Кружок по интересам

За Виртом они вышли практически на следующий день, ведь времени тянуть у них просто не было – друг в очень даже вероятной опасности. Диппер, стоило ему лишь как следует выспаться, встал рано утром, полностью готовый к походу в Неизведанное. Как следует поев перед выходом, одевшись по погоде и прихватив с собой запасные плащи на случай похолодания, вся команда в боевой готовности направилась к тому месту, где Вирт был в последний раз – к кругу около леса. Вот только загвоздка была в том, что теперь, сколько бы они ни стояли в кругу – ничего не происходило. Кажется, последний эпизод, а именно пришествие Билла и его вмешательство, спугнул Зверя от этого места, и теперь, как бы они ни старались, сухие ветви больше к ним не тянулись. Не пытались забрать ещё четверых ребят. А потому, не солоно хлебавши, им пришлось вернуться в город, засев на каменном мостике во внеочередном совещании. Бесились, разумеется, все. Ну ещё бы, обжегшись на молоке, Зверь теперь дул на воду и не рисковал хватать определённого паренька. - Господи, он издевается? Это же пространственный барьер, простым походом в лес мы его преодолеть не сможем, - Норман глядел в воду, сосредоточенно хмуря густые брови и думая. - Уму непостижимо, - Джонси пожала плечами, пока что совсем не имея идей, - То есть, мы сами никогда не найдём границу? Грег, вот скажи, как вы в тот раз это сделали? - Мы убегали от полиции. Так уж получилось, что за нами погнались. Мы выскочили на рельсы, а там ехал поезд. Мы испугались и упали с холма, покатились вниз и всё. Оказались там. Вообще не помню, как. И как вернулись – тоже не помню. - Ну не кидаться же теперь и нам под поезд, правильно? Наверняка есть другой путь, - Джонси теребила в руках заколку-стрекозу, нервничая. - Но какой? Ещё каким-то образом подвергнуть себя опасности или просто найти нужный вход? - Смотрите, - неожиданно перебил всех Диппер, который вообще не принимал участия в обсуждении, а лишь думал наедине с собой. Обернувшись туда, куда он показывал, ребята послушно замолчали, осознав, что, кажется, у них всё-таки есть небольшая подсказка. В конце моста, с той стороны, что вела в поля и лес, стояла девочка. Маленькая, невысокая, лет 10-ти отроду. У неё были чуточку азиатские черты лица, загорелая кожа и короткие каштановые волосы, неровно постриженные под каре. Кажется, стриглась она сама. Потрёпанный свитер, явно больше на пару размеров, был приятного синего цвета с малиновыми полосками. Короткие шорты тоже слегка болтались на ней, а исцарапанные коленки говорили об активном образе жизни. Малышка стояла и молча смотрела на них своими загадочными, тёмными, чуть прищуренными глазами. Кажется, она вообще не выражала никаких эмоций. Лица ребят перекосились от удивления, никто не понимал, что она хочет сказать своим молчаливым стоянием у моста. Но, тем не менее, она ясным взглядом взирала на громко болтающих путешественников, явно имея к ним какие-то высказывания. Минуту молчаливой паузы неожиданно прервал Грег. Стоило МакХейлу только лишь завидеть девочку, как он тут же просиял невероятно солнечной улыбкой: - Фриск! – выкрикнув только лишь одно слово, он рванулся к девчонке, стиснув её в крепких объятиях. Та же до сих пор ничего не говорила, лишь покорно поддавалась тисканью, - Фриск, ты что тут делаешь? Что ты хочешь? Ты не голодная? У меня есть яблоко. Девочка покачала головой, после чего стала старательно изъясняться Грегори через жестикуляцию. Кажется, она вообще не могла разговаривать. Грегори вцепился в ладошку подруги и подвёл к ребятам. - Знакомься, Фриск. Это Норман, Коралина и Диппер. Мои друзья, - малышка протянула ладонь и пожала руку каждому из тех, кого ей представили, каждого оглядев тем же загадочным и безучастным взглядом. Дипперу показалось, что рука Фриск непомерно тонкая, словно кукольная, но в следующую же секунду это ощущение улетучилось. - Фриск, милая, что ты хочешь сказать? – Коралина попыталась заслужить расположение девочки, которая явно стояла там не просто так. Фриск что-то кратко показала Грегори, и тот перевёл. - Она знает, куда мы собрались. И может показать дорогу. Фриск, а ты откуда знаешь? – но на вопрос Грегори она лишь покачала головой и стремительным шагом направилась вниз, обратно в лес, взяв его за руку. Остальным же ничего другого не оставалось, кроме как последовать за ней. Складывалось ощущение, что эта девочка знала окружной лес просто наизусть. Она искала какие-то совершенно удивительные короткие пути, знала, какие ягоды можно есть, а какие нет. Фриск была самым настоящим перфекционистом – никуда не спешила и не торопилась, каждому препятствию находила неожиданные решения для себя. Норман даже пошутил о том, что эта девочка – утерянная принцесса Диснея. А всё потому, что к Фриск слетались сперва птички, а потом – летучие мыши. И до чего же странно и непонятно она реагировала на них! Случайных птах она гладила, слушала их щебет и кивала, будто бы понимает их речь. А когда дело дошло до случайных нетопырей, уже где-то глубоко в чаще леса, то она и вовсе от них не отбивалась, как остальные. Она гладила их и пыталась мысленно разговаривать, несмотря на то, что те успели расцарапать её до крови прежде, чем Норман выхватил девочку из потока летучих мышей. Кажется, она просто не имела привычки с кем-то драться. Или не знала, что так можно. Фриск уходила немного вперёд, протаптывая для своих попутчиков только ей одной известную дорогу. Побитые старые