Парвулис (2)
25 апреля 2016 г., 20:51
Разведка Серых Стражей доложила о нахождении Порождений Тьмы в глубине диких земель Коркари — твари раскопали несколько проходов на поверхность и предполагалось, что некоторые из них имеют выход на торговые дороги гномов, которые были заброшены несколько сотен лет назад и более не использовались. Сейчас их лагерь развернулся в Бурой трясине — слабо защищённой крепости и деревни на самом юге эрлинга Стенхолд. Эвакуировать жителей от туда так и не успели. По подсчётам у союзной армии было в запасе шесть, максимум семь дней, прежде, чем уродцы подойдут к крепости через топи. И всё это время лагерь стоял на ушах — участились тренировки, проверки укреплений, а для энсинов-Стражей программу обучения сократили максимально, из-за чего у последних отдых наступал глубокой ночью.
Сурана Алим, Махариэль Теорн и Аквилин получили форму и возможность приобретения нового оружия, вместе с тем доступ к припаркам, зельям и настойкам, что продавались в лавке. Однако для Стражей стандартный набор необходимого для боя, по указу короля, выдавался бесплатно. Аквилин форма оказалась великовата, потому девчонка до сих пор разгуливала в магической робе, которая внизу к тому же была порвана и чем совершенно не вписывалась в реалии лагеря Ордена. Впрочем это совсем не заботило саму магессу, ведь Ханна пообещала, что форму ушьют в ближайшие пару дней.
Серые Стражи первые два дня относились к девчушке, которая щеголяла между укреплениями и площадками для боев в перерывах между тренировками, как к некому чуду, волей Создателя или скорее демонов набредшее на лагерь. Маленькое, пугливое, низкое и вообще в робе магов. Она терялась среди высоких Стражей, да чего уж говорить — даже среди ящиков. На третий день сэр Маркус — Старший Страж — не выдержал: окликнул эльфа и подозвал к себе. Аквилин испугалась, но всё-таки подошла. А когда девчонка не смогла ответить на банальные вопросы Стража: «Зачем ты здесь? И отчего ходишь туда-сюда?» — и побледнела ещё больше, будто намереваясь тут же грохнуться в обморок, Маркусу пришлось вытаскивать из неё признание. С новостью о том, что это чудо — энсин, прошедший Посвящение, Старший Страж так вовсе усомнился в качественности системы отбора в Орден командором.
В любом случае Аквилин получила прозвище «краля» и теперь иногда присутствовала на собраниях Стражей по вечерам, где сэр Маркус и другие любили травить байки. Но только тогда, когда жутко не уставала за день на тренировках наставницы-мага Войски — женщины, взглядом с которой не хотел встречаться сам Алистер. Она выносила из Аквилин, казалось, всю душу, а вот Алиму даже нравились такие занятия в экстренном режиме, чем он не ленился хвастаться в конце каждого. У магессы потуги в освоении всех навыков были куда хуже.
— А что было потом? — Аквилин, вновь проводившая вечер со Стражами, посмотрела на любившего травить байки Маркуса глазами, в которых светился интерес к рассказу и к его развязке.
— Потом… Что было потом? — мужчина усмехнулся, качнул головой и тронул себя за ус. — А потом им всем пришел ферелденский кирдык!— и вояка засмеялся. Его товарищи расхохотались следом, то ли от осознания того, что старая байка про поход на Глубинные тропы и сражение с уродцами действительно завлекла эльфийку, то ли от того, что смех Маркуса был слишком заразительным.
Аквилин втянула голову в плечи и смущенно улыбнулась, уткнувшись взглядом в свою миску с вечерней кашей и мясом отловленного днем нага. Неожиданное осознание стыда было связано и с тем, что, как ей казалось, своим любопытством она лишь смешила людей, и с тем, что старые излюбленные байки сэра Маркуса она могла слушать хоть каждый день.
— Ну-ка, краля, черпни-ка мне водицы, — сэр Андерсон подал девчонке чашку. Аквилин мигом исполнила просьбу Стража и подала чарку обратно.
Андерсон попал в Серые Стражи, как и Маркус, несколько лет тому назад, когда вместе со своим товарищем они отличились на турнире, проводимом банном, которому служили. И, как говорил сам воин, он только лишь в двух случаях мог сожалеть о своем решении вступить в Орден: когда ему снились кошмары, или когда он вспоминал девушек-красавиц, которые не могли устоять перед его обаянием во времена службы у банна. Зачастую же, когда Андресон упоминал о последнем, между ним и сэром Маркусом завязывалась шуточная перепалка на тему, кто больше пользовался успехом среди дам. Подобную перепалку маг застала лишь раз и то, остальные товарищи долго не могли забыть, как «краля» покраснела до самых кончиков заостренных ушек.
