Третьего Дома — воинства Тургона и Ородрета соединились. Многотысячная армия рванулась на поддержку короля Финдекано, но скоро была отрезана — войско Врага, завидев новых противников, разделилось, как река распадается на притоки, и остановило наступление Турукано. С боевыми кличами рванулись в бой эдайн, и Тьелпэ видел, как вьются за главным знаменем короля Нарготронда незнакомые знамена людей. Ему даже показалось, что в шуме голосов он узнает голос Берена, хриплый и матерный. А Врата Ангбанда все не закрывались. Мерзкое воинство казалось бесконечным... Келебримбор услышал позади ропот и торопливо оглянулся. Один из воинов, Тьелпэ помнил этого эльда — кто-то из приближенных короля Финдарато — сорвал шлем и, сверкая подведенными глазами, воскликнул: - Там идет битва! Сколько же мы будем выжидать?! - Столько, сколько нужно, - отрезал Куруфин, невольно оглядываясь в сторону запада. - Надо было под знамена короля вставать, - послышался голос еще одного эльда, который благоразумно не снимал шлема и не открывал лица. - Они с лордом Макалаурэ — не такие тормоза... - Поговорите мне тут, - погрозил кулаком Атаринкэ. - А ты, хорошенький, смотри, не прельстись грубым очарованием орков. - Что?! В армии явно наметился раскол — тех, кто поддерживал феаноринга, и тех, кто поддерживал светловолосого воина, опешившего от такого вызывающего обвинения. Ситуацию сгладил Нолмоньяро, появившийся, как всегда, вовремя: - Я поговорил с королем. Если в ближайшее время армия лорда Нельяфинвэ не выйдет, то король Финдарато с лордом Макалаурэ выступят. - Слава Эру, - буркнул зачинщик скандала, надевая шлем. Поток полчищ Моргота ослабевал, но Келебримбор больше не обольщался, поэтому и не удивился, когда Врата распахнулись шире, а из них показались гораздо более рослые существа. - Балроги, - сплюнул Куруфин, хотя обычно подобного себе не позволял. - Такие мерзкие твари... Держите оружие крепче, мы выступаем! Словно в поддержку ему наконец зазвучал рог Первого Дома из Химринга. Войско Маэдроса рванулось прямо к Ангбанду, через равнину Анфаулит, когда за балрогами показался еще кто-то более крупный. - Да кончатся они там или нет? - тоскливо воззвал кто-то из отряда. - Куда уж больше, - поддержал его кто-то. - У Моргота, видно, проблемы личного плана имеются, - хмыкнул Куруфин, надевая шлем, и воззвал. - Выше знамена! Вперед! Тьелпэ тронул бока коня, и тот, застоявшись, рванулся вперед. Напрасно кричал Атаринкэ, пытаясь остановить сына — Келебримбор и сам не знал, как справиться с обезумевшей скотиной. Последнее, что слышал Тьелпэ — это обреченный голос отца: - Да тебе что, лавры дедушки покоя не дают?! Нолмоньяро оказался рядом и прокричал: - Лорд Тьел... Тьелпэ, ты что, сдурел?! Ситуация многократно осложнилась. За Келебримбором помчалось множество воинов, но их было недостаточно, чтобы принять удар порождений Моргота. Куруфин рвался следом, но первые стычки уже начались, и он не мог так просто прийти на помощь сыну. Тьелпэ попытался осадить коня, и тот неожиданно послушался, становясь смирным и послушным, точно не он только что вынес молодого нолдо прямо навстречу тварям Врага. Келебримбор хотел было выматериться, но знакомый луч Рока мелькнул в черном небе лучистым бликом, и все слова остались невысказанными. Келебримбор тяжко вздохнул. Он начал все это... видно, ему и заканчивать. Макалаурэ мчался за Финдарато, даже не пытаясь одернуть порывистого возлюбленного, несущегося впереди, только жестами показывал воинству, куда следовать дальше — он понимал короля