Who are you

19 декабря       Она продолжала стоять у запертой минуту назад двери. Шапка сползла на глаза, мешая моргать, но все равно не смогла привлечь к себе внимание. Эмма никак не могла поверить в то, что только что сказал босс. Да, рискованно, да, впервые, да, неожиданно, да, смертельно холодно…       Дверь вновь отворилась, являя зеленоглазому взору темнокожего мужчину в строгом модном костюме и ёжиком на голове. — Есть ещё какие-то вопросы, мисс Свон?       Разреженный воздух в редакции и наблюдающие за блондинкой сотрудники не давали мыслям выстроиться в правильной последовательности. Эмма подняла глаза и расцепила сжатые губы: — Антарктида, сэр. — Да, Эмма, Антарктида. Ты повторяешь это, дайте-ка подумать… в седьмой раз, — глубоко вздохнув, мужчина прислонился задом к косяку и со смешинкой в глазах следил за своей подчиненной. — Зимой, сэр. — Именно, — босс скрестил руки на груди, посматривая на часы на запястье. — Зимой туда не бывает экспедиций, — Эмме критически не хватало воздуха вот уже минут десять, о чем кричал учащенный пульс и пересохшие губы. — Это же моя антарктическая мечта! Я знаю о ней практически всё! — Слушай, Свон, ты хочешь туда поехать? — дождавшись быстрого кивка головой, шеф продолжил: — Тогда какого чёрта, ты всё ещё здесь? — Это же зимняя арктическая экспедиция! — Исчезни. С. Моих. Глаз. Иначе я передумаю. — Нет, сэр. Меня уже здесь нет. — Машина ровно в восемь вечера, — в спину быстро удаляющегося сотрудника прокричал мужчина, с ухмылкой наблюдая за Эммой, нажавшей вначале на кнопку вызова лифта, а потом хлопнувшей дверью выхода на лестницу.       Земля встречала жесткой посадкой и сильным скольжением. Пилот минут десять назад передал по громкой связи всем пристегнуться, кто еще не занял свои места, но при такой тряске даже ремни не помогали. После четырех таблеток от укачивания желудок Свон прыгал, будто на батуте, делая сальто под воображаемую музыку. Пальцы, вцепившиеся в сидение, отдавали синевой, как и губы, а ноги, упакованные в меховые сапоги с надетыми противоскользящими шипами, упирались в два металлических кольца по обе стороны от кресла. — Спасибо, что выбрали наши авиалинии, — прозвучал приятный мужской бас, и на плечо Эммы приземлилась большая мужская ладонь, одетая в перчатку.       Мужчина прошёл в открывающуюся дверь грузового отсека. Вслед за ним стали щелкать ремни безопасности со всех сторон, включаться свет ламп и дорожки в темноту, окутывающую уже севший самолёт. В салоне, совмещенном с грузовым отсеком, люди разных специальностей и национальностей поднимали сумки, вытаскивая их из-под сидений, помогали друг другу доставать вещи с верхних полок. Шепот постепенно перерастал в разборчивые слова, все друг друга поздравляли с удачным приземлением и договаривались о сегодняшней встрече в местном баре. Отсек постепенно освобождался, позволяя Эмме привыкнуть к заползающему холоду и свежему необычно пахнущему воздуху. — …но сегодня с нами журналист, поэтому я не хочу этого видеть, — Свон поймала последнюю фразу, которую произнёс бородатый мужчина перед небольшой кучкой людей, на волосах которых появлялся иней. — А вот и он, — мужчина обернулся на девушку, моргнув пару раз, и боднул головой в сторону рядом стоящего мужчины без шапки, — точнее она, Эмма Свон, Courant.       