ботинки уносили её далеко, казалось, не умея остановиться. Она знала этот лес, словно свои пять пальцев, но он всё ещё был ей интересен. Казалось, что будь воля Фриск – она бы сидела тут днями напролёт, ощупывая и рассматривая каждый листик, каждую щепочку, каждую мелкую мошку. И ко всему питала бы странную, детскую любовь. Коралина заняла малышку болтовнёй, стараясь разобраться в языке жестов, а мальчишки шли чуть сзади, глядя на их спины. Вскоре Норман тоже присоединился к девочкам, решив также пообщаться с Фриск и хоть немного её понять, а Диппер и Грег держались позади, по-прежнему. И только тогда, когда они остались вдвоём, а внимание Фриск уж точно было перехвачено, Грег смог стереть с лица улыбку. - Мне так жалко её, Диппер. Она такая странная, не даёт себя жалеть. Не говори ей того, что я тебе сейчас расскажу, ладно? - Ну конечно. И потом, она с ребятами болтает, ей не до нас. Ну, как болтает. - Понимаешь, Фриск странная. Мы с Виртом очень давно дружим с ней. Ещё до Неизведанного дружили. Она сиротка, у неё никого тут нет. Она никому ничего не рассказывает, только мне. Говорила, что сбежала из детского дома в соседнем городе и прижилась здесь. Каждую ночь ночует либо у кого-то, либо в городском парке. Её весь город любит, но удочерить никто не может – она отказывается почему-то. Поговаривают, что она – дитя индиго, не такая, как все. Потому и немая от рождения. А ещё она мне слегка напоминает Чару. Мою одноклассницу, которая пропала. Но только внешне, лицом, причёской. - А какая была Чара? Знаешь что-нибудь о ней? - Чара? Бледненькая, тощая, почти ничего не ела. Постоянно улыбалась. Цветы полевые очень любила, лютики жёлтые, которые посреди города растут в клумбе. А я с ней немножко дружил и знал, что она ненавидит людей. Вообще всех. Она очень часто резала руки ножом из кухни, а потом ходила в бинтах и шрамах. Скажешь ей не подходить – нарочно на один шаг подойдёт, остановится и будет улыбаться тебе в глаза, словно ищет слабое место. Я хотел помочь ей, но не смог. Девочки в школе её не любили, дразнились, дрались, и она убежала в лес, к горе. И больше её никто не видел. - А как давно это было? - Года три назад. Её уже все, кому не лень, похоронили. А Фриск, она…она другая. Она невероятно добрая, любит, кажется, вообще всех. Просто не может этого сказать правильно. Она даже в школе не учится, её некому устроить, хотя все хотят. А Фриск ничего не хочет менять. Бегает по лесу и ночует в парке, - Грег вздохнул, перебирая ненужные воспоминания, и снова взял Диппера за руку, - Она мне доверяет. Не говори ничего остальным, ладно? - Договорились. Не бойся, Грег. Мы справимся, - Диппер неуверенно улыбнулся и сжал пальцы МакХейла чуть посильнее. Путь длился долго, кажется, уже давным-давно миновал полдень. И верно, судя по часам Нормана, уже близился вечер, а они всё шли и шли, по следам маленькой Фриск. Беседы прекратились, а Грег, отклеившись от Пайнса, взял за руку подружку, о чём-то снова непринуждённо разговаривая. Разок они останавливались на привал, угостив сиротку едой из рюкзаков и глядя на то, как симпатичные щёчки Фриск дуются от удовольствия и радости. И от бутербродов тоже. Нет, правда, она ну очень смешно дула щёки. Она вообще оказалась крайне милым ребёнком, несмотря на то, что ни слова не говорила. Вскоре путешественников стали накрывать сумерки, и все условились: ещё двадцать минут ходьбы – и будет остановка на ночлег. На небо высыпали неожиданные звёзды, кажется, сегодня облака не истязали городок своим дурным мраком и пропустили ненадолго солнце. Они разложили спальники и разожгли костёр. В этот раз караулить пламя и сон остальных вызвался Грег, ибо лучше всех выспался за последнюю ночь. Норман, Коралина и Диппер по одному провалились в сон, оставив младших в этот раз наблюдать за шальными язычками огня. Было беспокойно. Грег ведь прекрасно помнил, что было с Диппером, когда тот остался в одиночестве сторожить огонь. Утром его нашли замёрзшим, заплаканным и еле способным говорить от приступа отчаяния. Но это только потому, что он зачем-то остался один. А Грег не один, вовсе нет, у него есть Фриск. А она уж точно не из пугливых. Нет, серьёзно, она не боялась вообще ничего. Грег был готов поспорить, что если бы за ней погналась буйная и злая женщина-рыба в доспехах, желающая её убить, то Фриск, измотав её, ещё бы и водички сверху налила, в знак пощады. Почему женщина-рыба? А почему и нет? В конце концов, у Грега всегда было слишком богатое воображение. Пускай будет женщина-рыба. С копьём и в тяжёлых латах. - Фриск, а нам ещё далеко идти? Ты не пойми неправильно, я просто очень за Вирта волнуюсь. Мало ли, что с ним там случилось. Он, боюсь, один не справится. Ты же пойдёшь с нами туда, в Неизведанное? По мере задавания вопросов, она отвечала своими жестами, обозначив, что идти им осталось всего ничего, Вирт будет в порядке, а сама она пойдёт в чужой мир вместе с ними. От каждого из бессловесных ответов Грег сиял, понимая, что их маленький проводник знает куда больше, чем кажется на первый взгляд. - А ты сама была там? В Неизведанном. Фриск медленно кивнула, в значении «Да». И верно, она явно уж очень многое недоговаривала. Но Грег слишком хорошо знал её и понимал, что если она не говорила ему об этом раньше – на это наверняка были какие-то внутренние причины. И не стал допытываться у Фриск правды. - Может быть, и Чара там сейчас. Вдруг она пересекла границу и осталась там насовсем? Или её Зверь