Хроники Стражей

      Редклифский замок.       Запрещённая магия крови — всякий, кто прибегает к её тайным знаниям, получает прозвище «малефикар», становится первоочередным врагом храмовников, а также чудовищем в глазах большинства обычных горожан, далёких от магии. Используя её знания, маг жертвовал не только своими жизненными силами, но и порой забирал чужие. Пошли последние жертвы добровольно или нет — оказывалось не важно. Однако возможно ли использование подобной магии во благо, ради спасения близких или ребёнка, одержимого демоном?       Или стоило принять решение отправиться за помощью в Круг Магов на озере. Более безопасное, но долгое — самый короткий путь до неё при учёте кратких остановок на отдых занимал около двух-трёх дней, за которые мальчишка, находящийся под властью демона, мог и вовсе снести Редклиф с карты Ферелдена и до прихода порождений. За всё полмесяца, пока Стражи пребывали в городе и пытались решить проблемы, он едва не преуспел. Страшно было представить, что случится, если они покинут город.       Быстрый результат с жертвой и магией крови или длительное чистое путешествие, но с риском прийти от магов в разрушенный замок? И это без учёта иных переменных, которые были пока сокрыты от размышлений Серого Стража. Решать оказалось сложнее, однако ответ необходимо дать по утру.       Ханна присела на кровати и вздохнула, прикрыв глаза. К размышлениям о судьбе ребёнка — сына Эамона и Изольды Геррин — добавлялись думы о кошмарах и таинственном шёпоте, что мучили Меаршам вот уже вторую ночь. Они были совершенно не связаны с порождениями тьмы и вместе с тем каждое сновидение пропитывали ощущения тревоги, страха. Кто-то незнакомый отчаянно просил о помощи.       Меаршам качнула головой, отгоняя наваждения. Она вспомнила того юношу-мага Йована, найденного в темнице и который предлагал пожертвовать жизнью Изольды, чтобы спасти её сына, а также припомнила разговор с Аквилин, случившийся в Диких землях. Девчонка тогда впервые упоминала его как малефикара, говорила, что предупреждала об этом остальных. И по итогу тот, кому поверили только храмовники, оказался правдивее, пускай и стал доносчиком. Теперь этот Йован натворил столько дел в Редклифе, которые приходилось расхлебывать приближённым к Геррину и Серым Стражам. Ханна втянула носом воздух и коснулась рукой амулета, подаренного Аквилин. Тепло окутало пальцы, в сознании возник последний разговор с магом у костра, где девчонка подарила ей эту вещицу. Перед глазами предстало её вечно удивлённое наивное выражение лица и скованная улыбка, вспомнились и случаи, когда Ханна видела мага среди других Серых Стражей или когда та тащилась с занятий Войски и, не дойдя до палатки, была готова спать под открытым небом.       «Мы не смогли их сберечь», — Ханна глубоко вздохнула и стёрла с щёк подступающие слёзы, после чего крепко зажмурила глаза. Ни Аквилин, ни Махариэля, ни даже острого на язык Алима, ни Старших Стражей и иных членов Ордена, которые пожертвовали жизнями на поле боя и в последние минуты сражения выигрывали время для отступления тех, кто ещё мог бежать. Из всего Ордена остались только они двое — Алистер и Ханна, принятые полгода назад — и как им двоим спасти Ферелден от Мора? А ещё очистить честь погибших, которых весь Ферелден из-за Логэйна знает как предателей?       В комнате раздался шёпот, отчего Ханна мигом кинулась к тумбе и подхватила кинжал. Шипящий и тихий он исходил будто от стен, затихал и потом раздавался снова. Меаршам задержала взгляд на двери, выводящей в коридор. Она неспешно поднялась и, подойдя к двери, осторожно выглянула из комнаты и… Шёпот стих.       Ханна, оглядевшись, подошла к тумбе, отставила в сторону кинжал и, налив воды в кружку, залпом осушила её. Списав шепот на обман разума, вызванный бессонницей, Страж легла обратно в кровать и хотела было забыться очередным беспокойным сном и снова эти шипящие звуки.       