Who are you

      Недели реабилитации после падения пролетали со скоростью света. Было такое ощущение, что это не наказание за проступок Эммы и её действия, которые происходили быстрее, чем мысли о них достигали мозга. Это было награждение за спасение. Награждение в виде спокойной семейной жизни, общения с приёмным сыном, приятной улыбки и разговоров ни о чём. Нет, Свон не переступала границы, не возвращалась к своим безответным чувствам, что томились в груди. Эмма встречала каждый день с болью в бедре и улыбкой на губах. Будь это подъем от луча солнца, прыжка Генри или шёпота Миллс, что пора вставать. Каждый из факторов очень приятно щекотал глаза, пробуждая желание нужности и необходимости. Да, каждое утро Реджина покидала дом, продолжая работать на благо общества, а Миллс-младший шёл в школу, оставляя Эмму наедине с мыслями и со становящимися родными стенами.       Работая по удалёнке, Свон взяла рубрику Natural, отыскивая интересные факты, вставляя свои старые фотографии с путешествиями или случайными кадрами. С помощью современных технологий и доступа к собственному хранилищу, даже не имея своей техники под рукой, Эмме удавалось удивлять своих постоянных читателей. Иногда, подрабатывая редактором, Свон узнавала много нового и интересного, до чего ранее не доходили руки.       Эмма при последней мысли скользнула глазами по своим в кои-то веке ухоженным рукам, перевела взгляд на интерьер гостиной. Поддерживая в голове давно известную мелодию, Свон начала напевать. Сейчас всё казалось таким до боли знакомым, до каждой чёрточки-выемки запоминающимся, родным, уютным, тёплым. Не было желания покидать эту квартиру, своих людей и выдыхать холодный воздух улиц. Ничего этого не хотелось. В груди защемило, мелодия в голове и так минорная, превратилась в плаксиво унылую. Хотелось чего-то выпить, выбросить ежедневные таблетки в окно и расслабиться, возможно немного поплакать, если глаза девушки ещё способны на это. Хотелось себя взбодрить.       Встав из-за стола, Эмма прошла в сторону холодильника. Початая бутылка сухого вина и распакованная незаконченная пачка вяленого мяса вызывали слюну, маня к себе. Плюнув на недельные воздержания и аккуратное следование правилам, которые были зачитаны Реджиной раз пять за всё время, Свон протянула руку к узкому горлышку. Закуска оказалась перед ней сама по себе. Девушка вернулась за обеденный стол.       Сделав пару глотков приятной жидкости, Эмма улыбнулась и закинула кусочек мяса в рот. Сейчас все проблемы и будущие неизбежные вопросы отпускали, и жизнь даже казалась какой-то устаканившейся, удавшейся, желанной.       Желанной.       Последняя идея, приправленная сверху вином, показалось смутно идеальной.       Желанной.       Слегка неприличные мысли и взгляд, касающийся поверхностей в комнате, заставили ухмыльнуться глазами.       Желанной.       Накинутый поверх рубашки жакет казался жарким, опаляющим кожу. Эмма прикрыла глаза, снимая лишнюю одежду. Сейчас она лишь мешала. Списав ускоренное сердцебиение на алкоголь, а затуманенность разума на ослабленность организма после травмы вкупе с принятыми сегодня лекарствами, Свон коснулась горячими пальцами нижней губы. Капелька вина, коснувшись кожи, тут исчезла — девушка слизнула её. Глотнув ещё один раз из горлышка бутылки, Эмма облизнула губы. Это приятное расслабление, так и хотелось до него дотронуться, запомнить, оставить себе навсегда.       Рука опустилась ниже, ноготками оцарапав кожу шеи. Пальцы споро расстегнули пару пуговиц на рубашке, скользнув по горячей ключице. Закушенная губа, изучающий почти опустевшую бутылку вина взгляд. Сейчас в голове крутился образ брюнетистой стервы, которая в мыслях управляла десятками мужчин, настойчиво предлагая новый приказ или федеральный закон. Вот она стоит на своей презентации в узкой юбке, вот едва заметный ремешок чулок выглядывает из-за того, что она сделала шаг назад, поднимаясь на ступеньки у флипчарта.       Подушечки пальцев коснулись уже неприкрытого соска, в голове мужчины тут же исчезли, оставляя одну брюнетку, пристально смотрящую на неё, сидящую в дальнем ряду в этой же наполовину расстёгнутой рубашке. Вторая рука коснулась нижнего края одёжки, призывающе останавливаясь в сантиметре от мягкой кожи.       Сейчас не до остатков вина — Эмму пьянил один вид Реджины, медленно подходящей к ней. Воображения писателей очень коварная штука, не повиновавшаяся ни одному человеку этой профессии.       