Life without Love

Пусть время для неё текло, как густая, липкая, противная смесь, Кана держалась, успокаивая саму себя и надеясь на хорошее и менее насыщенное новостями будущее. Не считая беременность Мираджейн, которую Альберона готова была придушить своими маленькими, на вид хрупкими ручками, девушка то ли до сих пор пыталась свыкнуться с мыслью, то ли уже приняла тот факт, что королевский дворец её дом. Внутри становилось пусто, одиноко, словно твои органы перекрутили и связали в тугой узел, который не давал свободно вздохнуть. Какое-то непонятное чувство в душе безжалостно разъедало кости, мышцы, человеческую плоть. Кана скорее потеряла смысл жизни, нежели обрела его здесь: в этом проклятом, полном высокомерия и власти места. Сердце протеречивило её разуму, постепенно формирующимся принципам. Брюнетка обречённо откинулась на кровать, чувствуя, как её сила духа и уверенность попросту исчезают. И когда она превратилась в такую тряпку? Скорее в то мгновение, когда Эвергрин предупредила наложницу о сегодняшнем визите к Королю. По коже начинали нервно бегать мурашки от мыслей, что этой ночью ей придётся подчиниться, пасть перед Могущественным Властелином. Кане становилось противно, неприятно, неуютно, страшно. Хотелось свернуться клубком, затаившись где-то в углу, и тихо ожидать конца всего этого неминуемого ужаса. Одни мысли о том, что Король будет творить с ней нагоняли истерику. Другая на её месте радовалась бы, но не Кана. Она не была готова к такому. В глазах невольно запекло, но переосилив себя, девушка гордо смахнула слезы. Король. В её фантазии рисовался более взрослый мужчина лет пятидесяти, а может и больше. Высокий, худой, с ровной осанкой. На голове уже виднелась седина в некоторых местах, которая со временем полностью окрасит и затмит жгучий, скорее смоляной чёрный цвет волос. Грубые, острые черты лица, заточенный подбородок, нос с горбинкой и насмехающийся взгляд направленный на тебя сверху вниз. Именно так она видела Его Величества, хотя на самом деле и понятия не имела кто он. Наблюдая за постоянно щебечущими о Дреяре наложницами, Альберона устало закатывала глаза. По рассказам дев, можно было подумать, что Король был самим совершенством и образом идеала настоящего мужчины. Если так подумать, Обладатель таких земель любому покажется привлекательным, даже если на самом деле он будет выглядеть отвратно. Власть, деньги и статус — вот, что на самом деле было желанным для женщин. Брюнетка громко вздохнула, наслаждаясь одиночеством. Была единственная хорошая новость — Кану переселили в её личные покои, пусть и не обширные, но принадлежащие только ей. Простая, односпальная кровать стояла посредине помещения; сверху волшебно, как в сказке висел шелковый, прозрачный балдахин. Возле соседней стенки покоился трёхдверный шкаф, практически полупустой (у Каны не было много вещей, кроме двух-трёх платьев и белья). А на противоположной стенке была дверь, которая выходила на небольшой балкончик в сторону Королевского сада. Вид был просто невероятным. Особенно по утрам, когда Альберона не могла уснуть, девушка, укутавшись в тёплый, шерстяной плед, выходила на крыльцо. Небо постепенно окрашивалось в самые невообразимые, впечатляющие краски розового, красного, оранжевого цветов. Яркий контраст Покровительниц Света и Тьмы был завораживающим. Когда глядя высоко в небо, ты мог разглядеть яркие звёздочки на фоне тёмного синего, фиолетового оттенков, а посмотрев перед собой наслаждался. рассветом. Ласковые, утренние лучи солнца выглядывали за горизонт и игриво светили в окошки жителей. Вскоре оно поднималось всё выше и выше, даря новый день. Шум фонтана, который всё не прекращал работать; нежное пение птичек; ароматы пахнущих цветов, свежей листвы, зелени… Невозможно было передать те чувства, которые Альберона испытывала, глядя на такую красоту. Но сейчас не было ни сил, ни настроения, ни желания, чтобы просто привести себя в порядок, что уж говорить о прогулке на свежем воздухе. Кана лениво, скорее обречённо, то вздыхала, то выдыхала, нервно прикрывая глаза. Тишина неприятным свистом отдавалась в ушные перепонки и лишь еле слышные шаги по коридорам спасали девушку. В её мыслях не могло быть ничего, кроме раздумий о сегодняшней ночи. Ночи… ночи… ночи… Это слово миллион раз повторялось в голове, злобно отдаваясь эхом по всему сознанию, тем самым вызывая противный зуд до самых костей. Кана снова обречённо вздохнула. Девушка потянулась, напрягая каждую мышцу, дабы немного размяться. Следом она небрежно раскинулась на кровати в позе звезды и просто уставилась в белый, ничем не примечательный потолок. Это странное опустошённое чувство. Альбероне казалось, что она просто бежит навстречу к депрессии. Всё становилось