Who are you

…А иногда уходят смело, понуро голову склоня. Не потому что притерпелось. Уходят, жизнь свою сломав.

— Миссис Миллс? — когда Реджина приняла вызов, послышался незнакомый голос. — Мисс… Да, я Вас слушаю? — Добрый день, Истонская больница беспокоит, Вы не могли бы подъехать? — А что случилось?       Гудки в ответ не могли порадовать Миллс ответом. «Конечно, кто мы такие, чтобы отвечать?» — брюнетка немного раздражительно топнула ногой. — Ариэль, перенеси совещание на завтра, — Реджина накинула плащ, выходя их кабинета и давая задание своей секретарше.       Вызвав лифт, Миллс задумалась, что могло понадобиться от неё Мэрилэнду? Недавно они подписывали кое-какие документы с представительством в Истоне, но больница никаким боком там не фигурировала ни в финансовой её части, ни в страховой. И это «миссис» вводила в прострацию: никто в офисе не был в курсе личной жизни Миллс, все называли её «мисс», как и прежде.       Сев в рабочий автомобиль и преодолев семьдесят миль, Миллс уже стояла у стойки регистрации. Девушка, встретившая её, тут же накинула Реджине на плечи одноразовый халат. Словами «её состояние стабильно» она ввела брюнетку в замешательство, провожая к палате реанимации. — Добрый день, миссис Свон только недавно очнулась после операции… — их встретил доктор, одетый в темно-синий медицинский костюм. — Подождите, пожалуйста, при чём здесь я? — в груди защемило, но, следом полыхнувший гнев, сжёг лишние эмоции беспокойства. — Ваша жена… — мужчина переглянулся с медсестрой. — В страховке миссис Свон Вы указаны как доверенное лицо, да и считая родственные связи, Вы — её самый близкий человек. — Продолжайте, — Миллс в нетерпении перебила, поднимая руку. — Вы не женаты? — скромно уточнила медсестра. — Женаты. Я ещё раз повторяю, продолжайте, — раздраженно вздохнув, Миллс повысила голос, обращаясь к доктору. — Во время несчастного случая произошло несколько повреждений внутренних органов за счёт открытого перелома двух нижних рёбер. Нам пришлось удалить селезёнку. Мы удалили инородный предмет в виде арматуры из левого лёгкого. Позвоночник не задет, но из-за перелома большой и малой берцовых костей… — Стоп. Она вообще жива? — то ли от большого объема информации, то ли от того, что Миллс задержала дыхание на всю речь доктора, голова неожиданно закружилась. — Конечно, жива. И в нормальном состоянии. — В нормальном?! В нормальном после таких травм?! Как это вообще произошло! — хотелось очень сильно пить, и начало саднить горло. — Мы не знаем, мэм. Нам доставили её по скорой сегодня в обед. — К ней можно? — в груди снова поднималась буря смешанных эмоций. — Да, эта палата, — медсестра хотела ещё что-то сказать, но Миллс уже пронеслась мимо, открывая стеклянную дверь.       Щёлкнул за спиной замок. Взгляд Миллс был приклеен к койке, возле которой попискивали мониторы. Реджина заметила, как блондинка повернула голову на звук. Их взгляды, которые тут же встретились, были долго прикованы друг к другу. Никто из них не решался начать разговор. — Привет? — затянувшуюся тишину нарушила Эмма, приподняв перебинтованную руку. — Как ты сюда попала? — требовательно спросила Миллс в ответ. — Оу, — Свон поморщилась, вспоминая события сегодняшнего утра, после наркоза до сих пор немного мутило. — И не надо говорить, что на скорой. — Оу, — поморгав, Эмма уточнила: — а если я не знаю? И скорую я никакую не видела. — Свон, да брось ты, прекрати пытаться казаться всем такой добренькой, беленькой блондиночкой. — Реджина… — Миссис Свон, как ты попала в этот «несчастный случай»? — Ты об этом… Истон. Мэрилэнд.       Припарковав у бордюра свой маленький американский жук цвета раскалённого солнца, девушка покинула автомобиль. Поправляя сумку с документами, которая неаккуратно висела через плечо, блондинка перепрыгнула ограждение. Отмахнувшись рукой от предупредительных криков темнокожего мужчины в оранжевой каске и с накаченным торсом, Свон прошла дальше через строительную площадку. В этом году правительство подписало договор о дополнительном финансировании проектов реставрации исторических памятников. Совсем недавно обшарпанное здание со скалящимися непонятными крылатыми зверями на крыше сейчас стояло обтянутым в леса. Наверху работали люди, передавали друг другу по верёвке строительные материалы, и у кого-то из строителей играла музыка, в которой непрерывно и очень быстро читался рэп.       