От горячего воздуха в горле пересохло, но Свон не смела прекратить прикосновения к телу. Пальцы, выпустив из плена сосок, уже мягко касались всей груди, помещая одну округлость в ладонь. Немного жёстко сжав её, Эмма дотронулась внутренней стороны бёдер. Поддавшись рефлексу, её ноги тут же немного раздвинулись, давая возможность руке плавно подняться, ласково проведя по коже. Затаив дыхание, девушка отодвинула ткань трусиков, ощущая собственный жар. Брюнетка в голове повторила следующий жест Эммы. Реджина, прикусив в ответ губу, так же как и она, пробралась рукой под блузку, ласково поглаживая грудь, живот. Воображаемая девушка была не из робкого десятка — в следующее мгновение её одежда испарилась со всего тела, порождая ещё более сильное желание Свон.       Когда разгоряченные пальцы коснулись не менее горячего клитора, кажется, капелька крови с прикушенной губы, скользнула по подбородку — Эмма старалась сдержать стон. Ощущения были настолько яркими, будто это брюнетка стояла между её ног. Проводя пальцем по влажным складочкам, Свон сжимала то одну грудь, то вторую, её дыхание становилось громче. Воображение в зажмуренных глазах рисовало девушку, разместившуюся на соседнем ряду с раздвинутыми ногами и неробкими касаниями к собственному телу. Её взгляд блаженно проходил по Свон, по прикрытым в некоторых местах телу, как будто ожидая большего.       Войдя в себя, Эмма все-таки не смогла сдержать стон, глотая воздух полной грудью. Рука, отпустившая грудь, вцепилась в столешницу стоящего перед ней стола. Пальцы другой руки попеременно то входили внутрь, то покидали жаркое местечко, чтобы поласкать клитор. Движения ускорялись, приобретая новые обороты, то очерчивая контур, то сужаясь к самому главному эпицентру.       Выгнувшаяся в пояснице спина позволила воображению пропасть, а руке безвольно повиснуть. Всё ещё сжатая вторая ладонь постепенно расслаблялась, а дыхание прерывисто приходило в норму. Из-за испытанного оргазма внутри поселился горящий ласкающий огонёк, но в то же время, испарившаяся Реджина заставляла горчинке его окружить.       Свон переводила дыхание, скорчив извиняющуюся гримасу стенам комнаты. Она протянула руку к прохладной бутылке и сделала спасительный глоток. Её постепенно отпускало желание.       Раздавшийся звонок заставил в ужасе уставиться на дверь, но потом, при его повторении, Эмма, чертыхнувшись, поняла, что звонит её мобильник. Поднявшись на ещё немного ватные ноги, девушка прошла в комнату за телефоном. — Эмма? — обеспокоенный голос Реджины раздался из трубки. Тут же перед глазами появился образ разгоряченной брюнетки всё в том же офисе, в том же свете. — Да? — охрипший голос удивил саму Свон. — Всё в порядке? Ты в порядке? — нотки паники коснулись ушей Эммы. — Хей, — прочистив горло, девушка вернулась свой нормальный голос. — У меня всё окей, квартиру не спалила, соседей не убила. — Ты не брала трубку и сейчас как будто бы немного запыхавшаяся, — растерянность в голосе весьма задела Эмму и в тот же момент умилила. — Не, подруга, со мной всё хорошо. Устала, тренировалась, привожу себя в норму. Мне рядом с вами как-то не по себе чувствовать себя калекой. — Эмма, что ты такое говоришь? — в голосе почувствовалась ласковая улыбка. — Ты не должна себя так чувствовать. — Итак, ты по делу или поболтать звонишь? — У нас сегодня совещание, которое, скорее всего, затянется на пару часов, ты же в курсе всей этой предвыборной суматохи? Ты не могла бы забрать Генри? — О! Да, конечно. Спасибо, что доверяешь, — Эмма положила трубку и смахнула капельку пота со лба. Она действительно устала, и стоило бы посетить душ. Холодный душ.       Вечером, когда Эмма успешно выполнила домашнее задание Генри, накормила его и уложила спать, девушка села у окна, листая книгу с рассказами. В поисках ещё непрочитанной или недавно забытой истории, Свон не заметила, как в замочной скважине провернулся ключ. На пороге стояла уставшая, приятно растрёпанная, но всё такая же женственная Реджина. Когда Эмма обратила внимание на вошедшую девушку, она невольно залюбовалась её движениями и жестами. Миллс пришлось повторить в беззвучной манере свой вопрос, чтобы Свон всё же поняла, что брюнетка не просто так размахивает руками.       