Starting from scratch.

      С воскресенья на понедельник Диппер предпочёл не спать. Он всю ночь пичкал себя кофе и энергетиками, пытаясь возобновить в памяти строчки из дневника и записывая то, что более или менее удалось вспомнить. Хоть прошло почти 10 лет, Пайнс в своё время перечитал дневник с десяток раз, поэтому отрывки текста были достаточно цельными в воспоминаниях. Днём же юноше позвонили из одной из тех компаний, куда он ходил на собеседования, и назначили испытательный срок, который, кстати, начинался с понедельника. Да, Пайнс понимал, что первый рабочий день с мешками под глазами и потрескавшимися сосудами на белках — не самое лучшее первое впечатление, но это отходило на второй план по сравнению с Биллом Сайфером, мирно обитающем в сознании юноши.       Где-то к трём ночи Дипперу надоело мыть одну и ту же кружку для кофе, и он стал просто каждый раз брать новую. Проходя из кухни мимо зеркала в коридоре, парень увидел своё отражение. О да, это было ужасно: растрёпанные сальные волосы, синяки под глазами, впалые скулы, футболка с мокрым пятном от энергетика и трясущиеся руки.       Из комнаты тихо играла какая-то песня Arctic Monkeys, на правой руке красовался бинт после утренней "драки". Во всей квартире горел свет, чтобы свести возможность заснуть к минимуму. На улице наконец-то было прохладно, так что Пайнс накинул прямо поверх грязной домашней футболки лёгкую куртку и вышел прогуляться до круглосуточного магазина.       На самом деле Дипперу было всё равно, чем заниматься в конкретный момент, лишь бы мозг не просился отключиться и отдохнуть.       Юноша решил пополнить запасы для проживания. Он взял магазинную корзину и прошёл к прилавкам. Пару пачек орешков, быстро приготовляемые перекусы и обеды дня на три, ещё несколько банок с энергетиком и пачка растворимого кофе, бутылка минералки, начос, макароны, замороженная пицца, зубная паста, шампунь, новый выпуск одного из научных журналов. Вроде пока хватит.       Было время, когда парень был фанатом здорового образа жизни и правильного питания, но всю картину испортили внутренние терзания. Оказалось просто забыться, опрокинув пару стопок вместе с однокурсниками в баре. Гораздо меньше времени уходило на то, чтобы залить полуфабрикат кипятком, чем стоять полтора часа у плиты и варить куриное мясо и брокколи, размышляя о проблемах. Для подготовки к экзаменам особо помогали бодрящие, но вредные напитки. Да и потом, такая еда была дешевле. И так много денег уходило на коммунальные услуги и спортзал. Спортзал был тем единственным отголоском «правильного» Диппера, который юноша не хотел забросить в дальний угол. Он ещё помнил, каким хлюпиком был, и как ему доставалось от задир в школе, особенно в старших классах, когда на лбу практически было написано слово «ботан».       Несомненно, Пайнс не любил драться, но в случае чего, постоять за себя или за друзей мог. Юноша сжал ушибленную руку в кулак, на повязке уже давно проступила кровь из-под содранной кожи, но замена бинтов было настолько унылым занятием, что можно было уснуть в процессе.       Продавец за кассой выглядел не многим лучше самого Диппера: такой же истощённый и измученный. Интересно, как быстро начинало реагировать человеческое тело на отказ от сна. Всего чуть больше 24 часов, а оно уже на нуле. А если не спать неделю — можно умереть. Диппер понимал, что рано или поздно ему придётся встретиться с Биллом, но дня два-три можно было побыть и без сна, если сил хватит.       Пакет казался невероятно тяжёлым, хотелось просто разжать пальцы, бросить его на улице и лечь на ближайшую лавку.       По возвращению домой, Диппер принялся изучать купленный журнал. Текст плыл перед глазами, но юноша упорно фокусировался снова и снова.       Начинало светать. Пайнс просто лежал на полу и смотрел на летающую под потолком муху, ожидая, когда сработает будильник, означающий, что пора собираться на работу. Добираться было не так далеко: 4 станции на метро и минут 20 пешком...       