Между ними возникло неловкое молчание. Эльф доела кашу и окинула взглядом вояк, невольно передернув плечами. В такие моменты ей отчего-то казалось, что своим присутствием она могла нарушить их думы. Вместе с тем ей ужасно льстило внимание к себе старших по званию, но при этом ей было очень боязно доставить своим присутствием какую-то помеху.
— А скажи-ка, маг, — затеял разговор Фарнен, бывший храмовник, попавший в ряды Стражей по Праву Призыва, — ты оружие-то сможешь удержать в руках? — мужчина усмехнулся и внимательно взглянул на магессу.
Аквилин замялась, когда услышала басовитый говор зачастую молчаливого Фарнена. Пожалуй, он был единственным, кого боялась энсин (может из-за того, что в прошлом он был храмовником, и являлся для нее живым напоминанием о Круге), и из всех товарищей только он не называл девчонку «кралей», обращался к ней презрительным «маг».
— Я не пробовала, — вздохнув, призналась она и потупила взор.
— А не хочешь ли?
— Что? — опешила эльф, подняв взгляд на бывшего храмовника.
— Фарнен, кончай девчонку пугать! — толкнул его в бок Маркус, который не смог сдержать смеха при виде растерянности энсина.
— Я всего лишь предложил, — пожал плечами Страж.
— А, ну… — тихо начала Аквилин. — Когда я была в Круге, то всегда хотела подержать в руках меч, хотя бы храмовников. Но вот страх перед ними был куда больше, — честно созналась энсин.
— Что ж, тогда дам я тебе возможность подержать оружие храмовника. Вот только если перестанешь глядеть на меня так, будто я магов ем на завтрак, обед и ужин, — Фарнен качнул головой и поднялся, разминая затекшую от долгих посиделок спину.
— Да? — эльф отставила свою миску и поспешно поднялась.
Фарнен и Аквилин не отходили далеко от костра. Все-таки Андерсон и Маркус заинтересовались внезапной идеей их товарища дать в руки магу оружие. Энсин переступила с одной ноги на другую и, когда мужчина протянул ей оружие, смело схватилась за рукоять. Но только стоило Стражу убрать руки, как она осознала, насколько тяжелым был меч, и от неожиданности потеряла равновесие, едва не рухнув на землю вместе с ним. Она успела только вонзить меч в землю и с выдохом проговорить: «Тяжелый». Ситуация вызвала смех у товарищей, и даже вечно молчаливый Фарнен сложил ладони на груди и добродушно усмехнулся.
— Зато я… — затараторила обиженная смехом вояк Аквилин. — Могу в лягушку превратить!
Стражи на мгновение замолчали, а затем Маркус расхохотался с новой силой, сквозь смех произнося:
— О Создатель! Это была бы умора… Хах… Представьте уродцев в виде противных лягушек!
— Они заквакают и залапают тебя до смерти, — с добродушной улыбкой подхватил шутку товарища Андерсон.
Аквилин отпустила меч, который остался вонзенным в землю, уперла руки в бока, явно довольная тем, что ее реплика вызвала такой смех среди старших. Однако кинув взгляд на оружие, она предприняла пару попыток вытащить храмовничий меч, но в итоге только топнула ножкой и с искренней детской обидой в глазах смотрела на то, как Фарнен в одно мгновение взял меч в руки, очистил его от грязи и вложил обратно в ножны.