Мужчина подал руку выползающей из самолета блондинке, блеснув сединой на висках и усмешкой на губах. Он уточнил, всё ли в порядке, вглядываясь в зеленый оттенок лица, но, получив утвердительный ответ, тут же выпустил ладонь из рук и, развернувшись, ушел в здание вслед за толпой. Оседающие снежинки холодили, кололи лицо и отвлекали от внутренних позывов. Ветер заползал под полушубок, откровенно трогая разгоряченную кожу и продолжая проделывать с девушкой всё, что захочет, вызывая мурашки и приятное торжество момента. — Привет, радость, как насчет того, чтобы познакомиться? — Свон потихоньку отпускало, и она побрела к фонарям на здании, озвучивая вслух свои мысли, обращаясь к Антарктиде. — Я никогда не мечтала, что встречусь с тобой, а теперь ты отвечаешь взаимностью, вызывая во мне дрожь в ногах. — Мне так приятно это слышать, девушка, но я не могу сказать вам то же самое, — у массивной деревянной двери, опираясь спиной на косяк, стоял тот же мужчина, скрестив руки на груди и наблюдая за медленно идущей Эммой. — Милая, — принимая правила игры, блондинка сощурила глаза на незнакомца, а потом подняла их к небу и продолжила: — я предлагаю продолжить наше знакомство в более интимной обстановке, где нам не будут мешать обросшие чумазые мужланы. — Эта щетина привлекает многих девушек, — сочтя за колкость, вновь подал голос серебристые виски. — Это как «у тебя есть борода? Я скажу тебе „да“»*? — ехидно прикусив нижнюю губу, Эмма уже вошла в свет фонаря, подходя к небольшой лесенке. — По крайней мере, я не одеваю на южный полюс тонкую вязаную шапку, — в тон девушке ответил тот. — Конечно, её лучше вообще не одевать, — подойдя вплотную, Свон оказалась выше, стоя сейчас на каблуках. — Чем позориться, пусть так. — Если уж выдувать мозги, так полностью, — охрипшим, но не менее раздосадованным голосом продолжила препираться Эмма. — Работать с целым мозгом проще, чем по крупицам собирать, — пожав плечами, мужчина оттолкнулся от косяка, выпрямляясь перед девушкой. — Знаете что, а я сейчас не буду продолжать. «Будь умным — закончи спор первым», — усталость от тяжелого перелета и сложной посадки накатила в утроенном размере, отогнав восторженность от встречи с Антарктидой. — Как вам будет угодно, играйте, — хмыкнув, мужчина открыл перед девушкой дверь, оставаясь на усиливающемся ветру.       Эмма воспользовалась предложением и прошмыгнула внутрь, принимая на себя тепло растопленного помещения, светящегося уютом и простотой. Её тут же в дверях встретил низенький мужчина, назвав её по имени, который и проводил ее к боковой лестнице, уходящей вверх. Свон отсчитала ступеньки, волоча за собой небольшую, но ставшую тяжёлой, сумку, и вошла в первую же дверь, как и сказал мужчина. Комната отвечала своим ожиданиям, содержа в себе стол-подоконник, воткнутый в широкую наружную стену, и приколоченную односпальную кровать, добротно застеленную темно-серым одеялом. И стул, скромно ютящийся в тёмном углу, куда не доставал свет от единственной висящей в потолке лампочки. И ковра. Ковра с длинным-длинным ворсом, в котором приятно утопала нога, и который так откровенно не отпускал девушку пройти дальше.       Справившись с соблазном тут же опуститься на мягкий приятный ковер, Эмма сделала над собой усилие и прошла вглубь комнаты, попадая в отгороженную небольшим подиумом ванну. Дернув ручки крана и приятно ощутив на руках горячую воду, Свон поблагодарила Бога за такую скромную благодать. Наспех скинув с себя весь сегодняшний день вместе с грязной одеждой, она погрузилась в набранную горячую ванную, расслабляясь и откидываясь на заботливо прикрученный самодельный подголовник. Закрыв глаза, девушка начала тут же проваливаться в сон, вспоминая полёт над красивым бескрайним океаном и целым миром. — Мисс Свон? — сразу после стука, раздался раздражающий голос, возвращая в реальность. — Здесь такие не живут, — скидывая с лица сонливость и понимая, что вода уже порядком охладилась, огрызнулась двери Свон. — Бросьте, мисс, я предлагаю продолжить начатое, — всё так же громко раздалось из коридора. — Продолжить что? — уже включая воду и намыливая мочалку, поинтересовалась Эмма. — Знакомство с Антарктидой и прекрасной мужской половиной человечества. — Внизу полно мужчин, познакомьтесь с ними, а мне оставьте Антарктиду. Я буду наслаждаться наедине, — проходясь рукой по напряженному прессу и опускаясь ниже, Свон поддерживала разговор. — С теми я уже знаком. — Вот как, — откровенно и громко рассмеявшись, девушка задумалась на минутку. — Хорошо, возвращайтесь через десять минут и расскажите мне о тех мужчинах, авось и мне кого-нибудь захочется.       