Практические особенности ётунской магии

До невозможного довольный собой, Лафейсон расслаблялся в библиотеке, сидя в мягком, удобном кресле. Все прошло, как и задумывалось: Асгард теперь озабочен новым налоговым законодательством, королевский казначей – грядущей работой, а Всеотец довольно похмыкивал, слушая речь младшего сына. Но конечная цель выжала из ётунского сына все соки. Он так устал, что даже мысли о Сиф отошли на второй план. Сейчас ему бы в горячую ванну, вина отведать… Предаваясь приятным мыслям, Локи крутил между пальцами только что снятый с наручи волос. Хруг, бездельник все-таки забыл привести их в порядок с того боя в зале для воинов, надо будет насыпать этому лентяю за шиворот ледяной крошки. Странно конечно, что эта частичка Сиф вообще зацепилась за его одежду. В том, что это был волос княжны, принц не сомневался. У него больше нет знакомой темноволосой красотки с которой он бы обжимался по углам, а его собственные волосы не такие длинные. Вдобавок, волос был толстым, тактильные ощущения никогда не подводили трикстера, а уже когда-то он держал в руках нечто подобное. Тогда же, когда попался второй, странный волос, более тонкий и жесткий, так смутивший трикстера… Озарение было подобно вспышке в расслабленном мозгу ётунского сына. Локи застыл на месте, боясь спугнуть только что пришедшую мысль, от которой ему враз поплохело. Получается, он положил в приворотное зелье…собственный волос? А потом вдобавок его еще и выпил по ошибке?! Но как, ётун его дери, как оно могло подействовать на него, ведь он принимал антидот? Неужели, в той книжке, которую так и не смог отыскать трикстер, была какая-то своя особенность ётунского приворотного зелья? Локи подорвался с места, летя по проходам между высоких стеллажей, заполненных книгами. Свернул направо, потом налево. Остановился перед стеллажом с магической литературой. Лихорадочно провел пальцами по корешкам различных книг, вспоминая, где в последний раз так давно он видел эту книжку. Затем с остервенением принялся выдергивать книжки одну за другой, бросая их прямо на пол через плечо. Он найдет этот треклятый томик во что бы то ни стало! Сейчас Лафейсону было плевать, что его может застать придворный библиотекарь, да еще за таким варварским обращением с редкостной литературой. Выяснить все до конца, разобраться наконец в своем помешательстве на княжне… Ведь мелькали же прежде мысли о странной любви трикстера к этой деве! Почему, почему он не пришел сюда раньше, не перерыл, как сейчас, все вверх дном? Запустив руку в глубину стеллажа, трикстер нащупал знакомую шершавую обложку. Схватился за краешек, потянул… На свет появился изрядно потрепанный томик «Практические особенности ётунской магии». Вот то, что нужно! Когда-то, очень давно Локи запоем прочитал эту книжку. Он еще не знал, что ётун, но оригинальность некоторых заклинаний и зелий, присущих только этому народу Иггдрасиля, уже тогда поразила его. С трепетом Локи провел ладонью по знакомой обложке. Сколько приятных минут он пережил здесь, в тишине библиотеке, читая и перечитывая особо понравившиеся вещи, как эту. Обхватил краешек переплета и… замер. Нехорошее предчувствие зародилось внутри маленьким червячком, заставляя все чаще биться сердце ётунского сына. Что если… он действительно под приворотом? Тогда получается, что все мгновения, пережитые им в купальнях Баденштата всего лишь… действие магии? Что слова Сиф о любви - фальшь, вызванная магическим принуждением? А чувства всех троих – надутый, мыльный пузырь?! Лафейсона словно окатило ледяной водой. Вот сейчас, сейчас все станет на свои места... В памяти всплыл звонкий смех Сиф и улыбающейся Тор. В груди снова потеплело от