***
Аквилин открыла полог палатки, которую делила с ещё одной девушкой из Серых Стражей, и, зевнув, покинула её. Она планировала отдохнуть перед битвой и уличить пару часов безмятежного сна, вот только вместо него пришли кошмары. Порождения тьмы всюду, не стихающий шёпот и под конец чей-то рёв, пробравший до мурашек и заставивший очнуться. Эльф плюхнулась на бревно перед костром и, снова зевнув, прикрыла руками лицо. Днём было объявлено, что Порождения тьмы в нескольких часах ходьбы до Остагара, потому была объявлена мобилизация войск. Командор, генерал армии и король обсуждали план действий в ставке командования, вносили коррективы, пока капитаны отрядов проверяли готовность подчинённых. В лагере царила суматоха, что пронизывала отчётливая аура страха. Аквилин чувствовала её и понимала — сама она жутко боялась встречаться с врагом, а вернее повторения собственной слабости. Как тогда в Коркари. Испугаться, запрятаться где-то и ведь в этой битве не будет рядом миледи Меаршам, способной спасти. Несмотря на вбитые в голову наставления Войски, Аквилин совершенно не чувствовала себя готовой. — Выглядишь помято, — Ханна подкинула хвороста в костер и уселась рядом с магом. — Кошмары? — Аквилин, отняв руки от лица, посмотрела на миледи и коротко кивнула, после посмотрела на огонь. — Понимаю, понимаю, — хмыкнула Страж и подала ей флягу с водой. — Так теперь будет часто. Одно из последствий вступления в Орден, назовём так. Эльф взяла флягу и припала к ней. Холодная вода внесла ясность в сознание, сбросив последние остатки кошмара. Аквилин отдала флягу Ханне и, осмотревшись, не заметила в лагере других энсинов. — А где другие? — растерянно спросила она. — Готовятся, начищают оружие, исповедуются и всё такое всякое, — Ханна не удержалась и потрепала эльфийку по голове. Энсин смутилась и зажмурилась. Она открыла глаза тогда, когда Меаршам убрала ладонь, и уставилась на Стража в непонимании. Прежде никто с ней так не обращался, потому большинство действий, слов было ей в новинку. Аквилин всю жизнь провела в Круге магов, воспитываясь по канонам Церкви и узнавая мир только по картинкам учебников и тому, что им рассказывали наставники-маги. Ей никогда не хотелось свободы, ибо она не знала, что это такое и не представляла свою жизнь вне Круга. Потому когда Аквилин впервые покинула башню вместе с командором и Алимом, она почувствовала себя испуганной и совершенно не готовой не только к обрушившейся на неё информации, но и к пониманию принципов, по которой существовал внешний мир. Только последние дни она начала привыкать к этой жизни и тоска по Кругу сменялась презрением к себе за желание туда вернуться, обратно в заточение. Аквилин моргнула, сделав вздох и отвлекаясь от размышлений. Осознав, что молчанием и взглядом она смутила миледи, энсин поспешила его отвести и принести извинения: — Простите, миледи Меаршам. Ханна хотела успокоить Аквилин, но её слова заглушили восторженные выкрики солдат: «Слава королю Ферелдена! Слава королю Тейрину!». Меаршам вгляделась в толпу и заметила, что многие собрались в кучки и пытались ухватиться взглядом за короля, который возвращался с военного совета. Когда же Кайлан пересёк небольшую площадь, толпа ломанулась следом за королем, повторяя восторженные речи и выкрикивая «Слава…! Слава…!». Они стали расходиться уже после того, как король зашел в палатку, и на лицах каждого можно было прочесть ощущение восторга и воодушевления от того, что хоть мельком, но они увидели всеми обожаемого короля Тейрина. Ханна обернулась к Аквилин и качнула головой. Подобные встречи не приводили её в небывалый восторг, а вот энсина, напротив, вид монаршей особы воодушевил. — Нравится? – с усмешкой спросила Меаршам и, повертев в руках флягу, кинула ее в рюкзак. — Король? — Аквилин вновь смутилась, мысленно упрекнув себя в том, что так рьяно пыталась отыскать в толпе Тейрина. — Отнюдь. У него очень красивые доспехи. Такого ответа Ханна не ожидала и расхохоталась. Обычно все обращали внимание сначала на внешность, а её теперь уже товарищ первым делом разглядывала доспехи. «Вот девчонка-то», — подумала Меаршам. Аквилин вовсе смутилась и прикрыла лицо ладошками, но затем, не в силах противостоять неведомой силе, засмеялась вместе с миледи