Нарготронда лучше, чем вся его многотысячная армия. Финрод со звонким кличем вмешался в схватку, и на выжженный песок равнины упали под его мечом первые капли черной крови. Орки, поначалу бодро встретившие златовласого эльда, несколько притормозили, когда на них обрушилось всей мощью воинство Нарготронда во главе с яростно взмахивающим мечом Маглором, и битва сразу пошла веселее. - Посоперничаем? - насмешливо обратился к возлюбленному Макалаурэ, ловко орудуя мечом. - Еще их считать, - фыркнул Финрод, брезгливо отбросив в сторону чью-то голову. - Достаточно нашего соперничества за струнами. Как воин ты меня превосходишь... - Проверим? - Маглор пнул кого-то, слишком близко сунувшегося. - Если ты так хочешь... - Я хочу, чтобы ты целым и невредимым вернулся в Нарготронд, - Маглор спешно ударил в спину орку, который попытался дотянуться до возлюбленного копьем. - Надеюсь, - Финрод впервые за день радостно улыбнулся. - Но если ты хочешь обойти меня, то здесь маловато врагов. Нам нужно продвигаться к Ангбанду. Поток орков и впрямь редел, зато за ними показались колесницы и всадники, восседающие на волколаках. - Кто это? - нахмурился Финдарато. - Понятия не имею, - беспечно отозвался Макалаурэ. - Но их явно нужно убивать. Всадники оказались гораздо более искушенными воинами и оружием владели лучше, поэтому сталь зазвенела яростней и отчаяннее. Маглор боковым зрением увидел, как на песок Ангфауглит падают первые из эльдар, уступившие в этой битве жизнь. Макалаурэ замер на мгновение. Он уже видел, как гибнут сородичи, но каждый раз это зрелище поднимало что-то в душе: что-то отчаянное и горькое. После битвы в Альквалондэ он долго не мог успокоиться, пока не написал баллады, той самой, что единственная не увидела света, навеки похороненная среди бесконечных бумаг, что всегда скапливались везде, где жил Маглор. Финдарато чуть отступил, пока его атаковали сразу двое, но вышел из этой схватки победителем, хотя Макалаурэ просто не успел бы прийти ему на помощь. Это стало для Маглора тревожным звонком: следовало быть быстрее и внимательнее, иначе был риск опоздать тогда, когда... Дальше сын Феанора додумывать не стал, а просто бросился в битву. Теперь звон оружия доносился уже со всех сторон. Справа, слева, позади, — везде блестящие клинки эльдар сталкивались с грубыми и тусклыми ятаганами и копьями последователей Врага. Сам Мелькор возглавить свое войско не спешил, и это внушало некоторую тревогу. Кто еще скрывается за этими нерушимыми стенами? В очередной раз кого-то добив, Маглор огляделся. В бою никогда нельзя знать, где окажешься, и сейчас сын Феанаро понял, что их с Финдарато отнесло западнее, в сторону Хитлума. Где-то неподалеку билось на фоне солнца знамя Второго Дома. Отряды, сопровождающие предводителей, уже рассеялись по равнине и поредели, а легкие доспехи Финдарато были залиты алой кровью. - Что с тобой? - немедленно встревожился Макалаурэ. Верить в то, что возлюбленный ранен, не хотелось, а еще внутренний голос злобно нашептывал, что он слишком невнимателен — ведь вроде не выпускал Финдарато из виду, так откуда..? - Это не моя, - горько отозвался Финрод, не переставая орудовать мечом. - Ты его вряд ли помнишь... Отбросило прямо на меня... Он остался там... Король Нарготронда махнул рукой, в которой был зажат щит, и невольно оглушил кого-то из слишком ретивых противников. Макалаурэ лишь кивнул. Его почти не волновали остальные эльдар из Нарготронда, но он понимал, каково это — терять тех, с кем еще недавно пел, ел за одним столом, беседовал о