Исповедь

Встретиться с холодным взглядом Микото – в этом было для меня что-то новое. Никогда не видел свою мать столь суровой. Я понял ее без слов, достаточно было взгляда: в нем таилась ненависть, злоба и холод, от которого у любого человека мурашки побежали бы по спине. Она вышла из комнаты. Тринадцать шагов. Она сделала ровно тринадцать шагов, которые изменят все раз и навсегда. Я нехотя поднялся с кровати, погладил тебя, мой глупый маленький брат, по голове. Наклоняясь к тебе, глубоко вдохнул запах твоих волос. Я хотел запомнить эту ночь, проведенную с тобой. Быть может, это последнее, что я буду помнить о тебе. Горечь подступила к горлу, нарастающая и всепоглощающая. Черт! Еще немного, и я бы поддался искушению остаться здесь с тобой. Мой Саске, ты уже тогда был моим, неважно, знал ты это или нет. Я начал осматривать комнату в поисках какой-нибудь сухой одежды: то, в чем я пришел ночью, лежало бесформенным комком под столом. Я наклонился и коснулся вещей пальцами. Влажные. Нет, это бесполезно надевать. Кое-где была разбросана твоя одежда, но все это не имело смысла: даже при желании я не смог бы надеть ее. Не понимая зачем, я продолжал перебирать вещи в твоем шкафу, с яростью откидывая их назад, пока не наткнулся на то, чего здесь не могло и не должно было быть. Моя одежда. Саске, почему мои вещи спрятаны у тебя в шкафу? Зачем они были тебе нужны? Почему ты хранил их? Я подошел к кровати, прижался губами к твоему холодному лбу: «Мой Саске, никому тебя не отдам! Никто никогда не посмеет отобрать тебя у меня. Я сделаю все для того, чтобы ты был счастлив». В знак подтверждения своих слов я схватил чернильницу со стола, и вывел на твоем правом запястье: «Feci quod potui». — Я сделал все что мог… — прошептал я, — Теперь ты вспомнишь это, когда проснешься… Даже если меня не будет рядом. Я вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Тринадцать шагов и все решится. Первый шаг — и я понял: Микото ждет меня в святилище клана. Я усмехнулся: «Как символично». Второй шаг — и я на ходу поправляю свои волосы. Еще ночью моими волосами играли твои холодные пальцы. Третий шаг — и я замечаю, что мои вещи источают запах муската и горького миндаля, твой аромат, Саске… Отчего глубокая волна накрывает меня с головой. Мой глупый маленький брат… Четвертый шаг — и в висках стучит твое жалобное «Нии-сан…» Пятый шаг — и уже завтра ты не вспомнишь, что я был с тобой всю ночь. Я буду казаться тебе лишь очередной ночной фантасмагорией. Шестой шаг — и «Feci quod potui» на твоем правом запястье. «Я сделал все, что мог». Седьмой шаг — и я начинаю видеть как впереди, отражаясь от стен, танцуют ленивые язычки пламени. Восьмой шаг — и я выбрасываю из головы всё, что может выдать мои чувства, скрываясь за маской безразличного, ужасного чудовища, которого так ждет Микото. Девятый шаг — и я чувствую, что смерть уже открывает свои объятья. Десятый шаг – как жаль, что у нас так мало времени. Одиннадцатый шаг — а ты знал, Саске, что это был понедельник? Двенадцатый шаг — когда как ни в понедельник лучше всего умереть? Тринадцатый шаг, и… В стену втыкается кунай. Интересно, какие чувства Микото ожидала прочесть у меня на лице? Раскаяние, обиду, ненависть? Все тщетно. Я не собирался просить позволить мне остаться в доме или изредка навещать его. Прости, мам, но я не отступлю назад. Она стояла, молча, держа в руке очередной кунай: — Зачем ты пришел? – Микото говорила холодным четким голосом. Голосом члена клана Учиха, но никак не той матери, которая встречала меня, когда я возвращался из Академии. — Что с Саске? – я видел, как лицо Микото становится бледным. По нему, как электрический ток, пробежали воспоминания. Саске, ее маленький, любимый Саске распят на футоне. А его брат, склонился