Непосредственно на работе к Дипперу приставили «надзирателя», который провёл ему краткую экскурсию и объяснил смысл происходящего. Юношу на испытательный срок определили в отдел, занимающийся созданием и запуском новой небольшой поисковой системы для фирм. Пока что Пайнсу поручили работу с бумагами по проделанной программистами деятельности. «Надзиратель» должен был несколько раз в день, проверять парня, не халтурит ли он и помогать с вещами, в которые новичок пока что не вник.       В общем и целом первый день прошёл тихо и без происшествий. Диппер особо ни с кем не разговаривал: не было ни сил, ни желания. Он стоял у ксерокса, читал отчёты по процессу программирования, чтобы ознакомиться с делом и вбивал необходимое в базу данных компании — коллеги показали как. Во время перерыва Диппер влил в себя чашку крепкого чёрного кофе и сменил линзы, от которых глаза устали, на очки.       Чтобы не идти домой и не выключиться там, Пайнс взял дополнительную смену в кафе и уже подходя ко входу для сотрудников, он вспомнил про Стейси. Диппер сменил одежду на форму и пошёл принимать заказы. Как назло, именно в понедельник была смена «его девушки». Заметив юношу, она приветливо улыбнулась и кивнула головой; парень попытался сделать то же самое, но вышло не особо хорошо. Когда он передавал заказ повару, Стейс подхватила его под локоть и утащила в угол кухни:       — Что с тобой такое? Выглядишь, как зомби, — после этой фразы последовал лёгкий поцелуй в губы, на который Диппер ответил с опозданием.       — Плохо спал.       — М-м, понятно, — девушка обняла Пайнса за пояс и прижалась к нему крепко-крепко, кладя подбородок на плечо и выдыхая в шею. — Ты от меня так быстро ушёл, даже номер телефона не успел записать.       — Прости, — немного погодя ответил Диппер.       Честно говоря, он плохо помнил события ночи со Стейси, алкоголь ударил в голову, и юноше нужен был кто-то рядом, без разницы кто. А тут как раз подвернулась она.       Диппер ответил на объятия, в ответ прижимая хрупкое тело девушки к себе. Они простояли так ещё пару минут, а потом её окликнул повар, приготовивший заказ для столика Стейс.       На следующий день после работы они пошли на свидание. В парк аттракционов. В кино или за столиком в кафе Пайнс бы выключился. Он опять не спал ночью. Настойчивая Стейси после парка практически навязалась домой к юноше, но он вовремя списался на плохое самочувствие, благо внешний вид к этому располагал.       Стоило Дипперу оказаться в коридоре, как пред глазами потемнело, и в следующий момент он осознал, что сидит на мягком диване перед серым огнём, горящем в таком же сером камине, а от дикой усталости нет и следа:       — Между прочим вам, людишкам, опасно так делать.       — Лучше, чем торчать тут с тобой, — юноша откинулся назад, устраиваясь удобнее.       — Когда вы не спите, ваш разум ослабевает и становится доступным для всякой низко-классовой мерзости, вроде червей-сонников.       — Кого?       — Паразиты, они поедают человеческие сны, а вместе с ними куски вашей души.       — Поэтому можно умереть, если долго не спать?       — Конечно же нет, глупый ребёнок! Умираете вы, потому что ваши извилины отказывают в работе организму. Для того, чтобы помереть от червей, нужно не спать года три.       — И откуда мне было об этом знать? — попытался огрызнуться Диппер.       Демон только хмыкнул в ответ и наступило несколько минут тишины.       Пайнс обернулся через плечо: метра через три от дивана наступала абсолютная темнота, вероятнее всего там просто ничего уже не было.       — Так ты подумал над предложением, Сосновое Деревце?       — Я тебе уже всё сказал.       — Тогда нам с тобой придётся видеться тут каждую ночь, ну или насколько тебя там хватит спать через раз.       Диппер проснулся под знакомый ненормальный смех демона. ***       Происходящее не давало ему покоя. Совсем не спать не получалось, но через день вполне. Демон донимал его в измерении снов, он рассказывал какие-то жуткие истории вроде того, что будет если расчленить человека, потом сшить его части с останками собаки, а затем оживить это; как медленно вырывать зубы оленю, чтобы животное страдало и умерло от болевого шока.       