тусклым, безжизненным, мрачным. Яркие краски куда-то исчезали, так и не попрощавшись, забирая, казалось, всё счастье. Внезапно раздался глухой стук и дубовая дверь, вырезанная из чистого дерева, отворилась. В помещение гордо и плавно, как подобает леди, залетела Эвергрин. В руках женщина держала несколько платьев, стеклянную шкатулку с какими-то украшениями и пару обуви. Она, не томя, повесила пышные, признаться честно, красивые одеяния в шкаф, поставила туфли на каблуке на соответствующую полку и аккуратно сложила золото. Эвергрин устало прошлась рукой по своему лбу, стирая пот. Чертовы служанки! Занимаются всем, но не тем, чем нужно! Самой помощнице Короля пришлось тащить весь этот хлам по всему замку. А это совершенно не подобало ей, учитывая статус в обществе. Женщина сдула закрученную прядь с лица и недовольно посмотрела на ту, которая сегодня должна будет провести ночь в объятиях Его Величества. Эвергрин была шокирована неожиданным выбором Лаксуса. Да и откуда он так тщательно узнал о новых наложницах, которые прибыли только три недели назад? Правила в замке были обоснованы: прибывшие девушки сперва должны заслужить время с Королем, то есть, пройти базовый курс речи, грамоты, чтения, письма, танцев. Да хотя бы элементарно научиться манерам, которые у этой девицы попросту отсутствуют. Женщина запомнила эту своенравную брюнетку, которая следовала лишь своим принципам. Эва была недовольна всеми качествами Каны Альбероны, начиная от непобедимой гордости и молниеносной яростью, которая, как огненное пламя, разгоралась за несколько секунд. Неуправляемая. Только вот сейчас Кана казалась совсем иной. — Вставай, — пробурчала русая, выбирая одно из новых платьев для Альбероны. Эвергрин заметно нервничала, ведь она попросила Кану привести себя в порядок ещё два часа назад! А толку никакого. В голове так и не утихал вопрос, почему же Дреяр выбрал именно её, да и ещё смог так подробно описать все наружные качества: цвет волос, глаза, рост, черты лица. Это было странным. А Кана, словно и не видела надзирательницу, которая так и пыталась привести брюнетку в чувства. — Ты вообще имеешь совесть? — более грубо, совсем не по этикету, задала вопрос Эвергрин, наблюдая, как эта пустышка наконец-то поднимается с постели. — Какое платье ты хочешь? Шёлковое, атласное или же из бархата? Хотя, думаю, тебе больше подойдёт велюр… — Мне всё равно. Эвергрин ни за что не потерпит такого отношения к себе. Она тут распинается перед этой чертовкой, а в ответ слышит такое! — Повтори, что ты сказала, — не в силах сдержать себя, женщина процедила каждое слово, пытаясь достучаться до этой пустоголовой. — Мне всё равно, — в такой же манере, чётко отчеканив всё три слова, Кана встала прямо перед Эвергрин. Альберона ни капли не боялась её. Даже если и надзирательница нажалуется Королю и ей вынесут наказание, а то и лучше — казнь, Альберона будет намного счастливее. — Пусть Его Высочество найдёт себе другую игрушку, если так хочет расслабиться. Думаю мной он будет недоволен, учитывая мой скверный характер и язык. Да? Так вы думаете обо мне?! Пощечина моментально освежила Кане поток мыслей. Схватившись за покрасневшее место, Альберона ядовито уставилась на Эвергрин, которая вот-вот могла взорваться от ярости. Женщина неожиданно подошла к опешившей брюнетке, и грубо схватив за шиворот платья, притянула к себя, поражаясь стойкости этой упёртой девки. Таких змей ещё нужно поискать! — А ты думаешь мне нравится терпеть ваши выходки? Я лишь выполняю приказы Короля, так же как и ты. Ослушаться я не могу, — Эва постаралась немного смягчить лицо, пытаясь потушить бушующую внутри злость. — Я понимаю, что нелегко смириться с такой судьбой. Я тоже когда-то была на твоём месте. Была наложницей Короля, но как видишь, сейчас я практически его правая рука. Так вот, рогатая коза, мой тебе совет: угоди Его Величеству, постарайся понять его, заинтересовать. Не будь такой же глупой, как и остальные девушки в гареме. Так если родишь ему ребёнка, будь-то девочку, или даже мальчика — вся эта страна будет в твоих руках. Ты будешь иметь власть, свободу, деньги, всё, чего душа захочет. Ты поняла меня? Сегодня ночью тебе выпал шанс! Кана вглядывалась в карие глаза собеседницы, которая, на удивление, успокоилась. Девушка не ожидала такой поддержки, в своём роде. Слова надзирательницы были чистой правдой. Нужно воспринимать сегодняшнюю ночь ни как наказание, а как шанс на новую жизнь! В глазах Альбероны неожиданно заискрилось. От той душевной пустоты не осталось ни следа. Наложница освободилась из хватки Эвергрин, ведя себя так, словно этого разговора и не существовало. Кана хитро улыбнулась, кидая свой взгляд на дорогие платья. — Пожалуй да, велюр мне подойдёт больше.

