Life without Love

Джувия приходила в себя после недолгого сна. Девушка потихоньку начинала ощущать своё тело, дыхание, бьющееся сердце. В голове застыли чьи-то незнакомые голоса. Казалось, на виски беспощадно давили, пытаясь причинить невыносимую боль, а мысли прерывала дикая ругань, которая скорее становилась похожей на раздражающий звон колоколов. В нос ударил неприятный запах трав и сухой листвы, отчего Джувия невольно сморщила нос, а длинные, пушистые, скорее неестественные ресницы вздрогнули. Так неожиданно, приятно, шум в голове утих, и давление в задней части головы отпустило. — Она приходит в себя, — послышался чей-то женский голос. Вскоре мысли выстраивались в ряд, последовательно давая больной приходить в сознание. Дышать стало гораздо легче, а растерянное чувство, что тебя кто-то или что-то пытается задушить, постепенно отступало. Тяжесть в теле вовсе исчезла. Перед глазами, в глубокой тьме, начали ярко отпечатываться знакомые картинки. Брови внезапно нахмурились. Она с большой неохотой погрузилась в собственные мысли, где было сыро, пусто, печально, порой даже болезненно. И это мука не кончалась. Повторялась вновь и вновь. Вновь и вновь. Локсар, словно была в бесконечности, откуда попросту не было выхода. Нескончаемость убивала. Бытие в пучине тьмы, холода, разврата заставляло гнить сердце, лёгкие, печень, все органы, а вскоре и душу. После чего от неё ничего не останется. Так жалко. Этот холодный взгляд, убивающий во плоти всё живое своим равнодушием, жестокостью и кровожадностью. Вновь и вновь. Вновь и вновь. Голубые глаза, завораживающие своим глубоким и необычным цветом, синхронно открылись, отчего густые ресницы дёрнулись и подлетели вверх, словно пушистые крылья. Яркий свет ударил в лицо. Джувия невольно моргнула несколько раз, следуя человеческим рефлексам. — Солнце... — все мысли, навеивающие ужас, испарились. Сухие губы на миг растянулись в такой доброй и невинной улыбке. Джувия невольно затаила дыхание, ощущая приятное тепло на своих бледных щеках. И так неожиданно из-за сильного потока эмоций, родившихся в её сердце, в глазах защипало. И по лицу прошлись капельки соленных слёз. Казалось, она целую вечность не лежала на щекочущей, зеленой, свежей траве, наслаждаясь игривыми солнечными зайчиками. Пусть у Локсар и не было друзей, она была вовсе не одинока. Её поддерживали теплое, греющее солнце и такая холодная, но волшебная луна, колючий ветер, который игриво колышил её голубые, лазурные волосы и грязный подол платья. Джувия любила природу, она не могла жить без неё. А особенно обожала воду. Когда солнце начинало садиться за горизонт, устраивая феерический уход и тем самым окрашивая небо в самые необычные, волшебные, заворожительные краски, синеволосая, даже не думая ни о намокшей одежде, ни о возможной простуде, просто окуналась с ног до головы в освежающую, такую приятную водную гладь. Чувствовала воду, как часть себя. Чего уж таить правду, Джувия сама была похожа на одно из мифологических созданий стихии воды, про которых рассказывают потрёпанные книжки и письмена. Было не удивительно, что её воспринимали окружающие довольно-таки негативно. Со стороны послышался стук каблуков, а вскоре свет загородил чей-то незнакомый силуэт. Локсар нахмурилась, чувствуя, как она полностью вернулась в реальность и может всё разумно воспринимать. Взгляд сфокусировался на женщине средних лет, которая всё так же стояла перед ней. На вид ей было не больше сорока, однако, детально изучивши её лицо, можно было заметить глубокие морщины, синяки под глазами и уставший взгляд. Розовые волосы были строго собраны в тугой пучок и заколоты металлическими палочками. Лекарь была одета просто: чёрное, полностью закрытое платье. Единственное, что бросалось в глаза, так это ярко-красный плащ с гербом Королевства Фиор. — Как ты себя чувствуешь? — внезапно спросила Полюшка, наблюдая за юной больной. Лекарь пыталась найти какие-либо признаки болезни, однако, к счастью, с поведением и рефлексами у синеволосой было неплохо. — Хорошо... — тихо, неуверенно, скромно прошептала Джувия, боясь поднять свой взгляд на женщину. Со стороны лекарь воистину выглядела грозной. Только вот Локсар была удивлена. Её ещё никто не спрашивал о личном состоянии. В сердце приятно кольнуло. — Я рада. Ты только не волнуйся, — вскоре добавила женщина, смягчив лицо. — с твоим малышом всё в порядке. Ему ничего не грозит. Полюшка не понимала законов сего Королевства. Конечно, Король был справедлив. Его слово было для народа словно чем-то святым. И все люди, как марионетки, следовали правилам Его Величества. В том числе была и она сама. Естественно, женщина не осмелилась бы упомянуть и слова об этом. Сколько раз розоволосая видела, как умирают совершенно невинные, обычные девушки, которые были осуждены за неземную красоту. Лекарь не понимала, сколько в людях может быть зависти, злости и неверности. Она винила себя за каждую душу юных дев, которые так и не успели познать многого в жизни. Глядя на синевласку, которая притягивала внимание своими большими, необычайными глазами, Полюшка могла впервые за эти месяца спокойно вздохнуть. Благо, лекарь проходила мимо её каторги и увидела буквально убитую девушку, а узнав, что она ещё и носит ребёнка под сердцем, то вовсе чуть не разгромила всё тюремное отделение. Каждый житель знал, что нечисть, последовательницы дьявола, не могут создать плод внутри себя. Они отдают каждую частичку себя, свою душу, своё сердце, всё до последней капли крови демону, не оставив после себя никакого рода, лишь пепел и воспоминания. Таков был договор с Царем Преисподней. Женщина волнительно посмотрела на пациентку, которая в миг перекосилась и побледнела. Джувия почувствовала, как в ушах зазвенел громкий свист. А затем, словно жертву опустили в горячий, дымящийся кипяток. По спине моментально прошлась волна мурашек, а мысли, разум, сознание потерялись где-то в пучине тьмы. Джувия не хотела этого слышать. Джувия не могла этого принять. Этот холодный, убивающий всё внутри взгляд рвал её на куски, заставляя буквально орать от непередаваемой боли. Мольбы и молитвы давно потеряли смысл. Она осталась один на один с диким, ужасным, монстром. Джувия не верила, что в ней есть ещё одна жизнь, да и ещё от такого чудовища. Джувия не хотела в это верить. Джувия боялась до потери пульса... И теперь она просто мечтала, чтобы в тот проклятый день инквизитор убил её на месте.