Иногда юноша просыпался чувствуя рвотный порыв после ярко-разрисованных Биллом картин. Смотреть на себя в зеркало стало невозможно: под глазами залегли глубокие тени, а оба нижних века надулись жёлто-синими мешками, сами глаза были красными, поэтому приходилось часто носить именно очки, лицо приобрело нездоровый сероватый цвет, парень даже похудел килограмма на три с начала всего этого. Пальцы постоянно тряслись, а коленки иногда отказывали и сгибались сами собой прямо на ходу, предоставляя парню возможность столкнуться лбом или щекой с полом или асфальтом. Диппер таким образом за почти месяц этого кошмара разбил в кафе несколько тарелок и чашек, когда нёс заказ. На основной своей работе он также был невнимателен: путаница в бумагах, не те копии, неправильный анализ, элементарные грамматические ошибки в документах.       Билл Сайфер разрушал его жизнь. Он был в голове юноши, в его сознании, в его снах; в периоды особой усталости Пайнс мог услышать насмешки демона даже когда находился в сознании. Да, именно в сознании — потому что Диппер зачастую не улавливал ту грань, когда он оказывался в измерении снов; он просто выключался в реальности и оказывался здесь — на диване рядом с Сайфером, который просто выедал все мозги. Исключения составляли те случаи, когда Пайнс не слушал монолог жёлтого треугольника, а тоже участвовал в разговоре, рассказывая или пытаясь узнать у демона что-то.       Такие моменты были даже интересными и какими-то умиротворёнными. Билл хорошо умел рассказывать и говорил много того, о чём юноша и не подозревал. Разговоры шли о других измерениях, параллельных мирах, существах, обитающих в них, физических законах, действующих там, о демонах и их классификации, способностях, созданиях таких мест, как Гравити Фолз и ещё много о чём другом.       Диппер часто спрашивал и внимательно слушал, но Сайфер интересовался и его жизнью. Как оказалось, Билл не мог наблюдать за юношей вне измерения снов без полного контроля над телом, он только иногда улавливал отголоски мыслей. Пайнс говорил о работе в компании и в кафе, иногда о Мейбл, о Стейси, о школе и университетских годах.       Жаль, что такие ночи были редкими. В основном же Билл предпочитал терзать сознание Диппера мерзкими видениями и не менее противными речами.       А темнота, которая раньше была в трёх метрах от дивана постепенно приближалась. По этому поводу вечно болтливый и язвительный Сайфер отмалчивался, ловко переводил тему или выкидывал Пайнса обратно в реальный мир.       По будням парень усердно загружал себя делами, правда всё валилось из рук, но энтузиазма это не отнимало. Дополнительные бумаги в офисе, больше времени в отделе программирования, разговоры с коллегами исключительно о работе. Если не нужно было идти в кафе — сверхурочные, если надо было — после смены обязательно уйти куда-нибудь со Стейси. По выходным опять можно было сходить на свидание или в гости к Мейбл. Сестра выслушивала. Это было самым важным для Диппера сейчас — чтоб его выслушали. Конечно он не вываливал на сестру всё, она сейчас воспитывает ребёнка и ей своих проблем хватает, и особенно юноше не хотелось видеть обеспокоенность и печаль в этих вечно-смеющихся глазах. Но у Мейбл было гораздо уютнее, нежели в собственной уже захламлённой квартире или у Стейси. С последней вообще было что-то не так, Пайнс не воспринимал её всерьёз, но, похоже, для девушки их начинающиеся отношения много значили. Это было странно, но Дипперу не хотелось делать Стейси больно, в конце концов, она была достаточно милой девушкой и заслуживала больше, чем равнодушие от парня с кучей проблем и, похоже, со сдвигом в голове.       