забрал. Или, может быть, она просто…что? Что? Грегу пришлось прервать свою цепочку предположений – Фриск дёргала его за рукав, привлекая внимание, а второй рукой показывала куда-то в чащу, даже чуть приоткрыв глаза от каких-то своих внутренних диалогов. Проследив за её жестом, Грег сдвинул брови и поднялся на ноги. - Кто там? Фриск? Фриск, ты куда? Постой! Даже и не подумав его слушать, девочка рванулась в чащу, туда, где увидела небольшой, медленно плывущий огонёк приятного белого цвета. Грегори был просто вынужден последовать за ней, дабы не потерять из виду. В конце концов, костёр горит достаточно ярко, чтобы после сориентироваться на него и найти дорогу назад. - Ты чего, Фриск, куда ты меня тащишь? У меня ведь даже конфеты кончились, я не могу… Грег сам замолчал, как только понял, что именно источало тот свет, на который повела его подруга. Ну, как «понял». Он мог отчётливо видеть, что это такое, но осознать происходящее пока что не получалось. Это напоминало небольшую процессию. Совсем маленькую, состоящую лишь из одного персонажа. Это был юноша, или Грегу так показалось. Дело было в том, что юноша был совершенно не человеческим. Вместо обыкновенного лица, как у людей, у него была мордашка, покрытая белым мехом и слегка вытянутая, а с головы свисали пушистые длинные уши, почти как у коз, только больше. Небольшие козьи рожки также выгибались из-под меха и слегка уходили назад. Юноша, облачённый в бело-фиолетовые одежды, нёс на руках ребёнка. Такого же, как Грегори или Фриск. Нёс нежно, аккуратно и бережно, словно самое своё драгоценное сокровище. В какой-то момент, словно ощутив чужие взгляды из кустов, он остановился и пустым, невидящим взглядом осмотрел местность. Но, никого не увидев, снова перевёл взор на ребёнка на своих руках. И тут Грег понял, что отчётливо слышит всхлипы. - З…зачем же так, человек? За что ты так со мной? Почему надо было меня бросить? – голос у него был слегка надтреснутый, будто бы он находится в том возрасте, когда голос ломается, - Ведь всё было в порядке, почему? Почему, человек? Почему мы всегда, всегда бессильны? Немного поплакав наедине с ребёнком на своих руках, он стиснул хрупкое бледное тельце в объятиях и продолжил, уже стараясь не плакать. - Ты учила меня не плакать. Быть сильнее, да? Будь…будь по-твоему, человек. Я покажу тебе те цветы, что ты так хотела увидеть. Да, непременно покажу. Не бойся, человек, не бойся. Я с тобой. После этих слов, странный юноша, источающий, как оказалось, своим мехом приятное свечение, ушёл прочь, медленно скрываясь в чаще и не прекращая обнимать тщедушное тело девочки на своих руках. Без сомнений, девочка была мертва. И теперь он нёс её…куда же он её нёс? - Они пошли на городскую клумбу, там растут красивые жёлтые цветы, - показала серией жестов Фриск. Кажется, её нисколько не удивила подобная встреча в лесу. Она взяла Грега за руку и указала кивком головы в сторону костра. - Фриск, а та девочка, что у него на руках…она ведь мёртвая, да? - Не думаю. Может, этот парень просто слишком сильно отчаялся, - прожестикулировала в ответ Фриск. Грег всё пытался представить её голос, но не мог. После этого МакХейл почему-то перестал ей сопротивляться и, дав утянуть себя за руку, скрылся в кустах. В голове гнездился невероятный рой мыслей, вопросов без ответов и самых никчёмных воспоминаний. И всё это породила лишь одна маленькая процессия. Пламя костра рябило в глазах, и вскоре Грегори уснул, чувствуя в полудрёме, как Фриск медленно гладит его по голове, словно откуда-то зная, что его гложет. Она всегда знала чуточку больше, чем все. Коралина была уверена в том, что они уже перешли границу, попросту этого не заметив. Всё вокруг стало приобретать ну очень странные очертания. Лес, который прежде окутывал чёрной тьмой ночью или густой зеленью днём, теперь медленно принялся осыпаться сухими листьями им на головы. Дороги стали запутываться, пересекаться и заплетаться в узлы, а малышка Фриск уже давно растеряла всю свою первоначальную уверенность в их пути. Кроме того, ей порой становилось просто страшно смотреть на своих спутников. Нет, определённо, с этими мальчишками всегда было что-то не так. И им, наверное, повезло, что сейчас Вирта нет рядом, ведь он бы наверняка уже сломал себе психику. Чем дальше отряд продвигался, тем хуже становилось его членам. Диппер впадал в необъяснимые приступы паранойи, постоянно оглядываясь и проверяя от затяжного страха едва ли не каждый кустик вокруг. Кроме того, он утверждал, что ему мерещатся куклы за деревьями, и каждый раз приходилось убеждать его в том, что их там нет. Грегори впал в уныние. Коралина вообще не думала, что когда-либо такое увидит. Во время путешествия по лесу он более-менее держался, хоть и не желал говорить о том, что его гнетёт. Но потом, когда пустой осенний мир плавно вывел их к полупрозрачным болотам, заставляя прокладывать сквозь них дорогу, МакХейл-младший, кажется, стал сдаваться. По ночам он много плакал, заворачиваясь в свой спальный мешок с головой и сжимаясь в кулёк. За Нормана же Джонси почему-то боялась больше всех. Спустя некоторое время после знакомства она стала понимать, что они, по сути, ничего не знают о личности Бэбкока, кроме его поступков. Он оказался ну очень замкнутым в себе парнем, а его общение с пространством порой ввергало в ступор. Помнится, по пути в Монтану они наткнулись на небольшой заброшенный домик и решили провести там ночь перед отъездом. Но именно Норман велел им