Меаршам угрюмо обвела стены взглядом и всё-таки поднялась. Она спешно накинула чешуйчатую тунику синей формы поверх рубахи в пол, нацепила ботинки и, стащив кинжал, отправилась на поиски источника шума, который уже вторую ночь мешал спать. Однако чем дальше Страж проходила по коридору, тем всё больше ей казалось, будто услышанное — не более чем игра разума. «Порождения тьмы, скелеты, демоны, восставшие из мёртвых, что еще, гарлоки вас всех дери, ждать от этого места?!» — возмущалась Меаршам, ступая по коридорам замка.       Прильнув к стене, Ханна осторожно выглянула за угол — в коридоре не было замечено ни души, только в чашах горел огонь, освещая помещение. Выждав ещё несколько мгновений, она внезапно услышала как кто-то также крался по коридору, после раздался тихий голос:       — А ну выходи, подлый трус. Кис-кис-кис.       Ханна не сдержалась и громко захохотала, выходя из-за угла. Она стёрла с щёк подступившие слёзы смеха, посмотрев на товарища. Выглядел Алистер так же, как и она — помято. Нижняя рубаха была небрежно заправлена в штаны, поверх неё помятая туника. Дополняли комичность ситуации носки, где на правой ноге на большом пальце зияла дырища. Вместе с тем товарищ удерживал в руках щит и меч.       — Знаешь, Алистер, порождения тьмы не котята.       — А Архидемон не большая жирная кошка, — перебил разбойницу Страж, складывая меч в ножны. — Впрочем, я был бы не против. Только тогда вместо скверны, у них в арсенале было зверское мурлыкание и не менее ужасающая сила умиления. Ладно, — Алистер улыбнулся и качнул головой, — я думал, что один страдаю бессонницей.       — Увы. Не спится, — Меаршам повертела в руках кинжал и огляделась. Шёпота не было слышно, тихие коридоры казались молчаливыми.       — Демоны, скелеты, безумцы — нечисть одним словом! Еще кошмары замучили, — воин почесал затылок. — Надеюсь, маги смогут нам помочь.       И тут кто-то снова зашипел, но громче прежнего. Оба Стража напряглись, осмотрелись, после в удивлении глянули друг на друга. И Ханна, и Алистер искренне думали, что услышанное было их бредом уставшего сознания.       — Ты тоже слышишь? — осторожно спросил Алистер, на что Ханна кивнула. Он осмотрел коридор внимательнее и, наконец, определил источник шёпота:       — Библиотека. Уверен, что именно оттуда.       — Веди. Я замок плохо знаю.       — Как будто я лучше, — хмыкнул воин. — Давно тут не был.       Стражи медленно направились к входу в библиотеку, и с каждым шагом таинственная речь становилась всё громче.       Библиотека замка представляла собой огромное собрание книг, и большую часть из них являлась церковная литература, хроники эрлинга, а также книги об истории самого Ферелдена, его правителях. Также в скромном помещении располагались картины, карты эрлинга и те из них, что иллюстрировали битвы во время Восстания Ферелдена. Лишь за редким исключением в хранилище знаний можно было отыскать что-то, касающееся магических заклинаний или, тем более, ядов и различных зелий. Подобные книги, если и были, то прятались в сундуках эрла и эрлессы.       Шёпот здесь стал громким, и напоминал чёткую речь, но сказанную на незнакомом плавном мелодичном языке. Он обступал Стражей повсюду, касался сознания. Алистер чувствовал, как магия здесь оседала сильнее. После его взгляд упал на картину: светловолосая женщина в платье, чьи плечи прикрывала бурая шкура медведя. В поднятой руке она удерживала меч и что-то кричала. К её юбке жался златовласый мальчишка, а вокруг них собралась толпа солдат — все как один в обмундировании Ферелдена времён Мятежной войны.       «Присоединяйтесь братья и сестры…», — слова были произнесены знакомым торговым языком и властным женским голосом.       Ханна как завороженная смотрела на происходящее в картине. Её взгляд приковала воительница, и вскоре вместо её речей в шёпоте Стражи различили иные многочисленные голоса, чьи речи сливались воедино, образуя ужасный шум. Меаршам потянулась к картине ведомая наваждением.       — Нет! — Алистер постарался остановить товарища, но та коснулась картины.       Следом наступила звенящая пустота и темнота.