Юноша стал ходить в библиотеку. Там он зависал практически до закрытия, когда не нужно было идти на смену в кафе, а после куда-нибудь со Стейси. Диппер брал со стеллажей самые старые на первый взгляд книжки, касающиеся других измерений, демонов и экзорцизма. Пайнс ещё надеялся найти способ выгнать демона восвояси. Хотя после их бесед, желание это сделать уменьшалось, но ровно до тех пор, пока Сайфер опять не начинал вести себя, как мудак. Эти постоянные перемены в настроении и расположении духа Билла лишний раз доказывали, что тот давно слетел с катушек. Но слушать его было действительно интересно. Это было похоже на чтение хорошей книги, когда сюжет затягивает с первых страниц и дальше уже не оторваться.       К слову, прямо сейчас Диппер сидел в этой самой библиотеке. Он и ещё человека четыре. На столе перед ним раскрытой лежала книга с серой обложкой и пожелтевшими страницами. В ней было описание так называемого «измерения снов», только автор называл это осмысленным подсознанием. На страницах можно было найти теории о том, как контролировать сны, как увидеть в них, что хочется, что означает то или иное явление во сне, как бороться с кошмарами… Пайнс выписывал себе в блокнот казавшееся ему похожим на правду в сравнении с дневниковыми записями Стенфорда.       Диппер собирался дочитать последнюю главу на сегодня и пойти домой, он перевернул страницу и его глазам предстала иллюстрация, которая заставила мурашки пробежаться по спине. Там был Билл Сайфер. Ну, или существо его вида: одноглазый треугольник с вытянутым зрачком и тонкими руками и ногами. Демон нависал над предположительным изображением человека и будто вытягивал из него жизнь. Рисунок был сделан на фоне египетских пирамид, а внизу были надписи на латыни: «Triangulum, entangulum. Veneforis dominus ventium. Veneforis venetisarium». Эти слова Пайнс бы узнал, разбуди его посреди ночи - призыв Сайфера в этот мир; оно было в дневнике с шестипалой рукой. Вот только что оно делало в библиотечной книге, которая даже не была особым редким изданием, связанным с демонологией? Её можно было достать в любом книжном магазине в соответствующем отделе, если покопаться минут 15 в дальних полках.       Решено было забрать книгу себе и ещё раз проштудировать её от корки до корки; появилась надежда найти нечто стоящее против Билла Сайфера. Поставив роспись в своей читательской карте у выхода, Пайнс пошёл на автобусную остановку. Сейчас юноша хотел как можно быстрее добраться до дома и заняться изучением попавшей в руки информации.       Активная жизнь по ночам начинала становиться привычкой, скорее дневное время суток казалось неприемлемым для существования. С утра было жарко, душно и шумно, нужно было куда-то идти, что-то делать; не то, что вечером. Вечером и ночью можно было спокойно гулять по городу, сидеть в круглосуточных забегаловках и пить кофе, читать книги, пытаться разобраться с делами насущными. Неуверенность в завтрашнем дне отошла на второй план, уступая место проблеме треугольного демона, грызущего мозг. Единственным минусом было желание спать. Если бы не эта потребность, возможно соображать получалось быстрее, и Диппер давно бы разложил всё по полочкам в своей беспокойной голове.       Но сейчас даже сны не помогали восстановить силы. Темнота вокруг них с Биллом в измерении снов была какой-то гнетущей; казалось, коснёшься её, и тебя затянет. Она казалась живой, плотной, дышащей в затылок; Пайнс даже перестал спускать ноги на пол, боясь, что из под дивана его ухватит рука этого мрака. И это был совсем не детский страх монстров под кроватью, он был вполне оправдан: последний раз в измерении снов тень под диваном стала будто бы плотнее и темнее, она пробралась даже на стены около камина, так что в углах потолка тоже всё стало чёрным.       Прокопавшись к книге пару часов дома, Пайнс нашёл небольшое упоминание о похожей тьме. В человеческих снах углы комнат и иногда помещения за окнами или дверными проёмами наполнены чернотой, но чаще всего сознание не придаёт этому значения. Этот мрак нужен для того, чтобы не запустить сознания людей куда не надо. Он сканирует разум и уничтожает то, что считает неприемлемым знанием для человека. Например, простые смертные не должны знать о демонах и о том, что те могут рассказать. Так что, судя по всему, эта темнота пытается выскрести Сайфера из подсознания Диппера.       