Who are you

23 декабря       Отложив телефон в сторону, Реджина вернула свой взгляд на окружающий ее офис. Точнее приемное отделение с восседающим в его главе секретарем, принимающим заполненные анкеты от соискателей вакансий. Около недели назад, когда весь курс вышел на последнюю сессию, всем студентам дали листки направлений, с целью прохождения практики перед итоговой аттестационной комиссией с защитой дипломов. И вот именно в данную минуту Реджина Миллс рассматривалась на должность стажера в демократической партии при правительстве Соединенных Штатов Америки. Да, девушке пришлось совершить перелёт в Вашингтон и да, ей чертовски не хватало поддержки близких. Но она не будет Миллс, если сдастся на полпути. — Реджина Миллс, Нью-Йоркский Университет, — огласила на всю приёмную секретарь, откладывая листок в сторону.       Брюнетка в очередной раз глянула на пустой экран телефона, убрала его в сумочку и вошла в кабинет руководителя отдела персонала. Сегодня утром она уже прошла коллективный отборочный тур на данную вакансию, осталось два этапа, один из которых вершился за закрытыми дверями наедине с руководителем. Следующий будет проходить перед комиссией, состоящей частично из представителей партии, то есть людей, которые напрямую занимаются политикой штатов.       Через минут пятнадцать секретарь пригласил следующего соискателя, а дверь выпустила брюнетку, находящуюся в замешательстве. Она вновь достала телефон, проверяя, не пришло ли смс или не пропущен ли вызов, но экран всё так же молчал, поблескивая наличием сигнала и отсчитывающих секунд на циферблате часов. Сняв с крючка зимнее пальто, Реджина вышла из парадных дверей здания, поглядывая на заходящее солнце и ориентируясь, куда двигаться дальше. Рождественские праздники вот-вот начнутся, а ощущения волшебства как не бывало. В этом году ничего не хотелось, хотелось лишь услышать голос близкого человека и ощутить защищенность, теплоту и покой.       Ступив под хлопья снега, отливающие серебром в уже зажигающихся фонарях, Реджина замерла, вдыхая полной грудью городской талый воздух с примесью ожидания и запаха свежего гравия. Девушка не заметила, как с боку кто-то, крича разные непонятные слова, врезался ей в ногу, сбивая и подминая под себя. Когда задница приземлилась на асфальт, а перед глазами наконец-то перестало всё кружиться, Реджина сфокусировала взгляд на теле, восседающем сверху и придавливающем ее к земле. — Не могли бы Вы слезть с меня? — удивляясь своему чужому голосу, Миллс определила, что это было даже не одно тело, а целых два.       Два маленьких паренька, соскочившие с неё и тут же подавшие руки девушке, скромно мялись в шаге. На вид им было не больше семи, а с учетом того, что каникулы еще не начались, скорее всего, они не были даже школьниками. — Извините нас, — натянув поглубже истертую шапку, прошептал тот, что был повыше. — Ничего страшного, мальчики, — Реджина отряхнулась от снега, что долетал до земли и тут же таял, но всё равно кое-где местами сохранялся, образуя белые проплешины. — А где ваши родители? Давайте я отведу вас к ним? — Нет, спасибо, мы еще погуляем, — парни синхронно сделали шаг назад, оглядываясь по сторонам. — Стойте, стойте, вы потерялись? Я могу вам помочь, — Миллс быстро приблизилась и присела на корточки, стараясь быть на одном уровне с ребятами. — Я… мы… — продолжал говорить тот же паренёк, начиная озираться по сторонам в поисках чего-то, за можно зацепиться взглядом. — Мы нездешние. — Я поймаю такси, отвезу вас, только скажите адрес. — Детдомовские они, девочка, шагай дальше, пока карманы не опустели, — мимо шаркая штанинами прошёл дед, поправляя шарф и пряча руки обратно в карманы. На улице быстро темнело, пряча взгляды и нравы. — Он говорит правду? — прищурившись, Реджина ждала ответа от старшего, держа обоих за рукава курток. — Правду, и что? — Я вас накормлю и отвезу в детдом, хорошо? Как вас зовут? — Не надо в детдом, тетя, нездешние мы, в полицию сдадут, а нам лишних проблем не надо. Мы на Рождество приехали на ярмарку, погуляем немного и домой вернемся, не переживай. А вот про еду ты дело говоришь, — в запале мальчик стал тараторить, не теряя последней уверенности. — Голодные мы, много не хотим, но не откажемся. — А спать-то вы где собираетесь? Рождество не сегодня, оно послезавтра, ребенок, — Миллс поднялась на ноги, поправляя пальто. — Не дураки! Есть, где ночь скоротать, — подняв подбородок, парнишка обнял младшего, притянув его поближе к себе.       Реджина прикусила губу, она никогда не общалась с детьми, а на детдомовцев вообще попала впервые. Кто знает, вдруг дед прав? Вдруг верить им нельзя, отвернется, а сумки как не бывало. Но было что-то в этих глазах доброе, чего нельзя было ослушаться. Миллс протянула руку мальчику, которую тот тут же принял, и троица прошла в ближайший отель, оставляя заметные следы на белом тротуаре.       После ужина детей разморило, и они сами не заметили, как уснули: один на кресле, второй прямо на ковре посреди номера. Перед Рождеством в отеле не было больших номеров, поэтому Реджина заняла одноместный, в котором помимо кровати и кресла не было ни одного спального места. Из-за этого ей было очень неловко оставлять мальчика спать на ковре. Немного подумав, девушка сняла с кровати одеяло, накинула его на спящего паренька и подсунула уголок под голову. Она не задумывалась о тишине, но ребенок так и не проснулся. На кресло она накинула покрывало, собрала разбросанные куртки с шарфами и шапками и убрала их в тамбурный шкафчик, после чего с чистой душой и без зазрения совести посетила душ и легла спать. В жизни девушки никогда не было чрезвычайных ситуаций, она никогда не была обманута или предана, но сердце знало, что так может быть. Однако сейчас, как только голова коснулась подушки, девушка уснула, забывшись красочными снами.       