***

В последнее время Люси не могла не беспокоиться о себе. Девушка позволяла себе такие вещи, которые она не смогла бы сделать за всю свою жизнь. С последними событиями наложница явно начала меняться, и она прекрасна понимала из-за чего, точнее из-за кого. Мозг устал повторять, что её нынешний поступок запретный, непростительный, возможно, в конечном итоге и может закончиться смертельно. Но сердце, душа затмевали весь разум, мысли. Хартфилия чувствовала себя такой сумасшедшей: то она плачет из-за разбитых надежд, то сегодня уже с трепетом в душе идёт навстречу к своим мечтам. Люси понимала — она глупа. Как она могла так сильно и быстро проникнуться эмоциями к бедному нищему, даже не сказав и слова? Но её волнующееся и быстро-бьющееся сердечко говорило об обратном. Оно так внезапно ожило! Всё-таки сердцу не прикажешь... Город, как обычно, был загружен, особенно центр. Люди работали, ходили по тавернам, занимались своими повседневными делами, наслаждаясь очередным днём. Казалось, у народа не было времени сидеть на месте и заниматься ерундой. Каждый день, даже выглянув в окошко, Люси виднелся город, уже погрузившийся в свой рабочий режим, скорее похожий на улей, в котором, не покладая рук, работают и пополняют соты осы. Да, людей Фиора можно было сравнить с трудягами-насекомыми. Разные голоса вперемешку с музыкой, маленькие дети, сбивающие всё на своём пути, толпы народа, запах новоиспеченных булочных изделий, пшеничного хлеба отвлекали и привлекали внимание. Люси казалось, что порой у неё начинала беспричинно кружиться голова. Непривыкшая к таким манерам и поведению Хартфилия старалась глушить своё недовольство за милой улыбкой. И наконец-то среди всех возгласов она еле-еле уловила знакомую мелодию инструмента. В карих глазах заискрилось. Этого блеска в её глазах не было уже давно. И неужели его так просто смог вернуть какой-то уличный бродяга-музыкант, не имеющий ни серебряного в своих дырявых карманах? Хартфилия чувствовала, что в этом юноше заложено то, чего ей так не хватало, не хватало как кислорода, наркотика, заполняющий весь разум, мысли, пустоту в её сердце. Определённо это были её мечты. Единственная встреча, которая просто-напросто перевернула весь её мир. Это невозможно. Такие сумасшедшие вещи бывают лишь в сказках, где конец счастливый и вечен для молодых влюблённых. А жизнь Люси не сказка, а суровая реальность. С одной стороны Король, с другой гарем, а теперь и незнакомец с волшебной улыбкой. Ноги сами понесли блондинку в нужном направлении. Люси чувствовала яро бьющееся в груди сердце. Оно так резко, так нервно буквально влетало в ребра, от чего создавалось впечатление, что кости не выдержат и сломаются. Пухлые губы слегка пересохли от волнения и любопытства. Пальцы нервно теребили ткань платья. Как вдруг в глаза бросились грязные, но пестрые своим необычным цветом розовые волосы, подобны не то оттенку рассвета, не то цветущей японской сакуры. У неё в очередной раз перехватило дыхание, но Люси пыталась держаться как только могла. Подходя ближе и ближе на ватных ногах в центр представления, она не могла оторвать свой взгляд от него. От его весёлых, наполненных жизнью зелёных, такого редкого цвета, глаз; от его успокаивающей, и воодушевляющей одновременно улыбки. Незнакомец был таким