то ли от осознания нелепости своих пристрастий, то ли от того, что рядом кто-то смеялся, и хотелось смеяться самому. Впрочем Алистеру, вернувшемуся с военного совета, было совсем не до шуток, но он улыбнулся, услышав смех товарищей. Хоть у кого-то в эту холодную ночь оставались силы искать в чём-то положительные стороны и находить повод для смеха. Воин присел на бревно перед костром, желая отогреться. Он проследил за тем, как Ханна отдала поднявшемуся энсину небольшой свёрток с вещами. Лицо Аквилин озарилось улыбкой, после чего она поспешила скрыться в палатке и задёрнуть её полог. Было ещё кое-что — маг доставала Ханне по плечо, а это означало конец жалобам последней на то, что та была самой маленькой среди Стражей. Меаршам качнула головой на реакцию эльфа и пересела ближе к Алистеру, тогда он начал говорить: — В предстоящем сражении мы с тобой не вступим в бой. Нас отправляют в башню Ишала – необходимо зажечь сигнальный огонь для людей тэйрна Мак-Тира, которые будут в засаде. Даже клинки обнажить не удастся, — с досадой протянул Алистер и подкинул лежавшую недалеко ветку в костер. — Ну, — Ханна призадумалась. — Не найдётся лучше Стража солдата, который обязан будет пройти через толпы порождений, зажечь сигнал и не умереть, согласись? — Да, но. Я надеялся на участие в сражении, а не таком мелком поручении, — признался товарищ. — Не спеши кидаться в сражение, — фыркнула напарница и толкнула его в плечо. — Да и мелкое поручение? То есть подать сигнал для подмоги — мелкое поручение? Алистер лишь промолчал в ответ, понурив голову. Ханна была права. Тихо потрескивал костёр, бросая отблески на сухую землю. Неподалёку шумели солдаты, у которых ещё хватало духу шутить, несмотря на приближающееся сражение. На псарне заливисто лаяли мабари. На мгновение Ханне показалось, что воздух оказался насквозь пропитан тягостным ожиданием, и она, чтобы хоть немного поддержать разговор, снова перевела взгляд на товарища: — В конце концов, Дункан на нас рассчитывает, — Меаршам задумчиво улыбнулась. Некогда плясавшие огоньки в лазурных глазах приугасли, и взгляд девушки теперь выражал лишь искреннее переживание. Впрочем, о чём уж тут говорить, боялись все — неизвестно, суждено ли выжить каждому из находившихся в лагере. Алистер потёр ладони. — Так и есть, — будто бы нехотя согласился он, кивая и поднимая взгляд на палатки энсинов. — Я не хотел бы его подвести. — Мы его не разочаруем,— Меаршам усмехнулась и лениво потянулась, чуть откидываясь назад. Ей прекрасно было знакомо это чувство: боязнь кого-то подвести. Алистер, хоть он того и не показывал, переживал за их будущее не хуже всех остальных. Снова повисла тишина. Поддерживать разговор оказалось на удивление трудно даже в такой дружеской компании: атмосфера явно была не та. Оба Стража замолчали, почти синхронно вздохнули, переглянулись и лишь поджали губы, не зная, что ещё сказать. Наконец, девушка набрала в грудь побольше воздуха и тихо, чтобы услышал только Алистер, пробормотала: — Логейн ублюдок. Юноша лишь возмущённо поперхнулся. Разводить полемику по поводу того, что тэйрн, так-то, значимый для армии человек, не было смысла: этот диалог повторялся чуть ли не каждый месяц, и всякий раз каждый оставался при своём. Поэтому Алистер вновь тяжело вздохнул, словно отец, сын которого опять попался на краже яблок, пожал плечами и отвёл взгляд от костра. Они оба знали, что от Мак-Тира зависело многое. Резкий шум со стороны отвлек Стражей. Аквилин, наконец, вышла из палатки. Ханна обернулась и с улыбкой окинула взглядом мага, на которой была надета ушитая сине-белая форма Стража, пояс с пока пустыми подсумками и перчатки. На плече красовался стальной знак Серых Стражей. Энсин вся светилась от счастья, но было ещё кое-что, что не понравилось Ханне — ботинки девчонка не надела, а поставила рядом с бревном. — Форма, — эльф плюхнулась напротив и протянула босые ножки к костру, — восхитительна! — Аквилин заулыбалась. — Спасибо вам, миледи Меаршам. — Почему ботинки не надела? — сурово начала Меаршам. — Мне, — Аквилин взглянула на свои босые ножки, — ну так удобнее, — она бросила взгляд в сторону другой части лагеря, где был зажжён ещё один костёр, у которого сидел Махариэль. И тогда Ханна всё поняла. Она