Наутро было всё так же тихо, Реджина проснулась, не дожидаясь так и не поставленного будильника. На кресле лежало сложенное одеяло, поверх которого так же опрятно нашло своё место покрывало, на столике не осталось вчерашней неубранной посуды, а поднос с недоеденным ужином красовался пустым. Во время вечерней трапезы мальчик рассказывал о себе и о названном брате, с которым они встретились здесь в Вашингтоне. О том, что хотел бы увезти его в Нью-Йорк, многие более старшие уличные друзья говорили, что там опрятные детские дома и налаженная система усыновления, что там реже возвращают детей и часто находят дом. Парень говорил, что расстояния не помеха, а Рождество вселяет в него веру и надежду. Его брат не разговаривал и никогда не говорил, он привязался к нему. Возрастом ребята были старше, чем Миллс определила на первый взгляд, им было больше восьми. Так же парень расспрашивал Реджину о её семье, а она с удовольствием показывала фотографии. Одну из них младший попросил подержать, он тоже слушал истории, пока ему хватало сил. Он клевал носом, еще не допив свой чай (от какао они оба отказались).       Миллс дернулась к скромному альбому, который она всегда брала с собой в поездки, в нём было всего пять фотографий: совместный семейный снимок, ее сестра, мать, отец отдельно и Эми, подписанная самой подругой. Сейчас в нём сохранилось только четыре, малец прихватил с собой фото её отца, которым он заинтересовался с самого начала истории. «Наверное, он нашел себе кумира», — улыбнулась Реджина, убирая фотографии обратно в дорожную сумку.       Ближе к полудню пришло смс из приемного отделения партии, в котором значилось время следующего этапа, и это внушало радость и грусть одновременно. Радость — девушка прошла второй этап и следующий будет заключительным. Грусть — он назначен на 27 декабря, таким образом заставляя девушку остаться в Вашингтоне на период празднования Рождества. «Что ж, этот год с самого начала не давал верить в чудеса, а уж его конец и подавно», — упадническое настроение вперемешку с чувством ожидания делали своё дело — вгоняли в состояние прострации и непонимания. Вроде бы всё есть, везде приходят только хорошие новости; всё получается, но… Но всегда существуют эти чёртовы «но». 24 декабря, вечер       Стук в дверь силой выдернул из усыпляющего романа, который тут же выпал из рук Реджины, ударившись корешком о деревянный паркет. Девушка никого не ждала, тем более в Вашингтоне, где не было никаких знакомых. В голове тут же представилась Эми с натянутым по самые брови шарфом и припорошенной инеем вязаной шапке. И её блестящая серебристая куртка, которая навряд ли грела в сегодняшний минус. На лице Миллс появилась теплая улыбка, а в уголках глаз появились слезинки, но сделала шаг от кресла, девушка вспомнила, что Эми со своим молодым человеком сейчас отдыхает в Аргентине.       Второй в голову пришла Эмма, заставив глаза широко распахнуться, а сердце пропустить удар, который ему пришлось в бешенстве наверстать, увеличив темп. Девушка сделала еще один шаг, неверяще смотря на дверь. Но Свон не знала, где сейчас Миллс. А если бы и знала, то вряд ли прилетела, преодолевая половина земного шара в поздний вечер перед Рождеством. С того последнего дня, когда Эмма исчезла, оставив записку с кучей благодарностей, прошло не меньше двух недель. И за эти без одного дня четырнадцать дней блондинка ни разу не обмолвилась сообщениями, которые содержали бы более пяти слов. Слишком много работы, слишком мало связи, слишком быстро, слишком… Всё было для неё слишком. Она ускользала, оставляя словно птица лишь перья в разомкнутых руках. Это заставляло лишний раз скрипнуть в ночной тишине зубами или отогнать непрошеные мысли, глядя в зеркало по утрам. Слишком быстро, слишком близко…       Реджина дернула головой, возвращаясь в реальность и преодолевая последнее расстояние до входной двери. Таверс. На пороге стоял мужчина с корзинкой выпечки и бабочкой на шее. Свободной рукой он притянул растерявшуюся Миллс к себе для поцелуя. Девушке стало не по себе, как она могла забыть о своем молодом человеке? Эми, Эмма, даже в какой-то момент она подумала о родителях, но ожидать Майка…       Девушка попыталась окунуться в объятия, закрываясь от собственных мыслей, задыхаясь от эмоций и глотая появившиеся слёзы. Сейчас она хотела перестать думать, хотела перестать существовать. Миллс была благодарна мужчине за то, что он без слов принимает её, даря себя без остатка и позволяя ощущать себя нужной. Да, немного не там, не с тем, но когда-нибудь Миллс тоже будет испытывать ответные чувства и так же сможет преодолеть тысячу километров, опускаясь в долгожданные объятия.       Сейчас же Реджина позволяла теплым сильным рукам блуждать по телу, даря заботу и ощущение защиты. Она кому-то нужна. Она не в одиночестве. Она жива. И если мысли и эмоции, музыка праздника и огни гирлянд не могут подарить ощущения волшебства, то магию может подарить тело и голос, шепот которого отодвигает все мирские мысли на задний план.