беззаботным, что девушка на секунду поникла, понимая, что у неё такой простой и счастливой жизни не будет. Она поняла, что если бы был шанс, наложница отдала все свои богатства, дорогие платья, приданное, подаренные Королём украшения, золото, серебро взамен на такую вольную жизнь, где ты никому ничему не должен. Ощутить этот недосягаемый запах свободы и воли... Люси никогда не поймёт, какие они на вкус. Только вот Хартфилия осознала для себя, далеко в её замерзшем сердце, где появилась вселяющая надежду трещина, что теперь эта улыбка станет для неё неотъемлемой частью всей оставшейся жизни. Их разделяло три метра. И прямо на её пути так внезапно, так неожиданно появилась каменная преграда. — Госпожа Хартфилия! Слава Богу мы вас нашли. Вы должны срочно вернуться в замок! Если бы всё сложилось так, как она планировала, это скорее стало бы сном, нежели реальностью. Снова и снова её будят из её прекрасного, такого желанного сна! Вновь эта проклятая реальность! Вновь эта чёртова, никчемная жизнь! Хитрая, беспощадная, жестокая судьба. Девушка улыбнулась, чувствуя, как ноги её перестают держать. А в глазах жалостно запекло. Желание заорать и, устроив настоящую истерику, захлёбываться собственными слезами перед всеми людьми у центре столицы брало вверх над ней, но Люси держалась. Она не могла себе такого позволить. Её надежды растоптали, хотя о коих идёт речь, если их никогда не было, нет и не будет.

***

Порой некоторые новости удивляют. Порой удивляют так, что на пару секунд пропадает дар речи или же у человека наступает лёгкий ступор, у некоторых даже случается обморок. В нашей серой, идущей своим чередом жизни, как мы думаем, не может быть ломок. Всё чётко, строго, так как мы это задумывали и планировали несколько дней, недель, месяцев, лет. Но в один такой прекрасный день простые, обычные, взявшийся из ниоткуда, слова могут изменить всё, начиная образом жизни и заканчивая дальнейшей судьбой всего Королевства. Совершенно не отличающимся от остальных, был и сегодняшний день. Стоило центральным колоколам зазвенеть и объявить о начале нового дня, подобному чистому листу страницы в книжке, как время в замке попросту застыло. Для Его Величества эта новость была ожидаема, но не столь радостная, как это происходит в обычных семьях. Дреяр лишь послал стражников к чертям и прихватив с собой бутылку крепкого коньяка, скрылся в своих покоях, осознавая, что этот долгожданный день наступил и все могут быть спокойными за будущее страны. Только вот Лаксус понимал, что теперь его жизнь никогда не станет прежней. Уже немного опьяневшим голосом он приказал Фернандесу раздать милостыню беднякам, помочь малоимущим и вообще позаботиться о безработных. Оставшийся день Король провёл в раздумьях. Ведьма его о таком не предупреждала, черт её побрал бы, сучка! Настроение наложниц упало ко дну. Они не могли представить себе такого исхода событий. Девушки, молча разбежавшись по своим комнатам, старались не попадаться на глаза стерве, которая лишь и мечтала об этом дне; увидеть растерянные лица этих шмар, и наконец-то, дать понять, что она главная здесь. А новость гласила:

Одна из наложниц, теперь уже законная жена Его Величества, Королева Фиора Мираджейн Штраус носит под сердцем будущего наследника Великого Королевства. Долгих лет ей жизни!