потянулась за оставленными ботинками и кинула их Аквилин, которая тут же в непонимании обхватила их руками: — Надевай, или хочешь во время боя шип в ногу получить и умереть от потери крови или какой заразы? — Но! — Надевай, — настаивала Меаршам. Аквилин, надувшись, всё-таки послушалась Стража и вскоре на её ногах красовались сапоги из добротной кожи. Алистер улыбнулся, посмотрев на Ханну, которая меж тем буркнула: — Другое дело, начитаетесь в вашем Круге о долийцах, а потом бегаете по полям босыми. Некоторое время они молчали. Аквилин украдкой наблюдала за Алистером и Ханной, в частности за последней. За всё время, проведённое в лагере, Страж проявила ей заботу, которой до этого маг и не знала: помогла отыскать Алистера пускай и смешным способом, спасла в диких землях и уберегла от насмешек, после — ушила форму, поддерживала после изнурительных тренировок Войски и сейчас обращалась с ней как... С равной? Похоже, так оно и было. А ведь ей нечем совершенно было отплатить Меаршам за подобную заботу или? Эльф резко нагнулась к своей сумке, которую собрала ещё в Круге и закопошилась в ней. Из глубины вещей и под книгами она вытащила маленький мешочек. В нём лежало два эльфийских амулета — сколько себя помнила Аквилин они были единственным, что у неё было ценным. Она отыскала их в комнате испорченных Артефактов в Круге Магов, когда помогала усмирённому проводить инвентаризацию и сортировать вещи на то, что можно было исправить и что было безнадёжным. К последнему относились и эти амулеты с изображением верховных божеств эльфийского пантеона — Митал и Эльгарнан. Она попросила оставить их себе, на что Чародей только после долгих уговоров согласился. Всё равно их бы выкинули или продали на рынке Крествуда за гроши, а вот Аквилин загорелась идеей вернуть им работоспособность. И единственное, что у неё получилось — это заставить их излучать свет при разделении амулетов. Но эльф верила — хоть какой-то силой, но они обязаны были обладать. Воспроизведя в голове скупой и краткий экскурс по другим религиям на занятиях, Аквилин оставила амулет Эльгарнана при себе, положив его в подсумок формы. Она отложила сумку обратно и взглянула на Меаршам, набираясь храбрости и удерживая в руках второй с изображением Митал. — Миледи Меаршам, — смущаясь, тихо проговорила маг, — можно вашу руку? — Надеюсь не для предложения руки и сердца? — не удержалась от шутки Страж. Алистер, сидевший недалеко, с удивлением окинул взглядом эльфа, а затем товарища. — Что? — Аквилин удивлённо уставилась на Ханну, заметно под растеряв уверенности, а затем нахмурилась. — Нет… Нет, нет, нет. Совсем! Возьмите, — она вложила в протянутую ладонь амулет. — Это богиня Митал, защитница и покровительница справедливости у долийских эльфов. Вы столько раз спасали меня и заботились и это единственное, чем я могу отплатить. Алистер хмыкнул, отчего эльф потеряла последние остатки уверенности. Ханна осмотрела амулет, где светло-голубыми красками на потресканном дереве был нарисован силуэт остроухой богини, которая удерживала в руках цветы. На мгновение ей показалось, будто рисунок стал излучать свет. Меаршам посмотрела на Аквилин и протянула амулет ей обратно: — Это наша обязанность как старших заботиться о тех, кто только вступил в Орден. Помочь адаптироваться и быть рядом, так что... — Я не приму отказа! — бойко прервала Ханну Аквилин, подавшись назад. Ханна посмотрела на Алистера в поисках помощи, однако тот только пожал плечами — мол, разбирайся сама со своим энсином. Меаршам внимательнее осмотрела эльфа и заметила во взгляде решительность и твёрдость намерений. Эльф крепко стиснула руки вместе, напрягшись. После Страж уделила внимание амулету: «Что ж, если ей это важно...» — Пускай будет так, — ответила Ханна и, накинув амулет на шею, скрыла широким воротом формы. Она почувствовала едва заметное тепло, излучаемое вещицей. Аквилин моментально изменилась в лице, улыбнувшись, а Алистер только качнул головой. Эльф теперь осматривала форму внимательнее, чувствуя себя странно: всю жизнь проведя в мантии в пол, новая одежда казалась непонятной. Да и к тому же штаны и такая высокая обувь, а стальной знак значительно утяжелял плечо. Маг пока смутно представляла, как в этом можно было бегать. — Некоторые