этих воспоминаний. Нет-нет, не может быть, это было все таким настоящим! Он только сейчас начал жить, только теперь понял, как это здорово быть кому-то нужным, небезразличным… Полюбил наперекор всему и чувствовал взаимность. Похолодевшими, дрожащими пальцами он открыл книгу, с трудом нашел нужную страницу. Буквы запрыгали перед глазами, но Локи заставил себя успокоиться и вникнуть в смысл написанного. «…Частица ётуна, добавленная в приворотное зелье, делает магию чрезвычайно крепкой и абсолютной, является универсальным афродизиаком для выпивших, антидот до настоящего времени не выявлен. В отличие от обычного приворота, жертва не чувствует тревоги, вины, общей слабости, что затрудняет выявление самого магического вмешательства. Действие зелья закрепляется интимной связью, в дальнейшем необходимость любовных свиданий становится навязчивым состоянием жертвы, а при долгом отсутствие - выражается в функциональных нарушениях со стороны различных органов и систем организма принявшего зелье. Мысль о странности своего поведения может быть принята, как несущественная, либо не посещать жертву вообще. Ввиду отсутствия средства избавления в большинстве случаев прогноз сомнительный. Автор сего труда в течение долгих лет наблюдал жертв ётунского приворота. Больше половины исследуемых покончили жизнь самоубийством из-за отсутствия возможности видится с любимым/любимой в течение продолжительного времени. Часть - совершили тяжкие преступления. Только одна десятая смогла преодолеть социальные, общественные, моральные барьеры, познать искусство компромисса и уважения, став крепкой парой…» Дочитав последнюю строку, трикстер шумно вздохнул. Так вот от чего у него шторка каждый раз падает, когда видит Брандсон! Впрочем, как и у Тора тоже. И так будет всегда, ведь «антидота не выявлено». Заложив пальцем нужную страницу, он прижался к прохладной полке влажным лбом. В голове замелькали разные мысли, мыслишки, словно пугливые крысы разбегались от луча света в темном подвале. Лафейсон застонал от собственного идиотизма. Как он мог так лопухнуться и кинуть в подобное зелье непроверенный волос?! Подстроил каверзу, но сам же на нее и попался. Что теперь-то ему делать?! Как жить дальше, зная, что лекарства от его болезни просто нет? Но подумать над своей печальной участью трикстеру не дали. Прямо за спиной раздался знакомый до боли голос. - Локи, ты просто молодчина, так выступить перед богатыми кланами. Отец хочет видеть тебя, чтобы отметить… Вот же принесла нелегкая! Лафейсон сжал пальцы свободной руки с такой силой, чтобы почувствовать боль от впившихся в кожу ногтей. Спокойно, только спокойно. Но собраться именно сейчас для него оказалось значительно труднее, чем обычно. Через силу заставив себя улыбнуться, он повернулся к брату. - Как чудесно, что мои старания оценил сам Всеотец, я польщен, - выдавил из себя взбудораженный ётунский сын. Он потихоньку, чтобы не привлечь внимание, убирал руку с книжкой за спину. - Я ведь говорил, что отец тебя любит! – довольный Тор хлопнул его по плечу. Чувствуя под рукой напряженные мышцы, дофин внимательно посмотрел на младшего брата. В голубых глазах промелькнула настороженность. Локи грязно выругался про себя. Прежде Тор даже не придал бы значения излишней собранности младшего принца, но теперь… Приворот действует и если от Сиф они оба теряют голову, то в отношениях между собой получили больше проницательности и понимания друг друга с полуслова. - Локи, что-то случилось? Ётунский сын нервно рассмеялся. - Тор, право слово, ну что у меня может произойти, – он старался придать голосу как можно больше непринужденности, но вот смотреть в глаза брату никак не получалось. Тор окинул Лафейсона оценивающим взглядом, посмотрел на разбросанные книжки на полу. - Тогда почему ты прячешь от меня что-то за спиной? – ладонь на плече потяжелела. Локи казалось, что через это прикосновение он начинает чувствовать растущую нервозность брата, а тот – его. - И это? – Тор кивнул головой на раскиданные по полу томики. – Что тебя так взволновало, ведь книги ты всегда любил? - Почему сразу прячу?