***

Джерар остановился возле старой, потертой двери, долго не решаясь постучать. Он искренне надеялся, что ведьма сейчас спала мертвым сном, или была занята чём-то важным, ведь видеть её, да и заводить разговор не хотелось. Вообще. Нет, вовсе не из-за страха. Дело было в неприязни. Мужчина порой сам не мог объяснить чувства, которые ему доводилось испытывать при их коротких, но частых встречах. Её иероглифы вдоль всего тела настараживали, но внешность ведьмы не так сильно пугала его, как странное поведение. Иногда, по комнате раздавались тихие всхлипы, фразы, срывающиеся с её алых уст на древних языках. Она проклинала многих людей в порыве скуки или отчаяния. Следом наступала гнетущая тишина. Шёпот прекращался, и сердце окутывало волнение. И стоило ему о чём-то задуматься, стоя там, за дверью, за той невидимой границей между ними, как громкий женский смех достигал слуха. Джерар мог лишь сдержанно и холодно прикрыть глаза. Однако где-то в глубине души становилось любопытно — что могло так расстроить, и в одно и то же время, рассмешить нечисть. Но он подавлял это чувство, пытался избавиться раз и навсегда. Ещё, Фернандеса жутко раздражали её прикосновения. Хрупкие холодные пальцы, казалось, безжалостно били током. Они бесстыже бродили по доспехам, плечам. Это вызывало ужасный дискомфорт. В такие моменты помощник мог лишь разочаровано вздохнуть, проклиная прочную броню, что была на нём. Доспехи миллионы раз спасали его во время походов, кровопролитных битв, но они не могли спасти его от неё. Не могли заковать чувства под металлом. Возможно, будучи марионеткой в руках Короля, а не его другом детства, верным советником, Джерару было бы легче служить Дреяру. Бесстыже смотреть на свою любимую, которую он действительно любил всем сердцем. Терпеть ненужное внимание ведьмы, чьи намерения были непоняты ему. Да и вообще жить среди этой светской жизни, быть частью интриг, заговоров. И он нервно поднимает руку, несколько раз постучав в дверь. А она, будто знала, что он придёт. Ведь то, что ведьма в ту же секунду распахнула дверь, по другому было невозможно объяснить. — Добро-пожаловать, — через щель показалась алая макушка. Эрза предсказуемо облизала алые губы, открывая дверь нараспашку, тем самым приглашая столь долгожданного и желанного во всех смыслах, гостя. Девушка, следуя своему плану, откинула причёсанные волосы, пытаясь привлечь внимание холодного и безразличного, как кусок льда, Фернандеса. Эрза не могла оторвать своего взгляда от него: такой мужественный, красивый, статный. Джерар определенно был идеальным во всём! И как давно она успела привыкнуть к нему, к его замкнутому поведению, к нахмуренным бровям, пустому взгляду миндальных глаз? Она просто таяла перед ним. Такая грозная с виду, странная, душевнобольная, сумасшедшая Скарлет. Она всегда была именно такой. Но люди видят только то, что им дают видеть. Рыцарь зашёл в обширные, подземельные покои ведьмы. Стоило ему переступить за порог, как в груди что-то ёкнуло. Мужчина нервно сглотнул, ставя поднос с едой на стол. От его глаз не скрылось неисчислимое количество количество горящих свеч. Они были везде: на тумбах, на полу, на полках, даже возле кровати. Фернандес, не останавливаясь у столь гостеприимной особы, поспешил скрыться, как в очередной раз дверь оказалась закрытой. «Начинается…» — Я так надеялась, что ты разделишь со мной компанию за завтраком… или за обедом, или за ужином, — алая вопросительно подставила указательный пальчик к лицу, словно и вправду задумываясь о времени. — Под землёй и не поймёшь какой сейчас час! Ха-ха-ха! Заливистый смех заполнил помещение. Она смеялась непонятно: то ли искренне, то ли наигранно. Однако Джерара это никак не зацепило. В душе лишь сильнее разгорелось желание сбежать отсюда. Ему откровенно не нравилась её