PLAY

      Когда она спустилась вниз, солнца уже было так много, что оно не помещалось наверху и проливалось золотом во все уголки участка. Даже в затененной беседке нашлось место теплому ласковому свету.       — Всем привет, — поздоровалась Ксения, в порыве озорства перепрыгивая через беседочный бортик, и приземляясь прямо на стул. – Как спалось?       — Убейте её кто-нибудь, — раздался из угла мрачный голос и, обернувшись, Ксюша увидела бледную Иру, дрожащими руками держащую чашку с кофе. Рядом с ней сидела встревоженная Неля. Дальше – улыбающиеся Миша с Машей. Около большой кастрюли хлопотала Ася.       — Эй, — возмутилась Ксения, подавив в себе новый всплеск страха и чувства вины, — Левицкая, это ты меня напоила. Так что если кого и стоит убивать…       — Перестаньте, — улыбнулась Ася, раскладывая по тарелкам кашу. — Кто пил, тот и отвечает за последствия. В данном случае – вы обе.       От этих слов по Ксюшиной спине пробежал холодок. Однако она послушно приняла тарелку, взяла ложку и принялась есть, стараясь не поднимать глаз.       Остальные не заметили странного Ксениного настроения – они шутили, общались и дружно решали, достаточно ли прогрелся воздух для того, чтобы идти купаться.       Когда каша была съедена, а кофе выпит, Миша первым вышел из-за стола и потянулся, обнажая под майкой пухлый живот.       — Вы как хотите, девочки, а я иду купаться.       — Плавки в маленькой сумке, — сказала Маша, по опыту знавшая, что в мелочах с мужем лучше не спорить.       — Может, возьмешь с собой Кирилла? – предложила Ася. – Он тоже любит плавать.       — А где он? – Миша комично помотал головой и скривил лицо в удивленной гримасе.       — Не тронь ты его, — посоветовала Ксения, — он к зачету готовится, и едва ли захочет оторваться.       Она почувствовала на себе Асин взгляд и осеклась. Куда ты лезешь, дура? Она его мать, пусть сами разбираются.       — Ладно, ребятишки, я пошла с цветами разберусь, — сказала она, дружески похлопывая Иру по плечу. – Левицкая, а ты не борец. Кто вчера рассказывал про железную печень?       Ира пробормотала в ответ что-то, в чем отчетливо послышалось слово «задница», и, поддерживаемая под руку Нелей, скрылась в доме. Миша и Маша последовали за ними. Только через секунду Ксения поняла, что они с Асей остались одни.       — Ась, я… — начала она, пряча глаза.       — Ксюшка, что ты хочешь на обед? – перебила Ася. – Давай я сделаю для тебя овощи гриль без масла?       Помолчав, Ксения подняла голову. Асино лицо было спокойным и абсолютно обычным. Вот, значит, как… ты снова не хочешь об этом разговаривать. Предпочитаешь делать вид, что ничего не произошло. Ладно. Ладно! Наверное, так и впрямь проще. А если уж это твой выбор – то, тем более, какие могут быть сомнения?       — Отлично. Овощи гриль – это именно то, о чем я мечтала сегодня.       Не оглядываясь, Ксюша ушла в дом, переоделась в спортивный костюм, выбежала на участок, и несколько раз взмахнула ракеткой. Ну, здравствуй, невидимый противник. Готовься к бою. BACK BACK       Ксюша сверкнула глазами, но осталась на месте. Внутри неё всё кипело и клокотало.       — Фе-фе-фе, — тем временем продолжал резвиться Семен, поднимая с асфальта по листику и раскидывая их по двору. — И что ты мне сделаешь? Фе-фе-фе!       Листья кружились вокруг детских приплясывающих ног, холодный ветер враз налетел и растрепал Ксюшину куртку.       — Фе-фе-фе! Листопад!       Он подошел к груде сложенных в брезент листьев, подхватил мешок за края и начал трясти. Когда на землю упал первый лепесток, Ксюша не выдержала.       Она налетела на Сему словно коршун, и ударила крепко, не жалея сил. От второго удара на кулаке остались капли крови. Они размазывались по руке от всё новых и новых ударов, рассыпались по асфальту, и увеличивались в диаметре. Одноклассники смотрели на драку молча, не пытаясь разнять, подбодрить или как-то повлиять на происходящее. Ксюша и Семен катались по асфальту, ожесточенно работая кулаками, размазывая повсюду кровь, и не произнося ни слова.       