Раньше мысль о том, что у него есть возможность избавиться от одноглазого треугольника обрадовала бы юношу. Но теперь, когда способ был прост и понятен: подождать пока демона поглотят тени, Пайнс счёл это ужасным. Ведь темнота просто растворит то, что попадёт в неё. Навсегда. Заставит исчезнуть. Но смерть для кого-то вроде Билла и есть исчезновение. Просто мысль о том, что в его голове погибнет живое существо заставила подскочить сердце Диппера к горлу. Даже сонливость на секунду отступила.       Но и выпускать Сайфера нельзя было — это Пайнс понимал особенно ясно. Так он был заперт в его голове и не мог никуда деться, а выпусти парень его — тот отправится творить свои гадкие делишки, обводя людей вокруг пальца со своими сделками. И что будет, если снова начнётся апокалипсис? Только на этот раз в масштабе всего мира, а не одного маленького заштатного городка.       Одна мысль была страшнее другой. Пайнс простонал, сжимая ноющие виски ладонями, и зажмурился. С Биллом одновременно нужно было и обсудить сложившуюся ситуацию, и оставить его одного в измерении снов, пока тот не исчезнет.       От постоянного питья энергетиков уже болел желудок, а из-за бесконечного кофе сердечный ритм начинал давать о себе знать. И вообще за прошедшее время Диппер умудрился как следует посадить здоровье. Плюс к тому, тренажёры в зале он последний раз видел ещё до Билла. Надо было срочно разобраться со всем этим и заняться собой. Пайнс решил не отказывать желанию немедленно уснуть сегодня.       — Хей-хей! Сосновое деревце, ты решил навестить меня раньше обычного.       Тень стала ещё больше вылезать из под дивана и, кажется, начала заползать по текстилю наверх, протягивая свои лапы к Сайферу:       — Предлагаю твоему вниманию, дитя, познавательнейшую лекцию о том, как отрезать голову корове и пришить её к человеческому телу нитками из её же кишок! Иллюстрации прилагаются.       — Эта штука ведь тебя убьёт? — юноша глянул через плечо на предмет своего вопроса.       — Убьёт? Ещё чего. Меня так просто не убить, малой. Я — Билл Сайфер — демон разума и хозяин измерения снов, с этим псевдо-пылелосом замедленного действия я разделаюсь щелчком пальцев.       — Тогда почему оно всё еще тут?       — Потому что… Мне так надо.       — Ты врешь мне, Билл? — было странно слышать враньё подобного рода именно от Сайфера, которому было всё равно, что о нём говорят, да и думают, другие.       — Кхе-кхе, — прочистил горло демон. — Пожалуй я лучше начну свой рассказ, вместо того, чтобы выслушивать твои предположения, Сосна.       У Диппера тут же в голове поплыли картинки-кадры того, как мясник отрезает голову ещё живой корове, как мучается в агонии животное, как брызжет из артерии во все стороны кровь, а за спиной человека на крюках подвешены наполовину разделанные, наполовину разложившиеся животные. Демон уже собирался начать комментировать изображения, транслируемые в разум Пайнса, как мальчишка резко подался вперёд, преодолевая подступающее из ниоткуда внутричерепное давление, и опрокинул Сайфера, прижимая за тонкие чёрные ручки к сидению дивана:       — Непозволительная наглость с твоей стороны, дитя! — рыкнул демон в ответ, его голос деформировался и стал более низким, а глаз зажёгся красным.       Картинка отрезания головы корове, сменилась процессом её свежевания и вытаскивания кишок для ниток:       — Прекрати это, — Диппер и сам не понял, откуда в его действиях столько смелости, ведь Билл все ещё был Биллом, хоть и ослабленным, но выкинуть он мог, что угодно. — Эта тьма и правда может тебя убить? — Сайфер рванул вперёд, пытаясь оттолкнуть от себя человека, но юноша только крепче сжал кулаки, заставляя лечь обратно этот язвительный треугольник, — Ответь мне, придурок!       Ужасные кадры в голове всплывали всё ярче и ярче, так, что Диппер почти не видел Сайфера перед собой.       