– с прежней улыбкой проворковал трикстер, скидывая брата руку с плеча. – Я просто искал одну интересную монографию, срочно нужно было, вот и увлекся… Тор недовольно нахмурился. - Как будто я тебя не знаю, братец. У тебя глазки начинают бегать, когда ты боишься… Что произошло? – настырно повторил Одинсон, делая шаг навстречу Локи судорожно сглотнул, отступая назад. Он действительно боялся, что все всплывет наружу. Уж после такого Сиф точно откажется даже смотреть в его сторону, благородная дева упряма и горда, да и Тор неизвестно как к этому отнесется, а умирать от тоски и одиночества Лафейсону как-то не хотелось. Всего этого дофин пока не знал, но зато почувствовал. - Локи, не вынуждай меня, - процедил сквозь зубы все больше волнующейся Тор. – Когда ты, самый известный каверзник, так нервничаешь, значит дело совсем дрянь! Давай же, я должен знать… Еще один шаг навстречу, Локи пятился. - Нет! – несколько поспешно, чем следовало, выкрикнул трикстер. – Тор, правда, у меня все нормально, я просто устал… Но договорить дофин ему не дал. Одинсон резво прижал легкого брата к книжным стеллажам, болезненный тычок по ребра заставил младшего принца ойкнуть и расслабить руку. Что и нужно было Тору. Выхватив треклятую книжку, дофин отскочил от Лафейсона и принялся вчитываться в строки. Локи похолодел, видя, как все больше вытягивается лицо Одинсона. - Тор, послушай, это все ерунда, она не стоит твоего внимания…, - он не оставлял последних попыток отвлечь брата. Производящий впечатление тугодума в особых случаях или на поле боя Тор умел и мог быстро работать головой, принимая правильные решения в такие короткие сроки, что Локи мог только позавидовать дальновидному брату. Вот и в этот раз соображалка не подвела аса: когда Одинсон поднял пылающий праведным гневом взгляд на Локи, тот понял, что влип окончательно и теперь его ётунскую задницу уже ничего не спасет. - На кого ты сделал приворот, Локи? – отчеканил Тор. - Какой приворот, ётун с тобой, - трикстер принялся заговаривать зубы Одинсону, бочком-бочком пятясь к спасательному выходу. - На кого приворот? – по слогам, медленно не сводя тяжелых глаз с брата, повторил Тор. – На кого, Локи? - Да ты все не так понял, - замахал руками трикстер. Одинсон раздумывать долго не стал. Бросив несчастную книжку в сторону, громовержец так приложил брата об деревянный стеллаж, что у того даже что-то хрустнуло в спине. - Говори! – грозно рыкнул Тор. Ладонь дофина стальной хваткой удерживала шею Лафейсона, не давая тому увернуться. Локи нервно облизнул губы. Секунды превратились в вечность под прожигающим взглядом аса. Но деваться было некуда, его приперли к стенке в самом прямом смысле этого слова. - Я подлил приворотное зелье тебе и Сиф, а потом сам его выпил по ошибки. Приворот на нас троих, Тор…, - быстро выпалил он, не сводя глаз с Одинсона. Громовержец яростно засопел. - Ты совсем рехнулся, брат? – опасно тихо начал дофин. – Как ты мог причинить вред этой деве? - Не больший вред, чем ты, брат, - язвительно выплюнул Локи, напоминая тому, кто лишил княжну девственности. – Ты забыл, - трикстер глумливо приподнял брови, - кто первым «спустил» своего дружка с привязи? Если можно было метать глазами молнии, то младший принц уже наверняка был бы ими поражен. На Тора было