Было нечто страшное в этой драке — возможно, именно звенящая тишина, нарушаемая только шумом ветра и звуками падения листьев на землю.       Ксюше было неважно, победит она Сему или нет — эта драка оказалась чем-то большим, чем соревнование, и даже чем борьба за авторитет. Ей очень хотелось сделать ему больно. Разорвать надвое этот искажающийся в ухмылке рот, проколоть насквозь мерзкие нахальные глаза и сбить небрежность с тщательно уложенной прически. А еще сильнее хотелось отомстить. Ксюша била, не чувствуя собственной боли, но очень хорошо чувствуя чужую, и в глазах её проносились картины дуэлей, где благородные мушкетеры бились за честь своих дам. И ей казалось, что сейчас она не катается по грязному асфальту заднего двора школы, а с изяществом летит по богато украшенному тронному залу, на ходу отражая шпагой вероломные удары подлецов.       Она не видела, как стоят вокруг обалдевшие одноклассники, как бегут от школы, что-то громко крича, завуч и классная. Зато шторы на огромных окнах, паркет под каблуками сапог, перчатка на раненой в бою руке и, конечно, глаза — потрясающие карие глаза прекрасной дамы — были вполне реальны... FORVARD       Она нашла Асю на кухне – та колдовала сразу над тремя сковородками и одной кастрюлькой. Запах стоял упоительный, но взмокшая Ксения не обратила на него никакого внимания.       — Ась, — сказала она, остановившись на пороге, — нам нужно поговорить.       Это решение созрело не быстро и не просто, но созрело, а приняв решение, Ксения Ковальская обычно шла напролом. Она знала, что разговор будет трудным, и вполне может закончиться так, что она еще пожалеет, что затеяла его, но так же ей было хорошо понятно, что поговорить нужно. Необходимо.       Она посмотрела, как шевельнулись под летней майкой Асины лопатки – она вздохнула, наверное, но к Ксении не поворачивалась.       — О чем? – еле расслышала Ксения ее тихий голос.       — Ты знаешь, о чем.       Ксения сделала глубокий вдох, и вдруг подошла к Асе и зарылась носом в волосы на ее затылке. Стояла так – руки по швам, словно солдат, и вдыхала глубоко ее запах. Ася тоже не шевелилась – даже лопатка в ее руке замерла и перестала помешивать.       — Ксюшка, — сказала она еще тише, — давай не будем об этом разговаривать? Я не хочу.       Ксения тяжело вдохнула и выдохнула.       — Нет, Ась. Прости, но – нет.       И отошла. Оглянулась по сторонам, зачем-то переставила с места на место табуретку, сунула в рот очередную зубочистку, и рывком просунув обе руки Асе подмышки, выключила все комфорки.       — Я устала от напряжения, которое поселилось в нашем доме, — заявила она, — и замалчивать его можно бесконечно, но это не даст ровным счетом ничего. Можно всеми силами делать вид, что проблемы не существует, но от этого она не исчезнет!       Ася испуганно смотрела на Ксению, и этот взгляд, напуганный, затравленный взгляд, серпом прошелся по сердцу и оставил след вины и отчаяния.       — Я целовала тебя и раньше, — продолжила Ксения, отмечая, как вспыхнули при слове «целовала» Асины щеки, — но раньше мы не бегали друг от друга как стадо испуганных гиппопотамов. Я хочу знать, что изменилось сейчас?       — Ксюша…       Ася осела на стул и закрыла руками глаза. Голос ее зазвучал глухо и отстраненно.       — Ты заставляешь меня сейчас, понимаешь ли ты это? Заставляешь говорить о том, о чем я говорить не хочу. Ради чего?       — Ради того, чтобы стало легче, — Ксения упала на колени перед Асиными ногами, взяла ее ладони в свои и посмотрела снизу вверх, — ради того, чтобы мы снова стали «мы». Стали теми, кто может говорить обо всем на свете, даже если это и тяжелая тема, и неприятная. Понимаешь?       — Пытаюсь, — Ася вытянула ладони из Ксениных рук и погладила ее по щеке, — только все как раньше, Ксюш. Я пытаюсь тебя понять. А ты меня – нет.       