высоком... Внезапно что-то встревожило Маглора, что-то изменилось на поле боя. Феаноринг огляделся, и в душе словно что-то оборвалось — знамя второго Дома, до которого было не больше лиги, сорвалось вниз. Оттуда же донеслись крики, и герб короля Финдекано окончательно исчез где-то под ногами... кого? Маглор внимательнее посмотрел на запад, и понял, что битва там идет намного более страшная. Если здесь, рядом с отрядами Нарготронда, бились крупные орки верхом на волках, то там, ближе к Хитлуму, уже появились балроги... - Финдарато, нам надо туда, - Маглор мечом указал направление. - Там... О, я видел балрогов в бою, когда прорывался к отцу. Встань за мной, это страшные противники. - Я встану рядом, - гордо отозвался Финрод, перехватывая меч. Бок о бок рванулись они в гущу боя. Коня под Маглором убили, но он быстро нашел другого — коней без всадников уже хватало. Где-то за спиной, уже совсем близко, раздался призыв рога Первого Дома, но старший брат не успеет — это Маглор осознавал так же ясно, как и то, что армии Хитлума был нанесен слишком жестокий удар — копыта коней задевали множество мертвых нолдор. А раз знамя Второго Дома... Макалаурэ с болью подумал о Майтимо. Как теперь старший брат сможет жить с тем, что знает, что из-за его непонятного промедления погиб Финдекано? Вместе с Финродом и Маглором за ними рванулись эльдар Нарготронда, что сражались рядом. Отряд получился небольшим, но вполне успешно прокладывал себе дорогу на поле боя. Финрод оглянулся — знамя Нарготронда реяло уже позади, и теперь можно было оценить обстановку, чего непосредственно в схватке сделать не слишком удавалось. Несмотря на потери, воинство продвигалось вперед, тесня орков. - Макалаурэ! - раздался позади отчаянный призыв. Маглор обернулся. К ним несся Келегорм, на своем любимчике, вороном скакуне, известным своим бешеным нравом. - Ты что здесь делаешь?! И почему один?! - Долго объяснять, - Келегорм, спешиваясь, ловко ударил по ногам невовремя сунувшегося к нему орка, а почти неуловимым движением меча в ту же секунду лишил его головы. Он метнулся к кому-то из павших эльдар, и через секунду взлетел обратно в седло, поясняя. - У меня стрелы кончились... а тому парню они уже не пригодятся. Вы куда? Финдекано, уже, похоже, не поможешь. - Ты тоже так подумал? - Да не говорите вы раньше времени! - умоляюще воскликнул Финрод. - Я не хочу верить, пока сам не увижу! - Ладно, туда так туда, - пожал плечами Келегорм, - мне все равно. А я пока расскажу, как сюда добрался... - Трепло ты, Тьелко, - поморщился Маглор, орудуя мечом и пробиваясь к месту событий. - Сражался бы лучше... - Мне это не мешает, - голову сунувшегося справа к Маглору орка насквозь пробила стрела Келегорма. - Ты лучше скажи сначала, что там у вас в Химринге произошло. Почему вы так задержались? - Измена, - коротко бросил брат. - Люди из Таргелиона. Предводитель их, Ульдор, сначала уговаривал Майтимо подождать, но когда тот отказался и подал нам сигнал к выступлению... они на нас напали. Мы не ожидали, а их было немало. Продались Морготу... - Все живы? - обеспокоенно спросил Маглор. - На момент выступления из Химринга все были живы, - ответил Келегорм, понимая, что Маглор имеет в виду только братьев. - Сейчас не знаю. Меня с моим отрядом отнесло, и я решил пробиваться в сторону Курво — увидел их флаги неподалеку. Курво ранен... Не волнуйся, легко, в плечо. Он за Тьелпэ понесся, которого куда-то то ли оттеснили, то ли еще что — я толком не понял. Ну и встрял. Потом нас и с Курво разметало, я вообще