***

      Дейнирский замок — север Ферелдена.       В последние годы удача Создателя была не на стороне баннов Меаршам — правителей региона Дейнир: появившиеся группировки разбойников стали использовать Старорыночную дорогу, чтобы грабить торговые караваны, в земли Крествуда вернулись свирепые животные — виверны, кроме того в старых орлейских укреплениях, оставшихся ещё со времён войны за Ферелден, поселился дракон, таскающий скот и пугающий жителей. Солдаты банна не справлялись с проблемами, а торговые партнёры спешно искали иные более безопасные пути в обход Дейнира. Поправить плачевное положение намеревалось брачным союзом средней дочери Меаршам с состоятельным сыном банна Лорен, который мог предоставить людей и вооружение для возвращения в регион спокойствия. С церемонией не стали затягивать.       Ханна окинула себя взглядом. От обилия светлых оттенков вокруг начинало рябить в глазах, да и ещё это неудобное платье: открытые плечи, украшения на манжетах, узоры на юбке. Дочь Меаршам чувствовала себя неуютно и непривычно в подобной одежде, и во всём образе больше напоминала собственную мать — статную женщину, жену банна Меаршам, с которой отец пережил чудовищные годы орлейской оккупации. Ханна скучала по военному обмундированию, потому сейчас в свадебном платье ощущала себя даже голой — ни кинжала под ругой, ни даже маленького метательного ножика.       Послышался скрип двери. В комнатку юркнула слуга-эльф, одетая в более практичные пускай и заляпанные одежды. Она поклонилась миледи и доложила об ожидании её банном Меаршам. Дождавшись ответа, эльф также кротко поклонилась и мигом покинула комнатку, снова оставляя миледи одну. Ханна ещё раз осмотрела себя в зеркале и попыталась распрямить плечи, собирая в глубине души остатки храбрости. Брачная церемония могла спасти регион и семью от разорения, спасти граждан от чудовищ и если цена безопасности её собственные жизнь и благополучие на все оставшиеся годы — то так тому и быть. Миледи сбросила с причёски фату вперёд, скрывая частично уставшее лицо, полное боли. Мягкий шифон коснулся плеч и ключиц. Подхватив букет цветов, она покинула комнатку.       Громкий гон часов Церкви означал начало свадебной церемонии. В главную залу вошли двое: банн Хогарт Меаршам вёл под руку дочь — Ханну Меаршам. Приглашённые гости в сдержанных, но не менее красивых и по-ферелденски особенных нарядах поднялись, приветствуя вошедших. На лицах многих улыбки и восхищение в глазах. И Ханна была рада, что скрыла лицо шифоном: ведь тогда зрелище было поистине не свадебным. С каждым шагом ближе к алтарю, где ожидал преподобный служитель и её будущий муж, её охватывал страх. Он скручивал внутренности, заставлял дрожать пальцы и колени, отчего Ханна сильнее ухватилась за плечо отца, вызвав у того удивлённый и обеспокоенный взгляд.       В широкоплечим мужчине, одетом в камзол тёмных тонов и повязавшем сверху алую ленту, Ханна узнала младшего сына банна Лорен. На его плечах красовалась медвежья шкура, в которой тем не менее Лорен терялся. Неухоженная борода, грубое лицо и тёмные глаза. Взглянув в последние, Меаршам почувствовала, как по спине прошёлся холодок.       «Что если это неправильно?» — светлая мысль пронзила перпуганное сознание, когда Хогарт оставил Ханну рядом с будущим мужем. Преподобный начал длинную речь, цитируя писания Андрастианских учений, а Меаршам тем временем, тяжело дыша, всматривалась в Лорена и украдкой поглядывала на приглашённых гостей. — «Не то. Не то. Не то!», — паника всё нарастала, следом — внезапное затишье: «Могло ли быть иначе? Разве?»       Ханна глубоко вздохнула, подавляя в себе остатки страха, и произнесла свою часть клятвы после мужа. Затем взяла слово вновь преподобная:       — С этого момента, с благословением Создателя, муж и жена, банны Лорен.       Когда Лорен потянулся к её шифону, Ханна едва заставила себя остаться на месте. В жалком куске ткани она видела последнюю спасительную частичку, что уберегала её от мужа. Однако прятаться вечно она не могла. Откинув назад шифон, Лорен коснулся её щеки пухлыми пальцами. Другой рукой он притянул жену к себе и запечатлел на её губах первый супружеский поцелуй, ставший для Ханны самым омерзительным в её жизни. Присутствие совсем близко мужа подавляло её, меж тем гул гостей в Церкви заглушил возникшие в сознании противоестественные мысли.       