убираться оттуда, ведь здесь обитает нечто, что убило всех жителей этого домика и съело их. Коралина боялась представить, как выглядели те призраки, что ему об этом сказали. Но самым интересным элементом его жизни была Агата, или Эгги, как он её сам называл. Никто из отряда никогда её не видел, и только по рисункам Нормана могли понять, как она выглядит. Она постоянно была с ними, и каждую ночь Бэбкок говорил с ней о том, что отряд детишек уже пережил. Он читал ей старые сказки на ночь, всегда, ни единой ночи не пропускал. Возился с ней, будто с младшей сестрой. И именно в Эгги крылся теперь страх Нормана. Он просыпался по ночам и не мог её дозваться. Вставал, оглядывался, впадал в панику, просил остальных ему помочь, хоть и понимал, что они не смогут. Потому Коралина и решила, что границу пересекли они уже очень давно, просто не смогли этого заметить. И теперь этот лес душит их, зная, что они пришли за Виртом. Да и сама она чувствовала себя прескверно. Огромное, широкое болото, испещрённое тонкими досками и плотами, было настолько широким, что они не сумели пересечь его за сутки, а потому пришлось ночевать там, на одном из плотов. Спали все по очереди, стараясь делать так, чтобы никто не остался один. Но, как оказалось, всех терзали, пожалуй, самые ужасные и безысходные мысли, какие только есть. Норман рассказал о том, что Агата потерялась в этом лесу, и ей наверняка страшно. Что где-то там, в Блит Холоул, кто-то из мертвецов не лёг назад и сейчас кому-то голову отгрызает. Что, если Моки не смог остановить их? Если спасение было ложным? Грег почти не говорил, просто прижимался к Джонси, словно ища какую-никакую опору после того, как пропал Вирт. Спрашивал постоянно, всё ли будет хорошо, но, к удивлению Фриск, ничего не говорил о том, что они видели там, о той странной крохотной похоронной процессии. А у Диппера посреди болот и вовсе случился ещё один панический приступ. Проснувшись среди ночи с чудовищным громким криком, он рванулся куда-то бежать и совершенно забыл о том, что кругом болото. Они не помнили, как смогли вытащить его из трясины. Да и самой Коралине было ну очень плохо. Ей просто хотелось свернуться в клубок и разрыдаться, навсегда остаться здесь. Кажется, такое желание преследовало всех. Навязчивые картины потенциального будущего метелили Джонси по мыслям. Она отчётливо представляла себе, как в будущем в её комнате будет жить другой маленький ребёнок. И как он, купившись на яркую картинку, тоже окажется мушкой в паутине этого чудовища. Тоже окажется в комнате за зеркалом, в этот раз в полном одиночестве. Выплачет все слёзы и поймёт, что уже никогда не увидит маму и папу. И именно это и пугало её больше всего на свете – страх за чужие жизни слишком уж хорошо и сильно сковывал сердце девушки. Коралина с таким трудом осознавала то, что она взрослая. Что ещё немного – и влияние того создания из-за стены уже не будет чувствоваться. Ей будет нечего бояться, если, конечно, она вдруг не надумает заводить детей. А такое ведь тоже вполне вероятно, пока что она за себя не отвечала. Ей было хорошо с друзьями и котом, а о будущем думать пока не было смысла. А что же случится, если у неё появятся дети, и будут жить, как и она, в Розовом Дворце? Как уберечь их от адского создания? Как не дать попасть в чужие сети? Она не знала, и это вгоняло в чудовищную тоску. Даже их проводник, маленькая Фриск, стала чувствовать себя гораздо хуже. Коралина не знала, как правильно это объяснить, как назвать то, что творится с малышкой? Фриск плакала по ночам, часто липла с телесными контактами к кому-то, почти постоянно обнималась. Её было практически не слышно, но если вдруг уши улавливали еле слышные ночные слёзы, то сердце мигом сдавливало болью. Она нарочно давила всхлипы, не желая быть услышанной. Маленький герой не хотел, чтобы его жалели. Намеренно заставлял себя превозмогать невесть откуда взявшуюся депрессию, что накрыла с головой всех. Болота вскоре кончились, медленно перерастая в узенькую речушку, вдоль русла которой они и шли. Уставали ребята всё быстрее, привалов делали всё больше. И в какой-то момент Диппер поймал себя на том, что потерял счёт времени и решил проконсультироваться с остальными. Выяснилось, что никто не помнит о том, сколько суток они провели в походе, и это лишь добило путешественников. Никогда и никому из них ещё не было настолько тоскливо. Диппер сломался первым, громко рыдая во снах. К слову, он спал дольше всех, как будто и вовсе не хотел просыпаться. Ребята будили его сами, причём с каждым разом это давалось всё труднее. Коралина улавливала за собой вспышки гнева, которые несколько раз она выплеснула на друзей. И, хоть извинения и были после приняты, первые крохотные разряды электричества между членами команды стали накаляться. Грегори тосковал, он вообще ни с кем не говорил. Только Фриск, кажется, всё ещё была его надеждой. Он о чём-то плакал вместе с ней, но не говорил, о чём. То ли брал пример с подружки, то ли просто боялся. Было не понять. А вот самым вменяемым в этой ситуации, как ни странно, оказался Норман. Он поддавался нахлынувшей депрессии хуже всех. И, хоть тоже был ей подвержен, тщательно старался не унывать. А самое главное, он ещё и не позволял унывать другим. Он старался общаться с Грегом и Фриск, подбадривал Диппера, не давал ему засыпать. И постоянно общался с Коралиной, не давая ей замыкаться в себе и на что-то неизвестное злиться. Особенно тогда, когда маленькая Фриск