над ним так низко, что распущенные черные волосы скользят по нагому невинному телу. — Ублюдок… Что ты сделал с моим сыном?! «Мама, с каких это пор я больше не твой сын? С того момента, как ты уличила меня в этом преступлении или когда я тронул твоего Саске?» — А ты разве не знаешь, что я и твой сын тоже? – на моем лице прочесть что-либо было невозможно. Слова срывались с губ так легко, словно я говорил о погоде в эту ночь. – Так что случилось с МОИМ Саске? — Мразь!.. – она подбежала ко мне и занесла руку с кунаем для удара. Ее руки повисли в тишине, грудь содрогнулась, а кашель сдавил горло. Из уголка рта потекла тоненькая струйка крови. Мне абсолютно не хотелось ввязываться в эту драку. Но по-другому я не смог бы ее остановить. — Ты прекрасно знаешь, что я сильнее тебя, Микото, так зачем же тратить наше время? Ты даже не сможешь использовать свой шаринган. – я продолжал говорить медленно. Мое лицо оставалось совершенно спокойным. – Скажи мне, что вы сделали с Саске? Микото бросила на меня вызывающий, испытывающий взгляд. Но я понимал, что она отчаянно защищала своего сына. Младшего от старшего. — Почему ты не мог просто быть рядом с ним?.. Быть лучшим братом на свете… Ты бы стал главой клана Учиха, Итачи. Чем тебе не угодил твой родной брат?! Почему ты выбрал его для своих игр?! – шепот Микото срывался на крик, прерываемый кашлем. — Саске ждал тебя… — громкий кашель Микото. — Он порывался пойти искать тебя… Отец запер его… Он отказался есть… Саске месяц лежал без сознания… Так вот, что с тобой было, маленький брат, ты ждал меня, несмотря на то, что я оскорблял тебя последние месяцы, игнорировал твои просьбы и откровенно унижал. У тебя должны были быть на это особые причины, большие чем просто братские узы. Быть может, ты тоже любишь меня, Саске? От накатившей мягкой волны нежности я прикрыл глаза и невольно улыбнулся самому себе. — …Последние пару дней он не спал, он бредил. Я пыталась ему помочь, – слезы текли по щекам Микото, а голос становился слабее и тише. – Почему ты просто не любишь своего брата?.. — Я-то как раз и люблю своего брата. Особенно люблю, когда он изгибается у меня в объятьях, – в последнюю фразу я вложил столько чувств, что Микото захлестнуло новой волной горя и ненависти. Она буквально взвыла и стала похожа на отчаявшуюся львицу, защищающее свое дитя. — Подонок! Ты понимаешь, что это твой брат?! Родной брат, который доверял тебе! – Микото душили слезы. Никогда не видел, чтобы она впадала в истерику. – Он доверяет тебе до сих пор! Я теряю его… Он не желает слушать меня… Фугаку погиб на миссии.… И ты хочешь отобрать у меня Саске?! Микото тяжело дышала, она тоже любила Саске, отчаянно любила. Ее материнская любовь поражала меня. Микото, на что ты готова ради него? — Я никогда… Никогда не смогу забыть, что ты с ним делал! Слышишь меня, Итачи?! За что ты так ненавидишь своего брата?! Ты поигрался с ним и бросил, ушел! Убежал! Лучше б ты умер! Но нет… Нее-ет! Ты вернулся, чтобы напомнить о себе, чтобы напомнить Саске, что у него есть брат, который сгорает от желания увидеть его. — Я люблю Саске и никогда не причинил бы ему боль. Стараясь сохранять спокойствие, я отчасти понимал Микото. Я знал, что она готова убить меня, лишь бы защитить Саске. Что ж, если от этого тебе, братец, станет легче… — И что же ты не думал об этом, когда… — она не могла произнести этого вслух. Похоже, что перед глазами Микото появились картины, которые она всеми силами старалась забыть.