Нескольким позже состоялось гуляние в крепости Каэр Бронак — в не так далёкие времена служившей символом стойкости ферелденских солдат в борьбе с орлесианскими оккупантами. Украшенный к празднику, сейчас он едва напоминал вооружённое укрепление и стратегически важную позицию. Удивительной красоты внутренний двор крепости, звонкая праздничная музыка, танцы, шутки, состязания — всё согласно традициям Ферелдена. Ханна со сдержанной улыбкой принимала поздравления, отвечала на приглашения на танцы и старалась не смотреть на своего мужа. Лорен всё время проводил в компании нескольких товарищей, прибывших на праздник со стороны жениха, и взгляды, которые группа кидала на Меаршам, совершенно не нравились последней и пробирали её до дрожи. Рука Ханны коснулась ожерелья матери, висевшего на шее. Голубые камни, обрамлённые серебром и мягко сияющие под светом попадавшего на них солнца. Ожерелье тянуло её вниз и вместе с тем пробуждало в глубине души сомнения: «Не то».       Сквозь толпу гостей к Ханне двинулся молодой человек, чьё лицо было сокрыто маской, а странноватого фасона камзол больше отдавал орлесианскими мотивами, нежели чем ферелденскими. Меаршам задержала на нём взгляд, подмечая, что тёмные волосы господина были собраны в косу. Было ещё кое-что: уши. По форме человеческие, но из-за нелепого сужения вверху навевали мысли о частично эльфийском происхождении мужчины.       — Разрешите? — он склонился и подал ей руку, приглашая на танец.       — Вы не из местных, — Меаршам слегка прищурилась, осматривая незнакомца.       — Мешает ли это танцу, миледи?       Страх снова скрутил внутренности, Ханна оглянулась на Лорена, после осмотрела его товарищей и, осмелившись, протянула незнакомцу руку. Он тут же мягко её сжал и вывел Меаршам на середину зала, вместе с тем обращая на их странноватую пару взгляды гостей. Незнакомец мягко повёл её в такт медленной музыки. Несмотря на орлесианские мотивы в одежде, он прекрасно знал основы ферелденских танцев. Оказавшись совсем близко к мужчине, Ханна почувствовала, как от него повеяло ощущением безопасности. Меаршам впервые ощутила себя увереннее, будто незнакомец укрыл её от страхов.       — Вы как-то говорили, миледи, что ваш страх — выйти замуж за того, кого не любите, не так ли? — незнакомец мягко покружил миледи, вновь принял её ладонь, продолжая танец       — Уж точно не вам, — мигом откликнулась Ханна, нахмурившись.       — Неужели? — легкая улыбка тронула губы партнера, а слова заставили Меаршам внимательнее присмотреться к нему. — Все происходящее лишь умелая игра. Оглянитесь.       Незнакомец был вынужден оставить миледи — пришло время недолгой смены партнера. Ханна не придала значение тому, кто увлёк её в дальнейший танец, который она продолжала на веянии заученных движений. Она погрузилась в собственные размышления, повторяя в голове название крепости — Каэр Бронак. Очередное яркое знакомое слово, вызвавшее в глубине души отклик. И вот оно!       В сознании раздался голос отца: «Крепость находится в запустении. Конечно, это хороший пункт сбора нашей стражи, дочь, но… еще многое предстоит сделать, чтобы Бронак вернул свое бывалое великолепие. Восстание заметно потрепало его, а сколько историй о мятежниках Дейна скрывали эти стены!» Образ Хогарта предстал перед глазами — отец редко говорил о временах войны, когда он и его солдаты защищали регион Дейн. Каждый раз его губы трогала грустная улыбка, и Хогарт устремлял взгляд куда-то вдаль, падая в воспоминания ненадолго. Он всегда повторял, что не хотел повторения войны или чего хуже... Очередная яркая вспышка в сознании, дыхание Ханны сбилось.       «Война. Мор. Стражи», — сознание пронзили картинки сражения при Остагаре. Меаршам дёрнулась назад и остановилась посреди танцевального зала, схватившись за голову. Полгода в рядах Стражей, треннировки, первый поход на Глубинные тропы. Она не видела родителей так давно, и только благодаря письмам знала, что у них всё было хорошо, что младший брат поступил на службу в побратимом регионе Хайевер и что... Происходящее сейчас, здесь не могло было быть ни под каким предлогом. Она открыла глаза и, отказавшись от помощи перепуганных гостей, зацепилась взглядом за незнакомца. Ханна кинулась было к нему, но внезапно картинка происходящего стала пропадать.       Вновь темнота.