просто села на землю, не могла больше вести их дальше. Она села на осенние листья и заплакала. Бэбкок взял её на руки, словно свою маленькую сестрёнку, и понёс, давая выплакаться себе в плечо. И он один, со всеми своими стараниями, ухитрялся сохранить волю к жизни в остальных. Очередной привал, таким образом, наступил где-то в сумерках, на берегу той самой речушки. Угнетающие деревья с редкими осенними листиками нависали над лагерем. Становилось холодно, и многие захотели спать. Естественно, Диппер вырубился первым. Складывалось ощущение того, что он попросту сбегает от реальности туда, в своё подсознание. Что ему там видится, опять Билл? Коралина тоже очень скоро спряталась в своих снах, свернувшись клубком и отгораживаясь от бед. Норман же вызвался поддерживать костёр, просто потому что выспался больше прочих и мог себе позволить это. Фриск уползла спать Дипперу под бок, она просто не могла спать без тепла. И как она вообще выживала до этого в одиночку? Норман не стал задаваться этим вопросом, он просто пытался развеселить или хотя бы успокоить Грегори, который молча смотрел на костёр туманными, заплаканными глазами. - Ну же, Грег, хватит тебе. Мне вот кажется, что мы скоро найдём Вирта. Вот разве он хотел бы видеть тебя таким грустным? Нам надо быть сильнее, чтобы отыскать его. - Я знаю, что должны, - Грег неожиданно подвинулся к Норману и опёрся на него, пригреваясь, - Я не могу. Мне больно. - Нам всем страшно. Посмотри на остальных, им тоже очень плохо. Нам с тобой надо им помочь, вытянуть их, понимаешь? - повисла недолгая пауза, Грег, кажется, обдумывал чужие слова. - Норман, можно кое-что тебе сказать? Получив утвердительный кивок, Грег сделал медленный выдох и, прижавшись к единственному оптимисту в команде покрепче, начал свой рассказ. Небольшую скрытую историю о маленькой похоронной процессии в лесу близ Миднайт Фолз, о странном существе, покрытом белоснежным мехом, и маленькой человеческой девочке на его руках. Но рассказать её целиком МакХейл попросту не успел, потому что оказался совершенно неожиданно прерван. Речка, что до этого практически неслышно протекала рядом с ними, внезапно издала громкий всплеск. По водной глади пошли круги, и оба мальчика подскочили, настороженно глядя на них. Мысленно задавая самому себе мириады вопросов, Бэбкок медленно, но верно стал приближаться к воде, глазея всё новые и новые всплески. Словно кто-то там, посреди речушки, взывает о помощи и пытается всплыть. Именно такие мысли и посещали Нормана теперь, когда он медленно ступил на отмель, попутно показывая Грегу жестами – оставайся на месте. В какую-то секунду из-под воды показалась тонкая девичья рука, и Бэбкок, не раздумывая больше ни секунды, кинулся воде наперерез, желая отобрать у реки её внеочередную жертву. Он точно не мог разглядеть, кого именно вытаскивает из ледяных вод, но точно был уверен в том, что это девушка – тяжёлое платье тянуло ко дну обоих. Но, как бы река ни старалась, Норман вскоре вывалился на покрытый сухой травой берег, тут же коченея от холода. А рядом с ним, громко и хрипло кашляя и выплёвывая ледяную воду, сидела спасённая девушка, также дрожа от холодных порывов ветра. Грег, к тому моменту уже поднявший на ноги остальных спящих, только сейчас окинул её взглядом, и тут же вскрикнул так, как мог только там, в реальном мире. Это был возглас, полный волнений, трепета и счастья, которое бывает только тогда, когда ты встречаешь старого друга. - Беатрис!! Да, это была именно она. Девушка из рассказов Вирта и Грега, что провела с ними странствие, обращённая в сиалию. Теперь же это было хрупкое тёмно-рыжее создание, что сходило с ума от ветра и спешно кашляло водой. Нежно-голубое платье, а именно оно и потянуло её ко дну, тоже было мокрым насквозь. Ребята, каждый из которых был в курсе той роли, которую она сыграла в приключении МакХейлов, определили неудавшуюся утопленницу в палатку, переодели и укутали в плед. Волосы, некогда прекрасно уложенные, теперь были небрежно разбросаны по плечам и стекали на спину. Дрожащими руками держа термокружку с чаем, она спешно отпивала по чуть-чуть и пыталась что-нибудь сказать, оправляясь от шока. Грег же, встретив новое знакомое лицо, мгновенно приободрился и стал задавать вопросы, на которые она пока не могла ответить. - Значит, это ты Беатрис Берчетт, да? Из той городской легенды, - спросил Диппер, также быстро отойдя ото сна и подсаживаясь к ней. - Н-ничего не знаю ни о какой л-легенде. Но д-да, я Беатрис Берчетт. - А как же ты оказалась в реке? Норману показалось, что ты всплыла из ниоткуда. Сам же Бэбкок тоже кутался в плед, старательно охваченный Коралиной. Она лично завернула его в тёплую сменную одежду, просушила волосы и выдала кружку с горячим шоколадом, попутно подбадривая и говоря, что поступил он по-геройски. В какой-то момент всем стало немного теплее, а отчаяние отступило ненадолго, давая Норману снова покраснеть от смущения, Дипперу – удовлетворить извечное любопытство, Коралине – позаботиться о ком-то близком, а Грегу и Фриск – прекратить унывать и плакать, снова приободриться. - Я…клянусь, я не сама это сделала! Я была б-близ Поттсфилда. В глазах потемнело, и я потеряла сознание. А когда очнулась, то почти сразу стала з-захлёбываться. Как я оказалась в реке – я не знаю, но я видела кое-что очень в-важное! Вроде видения. - Что ты видела, расскажи? Может, сможем понять, как ты в реке-то оказалась. - Д-да какая разница! Там б-был Вирт, и он…он играл