Свон улыбнулась яркому солнцу и безоблачному небу, обходя близко здание. Крошка, поцарапавшая кожу на открытых плечах, заставила поднять голову. Вслед за этим наверху послышался скрежет и крупная горгулья, оторвавшись от края крыши, пикировала ровно на Эмму, на своём пути собирая этажи деревянных лесов. Свон тут же отпрыгнула от места, где стояла, возвращаясь за поворот. Благо, внизу больше никого не было. Упавшая статуя разлетелась на крупные куски, являя свету своё железо-бетонное нутро.       Крик над головой девушки повторился другим голосом. Собрав собой этажи лесов, горгулья снесла к чертям основания опор, и теперь два парня, которые основательно висели на страховках, со страхом следили, как железная перекладина со скрежетом гнулась и ломалась на их глазах. Перекладина, к которой крепились страховочные тросы.       Свон перекинула сумку через голову и подпрыгнула до нижней ступеньки железной лестницы, которая длилась до самой кровли, и с которой можно было перейти на все этажи. Быстро поднявшись к одному мужчине, Эмма отцепила его страховку и помогла подтянуться к отгороженному подоконнику, где были другие крепления. Прижавшись к стене, Свон аккуратно переползла сотворённую статуей дыру ко второму рабочему. Здесь была немного сложнее ситуация. Дополнительных креплений не было, а правая нога мужчины были с избытком залита кровью.       Оглянувшись по сторонам, Свон заметила рычаг, с помощью которых обычно спускают вёдра со строительным мусором или поднимают мелкий материал. Если есть рычаг, есть и трос или цепь, к которым можно перецепить страховку. Мужчина практически потерял сознание, а внизу стали собираться строители, которые давали бесполезные советы. Конечно, советы, может быть, были и нужные, но здесь они казались просто гулом нестройных голосов.       Совершенно случайно увидев блеснувшую в свете солнца цепь, Свон потянула её на себя, вытаскивая из-за фасадной сетки. Перекладина, на которой всё ещё находилась страховка строителя, протяжно загудела. Из-за веса мужчины Эмма долго не могла вытащить веревку из карабина. Потерпев неудачу, Свон добавила к ней цепь. Теперь можно снова браться за верёвку, потому что страховка висела и на ведущей к механизму цепи.       Упираясь в пол тверже, Свон дернула верёвку. В этот момент скрежет, раздавшийся над головой, свёл своим звуком зубы. Перекладина сломалась, а верёвка так и не была выдернута из карабина. Железка, пролетевшая мимо них в скором времени потянула за собой страховку, которая тут же натянулась. Не сумев удержать равновесие, Эмма дёрнулась вслед за ней, двумя руками скользя по теперь не спасительному страховочному тросу. Из-за того, что железка сильно ударилась об стену здания, не сумев долететь до земли из-за карабина строителя, верёвка резко дернулась вверх и вбок, сбрасывая с себя девушку. — Какого чёрта, Свон? — присевшая в начале повествования, Миллс подорвалась на ноги. — По-твоему мне надо было пройти мимо? — охрипший за время разговора голос снова обретал краски. — Тебе надо было дождаться спасателей! — Я… Реджина, я просто была рядом, — отвернувшись к окну, Свон проговорила это так, будто все слова излишне. — А если бы насмерть? Ты подумала о… О своих близких? Родных? Родителях?! — Я… Я не успела, — прикусив губу Эмма скользнула взглядом по девушке. — И почему именно я твой представитель? — сжав зубы, Миллс подошла ближе. — Мой родственник. — Я не твой родственник! — Ты — мой единственный родственник, — уточнила Эмма, прикрывая глаза. Её мутило, а голова начинала кружиться. — Это не имеет смысла, — больше себе, чем Свон, сказала Миллс. — Я не могу быть твоим единственным родственником. Я твоя жена. Боже! И-то фиктивная! — Реджина… — Я ухожу, Свон. Пусть о тебе позаботится кто-нибудь из близких.       Покачав головой, Миллс вышла из палаты. Сейчас ей нужно о многом подумать. Или не думать. Это же не её дело? Эмма не её. Не её человек, не её родственник. Она просто женщина с другого континента, просто мать её сына. Приёмная, фиктивная строчка на документах. «Окей. Как ты?» — телефон Свон мигнул. «Мне не нужно твоё одолжение», — сморщив губы она всё же ответила спустя десять минут. «Не пори чепухи. Про тебя спрашивает Генри». «Точно. Генри», — Эмма фыркнула, набирая ответное сообщение. «Ты всё ещё в больнице?» «Да. И у меня проблемы». «Окей», — холодные смс вызывали непривычные эмоции. «Ммм…» — Свон осознала всю серьёзность ситуации, которая только сейчас нарисовалась в голове во всей своей красе. «Я имею в виду «продолжай». «Мне нужен номер твоей страховки». «Окей». «Извини за это», — самооценка Эммы пошатнулась при написании сообщения. «Я не против, — лёгкое уточнение-разрешение, а потом серьёзное заявление: — Я бы хотела забрать тебя домой». «Ты?» — Свон не верила своим глазам, последнее сообщение пришлось перечитать трижды. «Генри». «Точно. Генри».       