***

      Ханна распахнула глаза и глубоко вздохнула. Ей не хватало воздуха, дыхание сбилось, Меаршам отчаянно пыталась отдышаться. Всё тело пронизывала боль, когда как сознание металось в панике, будто кто-то перевернул все воспоминания, страхи, желания вверх дном, натворив хаос. Страж повернулась на бок, после чего приложила колоссальные усилия, чтобы сесть.       — Тебе не советовал бы двигаться я, — мягкий голос со стороны напомнил шёпот в замке.       Ханна ощутила, как ей помогли испить из чаши, к которой та тут же прильнула — сильно хотелось пить. Однако вместо холодной воды глотку наполнило мерзкое на вкус варево, от которого Страж закашлялась. Оклемавшись, она возмущённо спросила:       — Что это?       — Восстановления зелье.       Говор и манера говорить сильно напоминали Морриган, отчего Ханна подумала, будто именно она спасла их, но стоило ей осмотреться, как Меаршам поняла, насколько ошиблась. Рядом сидел незнакомец, который скупо улыбнулся на испуганный взгляд Стража. На его ногах лежал посох, чей фиолетовый камень мерно сиял, а запястья рук украшали всевозможные золотые браслеты. Тёмная пыльная туника была наброшена поверх нагрудного доспеха и кольчуги, когда как правую руку украшал кожаный доспех. Письмена рукава мягко переливались. Своей внешностью — собранными в косу тёмными волосами и заострёнными ушами (только теперь они были настоящими) — он напомнил незнакомца, виденного ранее. Пронзительные фиолетовые глаза ловили каждую реакцию Стража. Маг, да к тому же эльфийский.       Вокруг них был развёрнут военный лагерь, расположенный, судя по скалистой обстановке, в пещере. И скорее в Морозных горах — по полу веяло холодом, а запах трапезы прерывали веяния мороза. Слышался звон стали, смех солдат и гул речей. У места, где сидели Ханна и маг был зажжён костёр, чьё тепло доходило и до Стража. Последняя удивлённо проводила взглядом двух солдат, на щите одного из них был нарисован потресканный герб Ферелдена. Бок пронзила боль, отчего Ханна опустила взгляд. Её тело было перевязано, где на коприях справа — там где и болел бок — проступало блёкло-алое пятно, выдающее ранение. Страж резко выдохнула и ощупала себя, но нет — всё было вполне реально. «Откуда это?».       Она беспомощно посмотрела на мага:       — Что это за место?       — Вижу, дворянам история не знакома, или, быть может, преподается она теперь не так, как на самом деле было? — маг склонил голову на бок, в тёмно-фиолетовых глазах мигнули искры. Меаршам снова внимательнее осмотрела происходящее вокруг, пытаясь вспомнить уроки истории, однако... — В лагере повстанцев мы с тобой.       — Так значит? — Ханну бросило в холод.       — Верно. Король Брандел изгнан, на троне ферелденском сейчас вероломно орлесианский дворянин восседает, позором запятнанный.       — Н-но… Я не понимаю! Как такое может быть?!       Внезапно в лагере послышался шум, солдаты пришли в движение. Маг не стал отвечать — только повернул голову и уставился на происходящее. Страж проследила за его взглядом и побледнела ещё больше. Из дальней палатки, напоминавшей больше шатёр и перед которой стояли полевые знамёна Ферелдена, вышла женщина. Нагрудный доспех прикрывала меховая накидка, а от пояса вниз спускалась широкая юбка. Волосы были завязаны в косу и оплетали голову на ферелденский манер. Та самая женщина с картины и вместе с тем — Ханна вздрогнула, когда поняла, что сейчас она видела Мятежную Королеву Ферелдена — Мойру Тейрин. Дочь Брандела Побеждённого, законную наследницу трона Ферелдена из династии Тейринов, мать Мэрика Освободителя. Ту самую, которая отказалась сдавать страну Орлею и подняла народ на Восстание. Отец Ханны пересказывал времена, когда она останавливалась в Дейне и призывала людей. Одно её слово заставляло покрываться кожу мурашками, а пламенные речи находили отклик в глубине души даже самого чёрствого человека.       