на скрипке. Играл для Него! Все резко переглянулись, понимая, что надо спешить, если они не хотят потерять своего товарища и друга. Они снова напали на след Вирта и теперь не могли позволить себе его потерять. Норман, спешно собирая плед и прочие вещи в рюкзак, обернулся к ним: - Сможешь показать, где ты их видела? Ты ведь увидела их перед обмороком, а где? В каком месте? - Я п-покажу, - Беатрис почти мгновенно допила чай, позволяя Коралине и Фриск охватить себя заботой. Девочки переодели её в тёплую одежду, что была у Джонси с собой, и немного высушили волосы. К тому моменту остальные члены отряда уже успели собрать вещи, - Вперёд. Они не шли, они и вправду бежали. Норман схватил на руки Грега, а Диппер – Фриск, чтобы всем было проще. Беатрис возглавляла путь, совершенно уверенно разгребая тонкими руками ветки и едва не проламываясь сквозь них. Становилось всё темнее и темнее, чаща всё больше густела, обвивая их души сухими ветвями. И в какой-то момент Диппер осознал, что они совсем близко – он первым услышал Песнь. Только вот теперь эти звуки ничуть не манили, а напротив, студили кровь в жилах. А ещё, кажется, этим звукам подыгрывала скрипка. Тоненько и мелодично. В какой-то момент темнота окутала всё кругом, и даже свет фонариков не мог сквозь неё прорваться. И в какой-то момент Грег, сорвавшись с чужих рук, помчался напрямую к звукам скрипки. Отряд, проследовав за ним со светом, открыл для себя необыкновенную картину. Вирт сидел на чём-то, что напоминало уютное кресло из сухих ветвей и листьев, подвешенное в воздухе. Его глаза медленно переливались причудливыми пастельными цветами, глядя куда-то в никуда. Тонкие, необычно бледные пальцы сжимали скрипку и смычок, играя прекрасную медленную мелодию. Кажется, это была не обычная Песнь, что всегда слышали те, кого похищали. Это была Лакримоза, та самая, Моцарта. И Боже, как же у Вирта прекрасно получалось. Казалось, что никто и ничто не может оторвать его от занятия, в которое он погрузился с головой. Но то, что было за этим престранным троном из ветвей, заставило странный отряд похолодеть. Это был Он, никаких сомнений. Страх всех обитателей Неизведанного, негромко подпевающий звучным низким голосом, сейчас стоял позади Вирта, возложив огромные руки, тоже походящие на сухие ветви, на его плечи. Пальцы были такими длинными, что, казалось, могли взять Вирта в кулак при желании. Никто не знал, что сказать странному, жуткому, сочащемуся тьмой созданию с белыми, чуть прикрытыми сейчас глазами. Откуда-то им обоим подпевал негромкий хор, еле слышно, но так чарующе, словно и правда где-то тут рядом находились люди. Зверь сам заметил их. Он медленно открыл белые, источающие странный свет, глаза и перевёл их взгляд на странников, чуть тоскливо вздыхая. - Итак, вы пришли. Я полагаю, за Виртом, правильно? Беатрис попятилась, едва умея противостоять непонятному, животному страху и отчаянию, что охватывало это место. Она закрыла лицо руками, не зная, как ему ответить. Коралина стиснула в руках свою сумку и тихо осела на пол, глядя Ему в глаза, она не могла от них оторваться. Нахлынувший приступ отчаяния поглотил, кажется, всех. Словно Зверь одним своим взглядом загонял их в могилу. Норман, прижав маленького Грега к себе, упал на колени, слушая его слёзы. Диппер делал всё, чтобы не сдаваться. Он крепко обнимал Фриск на своих руках, понимая, что теперь судьбы остальных зависят только от него. Надо было перебороть себя. Думать о самом хорошем, что только было в его жизни. Вспоминать Мейбл, дядю Стэна и Форда, уютный домик в Орегоне, солнечный город, полный тайн и загадок. Думать о чём угодно, лишь бы не сломаться. Да-да, точно! Звёздный свет заливает хвойный лес Гравити Фолз, он так приятно пахнет в это время суток. Пухле не сидится спокойно, он ёрзает и бегает следом за Мейбл. Откуда-то с кухни пахнет вечерними вафлями, а он, Диппер, уже как следует поел и готовится ко сну. Он кутается в одеяло поплотнее, глядя в треугольное окошко и начинает ждать. Он ждёт Билла. Билл! - Прошу, где бы ты ни был. Не дай мне сломаться сейчас. Помоги мне, - он тихонько зашептал, взывая к утерянному треугольнику, моля его и только его о помощи, почти как прежде. - Ты остался один, мальчик. Диппер, так? Ты всерьёз думаешь, что здесь он сможет тебя найти? Ему нет сюда входа, Диппер, он не сможет тебе помочь. Да даже если и смог бы, то не стал. - А вот и стал бы. Ты ничего о нём не знаешь, как и я не знал раньше. Он уже помогал мне там, в кругу. И помог бы ещё раз, - он всё понимал. Скорее всего, это был просто зов надежды. - Диппер, мальчик мой, это ведь не главное. Вы пришли за Виртом. Но, боюсь, что вы немного опоздали, самую малость. Он уже принадлежит мне. - Нет! Нет-нет-нет, такого не могло произойти! Он же куда сильнее, почему? – воля Пайнса стала ослабевать, но он отчаянно старался держаться стойко, не поддаваться отчаянию. - Ты знаешь, зачем он здесь? Знаешь, почему я его звал? Никто из вас не знает, даже он сам не знал. А звал я его сюда лишь потому, что очень сильно хотел выжить. В тот раз, когда мальчики были здесь, они потушили фонарь. Я был на краю гибели, и лишь чужое тело могло спасти меня. Вирт оказался слабее своего брата и явился на зов, хоть и спустя столько времени. - Так нельзя, ты понимаешь? Кроме того, ты пытался украсть и нас с Грегом. Это подло и низко, так обращаться с людьми. Ты понимать должен! – Диппер надеялся, что громкие восклицания не дадут ему полностью