страшно смотреть – перекошенное от гнева лицо, потемневшие глаза, правая щека нервно подергивался от готовых прорваться наружу эмоций. - Снова хочешь виноватого найти? Не выйдет, брат! Зачем ты это сделал, Локи? Зачем?! – Тор тряхнул брата, что есть мочи. Стеллаж зашатался, откуда-то сверху на Локи упала парочка увесистых книг, дофин немного ослабил хватку. Лафейсон резко дернулся, пользуясь моментом, и вцепился зубами в сжимающую его ладонь. Тор взвыл и разжал руку. Локи метнулся по проходу между стеллажей, стремясь убраться подальше от разъяренного Тора. Только удача отвернулась в этот раз от запутавшегося трикстера. Под ногу попалась одна из книжек, которые в запале раскидывал вокруг себя младший принц. Локи споткнулся, теряя равновесие, и точно упал бы, если не поймавшая его за шиворот рука громовержца. Локи дернули назад как пушинку, развернули. Силы золотоволосому принцу было не занимать. Тор схватил младшего брата за грудки, притягивая к себе. – Зачем?! – проревел взбешенный дофин, исподлобья смотря на брата. Они были так близко друг от друга, что Локи без труда мог заметить вздувшиеся вены на шее Одинсона, залитые кровью глаза… Таким злым Лафейсон еще никогда Тора не видел. Досрочный Рагнарёк все-таки наступил. Вот что имел в виду автор книжки, когда писал про тяжкие преступления. Тор сейчас в таком состояние, что вполне способен переломать несчастного трикстера одним движением руки. А Локи - не ас, он не обладает такой же живучестью, что и дофин… - Я х-х-хотел отв-в-влечь тебя от Джейн, - заикаясь, выдавил из себя Лафейсон. Проклятье, почему, когда он волнуется или боится, эта отвратительная особенность снова дает о себе знать?! - Не лги мне, Локи! – прорычал «золотой» принц, как следует встряхивая младшего брата. - Я не лгу! – оправдываясь, прокричал тот. – Я действительно хотел переключить тебя на Сиф, ведь она уже давно была влюблена в тебя, но ты не замечал, - тараторил трикстер, стремясь увести дофина от опасных желаний. - Вдобавок, ты до ужаса надоел своей заботой, а мне так хотелось побыть одному в тишине, все еще раз обдумать, обмозговать насчет Хранилища… Локи запнулся, понимая, что тупо ляпнул лишние. Все, можно начинать петь отходную по его несчастной, ётунской душонке… - Хранилища? – недоуменно переспросил Тор, но тут же снова встряхнул трикстера. – Ты хотел добраться до Хранилища, братец, а для чего? Но Лафейсон молчал, он даже прикусил себя за щеку изнутри. Пусть больно, пусть уже неприятный привкус во рту, но он ни за что не скажет, что есть на самом деле, иначе мучительная и болезненная смерть ему гарантирована, а помирать в свои тыща с гаком ему ой как не хотелось. Вот только Тор снова быстро сложил в уме дважды два… - Танос! – проорал Одинсон. - Ты в сговоре с Таносом! Так вот какой царь тобой правит, брат! Тор не стал больше себя сдерживать. Хрясь! Тяжелый кулак дофина прошелся по побледневшему лицу Лафейсона. Тонкая кожа на скуле не выдержала такого варварства, Локи тотчас почувствовал теплую струйку крови, бегущую по щеке, рану засаднило… От удара младшего принца откинуло на очередной стеллаж, на него сверху снова посыпались книжки, вдобавок трикстер весьма ощутимо приложился затылком об деревянную полку, так что искры из глаз посыпались. - Ну, держись, нечисть ётунская! – затуманенный красной пеленой взгляд дофина говорили о его намерениях лучше всяких слов. Нужно срочно менять место дислокации! Иначе сейчас будет избиение невинных ягнят, потому что бороться трикстеру с Тором в рукопашке - это все равно, что учить пузатого чибиса хорошим манерам: долго, муторно, и, главное, безрезультатно. Унося свою худосочную тушку подальше, трикстер вспомнил, от кого