Слушая удаляющиеся шаги, Эмма покинула ванну, промакивая полотенцем капельки воды, стремящиеся по воле гравитации к земле. Одевшись в теплую толстовку и не менее теплые штаны, Свон не изменила своей привычке, оставаясь босой, но не покидая пределы ковра. Немного подумав, она скинула одеяло, а следом за ним и обе подушки на облачко длинного ворса. После вновь раздавшегося стука в дверь и крика «входи», Эмма продолжила устраивать уют на ковре.       Наконец-то повернувшись к гостю, девушка плюхнулась на самую большую подушку и снизу-вверх посмотрела на удивленную усмешку вошедшего. Он жестом показал на ковер, а потом кивнул на бутылку красного сухого у себя в руке, покрутив в другой два фужера. — Проходи уже в мой мир с мягкими стенами и приглушенным светом, что стесняешься? Как будто не ты несколько минут назад пытался вломиться в комнату принимающей душ девушки. — Так ты сейчас одета, чего к тебе ломиться? — мужчина присел напротив, удобно скрестив ноги. — И-то правда, — Эмма приняла бокал вина, требовательно настаивая на рассказе о здешней базе.       И мужчина рассказывал, открывая тайны и обличая подробности. Не под ручку, в ухмылку и азарт необычного знакомства. Нестандартного общества, открытого сарказма и интимных подробностей вынужденных собеседников. Вино лилось по бокалам, осушалось и вновь наполнялось. Голос и взгляд пьянели, понимая, что никто из их владельцев не будет вспоминать в подробностях сегодняшний вечер. Мужчина оказался нейрохирургом, за признание чего получил шокированное извинение.       Открытая неприязнь переросла в терпимое соблюдение этики примерно после окончания первой бутылки вина, после чего оба молча уставились друг на друга, сверля взглядами. Их разговоры периодически прекращались, давая место погрузиться в свои собственные мысли и воспоминания. Почему они хотели попасть в Антарктиду, почему так хотелось увидеть это усыпанное звездами небо, вдохнуть разреженный воздух и прокричать в нескончаемые просторы позорные слова. Почему Эмма Свон хотела погрузиться в местную жизнь, почему незнакомый мужчина впервые сюда приехал и после этого еще возвращался три года так часто, насколько позволяли требования соблюдения норм и правил.       Серебристые виски прищурил глаза, произнося шепот с придыханием: — Как насчет того, чтобы наперегонки добраться до бара? Кто последний, тот платит. — По рукам, — так же прищурив глаза и опустив голос до шепота, ответила Свон. — На счет три, — на лице мужчины отобразилось ожидание легкой победы. — Три!       Свон дернулась с места, перепрыгивая всё еще сидящего опешившего парня и дергая на себя дверь. Услышав торопливые шаги за своей спиной, Эмма прибавила темп, громко злобно смеясь и с лёгкостью огибая лестничный пролёт, скоро перебирая ногами по ступеням. Перед ее лицом промелькнула футболка мужчины, решившего сократить путь и прыгнувшего со второго этажа, избегая движения по лестнице. — Так не честно! — прокричав в спину оппоненту, Свон в три прыжка преодолела путь до следующего зала, юрко огибая толпящихся людей. Звон упавшего бокала где-то в метре по правую сторону от неё заставил злорадной усмешке поселиться на лице.       