Лучше бы она дала ей пощечину. Да что там пощечину, пусть бы ударила в лицо ногой, в живот кулаком, да что угодно – только не это!       Ксения почувствовала, как лед разливается по ее лицу, скатываясь в горло, пищевод, желудок, дальше, дальше, растекаясь по всему телу. Когда она встала на ноги, то ни единого чувства снова не осталось – одна собранность и ледяное спокойствие.       — Извини, — сказала она холодно, — ты права, я слишком давлю.       И вышла из кухни.       Надо же было такому случиться, что через мгновение ей на глаза попался Кирилл – полураздетый, в одних шортах и с наполовину полной бутылкой коньяка.       — Ты, кажется, обещал не пить, — сказала Ксения, преграждая ему путь и с удовольствием наблюдая, как самодовольство капля по капле стекает с этого породистого молодого лица, так сильно похожего на ее лицо.       — Я и не пил, — огрызнулся он, делая попытку просочиться мимо.       — Ну, конечно, — согласилась Ксения, подставляя ногу, — а в бутылке у тебя яблочный сок.       Кирилл посмотрел на бутылку, будто проверяя, что в ней на самом деле, и поднял злые глаза на Ксению.       — Слушай, — сказал он, — ну какого черта ты ко мне привязалась? Я тебе что, мешаю?       — Ты обещал. И не сдержал обещание. Впрочем, чего еще от тебя можно было ожидать… Маленький мальчик. Пацан. Недоносок. И больше ничего.       Она выплюнула ему в лицо все эти слова, выплюнула так, что от каждого он качнулся, словно ноги перестали держать его на земле. На какую-то секунду ей даже стало его жаль. А потом прошло, как не бывало.       — Ковальская! – услышала она, едва выйдя во двор. – Иди к нам, мы на качелях!       Но ей не хотелось на качели. Ей вообще никуда не хотелось, разве что сдохнуть – желательно безболезненно и прямо сейчас. Лечь и сдохнуть. И чтоб никого никогда больше не видеть и не разговаривать.       Она отправилась в гамак. Там, слава богу, никого не было, и можно было лечь, скрючившись в комок, и, качаясь, потихоньку успокаивать сосущую боль в межреберье. Эта боль, такая знакомая и такая понятная, была словно старым другом – являлась, когда было совсем плохо, и оставалась рядом.       — Ничего, — шептала Ксения сквозь прикушенную губу, — ничего. Это пройдет. Все это пройдет. Надо только немножко потерпеть, и все. И все пройдет.       Она лежала так несколько часов, ни о чем не думая, успокаивая боль, и залечивая ее однообразными увещеваниями. Пока не пришел Мишка и не сказал, что Кирилл пропал.       — Что значит «пропал»? – спросила Ксения, влетая в беседку и оглядывая хаотично двигающихся туда-сюда друзей. Выцепила из них взглядом Асю и подошла. – Что произошло?       — Я не знаю, — вопреки ожиданиям, она не рыдала, и выглядела скорее удивленной, чем расстроенной. А это означало, что она по-настоящему волнуется, — я пошла позвать его ужинать, а в комнате его не оказалось. И вещей его нет. И компьютера твоего нет тоже.       — На участке посмотрели? – Ксения обратилась почему-то к Мише, и угадала – он ответил, что да, посмотрели, обегали даже соседние дачи, но его нигде нет.       Ксения посмотрела на часы. Десять. Последняя электричка ушла в Москву полчаса назад, а новая будет теперь только в шесть утра. Успел ли на нее этот придурок или шляется теперь вокруг станции в поисках ночлега?       Она вдруг заметила, что все смотрят на нее. Ну правильно, на кого же еще им смотреть. Кто еще будет организовывать процесс, раздавать указания и вообще решать, что делать. На секунду ей пришла в голову мысль не делать ничего. Вернуться в гамак и проваляться в нем до утра под старым пледом и с наушниками, а потом завтракать и пить вкусный чай, и даже успеть искупаться в реке…       — Так. Мишка, мы с тобой на станцию, Ася с Машей остаются здесь на случай если он вернется, Левицкие обходят окрестности. Ась, позвони домой на городской – может быть, он уже там. Мобильный его, я так понимаю, не отвечает?       — Правильно понимаешь, — ответил Миша. Он весь подтянулся, собрался, словно прямо сейчас был готов к подвигам и приключениям.       — Ладно. Тогда по коням, и держим связь – мобильные не забывать.       Она задержалась еще на несколько минут – сбегала в дом, чтобы сменить спортивные штаны на удобные джинсы, натянуть чистую рубашку и схватить ключи от машины. На кровать, где еще утром произошел этот злосчастный поцелуй, она старалась не смотреть, но взгляд все равно зацепился, и в животе тут же стало горячо и влажно.       — Ковальская, — строго сказала Ксения, глядя в зеркало воспаленными глазами, — возьми себя в руки. Вначале найти ублюдка, потом все остальное. Соберись, тряпка.       К машине она подошла уже полная ледяного спокойствия. Мишка, приземлившийся рядом, являл собой полную противоположность – нервничал так откровенно, что хотелось немедленно погладить его по голове и немного успокоить.       Ксения вырулила с подъездной дороги на основную и медленно поехала к станции, поглядывая по сторонам и ругаясь сквозь зубы – в темноте не разглядеть было бы даже стадо слонов, а не то что одного малолетнего ублюдка.       На станции его не оказалось. Бросив машину, они с Мишей обошли перрон, заглянули за забор закрытого рынка, и даже зашли в жуткое заведение «Чашка», служившее сборищем местных алкашей. Убедившись в отсутствии Кирилла, Ксения позвонила Асе.       — Что у вас? – Спросила она, опустив приветствия.       — Ничего, — ответила Ася, — Ира с Нелей его не нашли, и назад он тоже не возвращался. Ксюш…       — Тихо, — перебила Ксения, — я все поняла. Мы возвращаемся назад, и я подключаю тяжелую артиллерию.       Послушала тяжелое дыхание в трубку, и добавила, смягчаясь:       — Асенька, я тебя очень прошу, успокойся. Найдем. Не в первый раз же.       — Обещаешь? – спросила Ася дрогнувшим голосом.       — Обещаю, — твердо ответила Ксения и нажала отбой.       Она была сейчас словно пантера, сжавшаяся перед прыжком – собранная, крепкая, без капли сомнений и сожалений. Сунув в рот зубочистку и заведя мотор, она по памяти набрала номер, которого не было в ее телефонной книге.       — Привет, — сказала секунду спустя, — мне нужна твоя помощь.       Выслушав ответ, продолжила.       — Ты очень догадлив. Да, он опять пропал. С нашей дачи, сегодня, около восьми-девяти часов вечера. На станции его нет, в окрестностях вроде тоже, но уже темно, и мы могли его не заметить.       И снова послушала.       — Знаю. Но у меня нет выбора.       Черты ее лица заострились, глаза сузились, а руки крепко сжали руль. Краем глаза она увидела, как испуганно смотрит на нее Мишка. Черт бы побрал вас всех вместе взятых! Боитесь меня? Ну и черт с вами – бойтесь! Хотя бы этого я точно заслуживаю.       — Мы теряем время. Просто назови свои условия, и я скорее всего их приму.       Глаз ее все же дернулся, когда собеседник озвучил цену услуги. Лучше бы это были деньги, честное слово. Пусть даже много денег.       — Я согласна, — сказала она, зажимая трубку плечом и едва вписываясь в резкий поворот, — мне не нравится то, о чем ты просишь, но я согласна. Звони как только будет информация.       Трубка, больше не придерживаемая ничем, упала на пол машины, а Ксения с хрустом раздавила зубочистку на две части.       — Ксюх… Ты что, связана с мафией? – Осторожно спросил Миша.       Она посмотрела на него молча, так, как смотрела обычно на подчиненных, задающих идиотские вопросы. И он все понял – вздохнул, спрятал глаза, и, дождавшись, пока машина остановится, пулей вылетел наружу и побежал на участок.       Ася встречала их у ворот.       — Что? – безмолвно спросила она, бросаясь навстречу Ксении.       — Его ищут, — тихо и ласково ответила та, беря Асю за руку, — успокойся. Ничего с ним не случится.       — Господи, а если его убили?.. – начала, было, Ася, но осеклась. – Ксюша. Кто его ищет?       — Какая разница, Ась?       Но спрятаться на этот раз не удалось – Ася сжала Ксенину ладонь и встревоженно заглянула в ее глаза.       — Ксюшка… Кто?       — Ты знаешь, кто, — сквозь зубы процедила Ксения, вырывая руку, — и больше мы это обсуждать не будем. BACK       — Сидеть! – рявкнула Ксения, и добавила помягче. – Мне вас связать, что ли?       — Но как же… Он же…       — Там без вас разберутся, ясно? Вы только мешать будете.       — Кто разберется? Ты ведь мне ничего не говоришь.       — Вам не надо ничего знать, — Ксения вздохнула и характерным жестом вытерла губы. — Вы же не полезете тушить пожар, если рядом есть пожарные. И чинить сломавшийся утюг тоже сами не возьметесь.       — Но там мой сын!       — С ним все будет в порядке. Его найдут и привезут сюда, ясно? FORVARD       — Ясно, — вздохнула Ася, провожая Ксенину спину внимательным взглядом, — все ясно…       Следующие несколько часов прошли как во сне. Они то пили кофе, то что-то ели, то просто слонялись туда-сюда по темному участку. Ксения то и дело пыталась заставить всех лечь спать, но послушалась только Маша. Остальные остались сидеть.       — И часто он откалывает такие фокусы? — спросила Ира уже под утро, когда верхушки деревьев стали покрываться малиновым цветом и можно уже было разглядеть дома на соседних участках.       Ксения, задремавшая в шезлонге, только хмыкнула, а Ася ответила:       — Чаще, чем хотелось бы. Иногда он ведет себя словно четырнадцатилетний подросток.       Ксения снова хмыкнула, и в этом звуке можно было расчетливо расслышать вопрос: «иногда?»       — Страшно представить, что через несколько лет наш Славка тоже может начать так себя вести, — тихо сказала Неля, — не знаю, что мы будем делать. Наверное, именно для таких случаев и нужен отец – чтобы сильной рукой воспитывать мальчика.       — У Кирилла был отец, — пожала плечами Ася.       — Не помогло, — снова хмыкнула Ксения.       — Девчонки, если что – зовите меня, — предложил Миша, оседлавший стул напротив Ксении, — я могу приехать с ремнем и заняться воспитанием.       — Дело не в ремне, — не открывая глаз, возразила Ксения, — и мужчина здесь ни при чем, по большому счету. Я думаю, что причина в том, что ему слишком многое позволялось с самого начала. Он забыл о границах, о рамках, о нормах. Творит что хочет, а мы потом исправляем то, что он натворил. И если хотите знать мое мнение – если бы мы прекратили исправлять, возможно, тогда он бы чему-то и научился.       Она договорила, и осеклась. Асин взгляд чувствовался даже через закрытые глаза, и взгляд этот был отнюдь не любящим.       — Ты правда так думаешь? – спросила она холодно.       Ксения открыла глаза и посмотрела.       — Да, — коротко сказала она, — я правда так думаю.       Ася глубоко вдохнула воздуха. Губы ее дрожали.       — Пойду в дом. Если будут новости – позовите.       Новости появились только когда окончательно рассвело. Ксенин телефон разразился знакомыми трелями, и мужской голос сообщил, что Кирилл в Москве, в их городской квартире.       Конечно, все тут же собрались ехать обратно – покидали вещи в машины, и отчалили, почти не разговаривая друг с другом. Ася молчала всю дорогу. Ксения сделала несколько попыток заговорить, но, наткнувшись на ледяную стену, прекратила.       Ну и ладно. Злится – и пусть. Когда-нибудь нужно было сказать ей правду!       Войдя в квартиру, Ксения бросила сумку с вещами посреди прихожей, и решительно вошла в Кириллову комнату. Он лежал на диване с ноутбуком на животе и в наушниках. Она остановилась на пороге и стояла так, пока он ее не заметил. А, заметив, взметнулся, сел на диване, и стянул наушники.       Несколько секунд они смотрели друг на друга и Ксения представляла себе, что будет дальше. Она скажет, что он ублюдок, он скажет, что она дура. И понесется, понесется… А сил не было. Совсем не было сил повторять то, что и так было понятно, что было сказано миллион раз.       Она закусила губу, вздохнула и вышла из комнаты. А потом взяла сумку и уехала к Левицким. Домой в этот день она так и не вернулась.