один оказался. Меня оглушили, до сих пор голова как со шлемом срослась. Но не добили, как видишь. Может, отвлекло этих тварей что, может, мертвым сочли. Не знаю, сколько провалялся. Очнулся, чувствую — Майро меня мордой перевернуть пытается... Огляделся, а все уже вперед, к северу, ушли. Оружие при мне, конь тоже, я и подумал, чего я валяюсь-то среди трупов? Поехал вперед, вас первыми увидел. - Мы уже подходим, - предупредил Финрод, вырвавшийся вперед. - Там трое балрогов... На каждого? - Нет, - покачал головой Маглор. - Вы оба с ними не сражались, не знаете. Идем все вместе, так лучше будет. Маглору пока еще удавалось уворачиваться, а вот помочь Финдарато он уже не мог. Где-то неподалеку раздавался насмешливый голос Келегорма, который явно обращался к противнику. Тьелкормо быстро сообразил, да и по рассказам братьев знал, как вести себя в бою с балрогом, и у него получалось вполне успешно. Одного балрога взяли на себя дошедшие с ними воины, второй успел к их приходу уже куда-то уйти, третий, как уж получилось, достался именно им. Король Фингон то ли был мертв, то ли без сознания — времени подойти проверить у них не было. Так или иначе, балроги зачем-то еще толпились здесь, хотя живых эльдар тут на первый взгляд не оставалось. Возможно, хотели добить короля, и это внушало некоторую надежду. Речи Келегорма наконец возымели действие — разъяренный насмешками балрог потерял терпение и перестал отлавливать противников по одному, закружившись на месте и пытаясь дотянуться именно до Тьелкормо... Маглор уже видел, как разворачивается Финрод, закрывая собой Келегорма, как тот, машинально завершая обманный маневр, невольно подставляет Финдарато под удар. Огненного бича в руках могучей твари уже не было; вместо нее был длинный меч, на клинке которого то и дело полыхали огненные искры. Маглор рванулся вперед, в то время как Келегорм как раз зашел за спину балрогу. Копье погибшего воина в руках Туркафинвэ взметнулось, метя в спину твари; Маглор последним, отчаянным движением метнул кинжал в шею коня Финдарато и сам встал на пути огненного меча. Увернуться немного не успел — обжигающее лезвие прошлось по плечу, зато конь Финрода повалился на землю, увлекая седока за собой. Маглор слышал, как вскрикнул Финдарато, но надеялся, что меч балрога до него не дотянулся. Финрод застонал, и Макалаурэ, плюнув на все, оглянулся — жив! Жив, хоть и согнулся от боли, хватаясь за застрявшую в стремени ногу. Огненный меч упал в песок, мгновенно погаснув. Вся фигура балрога как будто потухла, и через несколько мгновений опала, развеиваясь серым пеплом. Келегорм так и замер с протянутым вперед копьем. - Что это было? - хрипло выпалил Тьелкормо, приходя в себя и отбрасывая копьё, точно ядовитого паука. - Сдох, - коротко объявил Маглор и спешился, падая на колени рядом с Финродом. - Финдарато, как ты? Скажи, что все хорошо! Ты цел? - Цел... Почти, - слабо выдавил король Нарготронда. - Кажется, ногу сломал... Как ты, Кано? - Все хорошо, - Маглор только сейчас почувствовал, что ноет рассеченное плечо. - Немного мечом задел... но это пустяки. Келегорм тем временем рванулся к лежащему Финдекано и заметил: - А он живой, между прочим. - Жив? - озарилось радостной улыбкой лицо Финдарато. - Я верил! - Жив? - раздался над всеми ними голос Майтимо. - О, Эру! Финдекано! Финдекано! - Ну, всё, - мрачно отметил Келегорм. - За Финдекано теперь можно не волноваться, Нельо его и из Чертогов Мандоса вытащит. Нельо, а ты-то откуда здесь взялся? - Мы тоже видели, как пало знамя, - Майтимо