маги накладывают защитные заклинания на форму или зачаровывают её у гномов, — заметив озадаченный взгляд эльфа, пояснил Алистер. — Да, помню, — поддержала его Ханна. — Форма Войски так вообще напоминает мерцающий элемент искусства: чешуя постоянно находится в переливах. И кто её знает, чем и на что маг зачаровала форму. Так что... Возможно после битвы надо будет и тебе зачаровать, сейчас на это уже совсем не осталось времени. — О, вон и она! Легка на помине, — улыбнулся Алистер, заметив, как к ним спешила маг. А вот Аквилин, увидев наставницу, уже подумывала куда ретироваться, меж тем её мышцы заныли, вспоминая о тренировках. Страж Войска — одна из трёх магов Ордена — была одной из первых, кто вступил в него после повторной организации его в Ферелдене по указу короля. По возрасту она едва уступала Дункану и в мирное время частенько отправлялась на Глубинные тропы, где оттачивала своё мастерство. Там же маг и получила два шрама, пересекавших лицо, из-за чего казалось, будто Войска постоянно была недовольной. Их отряд наткнулся на эмиссара в тейге Гейдрун, у которого в подчинении к тому же был огр. Именно после этого задания участились разведывательные операции, ибо порождения тьмы тогда были замечены совсем близко к тропам, ведшим на поверхность. Когда Войска подошла, Аквилин побледнела и, вздохнув, уставилась на наставницу во все глаза. — Энсин, за мной и не забудь припарки с зельями, — отдала приказ маг и посмотрела на Алистера с Ханной. — Вас Дункан ожидает у себя. Вскоре будет объявлено построение. Эльф мигом подорвалась с места и, ухватив сумку с зельями, устремилась за наставницей, которая быстрым шагом пересекала лагерь. Алистер и Ханна переглянулись и также поднялись. После того как воин засыпал костёр, оба направились к командору. Над Остагаром меж тем нависли свинцовые чёрные тучи, слышались раскаты грома, а над дикими землями бушевала самая настоящая буря. Военный лагерь вновь пришёл в движение.***
Бойна началась внезапно, как бы не подготавливали войска, и мигом охватила весь Остагар. Магов Стражей определили в поддержку, когда как воины и разбойники сражались на нижних укреплениях крепости. Архидемона, которого так надеялись выманить союзные войска, пока нигде не было видно. Страх пронизывал атмосферу, в воздухе витало напряжение от высвобождаемой из Тени магии, как со стороны призванных в Остагар магов, так и эмиссаров порождений. Последние сносили солдат словно тряпичных кукол, как и огры, против которых Стражи направили все силы. Если орда лишится разумных генералов, то у войск Ферелдена и Ордена появится возможность переломить ход сражения, но пока... Все шло многим хуже. Внезапный грохот заставил Аквилин отскочить к стене крепости и вжаться в нее. Послышался гул, который с каждой секундой нарастал. Маг наблюдала, как на мост сбегались лучники, а когда в него попал один из пущенных снарядов, раскидав несколько солдат, устремилась к ним, собрав всю волю в кулак, что сделать было совершенно не просто. Сознание пронизывала небесная песнь, шёпот походил на зуд, мешая соображать и сбивая с толку. От всего непривычного хотелось оказаться где-то далеко, где не было смерти, крови и запаха скверны. Один солдат был убит, другой страдал от боли, причиненной ранением в ногу. Аквилин вцепилась в рукава солдата и оттащила его подальше от края моста. Она присела перед ним и, скинув с плеч рюкзак, достала одну из целебных настоек. Травма была неопасной для жизни. Эльф, как могла, с помощью магии подлатала бойца, хотя и это ей далось с трудом, учитывая шум и гам, мешающий сосредоточиться. Услышав слабое «спасибо», маг вскинула голову, пытаясь отыскать еще людей, нуждающихся в помощи, но заметила знакомую белокурую шевелюру. Это была Ханна. Они с Алистером пересекали ущелье. У них было особое задание, а у неё — своё. Заметив ещё раненых, Аквилин устремилась к ним. Так продолжалось, как казалось, до бесконечности. Маг боялась смотреть вниз, где под мостом кипело главное сражение, и полностью сосредоточилась на вверенной ей задачи — охранять подступы к мосту столько, сколько это будет возможным. Грохот пронизывали крики, звуки сражения и приказы капитана стрелков. — Эй, ты! Страж! — раздался чей-то громкий голос совсем