– Никогда. Никогда я не позволю тебе быть с ним! — А ты не думала, что Саске сам захочет… — Заткнись! – Микото прервала меня, она не желала слышать, что ее младший сын, чистый и наивный Саске… — В таком случае ему лучше умереть, чем стать подстилкой своего брата! Тишина. А знаешь, Саске, здесь пахло смертью, когда я только переступил порог святилища. Сладкий пьянящий аромат окутал здесь все вокруг. Войдя сюда, мне было все равно, кто из нас умрет. Но я обещал, что защищу своего младшего брата. Закрыв глаза, я все решил для себя: сегодня непременно кто-то умрет. И это будет моя мать. Микото не пошевелилась даже тогда, когда я совсем близко склонился над ее ухом. Ненависть и откровенность собственных слов сковали ее. — Прости. Но я не могу оставить Саске с тобой, — и мой кунай достиг своей цели. — Боже… Я породила чудовище… — Микото наконец-то сказала вслух то, в чем боялась признаться самой себе, и медленно опустилась на пол. Я остановился у самой двери, но так и не смог обернуться на тело моей матери. Смерть забрала свои дары и ушла, оставляя лишь горечь и тяжесть в сердце. Я шел к тебе, Саске, словно пьяный. Мысли в голове кружились с такой скоростью, что я едва мог видеть что-либо перед собой. Во мне боролись чувства настолько противоречивые, что еще немного, и я бы сошел с ума, но меня удерживало одно: Саске, ты действительно ждал меня? В воздухе пахло свежестью. Прохладный ветерок развевал вылезшие пряди моих волос, заставляя их щекотать мое лицо. Совсем слабое утреннее солнце еще лениво трогало зелень молодых листьев, пробуждая и играясь ими. Словно и не было никакого ночного ливня. В такие моменты наверняка хочется жить. Когда я вошел в комнату, ты еще спал. Тяжкий груз недавних событий буквально физически тянул вниз. Прижавшись спиной к косяку, я медленно опустился на пол и погрузился в полную прострацию. В голове, перебивая друг друга, кричали тысячи мыслей, отчего становилось дурно. Я знал, что сделал это ради тебя, мой маленький брат. Только так я мог защитить тебя. Но с другой стороны, я не понимал, зачем это сделал, ведь ты не только не полюбишь меня после этого, но и еще больше возненавидишь. Хватаясь за голову руками, испачканными в крови матери, я еще больше погружался во тьму внутри себя. Я не могу жить без тебя – теперь, кроме тебя, я никому не нужен. Но и быть с тобой я не могу. Той ночью я клялся, что не причиню тебе боли. Прости, малыш, это опять оказалось обманом. Я, твой родной брат, обрек тебя на жизнь полную ненависти и боли. Я лишил тебя всего. Пять лет назад я впервые коснулся тебя – это убило наши братские узы. Я ушел от тебя, когда мне было семнадцать – это убило твое доверие ко мне. Убив мать, я забрал у тебя последнего близкого человека. Пол наверняка был холодным, но я так и продолжал сидеть и смотреть на тебя, мой глупый маленький брат. Что мне делать, Саске? Твое личико немного сморщилось и тут же стало блаженным и спокойным. Наверное, я взвалил на себя непосильный груз ответственности и совершенных грехов. А иногда так хочется, чтобы кто-то вспомнил обо мне, о том, что я истосковался по ласке, по заботе любимых людей. Людей? Хех. Я люблю только тебя, мой маленький брат. Я уснул, несмотря на то, что солнце светило в окно. Ведь рядом со мной был ты – мой маленький брат. Знаешь, пока меня не было дома, сны мне не снились. Но стоило вернуться к тебе, и мир сновидений открылся мне снова. Во сне мы снова были близки как прежде. Ты подходил ко мне, говорил, что восхищаешься мной, просил показать приемы с сюрикенами. Ох, Саске! Я стоял в растерянности, не веря этой иллюзии. Ты улыбался мне, обнимал меня. Я слышал твой смех, обиженно-протяжное «нии-сан…» и… топот босых ног. Нет, последнее мне не снилось. Я медленно приоткрыл глаза — тьма окутывала все вокруг. Неужели в наказание за содеянное я потерял зрение? Нет… Это всего лишь ночь. Черная, холодная, слепая ночь. Мой маленький брат был всего в нескольких сантиметрах от меня, он тяжело дышал. И я знал, что из его глаз катились беззвучные слезы.