Свон нажала кнопку «отправить», на душе скребли кошки, а неделя бездействия в стенах больницы заставляла себя возненавидеть. Ощущение нереальности и постоянной полудрёмы-полуяви нагнетало. Иногда яркие сны перемежались с серостью настоящего коротания дней в стационаре. Врачи говорят, это последствия падения, медсестры ссылаются на кнопку морфина в руке девушки. Иногда, просыпаясь с тупой болью в темечке, Эмме необходимо несколько минут, чтобы вспомнить, где она, и что видения, которые ещё сохранились в памяти, — лишь сны.       Дверь скрипнула, а на её руки приземлился теплый комочек счастья. Из-за несчастного случая зрение всё ещё было немного расплывчатым, поэтому Эмме понадобилось несколько секунд, чтобы понять, кто оказался сидящим на ней сверху. — Ты спишь! — в голосе Генри звучали и восклицание, и вопрос одновременно. — Я сплю? — переспросила Свон, присматриваясь к чертам подросшего парня. — Я сплю? — передразнил мальчишка, переползая к пиликающему монитору и протягивая ладошки к проводам. — Я серьёзно, Генри, — улыбаясь, Свон потрепала его по отросшим волосам. — Серьёзно? — задумался он. — Мам! Эмма спит? — Генри спрыгнул с кровати и прокричал вопрос в сторону двери. — Генри, ты опять шалишь. Нет, Эмма не спит, но ей необходимо лежать, — перебрасывая пальто через руку, Реджина появилась в проёме, как обычно выглядящая вся с иголочки. Два дня назад Эмму перевели из палаты интенсивной терапии в обычную и теперь не было необходимости переодеваться в больничную одежду. — Потому что она приболела? — мальчик подошёл вновь к блондинке и заботливо провёл ладонью по щеке, всматриваясь в слегка красные от напряжения глаза. — Я в порядке, малыш, — Свон испуганно улыбнулась на прикосновение, чем удивила Миллс. — Генри, ты помнишь, зачем мы сюда приехали? — Да, мам, — малыш выбежал из палаты, помахав рукой в неопределенном жесте. — Он называет тебя мамой? — впервые за сегодняшнюю встречу, Эмма подняла глаза, встречаясь с брюнеткой взглядами. — Я не принуждала, Генри сам так решил. Мы разговаривали с ним, он хочет чувствовать себя частью семьи, — в голосе звучали нотки оправдания, прикрытые скучающим тоном. — Семьи, — с улыбкой повторила Эмма, ощущая укол ревности. — Ты… тоже часть его семьи, — поджав губы, Миллс отвернулась, осматривая палату. — Реджина, — при последних словах Эмма приподнялась на локтях. — Не стоит, мисс Свон. Даже находясь в браке, Вы остаётесь мисс, — горечь коснулась охрипшего голоса. — Брось, — Эмма с силой упала обратно на подушку. В этот момент она ненавидела себя за слабость, за то, какие эмоции испытывает, разговаривая с брюнеткой. Эмма ощущала себя лживым подростком, которому вечно приходится оправдываться, она будто потеряла тот статус, который имела в первые минуты знакомства. Ощущение слабости и безысходности поглощали с каждым днём, накрывая волнами с головой. — Серьёзно? — Неужели ты обижаешься на это? Да, я всё так же подписываюсь в Courant. Да, я всё та же мисс Свон, строчащая абзацы в газетном блоге и держащая всех в курсе событий. Да и тебя явно в офисе все так же называют мисс Миллс. Реджина поморщилась, понимая, что это действительно так по-детски, но не могла с собой ничего не поделать. — Но ты так официально… — не понимая своей мысли, тихо начала Миллс. — Реджина, мы из разных миров, с разных континентов. — Но у нас один сын! — в запале, всё так же не веря самой себе, девушка развернулась к блондинке, делая шаг к кровати. — Ещё скажи, что хотела бы его растить вместе, — горько и со злостью, Эмма выплюнула обжигающие глотку слова. — Я… Да, мы из разных миров, — прикусив губу, Миллс затолкала поглубже своё желание, свои мысли, свои идеи. — Или ты… — Ты права, Свон, мы слишком разные, чтобы… Мы слишком разные для всего этого. — Реджина, — Эмма испытывала растерянность, наблюдая за метанием эмоций на лице оппонентки. — Прости? — Ты ничего плохого не совершила. Ты подарила мне сына, — Миллс улыбнулась, стиснув зубы. — Сейчас Генри привезёт кресло, и мы тихонечко поедем домой. — Домой? — Свон растерялась, вспоминая переписку, но считая её сном, проблеском среди скучной яви. — Да. К тебе я, конечно, не поеду, так что придётся мириться с моими стенами. — Мне нравятся твои стены, — прошептала Эмма, улыбаясь губами и глядя, как Миллс выходит из палаты, чтобы помочь сыну переехать через порожек.