раньше слыхал эти слова. Так очень часто говорила его благословенная матушка, выходя по утрам к завтраку с мужской половины Всеотца. Надо же, даже у Одина не все так гладко… А в это время отпрыск того самого Одина вознамерился свернуть трикстеру шею во что бы то ни стало. Братья носились между стеллажей, один пытался прорваться к выходу, но другой словно знал заранее, что задумал его непутевый родственник и не давал тому даже близко подойти к заветной цели. - Стой, подлец, стой, Локи! – рычал Одинсон вслед улепетывающему что есть духу трикстеру. Ничто так не воодушевляет в жизни, как умение ускользать из-под носа свирепого мордоворота, коим сейчас был Одинсон. Пока Локи удавалось избегать праведного гнева брата, но влажная испарина и сбившиеся дыхание говорили сами за себя. На очередном проходе между книжными полками, Лафейсон неудачно вошел в поворот, его «занесло». Преследующий по пятам Тор сделал рывок вперед, успевая схватить брата за рукав. В полном отчаянье младший принц дернулся, материя с треском порвалась, оставляя на предплечье особы королевской крови сиротский лоскуток ткани и приличную прореху. Тор подхватил трикстера под руки, но Локи извернулся, подставляя подножку брату. Грузный дофин потерял равновесие, увлекая обескураженного принца с собой на пол, который рассчитывал освободиться в этот момент, но громовержец крепко вцепился в него. Оказавшись в такой выгодной позиции, Тор с яростным, почти с звериным криком подмял Лафейсона под себя и начал месить того по бокам, лицу, голове… Локи только оставалось выставлять блоки, извиваться и пытаться лягнуть или укусить взбешенного громовержца. Схватка закипела нешуточная. Братья катались клубком по полу, кряхтя, отфыркиваясь от пота, и ругаясь такими забористыми словечками, так что уши любого слуги, оказавшегося поблизости, попросту свернулись бы в трубочку и отсохли. Затронутые стеллажи опасно раскачивались, на драчунов сыпались фолианты, тонкие брошюрки, свитки пергаментов. В какой-то момент Лафейсону удалось оказаться сверху на Торе. Тот физически был сильнее младшего принца, но силы последнему придавала ослепившая его злость. Победно взревев, следующие несколько секунд Локи наносил неслабые удары, в ответ получая такие же. Остановился он только тогда, когда почувствовал резкую боль в носу, а руки оказались почему-то мокрыми. На подбородке громовержца заалела струйка крови из рассеченной губы. Бросив Одинсона, Локи вскочил, игнорируя разбитый нос, но даже шага не успел сделать, как получил новый удар. Тор не хотел просто так отступать и бил теперь наверняка. Кулак дофина со всей дури попал в солнечное сплетение. Лафейсон инстинктивно выдохнул, перед глазами заплясали темные мушки. Трикстер упал на колени, хватаясь руками за грудь, боль была просто адской. Вдохнуть никак не получалось, он ловил воздух ртом, но горло словно передавила удавка. Наконец, спазм прошел. Согнувшись в три погибели, Локи порывисто задышал. Боль в груди разливалась тупой тяжестью. - Я верил тебе, Локи! Я любил тебя, брат! – закричал Тор, начинавший приходить в себя. – Как ты мог?! Локи умоляюще протянул руку к дофину и хотел что-то сказать тому, но услышал лишь собственный жалкий хрип. Собрав последние силы, трикстер выдавил из себя, заикаясь: - Танос хочет получить Перчатку бес- с- конечности, ах… Я п-п-предложил ему помощь, намериваясь сдать его ас-за-ам, как Лафея… Тор, ох, мать твою! Новый приступ боли заставил Локи скорчиться, младший принц обессилено брякнулся на пол, все еще держась руками грудь. Сейчас ему было уже все равно, что Тор может убить его одним ударом ноги. Он сказал правду, к которой пришел совсем недавно, и Одинсон снова это