Мойра остановилась в самом центре лагеря, рядом, хватаясь за её юбку, стоял мальчишка, в котором Ханна теперь признала Мэрика.       — Братья и сестры! Воины и защитники Ферелдена! — гул в лагере утих, звучал только её голос. Властный и воодушевляющий. — Самый сложный шаг был сделан: вместо того, чтобы умирать с голоду и целовать ноги орлесианской гнили, мы собрались здесь, чтобы сражаться за нашу Родину, за нашу свободу и за мирное небо над головой! — одобрительный гул раздался от солдат. — Многие бежали, присягнули на верность Орлею, как истинные датраси, как предатели своей страны и родных! Их соблазнили речами о лучшем будущем, но если будущее они видят в рабском преклонении перед картавым народом, в поедании объедком и замены культуры, традиций и истории — так лучше умереть, сохранив свою независимость, чем стать очередным регионом Орлея! — Мойра прочистила горло и вскоре продолжила. — С каждым новым боем некоторые из нас могут не вернуться, но каждая жизнь, положенная за свободный Ферелден, каждый мятеж, устроенный против Орлея, каждая битва приближают нас к победе. Присоединяйтесь братья и сестры, ведь только в единстве нашем сила. И пускай каждый орлесианец ответит за смерть товарищей, за сожженные деревни, за убитых детей, матерей, стариков, за тех, кто пал в бою! И совсем скоро мы отвоюем восток, а следом и весь Ферелден! — женщина вскинула меч, который она держала в руке, вверх, а другой рукой прижала к себе ближе мальчишку, который ухватился за подол её платья.       Воины взревели, выражая свое одобрение, выкрикивая: «Смерть орлесианцам! Долой узурпатора! Слава Мятежной Королеве! Слава королеве Тейрин!».       — Сомневаются, но злы. Верность, отвага, преданность земле Ферелдена. В момент нужный каждый пойдет за ней, — эльф вздохнул. — Каждый пойдет за их Мятежной Королевой.       Ханна почувствовала, как её обдало холодом. Мурашки и не думали сходить. Тогда она потянулась к шерстяному покрывалу и укуталась в него, но даже так не стало теплее. Маг мягко улыбнулся, проследив за действиями Ханны.       — Я не думал, что она была такой, — раздался знакомый голос недалеко, который выдернул её из размышлений. — Легендарная Мятежная Королева. Поверить не могу.       Рядом с ними на другом разложенном тряпье у костра устроился Алистер, который тут же получил удивлённый взгляд от Ханны.       — Мы попали в прошлое, а ты…, — начала Меаршам, пытаясь говорить как можно тише. Порой Алистер совершенно удивлял Ханну.       — Не в прошлом вы, Стражи и гости вы мои, — прервал Ханну маг.       Оба Стража посмотрели на него, тогда эльф продолжил:       — Али’ан — тюрьма в прошлом, сейчас кусочек истории позабытой и утерянного искусства. Имя моё, понятное для вас, — Дэкиэн, ибо смысл первого, иного, давно утерян. Происходящее здесь — лишь игра картины, что из-за действий неразумного мальчишки, демону поверившему, потеряла часть своих актёров. Восполнить пожелала, потому вы здесь.       Алистер не сразу понял смысл всех сказанных слов, витиеватый язык запутывал, а вот Ханна в испуге уставилась на мага. Вскоре удивление сменилось на злость:       — И мы — новые актёры? — вот теперь воину стало понятнее.       — Были бы, если со страхами не справились. С её иллюзией, что ломает живых существ.       — Я помню тебя — ты спас меня тогда, на поле боя. Был одет в броню Стражей и звал следовать за собой, бежать из Остагара, — припомнил Алистер и поёжился. Ханна мельком посмотрела на товарища.       — Спас я каждого из вас и помогу выбраться, после восстановлю картину один, чтобы не пугала более людей. И помогу теперь. Невинное дитя спасти хотите вы, но методы, кои вы избрали, могут привести к худшему однако. Дать магу вашему смогу я текст, что ритуал в себе описывает. Древний, не кровавый, но эльфийский. Сможет демона изгнать и вернуть заблудшее дитя, — маг сжал кисть в кулак. Ладонь тут же вспыхнула фиолетовым огнем, но следом эльф раскрыл ее, протягивая Ханне свиток. Огонь исчез.       — Но какой тебе в этом прок? — Меаршам осторожно взяла свиток, он ещё теплел от магии.       — Демон своей Игрой нелепой тревожит картину эту, а также многие другие, что в спокойствии ведут свою игру. Слабеет Али’ан, грань становится тоньше, — Дэкиэн окинул взглядом лагерь. — Пора вам. Задерживаться не стоит здесь.       — Попытаемся, — вздохнул Алистер, которому не нравилась вся эта идея со «внезапным» спасением и не менее внезапной рукой помощи. Кто знал, может ритуал не поможет, а наоборот выпустит что-то или кого-то?       — Не пытаться, делать, — взгляд эльфа упал на Ханну, а именно на её шею, где висел амулет. Он указал на него пальцем, отчего Меаршам схватилась за теплеющий оберег. — Сомнения напрасны твои, Страж, быть может. А может, нет. В иной картине видел выживших я. Всё скверной пахнет, опасно, но Стражи не сдаются. Пускай и меньше стало их, погибли многие. Успеете ли вы спасти оставшихся? Захотите ли или пополните ряды погибших? Ответ не мною будет дан.       Алистер с Ханной переглянулись. Меаршам порывалась задать следующий вопрос, но Дэкиэн стал творить заклинание. Вокруг его руки появились письмена на незнакомом языке, лишь отдалённо напоминавшем эльфийский. Вернулся шёпот, а следом вновь — темнота. И последним, что сылашла Ханна были слова мага: «Предупредить. Не решать. Выбор не интересует. Подобное не люблю я».       Очнулись Стражи уже на полу библиотеки. Алистер почувствовал, как напряжение магии стало спадать, а шёпот более не раздавался из картины. Он встал и помог подняться Ханне, у которой в руке был зажат свиток. Пыльный и на пожелтевшей бумаге казалось он вот-вот рассыплется в прах. И тем не менее он являлся свидетельством, что произошедшее не было уставшей фантазией двух Стражей.       — Что ж… Кажется нам дали быстрое решение, — произнес воин. — Или не решение, а еще большую проблему. Демон его разбери!       — Верно, — отстраненно шепнула Меаршам, вспоминая слова Дэкиэна. Она не сомневалась, он говорил про Остагар. «Выжившие? Но разве такое возможно?». Ханна подняла взгляд на картину и на мгновение ей показалось, что среди солдат она заметила знакомую фигуру спасшего их мага.

***

      Вопреки опасениям Алистера, ритуал, описание которого содержалось в свитке, действительно помог Стражам. Лелиана и Ханна приняли непосредственное участие в спасении Коннора: встретились с демоном и выжили, не купившись на сладкие речи о благе. И вскоре Изольда прижимала к себе дитя, целуя его в лоб, нос, щёки. Женщина рыдала, сердечно и беспорядочно благодаря то Создателя, то самих Стражей за спасение. В тот вечер Алистер впервые увидел удивление Морриган, которой пришлось сотворить ритуал согласно описанным в свитке инструкциям. Магия сначала испугала даже ведьму.       После она пыталась добиться от Стражей, откуда у них появился свиток, но что ей могли ответить? Что они попали в картину, а на деле тюрьму Али'Ан? Что им это дал эльф, говорящий также витиевато и непонятно? Что они видели там королеву Тейрин? Алистер сам до конца не осознал произошедшее тогда в библиотеке и пребывал в смятении, потому что Ханна, что он избегали вопросов ведьмы столько, сколько это было возможным. Однако любопытство ведьмы заботило воина многим меньше, чем настойчивость Меаршам по возвращению в Остагар. Очередной день, проведённый в Замке, не обошёлся без споров.       — Что если он не ошибся, и там действительно смог кто-то выжить? — Ханна вновь пыталась убедить Алистера в том, что её замысел, касающийся возвращения в Остагар, оправдает себя.       — А с чего ты взяла, что он нам не солгал? — воин присел в кресло и вздохнул. Сколько раз он уже слышал это и сколько уже повторял одно и то же за день? Два, три, десять раз?       — По поводу ритуала он не солгал, — Ханна оперлась плечом о косяк двери и сложила руки на груди, смотря на товарища. — Коннор вполне здоровым ходит по замку, не буянит, не вызывает демонов и даже ест с тройным аппетитом!       — Ещё не вечер, Ханна, — Алистер искоса посмотрел на девушку. Конечно, он видел собственными глазами мальчишку, видел, как он за обедом уплетал за обе щеки все, что видел, и даже просил добавки. Но все же! — А соваться в Остагар, кишащий уродцами, это совершенное безрассудство и безумие, — он поднялся и отошёл к окну. Аргументы повторялись раз за разом, но напарницу было не переубедить.       — Он видел наши воспоминания, Алистер, он узнавал наши страхи и использовал их. Если Дэкиэн действительно видел Стражей через другую картину, то мы не можем их оставить там. Не сейчас.       — Ты действительно веришь в то, что этот Ал… Палли, — Страж нахмурился, пытаясь вспомнить название того места.       — Али’ан.       — Что это место не является Тенью. Я, знаешь ли, магам не сильно доверяю, особенно тем, кто использовал тебя и заманил в место, которое очень странно звучит, — воин повернулся лицом к напарнице.       — Храмовник, — и это слово прозвучало с уст Ханны как ругательство. Меаршам нахмурилась и шмыгнула носом. — Он помог нам с ритуалом, помог выиграть для Редклифа немного спокойного времени, — она подошла к воину. — И после всего этого, у тебя есть сомнения. Да пойми же ты! — разбойница повысила голос. — Если бы Дэкиэн не сказал об этом, я даже не настаивала. Но теперь, зная о том, что там возможно остались наши товарищи. Будь я проклята Создателем, но я не могу их там оставить! И я прошу твоей помощи, Алистер. Пожалуйста. Почему ты не хочешь этого понять?       — Потому что, — начал Алистер, опустив взгляд. Он был готов к тому, чтобы сдаться. Тот маг, а сейчас Ханна пробудили глубоко внутри воина надежду, оставленную в Лотеринге. Но рисковать сейчас всем ради призрачных слов? Рисковать ею?..       — Снова одно и то же? — Ханна всплеснула руками.       — Да все потому, что я боюсь тебя потерять! — он внезапно схватил Стража за плечи и, слегка встряхнув, опустил голову. Меаршам стихла и удивлённо посмотрела на товарища.       Алистер тяжело вздохнул и, успокоившись, продолжил несколько тише:       — Пойми и ты меня. Мор, порождения тьмы, вечные кошмары и ко всему прочему демоны, нечисть и мертвецы… Нас окружает столько неприятностей, из которых мы можем и не выйти живыми. А Ферелдену сейчас, как никогда, необходимы Серые Стражи, необходимы я и ты, единственные, кто остался из всего Ордена. И если что-то случится с нами, с тобой, некому будет спасти страну. Потому идти в Остагар, который кишит этими тварями, это высокий риск потерять кого-то из наших. Потерять тебя.       Некоторое время они оба молчали, затем Алистер, словно опомнившись, отпустил Ханну, пробормотав: «Прости». Воин опустил свой взгляд, будто виня себя за такую несдержанность и испытывая крайнее смущение. Меаршам остановила его и крепко обняла, коснувшись щекой холодных чешуек формы Стража.       — Ты прав во многом, — начала она тихо, обдумывая слова. — Но нас и вправду осталось очень мало и вдвоем идти против Порождений, против Орды — чистое самоубийство. И потому я предлагаю вернуться в Остагар, вдруг там остался кто-то из Старших Стражей, из наших товарищей, которые смогут нам помочь разобраться со всем, что произошло и происходит в Ферелдене. Многие были опытнее нашего, и я тоже боюсь тебя потерять, однако мы должны попробовать, — Ханна прикрыла глаза, щёки запылали румянцем. От жара не спасал и холод товарища.       Алистер, улыбнувшись, тяжело выдохнул и крепко обнял Ханну. Он сдался:       — Хорошо, если ты уверена в том, что-то существо нас не обмануло, то я отправлюсь с тобой. Надо же кому-то прикрывать твою спину.