Обойдя по дуге целующуюся пару, Эмма наконец-то увидела барную стойку и тут же все силы бросила на то, чтобы преодолеть расстояние в кротчайшие сроки, как будто от этого зависела ее жизнь или же репутация. Как только Свон врезалась в стойку, снеся на пути барный стул, и подняв руку, оповещая седого старца-бармена о готовности сделать заказ, она услышала знакомый голос со стороны другого конца стойки, ощущая проигрыш спора. — Ты нарушил правила! — прокричала Свон через всю комнату, привлекая к себе чужие взгляды. — А они были? — смеющиеся глаза смотрели на блондинку, получая свой заказ из рук старика. — У меня нет денег! — всё так же на расстоянии прокричала девушка. — Значит, расплатишься наверху, — мужчина поймал несколько одобрительных смешков. — Черта с два! — полыхнувший румянец на щеках заставил девушку зло развернуться на сто восемьдесят градусов и отчеканить шаги в обратную до лестницы сторону. — Шутку оценили, вино я добыл, мы можем продолжить, — догнав уже у двери в комнату, мужчина притормозил Эмму, ожидая ответ. — Это я возьму, — Свон забрала у него вино и открыла дверь в комнату, — а ты иди, шути дальше с теми мужчинами.       Дверь щелкнула перед носом Серебристых Висков, разделяя и оставляя мужчину и женщину по разные стороны. — Я не хочу с теми, — осознавая, что унизил незнакомку, он продолжал стоять, прислонившись к двери. — Эмма, окей, ты была права. — Когда? — откупоривая бутылку, блондинка прислушалась к еле слышным ноткам извинений в мужском голосе. — Сегодня у входа в бар. В словах про шапку.       После слов повисла тишина, прерываемая глотками вина. На телефоне замигал экран, вызывая помутнение перед глазами и ускоренное сердцебиение. Свон смотрела на пришедшее сообщение, ожидая увидеть конкретного отправителя. Алкоголь, ударивший в голову, еще сильнее оголял желание. Слова, которые только неделю назад засели в груди и потихоньку свыкались со своим местом жительства, вновь всплыли в памяти. «…Как в личность. Влюбилась как в личность». Эмма задумчиво смотрела на дверь, боясь открывать сообщение, которое возможно было и не от неё. Свон медленно допила налитое в бокал вино, поднимаясь и так же медленно делая шаги по направлению к двери.       От слов осталось ощущение, как будто дикая кошка в порыве злости махнула лапой, оцарапав душу. Зверь убежал, а кровоточащая рана осталась подсыхать. И вот, спустя неделю, когда она успела покрыться коркой, это кошка вернулась, лизнув (а может быть и не лизнув, а может быть и не она) царапины, сдирая подсохшую кровь шершавым языком.       Быстро преодолев последние шаги, Эмма распахнула дверь, хватаясь за ворот рубашки и резко притягивая к себе такого спасительного сейчас мужчину. Как будто глотая таблетку, Свон с жадностью впилась в чужие губы, втаскивая несопротивляющееся тело в комнату. — Мы встретимся завтра в баре? — О, парень, — витая в облаках и натягивая майку, Эмма обернулась на голос, как будто не ожидала, что в комнате кто-то еще есть, — мне надо было отвлечься. Эти недочувства к натуралкам… Они очень… Ну, ты понимаешь. — Так ты… — М? Не так, чтобы… — Свон поморщилась от необходимости объяснений. — Я из, как вы называете, неопределившихся. — Ну да, это в корне меняет дело, — сарказм сквозил в мужском голосе. — Окей, ты прав, это абсолютно не облегчает ситуацию, — застегнув ремень, Эмма наблюдала, как одевается мужчина. — Стоп, — мужчину замер, как по собственному приказу, — так ты и втроем не прочь?! — Почему все мужчины, узнав нашу ориентацию, так себя ведут? Но да, втроём я тоже не прочь. — Давай всё же выпьем в баре. И, прошу заметить, уже сегодня, — следуя за Эммой к выходу, настоял мужчина. — Если я так скоро не вернусь на большую землю.