рядом. Аквилин не сразу сообразила, что обращались к ней, а после в непонимании посмотрела на солдата. — Порождения! На мосту! — ещё один крик пронзил пространство, и маг не успела опомниться, как оказалась выпихнутой вперёд. Шёпот усилился, стоило ей заметить на противоположной стороне уродцев, которые начали продвигаться к баллистам. Аквилин выхватила посох и устремилась вперёд, стараясь предупредить подход порождений к оружию. Вдолбленные наставления Войски подвернулись как нельзя кстати — маг, дрожащими руками удерживая посох, коснулась магии Тени и вырвала её в реальность вместе с произнесённым заклинанием. Огненный барьер возник между порождениями и баллистой, заставив первых отпрянуть. После девчонка стала наступать, посылая один заряд за другим. Кристалл посоха меж тем засветился ярче. Страх всё ещё скручивал внутренности, желание бежать нарастало, но она не могла этого себе позволить. Аквилин почти удалось оттеснить уродцев обратно на холм, когда позади раздались крики солдат. Она обернулась и вздрогнула — на другой стороне моста также столпились порождения, с которыми сражались солдаты лагеря. Взгляд Аквилин скользнул в бок. Военный лагерь полыхал огнём, отчего в небо поднимался густой дым. И тогда она впервые посмотрела вниз: войск Ферелдена практически не было видно, а их жалкие остатки теснили порождения тьмы. Во всю, разнося отряды, буйствовал огр. Аквилин осмотрелась на мосту, в котором она и лучники оказались взяты в оцепление. Маг, крепко сжав посох, обернулась, когда шёпот стал громче, и твёрдо решила продолжила начатое, в то время как в сознании билась единственная мысль: «Это конец». Глаза неприятно защипало, то ли от ударившей в них гари, то ли от подступающих слёз. Сбежать она не сможет, как и спастись — мост Остагара станет её погибелью. Огненный барьер постепенно сходил на нет, и порождения снова устремились на мост. Аквилин перевернула посох металлическим лезвием вперёд и с размаху ударила уродца так, как их учила Войска. В нос ударил запах прогнившей крови. Вскрикнув, маг продолжила наступление. Её глаза горели синим, с них начал сходить дым. Неудавшаяся атака обернулась тем, что Аквилин откинули на мост. Посох упал где-то рядом. Откашлявшись, девчонка попыталась подняться и уставилась на уродцев, которые добрались до баллист и теперь скидывали их вниз. «Не смогу, не справлюсь», — Аквилин скривилась от боли и, зажав рукой ушибленный бок, поднялась. Она припомнила первое занятие с Войской, когда наставница рассказывала, что может сделать Страж-маг, когда оказывается в оцеплении: продать тело демону, который прежде чем будет убит порождениями унесёт их добрую часть за собой. Аквилин подобрала посох и, вцепившись в него двумя руками, направила остриё на приближающихся уродцев. Тогда эта идея показалась магу немыслимой и противоестественной, но сейчас... Что оставалось ещё делать? Руки дрогнули, а всё внутри перевернулось. Аквилин чувствовала презрение к самой себе, и вместе с тем стала искать в Тени тех, кто был готов заключить сделку. Дыхание сбилось, а в голове вскоре раздалось стрекотание. Внезапно порождение стало отступать от неё, взглянув куда-то в сторону. Аквилин глянула в бок, разорвав концентрацию. В мост летел снаряд, но маг заметила его слишком поздно. Громкий удар, от которого заложило уши, и маг едва успела ухватиться за камни моста, а за её ноги — порождение тьмы. Оно начало тянуть Стража вниз, отчего Аквилин закричала. Очередной рывок, и руки соскользнули. Последнее, что успела сделать маг, это накрыть себя магическим барьером. Жесткий удар о землю, последующая за ним темнота, через которую Аквилин слышала трубящие звуки отхода. Остагар и союзные войска пали.***
