PLAY

      В казарме их койки стояли рядом — его и Аяновская. Всю ночь Кирилл провертелся на постели, борясь с желанием разбудить друга. Койка под ним скрипела металлическим противным звуком, но никто почему-то не просыпался. Хотя чего уж там "почему-то"... Обычно после дня, наполненного строевой, марш-бросками и теоретическими занятиями, курсанты едва доползали до кроватей. Но только не Кирилл, и только не сегодня.       Он гнал от себя эти мысли, но то и дело в глазах вспыхивало распухшее от слез лицо матери, искаженный гневом взгляд ее сучки, и все обидные и горькие слова, которыми она в него швырялась.       Мальчишка, значит? Сосунок? Ничего, стерва, мы еще посмотрим, кто из нас чего стоит...       Он заснул только под утро — казалось, только прикрыл глаза, как по казарме раздался громоподобный бас дежурного по роте:       — Рота, подъем!       Вскочил, быстро оделся, поглядывая на Аяна, и вместе со всеми выбежал на зарядку.       Поговорить им удалось только в умывалке — когда основная масса курсантов уже схлынула, и они остались вдвоем — с бритвами и зубными щетками. Правда, за соседней раковиной умывался какой-то тощий парень, но он был не в счет.       — Как провел отпуск? — спросил Аян, намыливая рыжеватые щеки пеной. — Был у матери?       — Был, — Кирилл не стал бриться, а просто облокотился на раковину, — ее сучка опять выставила меня идиотом.       Аян был единственным из всех, кто знал. Кирилл рассказал ему, когда понял, что больше не может держать это в себе, и когда убедился, что он не растреплет. Наверное, с тех пор они и стали друзьями. Настоящими, почти братьями.       — Надо с этим что-то делать, — сказал Аян. — Она выигрывает раз за разом, а ты только сопли на кулак мотаешь.       — Что делать? — Кирилл так рявкнул, что тощего парня как ветром сдуло. — Мать зависит от нее по самые помидоры, и я вместе с ней. Я не могу порвать совсем.       — Ты что, живешь на ее деньги?       В голосе Аяна Кирилл различил презрение и его чуть не стошнило.       — Ты прекрасно знаешь, что да. Она дает деньги матери, мать дает их мне.       — Понятно, — нет, похоже, что с презрением он погорячился. Аян просто принял информацию как факт и задумался, водя бритвой по щекам.       — Слушай, — сказал он, наконец, — а давай съездим к твоей матери вместе?       — Что? – Кирилл вытаращил глаза.       — Что слышал. Поехали вместе, и там посмотрим, что делать с этой твоей сучкой, и как ее приструнить. Я должен познакомиться с ней, иначе я вряд ли смогу тебе помочь.       Кирилл задумался, глядя на друга.       Нет?       А почему бы и нет? FORVARD       Идея Аяна была неплоха, но до следующего отпуска ждать придется еще не один месяц, а на это Кирилл не был готов. И через несколько дней на занятиях его вдруг осенило: Кличка. Вот с кем можно посоветоваться. Он классный мужик и наверняка придумает, как уесть эту сучку, как поставить ее на место.       В очередное увольнение он не пошел с друзьями в бар, а отправился в интернет-кафе на Невском, занял угловой компьютер и зашел в чат. К счастью, Кличка оказался на месте.       — Привет, мужик, — написал Кирилл, игнорируя посыпавшиеся сообщения от знакомых девушек, — рад, что застал тебя.       Кличка не отвечал долго. Так долго, что Кирилл уже готов был бросить всю эту затею и пойти догонять парней. Он уже потянулся к кнопке выхода из чата, как на экране наконец появилось:       — Здорово, чувак. Как поживает твоя задница?       Кирилл рассмеялся, довольный.       — Задница в порядке. Слушай, мне нужен твой совет. Мамина сучка вконец оборзела, опустила меня ниже плинтуса. Надо с этим что-то делать.       — Никто не может опустить тебя ниже того, где ты стоишь сам, — глубокомысленно ответил Кличка. — Почему ты ей позволил?       — Я от нее завишу, — быстро напечатал Кирилл. — И послать ее к черту не могу. Нужен способ, как отомстить, но не потерять при этом все.       Кличка нарисовал целую толпу смайликов.       — Чувак, — написал он, — похоже, что ты хочешь и рыбку съесть, и костями не подавиться. Даже не знаю, чем тебе помочь.       — Я думал, может, найти матери мужика? – спросил Кирилл. – Тогда бы она бросила свою сучку, и все бы наладилось.       — А мать у тебя красивая?       — Да.       — Тогда у тебя ничего не выйдет.       Кирилл оглянулся по сторонам, убедился, что все заняты своими делами, и набрал:       — Почему это?       — Потому что если она не страшна как смертный грех, и за это время сама не нашла себе мужика, значит, ее это не интересует.       Кличка был прав. Но его правоту тяжело было признавать. Она лишала его последнего – самого последнего! – шанса.       — Что же мне делать? – с отчаянием спросил он.       — А ты не пробовал с ней подружиться? – ответил Кличка вопросом.       — С кем? – несколько удивленных смайликов. – С матерью?       — С ее сучкой.       Предложение было так себе. Кирилл даже размахнулся, чтобы ударить кулаком по клавиатуре, но вовремя сдержал себя. Подружиться с этой мразью? С тварью, которая ни в грош его не ставит? Которая разве что только ноги еще об него не вытерла?       — Ты спятил, мужик? – напечатал он. – Я ее ненавижу.       — А за что? – поинтересовался Кличка. – Только за то, что твоя мать ее любит?       Нет. Он ненавидел ее не за это. Вернее, не только за это, но говорить об истинной причине, о том, что свербило в душе и выливалось горечью, он не был готов даже с Кличкой.       — А что, этого мало? – спросил он. – Мать была нормальной теткой до нее, это она ее такой сделала.       Кличка снова надолго замолчал. А потом прислал сразу большое сообщение.       — Я все еще думаю, что подружиться – единственный выход, чувак. Если ты находишься в неподходящих условиях, надо или менять их, или выжать из них максимум. Менять их ты пока не можешь, значит, остается второй вариант. Расслабься, прекрати с ней воевать, и посмотри, что будет. Во всяком случае, если после этого ты захочешь ей вмазать – это будет сделать проще, когда она расслабится. Боюсь, что больше мне тебе посоветовать нечего.       Кирилл все еще думал над словами Клички, а тот уже быстро попрощался и ушел в оффлайн.       Значит, подружиться? А что, может, это и выход – затаиться, чтобы она успокоилась, перестала ждать от него подставы, и тогда ударить, да так, чтобы она уже никогда не поднялась с колен.       Но подружиться… Это значит – улыбаться. Это значит – выполнять ее идиотские правила, подчиняться, прогибаться. Сможет ли он? Хватит ли сил спрятать ту ненависть, что заливает глаза всякий раз, когда она попадается на его пути?       — В конце концов, мужик я или нет? – вслух сказал Кирилл, цыкнул на обернувшегося на звук пацана, и пошел расплачиваться.       Надо еще заехать к Окси. А там посмотрим. PAUSE PLAY       Первые недели в новой должности принесли миллион забот и ровно четырнадцать бессонных ночей. Ксения проводила в офисе по пятнадцать часов, и все равно этого было недостаточно. Ее компании выделили отдельное помещение на Кузнецком мосту, из которого одна комната ушла под ее кабинет, еще одна – под кабинет бухгалтерии, самая большая стала конференц-залом, а остальное пространство оборудовали как модный в этом сезоне «опен спэйс», когда сотрудники сидели, отгороженные друг от друга только тонкими, не достигающими потолка, перегородками.       Штат был набран почти полностью, должностные инструкции написаны, и только после этого началась главная работа – составление планов реализации, технических описаний проектов и прочей документации.       У Инги теперь была новая шикарная стойка прямо у входа в офис и за этой стойкой она живо навела уют – расставила свои телефоны, компьютер, фотографии в красивых рамочках и стойки с папками для документов.       Такой же порядок она навела и у Ксении – та бы ни в жизнь не стала этим заниматься, но усилия Инги оценила по достоинству.       На первое совещание вдруг явилась Будина. Заняла место в самом конце стола, и молча слушала, не пытаясь вставить ни слова. С тех пор так и повелось – она приходила на утренние оперативки, на пятничные совещания, и даже на те, что Ксения назначала вне графика, приходила тоже. Ксения злорадно думала о том, что никакого отдельного кабинета ей не дали, и сидит она, представительница начальства, вместе со всеми, в маленькой клетушке и на небольшом кресле.       Сегодня Ксения сама пригласила к себе Будину и отдавая Инге распоряжение, улыбалась про себя, готовясь к представлению.       Ольга вошла в кабинет без стука, демонстрируя близость начальству и красиво покачивая бедрами. Ксения оценила все – и короткую юбку, обтягивающую стройные бедра, и высокие каблуки, и строгий пиджак, в вырезе которого была явно видна ложбинка грудей.       — Присаживайтесь, — сказала она, кивая на кресло, — есть разговор.       — Слушаю, — очаровательно улыбнулась Будина, устраиваясь в кресле и закидывая ногу на ногу, демонстрируя безупречные голени и лодыжки.       Ксения хохотнула про себя и продолжила:       — Знакомьтесь. Ира, это Ольга – независимый консультант-аудитор. Ольга, это Ирина – зависимый аудитор-консультант.       Она чуть не засмеялась в голос, глядя, как Ольга на глазах бледнеет, заметив, наконец, в соседнем кресле улыбающуюся Ирку.       — И что это значит? – спросила Будина срывающимся от раздражения голосом.       Ксения пожала плечами.       — Это значит только то, что я сказала. Как я уже говорила, я против вашего вмешательства в оперативную деятельность компании, и потому ввела ставку консультанта, который будет курировать процесс с нашей стороны и отчитываться непосредственно перед вами.       Будина посмотрела на свои ноги, видимо, пытаясь успокоиться. Ксения веселилась вовсю.       — Ира, согласуйте с госпожой Будиной график отчетности и договоритесь о схеме взаимодействия, — сказала она, хамя радостно и виртуозно, — пожалуй, у меня все.       Ольга – надо отдать ей должное – быстро взяла себя в руки, и выглядела практически нормально.       — Не волнуйтесь, госпожа Ковальская, — сказала она, — думаю, мы с Ириной найдем общий язык и вместе построим такую схему, которая устроит всех.       Она поднялась с кресла и повела подбородком в сторону Иры.       — Ирина, после того, как закончите с Ксенией, зайдите, пожалуйста, ко мне.       И вышла, постукивая каблучками.       Стоило двери за ней закрыться, как Ира выбралась из кресла и пересела на край Ксениного стола.       — Ковальская, — задумчиво начала она, — а что все это было?       — Если бы мы были мужиками, я бы сказала, что это было мерянье яйцами, — хмыкнула Ксения. — Но поскольку мы в некотором роде женщины, то будем считать, что мерялись сиськами.       — Ого, — восхитилась Ира, — Ковальская, ты ругаешься? Значит, дело серьезное. Я начинаю сомневаться, что идея пойти на тебя работать была такой уж хорошей.       Ксения рукой спихнула ее со стола и засмеялась.       — Не переживай, твоей задачей будет всего лишь контролировать объем информации, который будет поступать к Будиной. Я не хочу, чтобы она вмешивалась в процесс, а ты мне в этом поможешь.       С этого дня так и повелось. Ксения выстраивала процесс, ежедневно выдавая Ире очередную порцию документов, а Ира в свою очередь делала из этих документов отчет и относила их Будиной. И ясно было, что это лишь временное затишье, но все участники старательно делали вид, что совершенно довольны друг другом.       Ксения теперь приезжала домой очень поздно – бросала одежду на пол, шла в душ, а оттуда – в кровать, к Асе. Та не спала – ждала, когда Ксения влезет под одеяло, обнимала, целовала уставший лоб, и, шепча успокаивающие слова, гладила по спине, пока Ксения не проваливалась в беспокойный сон.       Они почти не разговаривали – у Ксении не было сил, а Ася боялась, что разговор вернется к обсуждению того, что случилось на даче. Пока однажды не приехал Кирилл.       Это было субботнее утро, Ксения еще спала, утомленная рабочей неделей, а Ася возилась на кухне, когда прозвенел звонок. Вытирая руки полотенцем, она вышла в коридор и открыла дверь. На пороге стоял ее сын, но – удивительное дело! – он был трезвым, чисто одетым, держал в руках букет цветов и, кажется, даже улыбался.       — Привет, мам, — сказал он, и Ася сжалась в ожидании продолжения, — прости, что без предупреждения. Ничего, что я с другом?       Она уронила полотенце и посмотрела на стоящего рядом с Кириллом невысокого крепкого парня.       — Здравствуйте, — сказал тот. — меня зовут Ян, но все называют меня Аяном. Простите, что мы вот так, как снег на голову.       Ася, наконец, отмерла, и посторонилась.       — Проходите, ребята, конечно, проходите. Кирилл, а цветы, они…       — Для Ксении, — перебил сын. — Она дома?       Ася испугалась, что сейчас упадет в обморок – ее вдруг качнуло, стены поплыли перед глазами. Это ее сын? Или это какая-то идиотская шутка, после которой все станет еще хуже?       — Ксюша спит, — сказала она, — она очень устала, и отсыпается. А что ты от нее хочешь?       Следующие слова Кирилла снова заставили ее качнуться.       — Я хочу перед ней извиниться.        Невероятно, но факт – это был правда ее сын, но какой-то совершенно новый. Он кинул вещи в комнату и вышел вместе с Аяном на кухню пить чай. И сидел, и отщипывал кусочки от кекса, и рассказывал об учебе в училище. А когда из ванной выползла растрепанная сонная Ксения, он встал навытяжку, поздоровался, и протянул свой букет.       — Я хочу извиниться, — повторил он. — Я вел себя как придурок и нарочно трепал тебе нервы. Прости.       Ксения улыбнулась и кивнула, принимая букет. И весело попросила:       — Ась, а сделай-ка нам сырники к завтраку.       Ксения. Сырники. Кирилл. Цветы. Ася окончательно перестала понимать происходящее. Пока она готовила завтрак, ребята активно знакомились.       — Зови меня на «ты», — велела Ксения Аяну, — и расскажи, почему у тебя такое странное имя.       — Я расскажу, — влез Кирилл, — когда мы поступали, все перезнакомились, ну и как обычно – я Петр, я Василий… А он всем одно и тоже: «А я Ян». Так и стал Аяном.       Ксения рассмеялась. Ася поставила на стол чайник, тарелку с сырниками и положила руки ей на плечи. Она все еще не могла поверить.       — На сколько вы приехали? – спросила она.       — На неделю, — ответил Аян, — если можно.       — Конечно, можно, — сказала Ксения, — правда, Ась? Съездим на выходные на дачу, устроим шашлыки. Можно еще поехать в пэйнтбол поиграть, хотя вам, бойцам, это, наверное, не слишком интересно.       — Я бы лучше в бильярд поиграл, — признался Кирилл, откусывая от сырника, — но это как решите…       Когда завтрак был закончен и ребята ушли в комнату, Ася поймала Ксению за руку, обняла, и, заглядывая в глаза, спросила:       — Как тебе это удалось?       — Что? – Ксения была сама невинность. Смотрела глубокими зелеными глазами и улыбалась.       — Ксюшка, я же знаю, что это ты. Как?       Она засмеялась, и поцеловала Асю в висок.       — Не забивай себе голову. Лучше приготовь нам на обед что-нибудь вкусное. FORVARD — Ненавижу ее! Ненавижу ее! Ненавижу! Гадина! Гадина! — Чувак, успокойся. Она же клевая! — Ненавижу! Сука! Пэйнтбол! Шашлыки! Взять бы ее за волосы и расшибить об эти шашлыки до кровавых соплей! — Слушай, остынь, она услышит. — Господи, ну какая сука, а… Ну какая сука… PLAY       Ира ехала на работу со смешанными чувствами. С одной стороны, ее нынешняя зарплата оказалась хорошим подспорьем семейному бюджету и продолжающемуся ремонту, а с другой… С другой было все остальное.       На парковке ее поймала Ольга – она только что вылезла из красного миникупера и курила, едва заметно качая бедрами.       — Опаздываем? – улыбнулась она Ире навстречу.       — Немного, — Ира вся расцвела в ответ, — обещай, что не сдашь меня начальству.       — При одном условии, — Ольга дождалась, когда Ира подойдет поближе и кончиком идеально ухоженного пальца провела по манжету ее блузки, — если мы немедленно отправимся куда-нибудь обсуждать твой последний отчет.       — За кофе?       — Ммм, — протянула Ольга, — с какими догадливыми сотрудниками приходится работать. Конечно, за кофе.       Но суровая реальность ворвалась в их планы звонком злой до крайности Ксении.       — Через пятнадцать минут в конференц-зале, — скомандовала она в трубку. — Обе!       Ира нажала «отбой» и удивленно посмотрела на Ольгу.       — Велено явиться в конференц-зал, — сказала она, — не знаешь, зачем?       — Понятия не имею, — пожала плечами Ольга, — значит, кофе срывается?       — Надеюсь, все же переносится, а не срывается. Но сейчас нам точно лучше поторопиться – Ковальская, похоже, в ярости.       Ира оказалась права. Когда они прошли в конференц-зал, Ксения уже была там: мерила шагами пол, от одной стены к другой, и обратно. И снова. И снова.       — Садитесь, — рявкнула она, поддергивая вверх брюки и падая в кресло во главе стола. — Я жду объяснений.       Ира посмотрела на Ольгу: та была суть воплощенное спокойствие, мило улыбалась, устраиваясь на стуле. Она села так, что они с Ирой оказались друг напротив друга, перпендикулярно к Ксении.       — Каких объяснений, Ковальская? – спросила Ира, с трудом уводя взгляд от Ольгиных рук и плеч.       — Элементарных, — Ксения рявкнула, бросая на середину стола папку с какими-то документами, — объяснений, откуда взялось вот это.       Ира и Ольга потянулись к папке одновременно. Пальцы их соприкоснулись, и отдернулись как от удара.       — Да возьмите кто-нибудь уже эту чертову папку! – сквозь зубы велела Ксения. – Хватит в детский сад играть!       Ира посмотрела на Ольгу, поймала кивок, и взяла папку. От того, что она там увидела, волосы ее встали дыбом. Уже на первой странице было подробное описание схемы перераспределения бюджета, придуманной Ксенией и проведенной без утверждения генеральным.       — Что это? – спросила Ира, дрогнув.       — Это я хочу знать, что ЭТО, — холодно сказала Ксения, поднимаясь и опираясь ладонями о столешницу. — Собственно говоря, у меня два вопроса: откуда ЭТО взялось в природе, и как ЭТО попало к Игорю Александровичу.       У Иры даже голова закружилась. Она знала: когда Ксения говорит так, что слова словно сосульками осыпаются с губ, это значит, что она не просто в ярости. Она в бешенстве. И – самое главное – Ира понятия не имела, откуда взялся этот документ, и почему Ксения спрашивает о нем именно их, да еще в таком тоне.       Ольга забрала из ее рук папку и перелистнула.       — Я тут ни при чем, — сказала она спокойно, — у нас был договор, и я его соблюдаю.       — Если бы я думала, что это кто-то из вас, я не стала бы спрашивать, — Ксения снова села в кресло. — Но вопроса это не снимает. Кто-то из нашей компании стучит. Я хочу знать, кто.       — И как, по-твоему, мы должны это выяснить? – поинтересовалась Ольга, а Ира почувствовала прикосновение ее ноги под столом и дернулась. Нога продолжила свое движение, лодыжка через колготки коснулась голени и погладила.       — Понятия не имею, — заявила Ксения, забрав папку обратно. — Но больше это сделать некому, поэтому задача ложится на вас.       — И еще, — добавила она, подумав, — я хочу, чтобы это было первый и последний раз. Ничего из того, что мы делаем, не идет в разрез с общей политикой холдинга. Но я решительно против вмешательства во внутренние дела компании. Запомните это, пожалуйста.       Она встала из-за стола и пошла к выходу. Нога прекратила свои поглаживания.       — Ира, зайди ко мне, — скомандовала Ксения уже у дверей, — когда освободишься.       И вышла.       Ира перевела взгляд на Ольгу и покраснела. Та сидела, откинувшись на стуле, ладонями поглаживала поверхность стола, и губы ее были разомкнуты. Красивые, красные, влажные губы.       — И что это было, интересно? – спросила Ира, запинаясь.       Губы скривились в улыбке. Самой сексуальной улыбке на свете.       — Думаю, это была шоу-программа «Я начальник, ты дурак», — сказала Ольга и вдруг рассмеялась: — Иди, Ирочка. Думаю, она тебя ждет.       Ира, красная как рак, вылетела из конференц-зала, и, пролетев мимо Инги, ворвалась в Ксенин кабинет.       — Это не я! – воскликнула она прямо с порога. – Клянусь, не я!       — Успокойся и сядь, — скомандовала Ксения, дождалась, пока Ира упадет в кресло, и продолжила, — я прекрасно знаю, кто это.       — Кто? – вытаращилась Ира.       Ксения усмехнулась.       — Ольга, конечно, кто еще. Кстати, ты уже с ней спишь, или еще только собираешься?       Это было сравнимо по силе воздействия с упавшим на голову потолком. Ира захлопала глазами.       — Ковальская, о чем ты? Ты же только что сказала…       — Я сказала это ей. Я точно знаю, что это она, и мне осталось только понять, с чьей помощью ей удалось это сделать.       — И ты думаешь, что это…       — Лемешева! – Ксения повысила голос, и Ира вжалась в кресло. – Прекрати изображать дурочку. К этой информации имели доступ всего четверо, и ты в этот список, извини, не входишь. Поэтому весь вопрос в том, получила ли она ее от одного из этих четверых, вернее троих, поскольку я ей ничего не говорила, или…       — Или?       Ксения перегнулась через стол, и внимательно посмотрела на Иру.       — Или эту информацию у кого-то из них получила ты и слила ей.       Ирин мозг лихорадочно работал. Она вспоминала все, о чем за эти месяцы они говорили с Ольгой, но никакой информации из папки в этих разговорах места не было. Сексуальность была, намеки были, флирт, притяжение – все, кроме информации из папки.       — Я не сливала, — сказала она, — я даже была не в курсе, что вы это делаете.       Ксения еще секунду внимательно смотрела на Иру, а потом вздохнула и отвела взгляд.       — Верю. Тогда возвращаемся ко второму вопросу. Ты уже с ней спишь, или только собираешься?       — А с чего ты взя…       — Лемешева! – Иру снова вжало в кресло. – Не делай из меня дуру. У меня есть глаза и я умею ими пользоваться. Так что будем считать, что благородную невинность ты уже изобразила, я тебе не поверила и убедила сказать правду. Так что отвечай по существу.       — Я с ней не сплю, — буркнула Ира.       — Значит, собираешься, — Ксения кивнула, и, взяв со стола ручку, принялась задумчиво вертеть ее пальцами. — Зря, конечно, но это твое дело. Я только хочу предупредить: будь осторожнее. Вполне возможно, они собираются тебя использовать.       И тут Ира разозлилась. Да что она о себе думает?       — Ковальская, а ты не охренела? – возмутилась она. – Может, ты, конечно, и столп мира, и серый кардинал, и еще кто хочешь, но ты не забывай, что в мире есть люди, которые могут просто нравиться друг другу, вот и все!       — Ты правда думаешь, что нравишься ей? – грустно спросила Ксения.       — Да! – заорала Ира. – Да, черт возьми! Я думаю, что я ей нравлюсь! Просто нравлюсь, как симпатичная сексуальная тетка, а не как объект интриг на работе! И я прямо сейчас, слышишь, прямо сейчас пойду и трахну ее! Просто так! Просто трахну, без всяких бумажек и всякой информации! Поняла?       Она выскочила из кабинета, чувствуя, как пузырьки злости раздирают каждую из ее вен изнутри, и побежала по офису, провожаемая удивленными взглядами сотрудников. Мысли крутились как заведенные.       Трахнуть Ольгу. Прекрасно. Отличная идея! Замечательная! Только где это сделать? Не доставлять же коллегам удовольствие, устроив порно на рабочем месте. Где же, где? В машине! Нет, там тоже полно народу. Туалет! Эврика! Пусть это будет в туалете!       Она почти добежала до Ольгиного закутка, как в кармане зазвонил телефон. Ира вынула его на ходу, глянула на экран, и затормозила. На нее будто ушат холодной воды вылили.       Неля.       — Привет, — сказала Ира, задыхаясь, и останавливаясь совсем.       — Привет, малыш, — услышала нежное из трубки. — Я забрала Славку из сада и мы решили позвонить тебе и сказать, что соскучились. Как ты там?       — Я… Я нормально, Нель, — Ира сглотнула. — Тоже соскучилась. Слушай, а давайте сегодня сходим вечером в парк? Погуляем, букетов из листьев наделаем?       Неля, конечно, согласилась. И Ира, попрощавшись, повесила трубку. Вздохнула глубоко и пошла на свое рабочее место. STOP BACK       Едва захлопнулась дверь, как Ксения схватилась за телефон. Секунда ушла чтобы найти в контакт-листе нужный номер, еще три – чтобы набрать смс.       — Позвони Ирке. Прямо сейчас. Не говори, что это я попросила.       Отправить. PLAY       Значит, не Ирка.       Ксения откинулась в кресле и задумчиво покачалась вперед-назад. Значит, кто-то другой.       Кто?       Анна Леонтьевна из бухгалтерии, директор по маркетингу Алексей, юрист Лена.       Кто?       В принципе, для Будиной не составило бы труда очаровать любого из вышеназванных, но Анну Леонтьевну можно смело вычеркивать – вряд ли пятидесятилетняя женщина с тремя внуками повелась бы на ее чары. Остаются Леша и Лена. И если следовать логике задуманной Ксенией игры, в ближайшие дни кого-то из них Будина сольет. Осталось только подождать, чтобы посмотреть, кого.       Она скривила губы.       А Ирка все-таки идиотка. Как была дурой, так и осталась – ничего с годами не изменилось. Лезет в самый огонь, не понимая, как легко в нем остаться не только без крыльев, но и без жизни вовсе. Ольге она, конечно, не нужна, и бросит она ее сразу же, как только получит все, что хочет. А разбитую семью уже будет не склеить. Лишь бы Ирке хватило ума не говорить ни о чем Неле…       Ей вдруг очень захотелось поговорить с Асей. Она набрала домашний номер и удивилась, услышав мужской голос.       — Кирилл? Позови маму, пожалуйста.       — Ладно.       Звук удаляющихся шагов и молодецкий вопль: «Мам, Ксюха звонит».       Вот она уже и Ксюха… Как мило.       — Ксюшка? Что случилось? – а вот и она, родная, любимая, хорошая.       — Ничего не случилось, просто соскучилась. Что ты там делаешь?       — Ребята помогают мне готовить ужин, — Ксения улыбнулась Асиному хорошему настроению. — А ты постарайся приехать пораньше, ладно? Мне так хорошо, что очень хочется разделить это с тобой.       — Я постараюсь, Ась. До вечера, да?       — До вечера, — откликнулась Ася. — Я люблю тебя. И жду.       Ксения положила трубку, широко улыбаясь, счастливая и радостная. По сердцу влажными потоками разлилось тепло. Она потянулась за мобильным и набрала номер.       — Привет, покоритель галактик, — сказала в ответ на сонное «алло». — Спишь?       — Спал, — мрачно ответила трубка. — Чего надо?       — Звоню сказать, что фокус сработал, — продолжая улыбаться, сказала Ксения, — ты молодец. Мальчишка ведет себя идеально.       — Ну что ж, твоя идея – мое воплощение, — хмыкнул в трубку Женя, — у тебя все?       — Пожалуй.       — Тогда счастливо оставаться. И учти – это всего лишь временное перемирие. Я не стал бы на твоем месте рассчитывать, что это продлится долго. Учитывай это в своих дальнейших планах на жизнь.       Ксения повесила трубку. Улыбки как не бывало. FORVARD       Они заканчивали праздничный ужин, посвященный возвращению в Питер Аяна и Кирилла. Удивительно, как же быстро пролетело время – словно не неделю назад приехали они в Москву, а всего два-три дня.       Ася сегодня постаралась на славу – стол ломился от закусок, напитков и судочков с горячим. Кирилл и Аян налегали на еду, Ксения потягивала свежевыжатый сок. Говорить не хотелось – она едва слушала, о чем щебечет Ася с сыном, мысли ее были заняты положением дел на работе, но и об этом не хотелось думать тоже.       Делая еще глоток, Ксения вдруг подумала, как давно она не была в отпуске, и как хочется на целую огромную неделю уехать из Москвы куда-нибудь к морю, валяться на шезлонге, читать книжку, держать Асю за руку и ни о чем, черт бы его побрал, не думать.       — …показательные стрельбы, — донесся вдруг до нее обрывок фразы, — если хотите – приезжайте.       Она вопросительно посмотрела на Асю.       — Мальчики говорят, что у них завтра в училище показательные стрельбы, соревнования, на которые можно пригласить родных. Они предлагают нам приехать.       Ксения только зубами щелкнула. Кирилл, наверное, слишком заигрался, раз даже в Питер их приглашает – даже на присягу не приглашал, а тут смотри ж ты… А с другой стороны – она же только что думала об отпуске. Пусть не на неделю, пусть всего на пару дней, и не к морю, а к Финскому заливу, но все же, все же…       И Асе хочется поехать – вон как умоляюще смотрит, только что руки в молитвенном жесте не сложила. И ее можно понять – начала сбываться наконец мечта о нормальной семье, и она спешит выжать из этой мечты максимум.       Ксения сунула руку в карман брюк и вынула мобильный телефон.       — Инга, привет, — сказала через секунду. — Посмотри, что там у меня на завтра-послезавтра в расписании.       Пока Инга искала компьютер и перечисляла встречи, Ксения смотрела на Асю. Ту было просто не узнать – вся расцвела на глазах, радостно заулыбалась.       Еще не выслушав до конца расписание, Ксения уже приняла решение.       — Отмени все. Встречу с Илюхиным перенеси на среду, остальное всунь куда-нибудь, а если не всунется – то и черт бы с ним. Закажи мне и Асе два билета на самолет до Санкт-Петербурга на завтра…       Она поймала глазами Асин жест, и поправилась:       — Не на самолет, а на поезд. И не на завтра, а на сегодня. Чтобы обратно мы вернулись в среду утром. И посмотри, что там у меня в Питере – может, есть что-то срочное.       Подумала еще немного и добавила:       — Позвони Лемешевой, предупреди, что я уеду. Больше никого предупреждать не надо. Если что – звони.       Выключила телефон и, облокотившись на стол руками, весело сказала:       — Ну что, молодежь? До встречи в северной столице? FORVARD PLAY       — На хрена? Ну на хрена ты это сделал?       Кирилл наступал на Аяна в тесном тамбуре плацкартного вагона и махал руками перед его лицом.       — Слушай, ну я же не знал, что она согласится! – отбивался Аян. – Я думал, она такая занятая, что на тебя, дурака, точно времени не найдет! И потом, что тут такого? Ну приедет она, посмотрит, как хреново ты стреляешь, и уедет.       — Да ты не понимаешь ничего!       Кирилл изо всех сил стукнул кулаком по железной стене, и завыл, дуя на ушибленные пальцы.       — Слушай, — Аян закурил еще одну сигарету и посмотрел на друга снизу вверх. — Объясни мне, наконец, что происходит? По твоим рассказам я думал, что встречу мерзкую зажравшуюся бабу, а реально увидел молодую приятную тетку, которая к тому же вполне неплохо к тебе относится. Объясни мне, почему ты ее так ненавидишь?       Кирилл оскалился в ответ и тоже сунул в рот сигарету.       — Потому что это из-за нее у меня больше нет дома, нет семьи и нет матери.       — А чем тебя не устраивает тот дом, где мы с тобой были? – удивился Аян. – У тебя там своя комната, и мать твоя, похоже, вполне счастлива. Кир, я правда не понимаю, что не так?       Кирилл весь скорчился, скрутился, присаживаясь на корточки. Его ломало на кусочки, но он не мог. Не мог же он в самом деле рассказать Аяну про Куприна, утренние пробежки и игру в «Тысячу». Тот бы только посмеялся над ним, а ведь именно в этом, только в этом, и ни в чем другом, было дело.       — Я там чужой, — вслух сказал он, — и она…       — Кир, перестань, — Аян положил ему руку на плечо и заставил посмотреть в глаза. — Ты совершенно свой там. Она приняла и тебя, и меня, хотя меня вообще видела первый раз в жизни. У тебя там есть своя комната, которая ждет тебя, когда бы ты ни приехал. И эта тетка, которую ты так ненавидишь, то и дело вытаскивает тебя из дерьма, куда ты умудряешься вляпаться. Какой же ты, нахрен, чужой?       — Да как ты не понимаешь? – заорал Кирилл, вскакивая на ноги и отталкивая Аяновы руки. — Она все это делает не ради меня, понял? А ради нее!       — Ради кого?       — Да ради матери, как ты не поймешь! Если б не было матери – она бы даже в сторону мою не посмотрела! И так всегда было – всегда, во всем, постоянно, только мать, и больше никто! Если бы не мать – она бы даже имени моего не знала. Понимаешь?       Аян внимательно посмотрел на Кирилла и присвистнул.       — Вот оно как… А я-то думал, ты мать к ней ревнуешь. А оказывается, ее к матери.       Кирилл только рукой махнул. Ему хотелось плакать – как в детстве, от бессилия и тоски, от невозможности что-либо изменить и печали об ушедшем в никуда времени.       — Все равно я ей отомщу, — сказал он, прогнав непрошенные слезы, — начало плана сработало на все сто: сучка поверила, что я теперь хорошо к ней отношусь. Потом, когда я ударю, она узнает, наконец, кто из нас чего стоит.       Аяну явно не пришлась по вкусу эта идея.       — Как хочешь, мужик. Но мне кажется, это бред – пытаться уничтожить ту, чьего внимания ты так активно добиваешься. Уничтожишь – и добиваться будет нечего.       Он затушил сигарету и отправился обратно в вагон, а Кирилл еще долго стоял и смотрел в окно на пролетающие мимо дома и фонарные столбы.       Уничтожишь ее – и добиваться будет нечего… FORVARD       Они уезжали из Питера вечером вторника: загодя приехали на Московский вокзал и стояли на перроне в ожидании отправления поезда. Два дня пролетели как один миг – они нагулялись по центру, прокатились по всевозможным маршрутам речного трамвая, сходили на стрельбы к Кириллу и до тахикардии напились кофе в маленьких уютных кафешках. Приятным сюрпризом стало то, что Кириллу разрешили их проводить – он стоял рядом, такой стройный и красивый в своей форме, курил и улыбался.       Ася улыбалась ему в ответ, гордо поглядывая на Ксению: вот мой сын. Наконец-то это мой сын. Такой, каким я всегда хотела его видеть. Такой, каким видела.       На поезд, стоящий на соседних путях, заканчивалась посадка. И вдруг от группы отъезжающих отделилась невысокого роста кудрявая женщина, и, присматриваясь, двинулась в их сторону.       — Ксюха? – неуверенно сказала она и Ася физически ощутила, как напряглась Ксения, как сжались ее мышцы и напружинились ноги.       — Привет, Женька, — сквозь зубы сказала она.       А Кирилл, похоже, тоже что-то почувствовал: встал между ними и этой женщиной, готовый защищать, а то и напасть первым. Теперь Ася была отделена от Жени двумя телами, и лишилась возможности ее рассмотреть.       Она все тараторила что-то о прошлом, о будущем, о номере телефона, который Ксения должна немедленно ей дать, о сюрпризах судьбы, о том, куда едет и зачем… А Ася стояла и смотрела, и ощущала только, как больно и крепко сжимает Ксенина ладонь ее руку.       Наконец поток слов иссяк и Ксения получила возможность ответить:       — У меня все отлично, Ковалева. А сюда мы приехали отдохнуть на выходные.       И снова понесся поток слов, в котором тяжело было что-либо разобрать, да Асе и не хотелось разбирать – она считала секунды, а после начала считать мгновения, и они наконец закончились, и Ксения протянула руку и сказала:       — Твой поезд отходит.       Женя всплеснула руками, пометалась туда-сюда между вагонами, но в последний момент все же успела запрыгнуть в тамбур, на ходу еще успевая что-то кричать.       — Кто это был? – спросил Кирилл, глядя Ксении в глаза, требовательно и властно.       Ксения в ответ только плечами пожала.       — Нам пора, — сказала она холодно, — прощайтесь.       И первая ушла в вагон.       Ася обняла сына за плечи и поцеловала в лоб.       — Не обижайся на нее. Наверное, это кто-то не из приятных знакомых. Не обижайся.       — Я и не думал. Пока, мать.       И ушел вдаль по перрону.       Когда Ася вошла в купе, Ксения уже сидела у окна, закрыв глаза и упираясь лбом в сомкнутые ладони. Ася присела рядом, обняла и тихонько подула на горячую макушку.       — Это была она, — глухо сказала Ксения, не поднимая головы. Она вздрогнула, как от удара, почуяв, что поезд начала движение.       — Кто она? – не поняла Ася.       — Кошмар всей моей юности. Человек, которого я ненавидела больше всего на свете.       Удивительно было, что Ксения способна кого-то ненавидеть! Она могла не замечать, относиться с презрением, но ненавидеть…       — За что, Ксюшка?       Тело под ее руками вздрогнуло еще раз и напряглось еще больше, хотя больше, казалось, было просто некуда. Ксения подняла голову и Ася увидела, что глаза у нее красные – как после тяжелой болезни, а уголки губ, острые и резкие, опущены вниз.       — Она увела у меня моего парня, — слова слетали с губ словно сами по себе, губы совсем не шевелились.— Потом к ней ушла моя девушка. Потом она забрала всех моих друзей. У нее было все, чего я всегда хотела для себя. Но стоило у меня чему-то появиться – как она забирала это себе.       