отчаяться, хотя скользкое чувство уже забиралось в душу. - Ни в коем случае, Диппер. В круг вы двое влезли сами, я вас не вынуждал. А Вирт оказался крайне умным мальчиком. Он заключил со мной договор, не больше. - Договор? То есть, у вас подобие сделки? – Диппер подозрительно прищурился. - Можно сказать и так, - Зверь склонился к Пайнсу поближе, обдавая странным, ледяным воздухом. От Него пахло гнилыми листьями и смертью, - Он должен был предоставить мне своё тело в качестве вместилища. А взамен я отпущу отсюда всю семью Берчеттов, поголовно. А теперь вы, неугомонные ребята, пришли ещё и за Виртом. Вынуждаете его нарушить договор. Зачем? Теперь всё вставало на свои места, становилось куда понятнее, но уходить отсюда без Вирта они не были готовы. По крайней мере, Диппер уж точно мог поручиться за себя и своих друзей, сломавшихся под натиском неведомого им горя. - Стой-стой, но это неправильно. Вирт наш друг, а Грег без него вообще умрёт от тоски. У него есть мама и папа там, снаружи, а ты просто отбираешь его. Неожиданно Пайнс почувствовал себя уверенно. Он начал медленно понимать, что когда-то он уже точно видел это существо. Когда Билл показывал ему странных созданий там, в астрале. Говорил, что они уникальны во всём мире. И именно тогда, в городке Миднайт Фолз, Диппер увидел Его. Надо было срочно вспоминать, что же тогда сказал Билл? Как Его победить? Воспоминания сами забурлили в голове, словно поток проточной воды. Словно кто-то очень опытный подталкивал его мысли, заставляя думать о нужном. Да, именно там он и видел это название, «Миднайт Фолз». И узнал то, что сейчас собирался предъявить Зверю в качестве аргумента «против». Нет-нет, они просто не могли уйти без Вирта. Диппер не мог. - Я знаю, что ты можешь выйти в его теле, не вытесняя его самого. Но почему-то делаешь только хуже. Не хочешь уходить из этого мирка или что? Ты можешь жить в его голове и дать ему самому жить с друзьями и семьёй, как это происходит со мной. Прошу тебя, позволь ему покинуть Неизведанное. Позволь жить счастливо. Может быть, и ты тогда увидишь, как прекрасен мир без отчаяния? Зверь колебался. Он явно принимал доводы Диппера всерьёз, но и расставаться с насиженным здесь местом явно не хотел. И это тоже можно было понять, ведь здесь все они боятся Его, все Ему принадлежат. А теперь, ради кучки детей, бросать всё это? Пайнс не знал, как заставить его принять решение, но решение неожиданно подал другой человек. Фриск выступила из-за ног Диппера, где пряталась до этого, и медленно подошла к Нему, совершенно не боясь. Это был болезненно-бесстрашный ребёнок, потянувший короткую ручку к Зверю, словно желая потрогать. Кажется, сперва Он просто не заметил малышку, а теперь, выхватив её взглядом, словно просиял. - Фриск? Что же ты снова здесь делаешь? Разве я не просил тебя держаться отсюда подальше? Что…что ты делаешь? Фриск, не надо. Тебе я на ощупь точно не понравлюсь. Фриск! Совершенно его не слушая, девочка подошла совсем близко и ткнулась носом в чёрную темноту. Она обнимала Его так, как умела. Не открывая глаза, просто тёрлась о него щекой, невзирая на густой чёрный туман, что Он источал своей фигурой. Фриск излучала любовь, способную победить этот мрак. В ней было столько любви и нежности, что она, казалось, готова любого злодея таким образом победить. И готова была сразить сгусток чёрного отчаяния наповал. Диппер не желал знать, откуда Зверь знает эту девочку, и что их вообще связывает. Это было неважно. - Фриск, но почему? Неужели там, снаружи, я смогу найти что-то новое? Да, у меня будет тело, но Вирт будет противиться, - кажется, Он каким-то образом читал мысли малышки, отлично её зная, - Договор? Да, я знаю, он будет его соблюдать. Но...постой, что? В самом деле, Фриск? Она медленно покивала, словно подтверждая им одним известные слова. Длинные чёрные пальцы стали плавно отступать от Вирта и обнимать Фриск. Не цепко, словно когти или сухие ветки, а так, будто бы это настоящие руки. Тёплые и живые, знающие заботу и любовь. - Хорошо, малышка. Будь по-твоему. Нет, я никогда не смогу тебя понять. Он отпустил Фриск от себя и дал ей снова прибиться к отряду, а после, ни слова не говоря, растворился. От Зверя остался лишь чёрный густой дым, который медленно, но верно впитался Вирту под кожу, растворился в его глазах, слегка покрыл волосы и проник в лёгкие. Игра на скрипке прекратилась, Вирт медленно осел на землю, сонно посапывая и сжимая в руках скрипку. Отчаяние, накрывающее с головой весь лес, неожиданно стихло. Их миссия была выполнена. Патрик встретил их паникой. Оказалось, что не было их в городе целую неделю, и он успел начать бить тревогу едва ли не по всем инстанциям. Ещё пару дней они провели, отходя от произошедшего и стараясь забыть всё плохое, что только с ними там произошло. Странная, но многочисленная и, как оказалось, очень славная семья Берчеттов вернулась в свой дом, что прежде пустовал. Вирт старательно отсыпался после такой тяжёлой миссии, и Беатрис приходила в дом МакХейлов, навещая его. Обычно их оставляли одних, когда она приходила. Она несильно сжимала руку спящего Вирта и подолгу говорила с ним, ласково гладя по голове. А когда он наконец смог проснуться, она напоила его горячим бульоном, попутно рассказывая, как познакомилась с его новыми друзьями. Диппер старательно записывал всё случившееся в своём личном дневнике, который теперь перерос в записки путешественника. И порой даже сам не замечал, как подрисовывает