поспешно спешился, бросаясь к королю Фингону. Рыжие волосы, спадающие из-под шлема, разметались, глаза сверкали. - Я сразу свои отряды развернул. Мы второго добили... Маглор обернулся и понял, что второго балрога тоже уже нет. - Макалаурэ, Тьелко, вы в порядке? - Идти смогу, - коротко ответил на вопросительный взгляд брата Макалаурэ. - А Финдарато нужно отнести, сражаться он больше не сможет. - Ты тоже, - твердо заметил Келегорм, оглядев залитые кровью доспехи брата. - Извини, что подставил его, но иначе было никак. - Понимаю, - отрывисто отозвался Маглор. - Поэтому ты еще жив. - Вот спасибо, - Тьелкормо криво улыбнулся. - Финдарато, ну-ка... Он споро выпутал Финрода из стремени, вызвав у того жалобный стон, и подхватил возлюбленного брата на руки, мотнув головой на попытку Маглора перехватить: - Уронишь еще. Я сам. - Ближе всего отсюда до позиций в Хитлуме, - Маэдрос нахмурился, припоминая расстановку. - Финдекано и Финдарато нужно доставить туда, там целительницы из Барад Эйтель. Я не могу оставить битву. Тьелко, ты поедешь, я сейчас выделю тебе воинов... И сразу возвращайтесь. - Разумеется, - буркнул Келегорм с Финродом на руках. - Да не трепыхайся ты... Если я тебя поведу, будет намного дольше. - Финдекано мне живым довези, - отчаянно попросил брата Маэдрос. - Он ранен, и его похоже, оглушили... Ох, тут еще и ожоги... - Майтимо, от меня это не зависит! - Понимаю. Но гоните туда как можно быстрее. Тьелпэ ничего не оставалось, кроме как вступить в бой. Поворачивать назад он счел для себя слишком позорным и низким решением. Нолмоньяро понял его с полуслова, и встал так, что сам, пожалуй, и не дрался даже, зато отражал все атаки врагов, направленные против Келебримбора. Тьелпэ почувствовал угрызения совести, и вспомнил, как когда-то отец защищал его так же... В памяти зазвучали слова Нолмоньяро: «...у меня в Нарготронде — жена и дочка»... Келебримбор почувствовал, что на глаза наворачиваются слезы отчаяния, и еще быстрее заработал мечом. Он даже не разбирал, против кого сражается. Мелкие противники очень быстро остались позади, их место заняли крупные твари, верхом на волколаках. Волколаки, разумные, в отличие от коней, смотрели зло, но их ненависть не шла в сравнение с той ненавистью, что сверкала в прорезях шлемов тех, кого неустанно убивал внук Феанаро. Им с Нолмоньяро удалось выстоять до прибытия пары отрядов эльдар — и это уже было победой. Келебримбор сражался и сражался, не чувствуя усталости, пока впереди не замаячил балрог. Тьелпэ никогда не видел этих порождений Моргота, но помнил рассказы дядей и баллады Маглора, и даже успел подивиться тому, настолько точно дядя Макалаурэ их описал — не узнать было невозможно. В воздух взметнулся огненный бич, что не только мог убить на раз, но и опалял, обжигал... Несколько коней рванулись прочь он жара и пламени, но большинство выстояли. Келебримбор быстро понял стратегию борьбы — нужно было, уворачиваясь от огня, подбираться ближе и отсекать конечности, в которых и были зажато страшное орудие. Он и сам не понимал, насколько дороги оказались для него советы Берена, который научил его сражаться не так, как описывалось в горделивых песнях, а так, чтобы победить. Где-то неподалеку был еще один балрог, и с ним сражались наугрим, непонятно откуда взявшиеся — впрочем, в пылу битвы всегда было непонятно, кто откуда появляется. Гномам, кажется, приходилось проще, они с балрогом справлялись весьма успешно. Однако первое успокоение, пришедшее тогда, когда воины Нарготронда помогли отбросить