Прыснув со своей тугодумности, Эмма встала и подошла к девушке, шёпотом уточняя, что та имеет ввиду. Реджина в очередной раз махнула рукой, опустила на пол сумку и прошла в кабинет, дверь в который как раз находилась в непосредственной близости от входа в квартиру. — Как вечер? Как твой день? Как Генри? Вы ели? — устало оттарараторила Миллс. — Реджина, — Свон снова искренне улыбнулась. — Сегодня великолепный и насыщенный день. Что у меня, что у нашего сына. Мы поели, позанимались, попускали кораблики в ванне и прочитали сказку на ночь. Я даже испытываю приятную усталость. — Ох, извини, — сучувствующе протянула Миллс ладонь к руке Эммы. — Приятную, Реджина, приятную, — уточнила Свон, вновь лучезарно улыбаясь. — Как там у тебя на работе дела? Всех мужчин победила, разделала под орех? — У нас работают не только мужчины, — немного недопоняла вопрос Миллс, чем вогнала в краску Эмму. — Мы полностью утвердили план предвыборной компании. Ура! — О! Я искренне вас поздравляю! Когда я смогу взять у промоутеров листовки? — Ах, это же ещё не скоро, — Миллс улыбнулась, расслабленно присаживаясь в кресло. — А там будет твоя мордочка? — Свон встала сзади, легко массируя плечи девушки. — Там будет моя пяточка. Эмма, я же не представитель нашей организации. Меня там не будет. — Ты как будто инкогнито?       Девушки рассмеялись от такого абсолютно несуразного предположения. — Я хотела бы с тобой поговорить, Реджина, — аккуратно начала Свон, вспоминая сегодняшний день и свои ощущения. — Да? — плечи девушки напряглись. — Я бы хотела поговорить о нас и о сложившейся ситуации, — Эмма обошла кресло и придвинула другой стул, размещаясь на нём. — Пожалуйста, перед тем, как начать говорить, думай, — предупредительно вздёрнув подбородок, Реджина выпрямилась в кресле. — Я хотела бы всё начать с начала. — А чего ты хочешь от меня? — Мы могли бы быть вместе. — Пожалуйста, не разрушай, — в спасительном жесте, Реджина прикусила губу. — Не разрушай то, что так трудно восстанавливалось столько времени. Нет никаких нас. Как ты там сказала? Мы из разных миров. Ты, я, мы просто как дерево и велосипед. Абсолютно разные, разно воспитанные, из разного слепленные. — Это не была отставка, Реджина! — с горьким сожалением Свон повысила голос. — Серьёзно? — словно яд, слова покинули губы. — Ты мне сказала прямым текстом. Разные жизни, разные цели. — Всё обсуждаемо! — Обсуждаемо, когда есть что обсуждать. Вопрос исчерпан. — Ни хрена! — Да, кто сдвинется с места, Эмма? Ты? Я? Земной шар? — голос Миллс был как будто приглушен, доносился из-за стены, из-под пухового одеяла. — Видишь, мы уже обсуждаем. — Твои «уютно» и «комфортно» или как там? — в сердцах Реджина встала. — «Дом», — Свон поднялась вслед за ней. — Ах простите. Дом! Я — дом. Прости, но во мне нет места. Полна коробочка. — Реджина, прошу тебя, — с мольбой в голосе, Свон попыталась поймать руку девушки. — Ты готова сиюминутно что-то менять? Изменить всю свою жизнь, которой жила до этого? Променять небо туманного Альбиона на Вашингтон? Да, я никогда в это не поверю! — всплеснув руками, Миллс проигнорировала жест Свон и сделала шаг в сторону, отворачиваясь. — Моя четверть вечности ничто по сравнению с…. — Не говори лишнего, — Миллс перебила. Перебила не только словами, но и повернулась всем телом, как будто крича: «Нет! Не делай это! Остановись!». — Не говори то, о чём потом можешь пожалеть. — Я готова, Реджина, готова сейчас, если ты этого хочешь. — Всю жизнь на «сейчас»? — фыркнула Миллс, прикусывая в замешательстве губу. Что делает Эмма? Играет? Пишет? Волнует океан? Придумывает и фантазирует? — Конечно, я не буду находиться… — Вот видишь, сразу условия, — как будто выдохнув дым всего города, Реджина опустила плечи. — Я не буду постоянно находиться в одном городе! — вновь повысив голос, Свон продолжила уже спокойнее: — Не перебивай меня, пожалуйста. Мне сложно. Сложно это говорить! — Так не говори! — Так будет ещё сложнее. Потом — но сложнее. Я хочу, Реджина. Хочу, понимаешь? — Тебя никто не спрашивал, не звал и не… — Меня не надо звать, ты это прекрасно знаешь. Но готова ли ты? Хочешь ли ты… — Тебя? Отнюдь. Я хочу, чтобы ты сейчас убралась отсюда, — стальные нотки сковали сердце. — Реджина, пожалуйста. — Что? — как будто вселенская скука поселилась на лице Миллс. — Поговори со мной, — вновь мольба и страдание запретов. — А что мы сейчас делаем? — Ты упираешься и не слышишь. — Нет, Эмма. Я действительно этого не хочу, — покачав для пущей убедительности головой, Миллс сделала шаг к двери. — Реджина! — Уйди, пожалуйста. Ты ушла в тот раз, тебе не впервой покидать дом, — сарказм коснулся губ. — Реджина, — растерянность сковала сердце, заставляя безмолвно кричать. — До свидания, мисс Свон, — брюнетка покинула комнату, оповещая, что разговор окончен.