компания. — Ну же, не будь такой букой, — обижено пробурчала Эрза, подкрадываясь к Фернандесу со спины. Она вновь закусила губу, когда долгожданно дотронулась до широких, мускулистых плеч мужчины. Скарлет обхватила тонкими пальчиками плечи и попыталась развернуть Фернандеса к себе. Джерар обречённо вздохнул, показывая весь свой «жгучий интерес». Поддавшись невесомым прикосновением ведьмы, он повернулся к ней. Исчадие ада была почти на голову ниже его самого. Она была такой хрупкой перед ним. Эрза нервно облизала губы, невольно дотрагиваясь к своим волосам, пытаясь приманить синеволосого к себе. Она искренне надеялась, что амулет сработает… И вот женская рука потянулась к золотому украшению на шее. Джерар рефлекторно зациклился на алом камне в подвеске. Оно было таким дорогим и величественным. Золото так и привлекало его внимание. Внезапно украшение заискрилось… или показалось? Взгляд мужских глаз поднялся и остановился на лице ведьмы. Впервые за все это время он заглянул в её глаза янтарного оттенка. Густые брови красивой формы; бледный цвет лица; выраженные скулы, на которые сейчас падала тень длинных, пушистых ресниц; вдоль лба мелким шрифтом шли метки дьявола. И тут взгляд остановился на пухлых, алых, губах, которые Эрза невзначай кусала, облизывала, дергала, когда нервничала сама того не замечая. Они мгновенно растянулись в победной усмешке. Джерар никогда не замечал, что она такая красивая… Мужчина опомнился. Он еле-заметно помотал темно-синими волосами, отгоняя непристойные мысли. Только он хотел отойти от Скарлет, как та встала на носочки и буквально вцепилась в губы Фернандеса. И его черти сорвались с привязи, наконец-то ощутив тот величественный вкус свободы. Её холодные руки обхватили шею мужчины, когда тот жадно, так властно впился в неё, грязно проникая в рот и играя языком, как в жарком танце. Эрза, казалось, вот — вот захлебнётся этим чувством, этой сумасшедшей любовью, которую она не могла не скрывать. Чёрные коготки прошлись по скулам рыцаря. Её губы оставили мимолётную дорожку поцелуев по ним и она вновь ощутила этот вкус мяты на своих устах. Джерар дразня её, кусал, углублял столь нежные поцелуи, отчего через несколько секунд молодым пришлось оторваться друг от друга ради свежего глотка воздуха. Эрза ощутила, как её ноги стали ватными и рыцарь, немедля подхватил девушку на руки. Обхватив пояс мужчины, ведьма попыталась скинуть с синеволосого столь ненужные доспехи. Ей нужно было насладиться им… Один, два, три и теперь алая попросту таяла в объятиях Фернандеса. Он не мог утолить ту жажду в себе, то желание, ему нужно было больше. Им обоим нужно было больше. Эрза долгожданно оставляла укусы на мощной шее мужчины, то и делая, что проводя руками по его рельефной спине и оставляя незначительные царапины. Она задыхалась. Не могла дышать. Хотелось просто орать, кричать. А Джерар не мог остановиться. Её хрупкие изгибы, линии, фигура — это сводило с ума. Так внезапно захотелось её. И теперь он просто не мог насытиться. Её прикосновения стали настолько приятными, что он только и мечтал, чтобы она трогала его, гладила, царапала, стонала от удовольствия под ним. Но этот голос внутри него… «Это неправильно!» — думал он, когда бесстыже целовал её, кусая сладкие, на вкус как роза, пухлые губы. «Это ужасно!» — твердил он себе, когда уже не в состоянии сдержаться, дико сорвал с неё те ненужные тряпки, которые, впрочем и не скрывали её привлекательные, на миг полюбившиеся ему формы. Она была столь хрупкой в его сильных руках, под мощным, невероятным телом. «Это отвратительно!» — не переставал думать Джерар, когда раз за разом входил в её податливое, девичье, желанное тело, получая удовольствие и сладостные стоны в ответ, которые лишь сильнее разгоняли возбуждение по всему телу, передавая некие вибрации и импульсы.