врагов, быстро пошло на спад. Воинство эльдар редело слишком быстро, и на равнине оставались те, что уже никогда не поднимутся. Тьелпэ оглянулся и понял, что выхода нет — отец застрял где-то, так, что его даже не было видно, а без поддержки долго не продержаться. Келебримбор постарался вспомнить о том, что его дед — Феанаро — умудрялся сражаться и не с одним балрогом одновременно, однако на ум упрямо лезло то, что даже он — великий эльда — погиб тогда. - Дракон! - раздался рядом потрясенный голос Нолмоньяро. Тьелпэ поднял взгляд. Над равниной появилось крылатое существо, что изрыгало огонь и дым. Пока оно только кружило, не спускаясь вниз, но Келебримбор быстро понял, что против эдакого противника шансов практически нет. А что можно сделать, когда дракон кружит прямо над тобой? Еще один дракон — очевидно, нелетучий — такой же, какого в Дагор Браголлах король Финдекано загнал обратно в Ангбанд, направился на запад, но Тьелпэ это уже интересовало мало. Если уж так вышло, что он оказался ближе всех к крепости Моргота, думать как предводитель следовало прекратить. Оставалось мыслить, как рядовому воину — уничтожить по максимуму врагов до тех пор, пока тебя самого не убьют. Это было просто и понятно, но... Но в голове, будто бы в насмешку, зазвучала песня Лютиэн — нежная и придающая сил. Благодаря ей Келебримбор ощутил прилив сил, но вместе с тем он почувствовал и боль. Нет, ему не дано вернуться назад. Неожиданно он подумал о Берене и его ребенке, что со дня на день должен появиться на свет в Дориате. Надо было, несмотря на готовящуюся битву, попросить Лютиэн об этом же... Пусть придется погибнуть, но ведь это не конец. Пусть бы его продолжение жило в маленьком эльда, который мог бы появиться в уже свободном Белерианде. Отчего-то, несмотря на то, что воинство его таяло с каждой минутой, Тьелпэ продолжал надеяться, что войну удастся выиграть. Кто-то кричал рядом, но Тьелпэ уже не разбирал, что происходит вокруг. Не видел он и того, как на помощь ему рванулись подошедшие отряды отца, как в пылу сражения падают с коней те, с кем еще вчера он делил нехитрый ужин и смеялся... В грудь Тьелпэ вонзился огненный меч, и молодой нолдо не удержался. Схватившись за упряжь и чувствуя невыносимую боль — стократно превосходящую даже ту, что он ощущал даже тогда, когда в него вонзились зубы Кархарота — он рухнул на землю и в последний раз вгляделся в небо. Здесь, рядом с Ангбандом, оно было мрачным и низким, но все-таки за мгновение, как глаза его закрылись, Тьелпэ успел увидеть, как тучи расходятся, и в них сияет ослепительный лучик Света. Ему показалось, что в этом луче мелькнули чьи-то крылья, не драконьи, чешуйчатые и твердые, а знакомые, мягкие... но додумать он уже не смог — потерял сознание, проваливаясь куда-то, где нет ни Света, ни Тьмы. Келебримбор вздрогнул и приподнялся, судорожно нашаривая меч рядом с правой рукой, но под пальцами был лишь липкий от чего-то песок. Над Анфауглит воцарилась ночь, и только откуда-то издалека слышался звон оружия, ржание коней и шум битвы. Грудь горела и казалась пробитой насквозь. Память неожиданно и восхитительно была чиста, словно перед рождением. И тут вспомнилось последнее, что он слышал от кого-то из воинов, сражавшихся рядом с ним: «Отходи... уходи дальше.... Чем дальше, тем лучше...» Он попытался ползти, но запнулся о чью-то руку и повалился на землю, обессиленный. Нолмоньяро смотрел высоко в небо своими когда-то лучистыми серыми глазами. Келебримбор еще постоял на коленях около него, хотя друг не шелохнулся ни