Дикие земли Коркари. Пробуждение Ханны было неприятным: всё тело ломило, сознание пронизывал шум и шёпот порождений, а мышцы скручивали судороги. Горло просохло, и отчаянно хотелось пить. Тем не менее Меаршам не открывала глаза, прислушиваясь к обстановке. Слышалось некое шуршание и что-то похожее на треск поленьев в камине. Страж нахмурилась и сжала кисть в кулак. Еще большее было удивление, когда вместо твердой земли она ощутила жесткую простынь, которая сейчас казалась самым мягчайшим шелком во всем Тедасе. Пересилив боль, Меаршам открыла глаза и поднялась. Она в непонимании окинула взглядом небольшую хижину и подтянула к себе покрывало, когда заметила девушку в странном наряде, которая, держа что-то в руках, увлеченно рассматривала вещицу. Собранные высоко чёрные волосы и пронзительные жёлтые глаза. — Ты проснулась, наконец, — она подошла ближе к кровати, а Ханна тут же поспешила подальше отодвинуться от странной незнакомки. — Что ж, отрадно это. — Кто вы? — нахмурившись, спросила Ханна. — Что это за место? — Я — Морриган, коль друг твой обо мне тебе не сказывал. Мы в Диких землях. — Друг? Алистер? — Меаршам коснулась своей головы и тут же отдернула ладонь. — Что с ним? — Коль спрашиваешь ты о недалёком юноше, что свитки здесь искал, то здесь он, в безопасности, — Морриган улыбнулась и кинула вещь, сжимавшую до этого в руке, на кровать. Это был амулет, который подарила Ханне Аквилин. — За любопытство я своё прощения прошу. Мне редко доводилось эльфов безделушки находить. — Где… Алистер? — Меаршам поспешно взяла в ладони амулет. — А Аквилин? — Не знаю я имени, которое последним произнесла ты. Но юноша тот испереживался весь и ждет тебя снаружи, — Морриган заметила, что Страж оглянулась и, присев на кровати, взяла свои лежавшие на стуле вещи. — Буду ждать тебя снаружи я. Мать моя желает с вами говорить. Ханна поспешно оделась. Меаршам повесила амулет на шею и сжала его в ладони, затем, поднявшись, вложила оружие и покинула хижину. Она увидела Алистера и в спешке подошла к нему. — Ты жива, — Алистер хотел было обнять подругу, но та лишь обеспокоенно кивнула, коротко отстраняясь от него. Она бросила взгляд на стоящую рядом женщину — та, казалось, что-то сказала, но рой мыслей в голове блондинки совершенно заглушил это. Вскинув брови, она хотела было спросить, кто это, но соратник сделал всё сам: — Благодаря ей мы живы, — выдохнул он, опуская взгляд. Женщина только хмыкнула, складывая руки на груди. Флемет так звали её хасинды, и так она представилась выжившим, а если быть точнее, спасённым Стражам. Попадание в лапы ведьмы, о которой складывали легенды, совсем не входило в планы Серых Стражей. Разговор, завязавшийся между Флемет и Алистером, прояснил многое. Страж прекрасно понимал, что Ханна была растеряна и не до конца пришла в себя, потому-то беседу с ведьмой вёл именно он. С каждым новым откровением или фактом, произнесенным неожиданной спасительницей, Меаршам хотелось верить в произошедшее всё меньше и меньше. Едва не убитые, они оставались последними Серыми Стражами Ферелдена. Внутри Ханны будто что-то оборвалось, она вспомнила всех своих товарищей по Ордену, а также новобранцев, а вернее энсинов, что были приняты недавно, также командора. Вспомнила и лицо Аквилин, её теплую заботу и совершенно порой детское поведение. «Она была на мосту», — горестно усмехнулась разбойница, отказываясь верить. И только когда Флемет произнесла имя предателя короля – Логейн Мак-Тир, Ханна внезапно оживилась и устремила злой, полный боли взгляд на Алистера. «Я ведь говорила! — воскликнула она, указывая рукой куда-то за болото. — Я говорила, что нельзя доверять этому ублюдку такое дело! Нет, мать вашу, воевал же, важная шишка! Доигрались, гарлоки, на лютнях?!» Нервы разбойницы сдали, она усмехнулась, понурила голову и только спокойный голос Флемет со словами: «Гнев не приведет вас ни к чему», — слегка успокоил её. И ведьма, стоило признать, была права. У Стражей не было времени на перебранки, споры, на скорбь по погибшим товарищам, на выяснение причин предательства. Теперь перед выжившими стояла одна из важнейших задач: «Что делать? И как бороться с Мором?» Решение вскоре нашлось: соглашения Стражей во все века объединяли земли на борьбу с Мором, и они оказались на руках у выживших. Мысль о соглашениях Серых Стражей с эльфами, гномами и магами пробудила надежду на то, что Мор, угрожающий не только всему Ферелдену, но и Тедасу, может быть остановлен совместными усилиями, армией, которую теперь выжившие обязаны были собрать. Когда Ханна и Алистер оправились окончательно, они покинули Дикие земли в сопровождении Морриган — самого дорогого, что отдала им ведьма Флемет. А тем временем Логейн, предательски уводя свое войско из Остагара, сеял в народе ложь и клевету на Серых Стражей.