почувствовал. Тот устало опустился рядом, усаживаясь на пол. Повисла тишина. Время бежало, срасталось в нить бытья из крохотных мгновений, способных порой изменить судьбу целого мира, одного сделать королем или нищим. Мгновение раньше или позже — и уже ничего не вернуть, не повторить. Но по большей части они проходят для нас незамеченными, бесплодными, вот как сейчас для двух асгардских принцев. - Почему, Локи? – опустошенно спросил Одинсон, глядя куда-то перед собой. - Почему ты такой? Ты не можешь жить спокойно… Все время какие-то планы, интриги, ётун тебя задери… Локи беззвучно затрясся, лежа среди разбросанных, порванных в пылу драки книг. Напряжение последних дней выплескивалось смехом, в котором все больше звучали истеричные нотки, даже боль в грудине не могла остановить трикстера. - Ты не поверишь, Тор, но у меня так и нет ответа на этот вопрос! – посмеиваясь, начал трикстер. – Знаешь, каково это постоянно ощущать себя другим, мучатся от бессонницы по ночам, неустанно думая - кто ты? Зачем тебя спасли от верной смерти? Как это ощущать, что ты не ас, но и не ётун, ведь там тебя тоже никогда не примут? А чувствовать, что твой путь проклят, но сил бороться уже просто нет? И ты всегда ходишь по краю, по самому лезвию ножа, так что под ногами тонкая, почти неощутимая грань. Одно неосторожное движение - и вот она, бездна... Локи запнулся, переводя дух, сглатывая кровь с разбитого носа. - Тор, мне плевать, как меня воспринимают другие. Я знаю, многие меня считают психом и полной скотиной. Наверное, они правы. Но мне небезразличны ты и Сиф. Только я сам себя в этот раз наказал. Если ты внимательно читал, брат, то мне жизни не будет без Сиф, а после всего, как она узнает… Но я все равно люблю эту деву. Да и ты снова будешь презирать меня, а я устал быть сам по себе. Не могу так больше… Так что лучше убей меня сейчас, так будет проще для всех… Локи прервался, обреченно закрывая глаза. Тор молчал. Откровенность младшего принца подействовала на него отрезвляюще. Сам еще не до конца разобравшись в действие приворота, Одинсон просто знал, что тот говорил ему правду. Наверное, впервые в жизни. Громовержец покусывал губы, обдумывая все. Потом решительно поднялся на ноги. - Вставай, Локи! – он подал руку трикстеру. Тот лишь устало посмотрел на брата снизу вверх. - Поднимайся, Сиф действительно придется все рассказать, но я поговорю с ней, она не отвергнет тебя, вот увидишь! Ведь антидота нет? Трикстер отрицательно покачал головой. Кряхтя и ойкая, не без помощи Тора, Лафейсон кое-как принял вертикальное положение. Голова закружилась, но трикстер справился с дурнотой. Кажется, ему полегчало, уже не так болело в груди. - Насчет Таноса отцу пока говорить не будем, надобно все вдвоем обмозговать, что да как, - Тор проникновенно посмотрел на пошатывающегося брата. - Я даю тебе последний шанс, Локи, но если ты снова чудить вздумаешь, братец… Я тебя по всему Иггдрасилю и без Мёльнира размажу, понял? Дофин потряс кулаком для надежности перед носом растерянного Лафейсона. Тот пока еще не знал, что ему делать: радоваться, что избежал печальной участи или обижаться, что его запугивают, как маленького? Тор снова окинул взглядом младшего брата. Да уж, краше только в гроб кладут. Синеющий фингал под глазом, расквашенный нос, порванный рукав кафтана, пыльная, грязная одежда. Затравленный взгляд исподлобья, насупленные брови… Тор отчетливо видел сейчас перед собой маленького Локи, над которым смеялись его друзья и которого он всегда защищал, выгораживал, даже перед отцом, получая наказание на двоих. Локи всегда хотел доказать, что он чего-то стоит, а Тор не понимал: зачем, ведь он и так сам по себе удивительный, юркий, хитрый, не