разу. Тьелпэ казалось, что в него, внутрь, в пробитую грудь, в незащищенную, едва привязанную сейчас к телу душу, словно рванулось что-то. Он вспомнил, как погиб Нолмоньяро, вспомнил так, будто сам был им. Услышал последнее напутствие ребенку — дочери Нолмоньяро едва ли исполнилось пятнадцать. Услышал последнее прощание с женой, узнал откуда-то, что эта нолдиэ нравилась ему чуть ли не с детства, но он, родившийся уже во время противостояния Первого и Второго Домов, едва знал деву из противоположного лагеря, чей отец был близким другом лорда Феанаро... Исход все поправил. А теперь битва поправила и вечное раскаяние Нолмоньяро после событий в Альквалондэ, будто вечно снедающее его изнутри. Келебримбор не понимал, жив он или мертв. Ни меча, ни лука его рядом не нашлось. Было поразительно тихо — ни выкриков орков, ни брани на квэнья и синдарине. Тьелпэ попробовал сердцем дотянуться до отца, почувствовать, что с ним — и ощутил лишь холод. Это подкосило его окончательно, боль, терзающая его, словно разлилась по всему телу, и он снова упал. Шлема на голове уже не было, а все же расплетшиеся волосы заслоняли обзор и мешали ползти. Выхватив из мертвой руки орка кривой кинжал, Тьелпэ резким рывком обрезал спадающие на лицо черные пряди. Стало немного виднее. «Лютиэн... Лютиэн...» — неумолчно билось в его сознании. Доползти бы до Дортониона. Он не знал, кто прав, кто виноват, кто погиб, кто выжил — впрочем, как и всегда. Добраться бы до той, той самой, что было дело просто до симпатичного насмешливого эльда. Ей, такой сильной и ранимой в своем вечном гордом статусе принцессы, ей, такой отважной и любимой. Его жене, черноволосой сероглазой синдэ, самой прекрасной из эльдар. Лютиэн... Лютиэн... Как мы танцевали тогда, в Нарготронде... помнишь?.. И даже сказать некому, чтобы передали. На пути Келебримбору встречались только трупы. И эльдар, и эдайн, и орков. Сейчас бы он доверил душу и твари Моргота, лишь бы пересказали. Лишь бы донесли. Когда силы кончились, Келебримбор перевернулся на спину. Была ночь, а звуков он давно уже не слышал. Он попытался задержать смерть, еще ненадолго — уже падая, воззвал к Создателю, моля дозволить увидеть еще раз творения Варды. Ему почему-то отчаянно захотелось умереть дома. Над равниной кружили Орлы, сошедшиеся в жестокой схватке с драконами Моргота, но все это более не волновало Келебримбора. А вот легкий шелест рядом он воспринял, как благословение эльдар. Пошевелиться уже не было сил, но Тьелпэ раскрыл губы, пытаясь сказать то, что на душе. Воздух свистел в горле и в пробитой груди, однако, хоть и с трудом, но ему удалось вытолкнуть из горла: - Кто ты? - Тьелпэ... Ты не узнаешь меня? Келебримбор затуманившимся взглядом увидел стоящую над ним на коленях Лютиэн, по щекам которой текли слезы. Она была в том самом плаще, сплетенном из ее волос. Умирающий нолдо попытался улыбнуться: - Ты не она. Ты только кажешься мне. Но кто бы ты ни был... Послушай. Я умираю... Передай Лютиэн... принцессе Дориата... что я ее люблю. На последних словах голос просел окончательно, и Тьелпэ вздрогнул, силясь досказать: - И Нолмоньяро... его дочь... Он тоже... И отцу... передай... если он жив... Больше Келебримбор ничего сказать не смог. В груди что-то булькнуло, из горла вырвался сип и полилась кровь, окончательно затуманилось и погасло зрение, ушла терзающая тело боль, и он с абсолютной четкостью осознал, что умер. Подбежавший вслед за Лютиэн Хуан, который и нашел Тьелпэ, поднял лохматую голову к черному ночному небу и отчаянно завыл.