На сетчатке глаз отпечаталась картина того, как из кишок мясник тянет нити, даже не вымыв их от крови животного. А голова человека, на месте которой должна была оказаться коровья, гнила прямо на живом теле, заставляя подопытного захлебнуться собственным криком, когда мясо начало отделяться от черепа и падать на пол тяжёлыми кашеобразными сгустками, тут же поедаемыми опарышами.       К горлу подступила ставшая привычной тошнота, но сдаваться сейчас было нельзя. Как бы Диппер ни ненавидел треугольного демона, он не мог позволить, чтобы внутри его сознания кто-то погиб, даже такая тварь, как Билл. Это было ужасно — умереть вот так, ещё страшнее, чем сгореть или утонуть, находясь в сознании. Бесконечно сидеть в тёмной комнате, где существует только серый цвет и издевательски догорает огонь в камине, как бы говоря: «Я исчезну — и ты вместе со мной». Со всех сторон подступал мрак, тянул свои теневые когти, давя, мешая нормально вздохнуть, понемногу пожирая силы и истощая морально. В огне можно умереть быстро, хоть и болезненно, вдох водой человек делает в среднем через 3 минуты пребывания без кислорода. Но это было совсем не так. Так ты чувствуешь, как медленно умираешь, как с каждым мгновением прекращает существовать часть тебя, а когда темнота сожмётся окончательно, твоё бытие закончится, и не останется ничего. Никакой тебе загробной жизни души в раю, никакого пребывание в мире живых духом-скитальцем и тому подобного. Ужасно. Страшно. Даже хуже, чем всплывающие перед глазами изображения, транслируемые одноглазым треугольным существом и сопровождаемые подробным рассказом.       — Билл… — срывающимся голосом позвал демона Пайнс.       Пожалуй эти видения были слишком яркими, Сайфер явно вкладывал последние свои силы. Диппер уже не смотрел на мясника, он был им. Это его руки пришивали отрезанную голову коровы к телу человека, которое ещё дергалось в посмертной судороге; это он зачем-то выдавливал глаза на морде животного, наблюдая, как вязко вытекает месиво из глазниц. А потом кадры стали вообще ужасными: время будто бы ускорилось и теперь юноша наблюдал, как гниёт всё, что находится в помещении: тела подвешенных животных, корова на разделочном столе и эксперимент Билла. Плоть ссыхалась и обнажала кости, юноша даже почувствовал этот запах гниения. Терпеть тошноту было уже невыносимо.       Диппер очнулся и тут же свесившись с края кровати выпустил давно рвавшееся наружу содержимое желудка прямо на пол, не чувствуя сил вставать на ноги. Голову будто сдавило тисками, а сердце бешено колотилось, отдавая болью в грудной клетке. В конечностях чувствовалась вата, Пайнс понимал, что ему срочно нужно всё убрать, но тело сочло нужным тут же уснуть обратно. На этот раз Билла не было, парень видел простой незамысловатый сон: им с Мейбл снова по 12, и они едут на лето в Гравити Фолз… ***       Проснулся на этот раз Диппер от вони на всю комнату, ночью он снова уснул, так и не убрав за собой. Пришлось вставать и заниматься уборкой, после чего срочно проветривать помещение. Посмотрев на часы, Пайнс уже было сорвался на работу, придумывая отговорку для «надзирателя» по поводу опоздания на половину рабочего дня. Но тут он опомнился, что сегодня ему нужно идти только вечером в кафе. А потом вести куда-нибудь Стейс. С последним было сложнее, юноша чувствовал острую необходимость вернуться в измерение снов и ещё раз попытаться узнать всё у треугольного демона. Но этой ночью Диппер видел обычный среднестатистический человеческий сон. Значило ли это, что Сайфер не пускает Пайнса в тот отдел мозга, где сознание хранит маленькую комнату для Билла? Или после того, как он использовал много сил на реалистичную иллюзию, тени поглотили его?       Собираясь на свою смену, парень решил прихватить с собой книгу, взятую из библиотеки, в надежде полистать её, если найдётся свободная минутка.       Но таковой, как назло, не находилось. Посетителей было много, а Стейси не вышла на работу, ей нужно было готовиться к экзаменам. Зато потом Диппер зачем-то согласился по телефонному разговору навестить её и помочь. Да, с жёлтым треугольником надо было что-то делать, но юноша не собирался выпадать из обычной жизни, а Стейси, похоже, становилась неким якорем, тянущем за собой в реальность.       