Грудь Ксении заходила вверх-вниз от быстрого дыхания, кулаки сжались, а на лбу появилась складка.       — И самое главное было в том, что всем всегда было наплевать на меня, но не наплевать на нее. Ее чувства имели значение. Мои – нет. Она была всем нужна и важна. Я – нет. Ты не знала меня в то время, и слава богу, что не знала, потому что мне было очень одиноко, Ась… Страшно одиноко. BACK       — Но как же так? Как? Ты же говорил, что ты… со мной. А оказывается, все это время ты был… с ней?       — А ты нарочно прямо сейчас решила об этом поговорить?       — А когда? Когда? Ты же у нас неуловимый Джо, то есть ты, то нет тебя. NOISE       — Он меня бросил. Он ушел к Женьке, и теперь он с ней.       — Ксюш, но они такая клевая пара… Я тебе сочувствую, конечно, но ведь у них же любовь. NOISE       — Почему? Ну почему, господи? Ну почему опять? Почему? FORVARD PLAY       — Это самое ужасное чувство в мире: ощущать, что ты просто никому не нужен.       Ася вся сжалась от простоты и правды этих слов. Она смотрела на Ксению, сильную, уверенную, в уголках глаз которой появились капли слез, а видела маленькую Ксюшку, так сильно нуждающуюся в любви и заботе. Как там читала она недавно в какой-то книжке? Люди, которых труднее всего любить, больше всех нуждаются в любви. В случае с Ксюшей это было правдой на сто процентов.       — Ты нужна мне, — тихо сказала Ася, но Ксения даже глаз не открыла.       — Пока да, — кивнула она и продолжила, — но уже совсем скоро я стану тебе не нужна. И все закончится.       Асе нечего было на это сказать. И долго-долго она просто молча сидела рядом, гладила Ксенину руку и вслушивалась в ее дыхание.       Ксения заговорила, когда поезд уже проезжал Бологое и за окном сгустилась самая настоящая темная осенняя ночь.       — Помнишь, мы были в Питере в прошлом году? – спросила она. Ася, почти успевшая задремать рядом, встрепенулась и кивнула. – Я тогда ушла вечером встретиться со старой подругой. Эта подруга и была той самой бывшей девушкой.       — Лека? – удивилась Ася. – Она была твоей девушкой?       — Ты помнишь ее имя? – в свою очередь удивилась Ксения. – Да, это была она. Я была влюблена в нее как кошка, а она просто спала со мной, и только. Но не это было самым грустным. Самым грустным было то, как она меня бросила – как вещь, легко, словно ничего и не было, словно погуляли и разошлись… BACK       — Но… Но я не понимаю… Почему?       — Почему что?       — Почему ты уходишь? Ведь мы же были…       — Боже, Ксюх, я тебя умоляю! Ты что, всерьез это восприняла? Поиграли – и ладно, пора идти дальше, каждой в свою жизнь. Ну не кисни! Все будет хорошо, правда. FORVARD       — Зачем тогда ты пошла с ней встречаться? – спросила Ася, обнимая Ксению за плечи и привлекая к себе. Та послушно привалилась к ней, безвольная и вялая.       — Потому что все это уже давно не имеет значения, Ась. Было, и забыло… Быльем поросло. Лека немало дерьма принесла в мою жизнь, но было и что-то хорошее между нами. И кроме того, я чувствую себя в некоторой степени виноватой перед ней за то, что тогда ее бросила одну.       — Когда ты ее бросила?       Ксения вздохнула и откинулась назад на полке.       — В Сочи мы с ней вместе занимались бизнесом. Уже после института, несколькими годами позже. И она подсела на наркотики. А когда у нее случился передоз, я не осталась с ней, а уехала.       — Почему? – мягко и ласково спросила Ася, и в этой мягкости Ксения четко услышала: «Я на твоей стороне. Я готова искать оправдания любому твоему поступку».       — Потому что я очень устала от ее фокусов, и еще потому что моя жизнь тогда резко изменила направление и я решила, что хватит с меня.       Ксения слезла с полки, убрала с плеча Асину руку и принялась переодеваться. Стянула брюки, пиджак, достала из дорожной сумки спортивный костюм.       — Как ты думаешь, Кирилл теперь надолго останется… таким? – спросила Ася, аккуратно складывая снятые вещи.       — Не знаю, — пожала плечами Ксения. — А как бы тебе хотелось?       — Ох, Ксюшка, — Ася вздохнула, и начала расстилать постель. Вынула белье из запечатанного пакета, достала с верхней полки матрас. — Я всего лишь хочу, чтобы он был счастлив, мой бестолковый сын. Станет ли он счастливым сейчас, или счастье его в другом – для меня не так важно. Я же вижу, как он метался все эти годы, и продолжает метаться. Вы странным образом похожи с ним, знаешь? Только ты уже успокоилась, а он никак не может.       — Ну, конечно, — подумала Ксения, — похожи мы, как же. Ничего общего. Это просто материнские глаза смотрят так своеобразно в надежде, что если сейчас похожи, то и дальше его судьба сложится так же, как и моя. Как жаль и одновременно как хорошо, что этого никогда не будет.       Они замолчали, погасили свет и начали укладываться. Ксения легла к стене и раскрыла Асе свои объятия – ни одной, ни другой даже в голову не пришло воспользоваться второй полкой в купе. Они поворочались немного, устраиваясь удобнее, и наконец Ксения расслабилась, чувствуя на шее Асино теплое дыхание.       — Много лет назад я отдала бы полжизни за то, чтобы лежать вот так, и обнимать ее, — подумала она. — Впрочем, я и отдала…