треугольники с глазами на полях. Странно было это осознавать, но вдалеке от терапии мисс Хиллс, от идиотского кружка по интересам с Анной Франклин, он стал осознавать происходящее гораздо лучше. Не было той стабильной безысходности, что прежде. Он ни за кого не цеплялся, был эмоционально независим и самостоятельно пытался разобраться в себе и в своих мыслях. Грег большую часть времени проводил с отцом, хлопоча вместе с ним по дому и плавно приходя в себя. В оставшееся время он сидел в спальне брата вместе с Беатрис или бегал в дом семейки Берчеттов, что был в соседнем квартале. Он рассказал друзьям о похоронной процессии, что была там, в лесу, а также признался в том, что мёртвой девочкой на руках странного существа была Чара. Теперь она уж точно не пропавшая без вести. Чара была мертва, и эта мысль гнобила его всю дорогу по Неизведанному. В округе Миднайт Фолз ни таинственный монстр, ни Чара не появлялись. Фриск же, по его настоянию, некоторое время пожила вместе с друзьями здесь, в доме МакХейлов. Ей купили новые штанишки и обувь, а вот свитер она менять отказалась. Что точно он для неё значит – она никому не сказала. Прошло время, и отряд стал готовиться к отъезду. Норман съездил на заправку и набрал полный бак топлива, а Коралина стала складывать вещи ребят в фургон, намекая, что пора бы им ехать дальше. Патрик отпускал их с долей волнения, но где-то внутри прекрасно знал, что они справятся. Вирт к тому времени уже полностью оправился, хоть и жаловался на мигрень. Остальные тоже заметно приободрились, старательно готовясь к тому, чтобы отправиться дальше, в Орегон. Рассветные небеса приятного сиреневого цвета растекались наверху, заставая их за сборами в дорогу. Патрик стоял в дверях, тепло улыбаясь и держа за руку Фриск. Беатрис тоже пришла попрощаться, глядя на ребят со слегка грустной улыбкой. Прощания происходили довольно долго, учитывая то, что спустя где-то пять часов должна была приехать Ванда МакХейл, мама Вирта и Грега. Но застать это они уже не смогли бы. Все поочерёдно попрощались с Патриком, Беатрис и маленькой Фриск. Диппер залез в фургон первым, а за ним Норман и Коралина. Вирт о чём-то напоследок говорил с отцом, а Грег не мог перестать обнимать Фриск, попутно что-то ей приятно щебеча. О чём они договаривались – никто не мог понять, ибо еле заметные жестикуляции девочки было трудно понять. В конце концов, Грег тепло чмокнул её в щёку и забрался в фургон, напоследок обняв отца. Вирт вскоре тоже скрылся за дверцей, еле сумев попрощаться с Беатрис. Норман сел за руль, просто потому что постов полиции в ближайшем будущем не предвиделось. Грег устроился рядом с Диппером, поглядывая в окно на неизменно-спокойную мордашку Фриск. Старший МакХейл открыл окно и выглянул в него, на прощание помахав рукой. Бэбкок завёл мотор, надо было отправляться. Но в какой-то момент раздался звук, напоминающий всхлип. Фриск закрыла мордашку руками и припустила к фургону, стуча в закрытую дверь. Кажется, она просто не смогла принять тот факт, что с новыми друзьями придётся расстаться. - Ну Фриск, ну ты чего? Мне тоже не хочется с тобой расставаться, - пытался утешить её Грег, но, кажется, без смысла. Девочка всё равно стучала в дверь, желая, чтобы ей открыли. - А что ты, хочешь с нами? – просекая её план, Пайнс открыл дверь фургона, давая Беатрис подсадить малышку на ступеньки. Стоило Фриск оказаться внутри, она мгновенно расцвела, цепляясь за Грега и принося ему искреннее счастье. Вирт приблизился к двери, желая снова её закрыть, но Беатрис не дала ему этого сделать. Тепло улыбнувшись и совершенно ничего не сказав, она слегка притянула МакХейла к себе и поцеловала, не давая ему ничего возразить. И только тогда, когда поцелуй прекратился, она уже сама закрыла дверь и, не переставая улыбаться, отошла подальше, в сторону Патрика. Окончательно разумилённые и довольные тем, что произошло, ребята наконец продолжили свой путь. Мрачные леса Монтаны теперь уж точно не казались такими тоскливыми, как прежде, а медленно встающее солнце вскоре окатило их яркими лучами, словно заливая золотом. Друзья подшучивали над исполненным смущением Виртом, искренне за него радуясь, Грег и Фриск играли в какую-то настольную игру на полу. Вирт же жарил сосиски на встроенном в фургоне гриле и отмахивался от шуток остальных. Диппер сидел на спальном матрасе, поглядывая в окошко на пролетающие леса Монтаны. После пейзаж сменился на прекрасные поля из подсолнухов, окончательно заставляя их позабыть о той безысходности, что была там, в Неизведанном. Пайнс глядел на пролетающие мимо поля и удивлялся на самого себя. Как же он всё-таки смог преодолеть отчаяние, что накрыло всех их с головой почти мгновенно? Как нашёл в себе силы бороться со Зверем и даже прийти к компромиссу? И почему-то Дипперу казалось, что сам бы он никогда не справился. - Спасибо, Билл, - произнёс он негромко, зачарованно глядя в окно. - Что, прости? – Вирт, отвлекаясь от готовки сосисок, обернулся к Пайнсу. - Ничего-ничего, я сам с собой. Диппер взял свою чашку с чаем, медленно из неё отпивая. Приятный вкус земляники разлился по всему телу. Они ехали в загадочные зелёные леса Орегона, в странное приморское место, что звалось Ашленд. Пора было решить последнюю проблему этой команды. Яркие подсолнухи летели всё дальше и дальше, а фургончик уносился прочь, навстречу новым приключениям. И только лишь одно оставалось неизменным – голос в голове, лишь чуть двоящийся. - Не за что, Сосна.