такой, как все? Разве это плохо? Оказывается, что самого Лафейсона это мучило. А потом эта заносчивость и раздувшееся самомнение Тора, после того, как его объявили наследником трона. Ведь знал же, что Локи ранимое существо и будет долго переваривать внутри все обиды. Получается, определенная вина Одинсона в том, что младший брат стал преступником, тоже есть? Смутившись от осознания собственной причастности к выходкам Локи, Тор принялся виновато поправлять у того съехавшую в сторону перевязь и вставлять на место висящий лоскуток на рукаве, будто мог так восстановить одежду. - Хватит, Тор, - обескуражено буркнул Лафейсон, чувствуя себя совсем ребенком. – Ты говорил, меня Всеотец звал? - Звал, - дофин кивнул. – Только так идти точно нельзя… Одинсон запнулся, понимая, что всех следов драки скрыть все же не получится, уж больно физиономия у младшего была разукрашена, и тут же приуныл. Локи хотел было поинтересоваться, почему Тор так уверен, что ему удастся убедить Сиф, но деловитое покашливание в стороне заставило его воздержаться. В проходе между полками стоял Хруг, личный камердинер младшего принца. Слуга склонился в уважительном поклоне, при этом ни один мускул не дрогнул на его лице от вида своего господина, а выражение глаз осталось таким же равнодушно-сонным, словно Локи только и делал, что валялся в грязи, ставил фонари под глазом и громил библиотеку. А драка так вообще была делом регулярным, каждый день Тора, примерно в обед, сегодня вот только припозднился… - Ваша светлость, я решил, вам будет интересным узнать, что… Хруг докладывал неспешным, ровным голосом. - Знаю, знаю, - поспешно закивал Лафейсон, чувствовавший себя неловко, что кто-то посторонний стал свидетелем их ссоры. – Меня ищет Всеотец, я уже иду… - Всеотец? – удивленно протянул камердинер, словно желание короля асов видеть своего приемного сына было чем-то из ряда вон. – Нет, я хотел поведать вам о другом, мой принц. То ли специально, то ли из-за насморка Хруг еще вдобавок немного гнусавил, из-за чего некоторые гласные звучали несколько протяжно, чем следовало. «Интересно, что челядь у себя в людской курит?» - подумал было Локи, но следующая фраза камердинера пригвоздила его к месту. - Святейшая княгиня Брандсон потребовала срочной аудиенции у Его Величества, желая наказать распутную дочь, княжну Сиф. - Чего? – непонимающе протянул Тор, а Локи старался не потерять отвисающую челюсть. - Я не знаю подробностей, Ваше Высочество, но святейшая очень громко кричала, что та покрыла позором весь их славный род, и теперь только ссылка в женскую обитель сможет искупить её грех… Локи судорожно сглотнул, начиная понимать, что к чему, а Тор хмуро пробормотал: - Ну, святейшая, ну, фанатичка старая... - Я посчитал необходимым поставить вас в известность, мой принц, - заново начал докладывать Хруг, но Лафейсон только махнул тому рукой – хватит! Слуга покорно замолчал. Братья озадаченно переглянулись. Собственные проблемы отступили на второй план. Сейчас Сиф, ИХ ДЕВЕ нужна помощь… - Ты уверен, Тор? – тихо спросил Локи. – Это может стать достоянием общественности… Одинсон решительно поджал губы. В голубых глазах застыла готовность пойти на многое. - Да, а ты? Локи надменно откинул голову назад. - Совсем за мерзавца меня держишь, брат? – процедил сквозь зубы трикстер. Несколько долгих мгновений принцы смотрели друг другу в глаза. - Мой принц, - снова протяжно начал Хруг, но договорить ему не дали. Как по команде братья сорвались с места и рванули к массивным, двустворчатым дверям. Пара минут – и в разгромленной библиотеке остался только один камердинер. - Они в тронном зале! – только и смог крикнуть им вслед растерянный слуга.