Как оказалось, девушка была отнюдь не глупа, и у неё была хорошая память и аккуратный почерк. Они вдвоём сидели в её комнате, Диппер задавал вопросы, основываясь на конспектах Стейс, проверяя её. Та всегда отвечала верно, возможно, немного несвязанно, иногда путая темы, при этом быстро вспоминая что к чему и исправляясь.       Пайнс и сам не заметил, как они оказались в кровати и без одежды.       Парень не мог уснуть, в противовес девушке, обнимающей его во сне. Он смотрел в потолок с абсолютно пустой головой. Все мысли разбежались по углам и упорно не хотели всплывать, в теле ощущалась лёгкость.       Юноша вспомнил про книжку в своей сумке и решил, раз уж заснуть не получается, заняться её изучением. Диппер перешёл на кухню, чтобы не мешать спать своей девушке. Нужная глава про контроль сознания в измерении снов нашлась довольно быстро. В ней описывалась возможность перехода в бессознательную нематериальную часть себя, то есть, в измерение снов (автор явно любил красивые сложные названия). Необходимо было выпить напиток, рецепт которого был в приложении на последних страницах, произнести заклинание и начать медитацию по изложенному ниже методу.       Рецепт напитка был довольно простым: нужно было смешать с водой при температуре её кипения пять листьев ромашки, тринадцать семян мака и два цветка сон-травы. В принципе, пройдясь по садоводческим магазинам и аптекам это можно было отыскать. Заклинание тоже выучивалось легко. Сложности возникали с медитацией. Её необходимо было провести в пустой комнате без окон и с закрытой дверью, чтобы, цитата: «Не впустить во внутреннее «я» своё нежеланных существ и не быть поглощённым ими». Более того, на полу нужно было начертить защитный круг с четырьмя «алтарями» внутри — такими же кругами, просто маленького размера, ориентированными на север, юг, запад и восток. В один «алтарь» нужно было положить лунный камень «для привлечения сна», в другой — жжёный чертополох, в третий — что-нибудь от себя: волосы или кровь, например; а в четвёртый поставить бокал красного вина, чтобы «задобрить охранников потусторонних миров». Хорошо хоть чёрные свечи и амулет-пентаграмму приобретать не требовалось.       — Дип, ты чего не спишь? — в кухню вошла Стейси, потирая одной рукой заспанные глаза, а другой придерживая простыню, в которую она завернулась, — Середина ночи же.       — Не спится.       — Да? Обычно ты ходишь весь замученный, будто лет 10 не встречался с подушкой, а теперь тебе «не спится»?       — Дела есть. Не могу лечь, пока всё не переделаю.       — Какие такие дела? — девушка примостилась на колени к Пайнсу, одной рукой обнимая его за шею и притягивая для поцелуя.       — Это неважно, Стейс, — ответил Диппер, разрывая поцелуй, чмокнув Стейси в кончик носа.       — Тебя волнует что-то из-за чего ты уходишь из моей постели, и я не могу об этом знать? — бровь девушки слегка приподнялась. — Что там такое? — она развернула открытую книгу под удобным к себе углом и начала вчитываться в текст, но Диппер тут же перехватил губы Стейси, отвлекая её.       — Там действительно ничего интересного. Пойдём спать, — и юноша захлопывает книжку и уводит девушку в спальню.       Засыпает он только с рассветом. ***       День в офисе тянется просто невероятно долго. Сегодня его первый раз отводят на знакомство с отделом программирования всей фирмы. Классический офис с рабочими столами и людьми, уставившимися в экран монитора. Только беготни тут было больше. Кто-то постоянно куда-то уносил документы, приносил новые стопки бумаг, кому-то звонил, делал постоянные запросы в разные отделы. Здесь была святая-святых всея компании: центр идей и разработки поисковых бизнес-систем. Да, было увлекательно, но Диппер ждал окончания рабочего дня, чтобы наконец приобрести все ингредиенты и вернуться в измерение снов, имея возможность противостоять Сайферу, благодаря защите. Он даже уже нашёл помещение, где сможет всё это проделать — подвал собственного дома, который всегда был открыт и представлял собой подобие ночлежки для бомжей.       В аптеке были куплены необходимые травы, в супермаркете — вино, в ювелирном — дешёвый кулон на серебряной цепочке с кристаллом-маятником лунного камня, который позже можно будет подарить Стейс.       Подготовив всё в подвале для ритуала и подперев дверь для надёжности, Диппер приступил к прочтению заклинания. С виду ничего не изменилось, но стоило Пайнсу сесть в позу для медитации и прикрыть глаза, как невидимая рука толкнула его прочь из тела в глубины подсознания, туда, где пребывал Билл Сайфер.       — Так, так, так. Добрался сюда? Ты что, сохранил копии писанины Стенфорда?       — Нашёл интересную вещь. А теперь рассказывай какого хрена тут творится?       — Ну раз у тебя есть «интересная вещь», малыш, я могу сделать предположение, что ты и сам всё знаешь.       В камине тлели дрова, открытого пламени уже не было. Тьма была повсюду: на полу, стенах, потолке.       — Скоро я перестану тебя беспокоить, Сосновое Деревце, и тебе даже не придётся заключать ради этого сделку, хех.       — Перспектива твоего трупа в моей голове звучит совсем не радужно.       — Вай! И что же ты предлагаешь?       Под черепом опять начинает сдавливать. Кажется, это так действует тьма на человека.       — Я… Понятия не имею, — юноша обхватывает руками колени и кладёт на них подбородок, вглядываясь в трескающие дрова, иногда вспыхивающие серыми искрами.       — То есть, Сосенка, ты не против помочь мне?       — Помирай, где угодно! Лишь бы не в моём сознании, или не сознании тех, кого я знаю!       — Ты меня совсем не ценишь, я так и знал. Даже не соскучился по мне за прошедшие сколько там лет? — в голосе Билла появились обманчиво-обидчивые нотки.       — Практически десять.       — Оу, а по ощущениям, всё происходило, будто вчера.       — Билл! — неожиданно громко выкрикнул юноша.       — Да-да?       — Мне кажется, я бы мог пойти с тобой на сделку. Но! У меня будут условия.       — Ну ничего себе. Куда же подевалось такое яростное отрицание, малой?       — Имеется подстраховка. В последнее время я много читал… И мы с тобой заключим не совсем сделку, а пакт.       — И откуда мы знаем такие слова? — глаз с кошачьим зрачком вдруг посмотрел на Пайнса с интересом.       — В письменном виде, — Диппер уверенно смотрел на демона в ответ, игнорируя вопрос. — На крови. Чтобы никто не мог нарушить условия, которые будут изложены подробнейшим образом.       — Хех, полагаю, у меня нет выбора, Сосновое Деревце. Да будет так! — Билл хлопнул в ладоши, и перед ним в воздухе возник свиток и две перьевые позолоченные ручки. — Единственный выход для меня в реальный мир, малыш, это обретение человеческого сосуда. Ты обязан будешь меня им обеспечить, а когда мои силы вернутся, я исчезну из твоей жизни. Единственным условием расторжения является обоюдное добровольное согласие. Составим же текст.       Пайнс коротко кивнул в ответ, смотря как Сайфер разворачивает свиток, макает кончик ручки в появившуюся по щелчку пальцев чернильницу и начинает быстро-быстро писать. Когда он заканчивает и передаёт пергамент Дипперу, чернильница подлетает к юноше. Парень тщательнейшим образом изучает написанное демоном, замечает некоторые неточности и несколько размытых фраз, после чего заставляет хитрый треугольник поправить эти «случайные огрехи». Потом Пайнс сам вписывает необходимые пункты со своей стороны, Сайфер читает их через плечо парня и иногда хмыкает и пытается поправить. Билл также щепетильно, как и юноша, отслеживает соблюдение собственных прав и интересов.       Когда текст был составлен, оставалось только поставить «подпись». Проколоть кончиком ручки палец и на самом деле расписаться, как обычно в каких-нибудь документах, просто кровью. За ним последовал Сайфер, нарисовав треугольник с понятным только ему символом внутри. После этого свиток свернулся обратно сам собой и вспыхнул синим пламенем.       Последнее, что увидел Диппер, был ярко жёлтый глаз Билла с резко сузившимся сильнее чем обычно зрачком.