Life without Love

Сегодняшний день для неё начался весьма неплохо, невзирая на дождливое утро и холод, царящий на одиноких улицах королевства. Летняя пора уже неспешно переходила в осеннюю, и некогда былая густая, свежая, радующая глаз зелень потихоньку желтела. Солнце молчаливо спряталось за густыми, серыми тучами, полностью исчезая из видимости. Выдался хмурый, но в то же время спокойный день, который для Люси практически ничем не отличался от остальных. Она скучно сидела в роскошном зале, одетая в очередное дорогое платье из редкого материала, уныло перелистывая какую-то книгу, которую она наугад нащупала на полке Королевской библиотеки. Если бы не чтение, Хартфилия скорее вовсе сошла с ума в этом месте. Стоило лишь вдохнуть этот старинный запах книг перед прочтением, её уже бросало в дрожь от нахлынувших эмоций. Небылицы, выдуманные истории о любви пусть и на некоторое время, но забирали девушку в мир сказок и оптимизма, где всё было слишком хорошо, где не было никаких проблем и забот. Несколько блондинистых прядей выбилось из заплетенной косы, заинтересованные карие глаза, которые давно потеряли блеск бегали по желтым страницам книги в потертом красном кожаном переплёте. Иногда Люси кусала сухие губы, незаметно сдирая верхний слой кожи, вызывая неприятное жжение в ответ, которого она вовсе, как казалось, не чувствовала. Как по пророчеству, через несколько минут послышался слабый шум дождя из окна, который с каждой минутой всё сильнее и сильнее начинал лить. Вскоре блондинка вдохнула аромат свежей листвы и зелени. Или как предполагала сама Хартфилия: «запах самой природы». — Я присяду? — внезапно всю невинную изобилию прервал незнакомый женский голос со стороны, отчего карие глаза вздрогнули и окинули взглядом обладательницу каштановых, слегка кучерявых волос. Люси недоверчиво посмотрела на прибывшую наложницу Его Величества, гадая, что ей нужно, чего хочет. В целом, если девушки гарема обращались друг к другу, то только с какой-то личной целью. Весьма эгоистично. — Не подумай чего лишнего, мне от тебя ничего не надо. Просто все столы заняты и мне некуда сесть. — добавила Альберона, прежде чем обустроиться на противоположном диване, и заметить на себе пристальный взгляд блондинистой особы. Какой-то слишком уж грустной она выглядела. Придушив в себе жгучее желание расспросить красавицу, Кана всё же, прикрыв свой рот, открыла тяжелую книгу, которую ей предоставила Эвергрин. По приказу женщины, наложница обязана была прочитать всю книгу до конца дня. Сегодня вечером ей предстоит встретиться с Королем Великой страны и закрепить вечную клятву, что она принадлежит только ему. Честно говоря, восторга и сильного возбуждения у Каны это не вызывало. Лишь слабую нервозность. Ей было отвратно представлять ту картину, что она отдаться какому-то толстому старикашке с кучей корон и оружия, чем политики в своё время только могли и хвастаться. Бегло, не вчитываясь в строки страниц, Альберона перелистывала бумаги одну за другой, желая дочитать эти учения о том, как ублажать мужчину. — Ты посетишь сегодня покои Его Величества? — негромко воскликнула кареглазая, удивленно смотря на знакомую книгу, которую она когда-то тоже читала, в прочем, как и все наложницы Короля. Собеседница оторвалась от страниц и подняла свои необычные, весьма редкого цвета глаза на Хартфилию, чувствуя, что, возможно, сейчас её разорвут в клочья. Как она могла так беспечно находиться в гареме с этой проклятой книгой, думая, что никто ничего не заметит? Наложницы были ревнивыми и завистливыми тварями. — К сожалению… — обреченно проговорила Кана, всё же отвечая на вопрос блондинки. Почему-то внезапно ей показалось, что девушке можно доверять. — К сожалению? — Люси прыснула в кулачок, пытаясь заглушить легкий смешок. — Никогда ещё не слышала, чтобы здешние так отзывались. Обычно наложницы идут к Королю, как на свадьбу, надевая самые лучшие наряды из своих коллекций, походу обливаясь маслинными парфюмами. — Не знаю, мне нечему радоваться. Я не думаю, что мне будет хорошо с мужчиной уже за средних лет. Обычно Королей уж слишком восхваляют насчёт красоты и способностей в… половой близости, я б сказала. — наконец-то излила свою душу Альберона, чувствуя легкость внутри себя. Люси не сдержалась и тихо засмеялась, мысленно отмечая про себя, что новенькая ошибается. Всё же закрыв глаза на неверные предположения, брюнетка показалась Люси очень даже хорошей. Впервые здесь с ней так легко и спокойно говорят без подколов и ущемлений. — Люси, — прервалась Хартфилия, предлагая удивленной собеседнице свою руку. — Кана. Девушки дружески пожали руки, и почувствовали, как неловкая атмосфера между ними сразу же растаяла. Неужели в гареме ещё остались более-менее скромные девы? — Конечно Короли других государств не совсем и привлекательны, — вдруг начала блондинка, — но Наш Правитель отличается от остальных. Он действительно красив, умён, горд, в первую очередь, но справедлив. Кана пожала плечи, лишь устало закатывая глаза. В прочем, комплимент в адрес Его Величества не поменял мнения о нём, но помог немного поладить с собеседницей и наконец-то завести себе хотя бы нормального друга. В прочем, Альберона видела Люси где-то до сегодняшней встречи, но где именно она не могла вспомнить. Иногда перекидываясь короткими фразами, Кана всё так же, неохотно читала книгу, пока Хартфилия с большим интересом поглощала страницу за страницей, восхищаясь этой сказочной историей о богатой принцессе и бедном музыканте…

***

Женское тело то и делало, что нервно ворочалось на мягком матрасе величественной кровати, не желая найти удобную позу для сна. С уст раздражённой, невыспавшейся девушки срывались недовольные стоны и цоканье. В комнате повисла мрачная атмосфера, хотя эта обстановка была обычной для Эрзы. Несколько свечей слабо освещали помещение, лишь отражая некоторые вещи вдоль стен комнаты тенью, а именно: старую, совсем растрепанную книжку, гусиное перо, которое вовсе и не походило на инструмент для письма и парочку старинных амулетов с неизвестными узорами, которые скрывали в себе множество тайн. В обители царил настоящий беспорядок: везде были разбросаны древние книги с заклинаниями, засохшие травы, оставшиеся от оберегов, от которых исходил не совсем приятный запах, где-то в углу притаилась до ужаса напуганная крыса; столь полюбившееся ведьме зеркало на этот раз было разбито на тысячу мелких осколков, и маленькие стекляшки безжизненно валялись на полу, иногда поблескивая во тьме. Ощущение, что рядом присутствует кто-то ещё не исчезало, лишь разгоняя кровь в венах и заставляя человека скрутиться от животного страха. И наконец-то, буквально через пару минут, Эрза начала медленно проваливаться во тьму, долгожданно вздохнув, иногда рефлекторно дергая длинными, пушистыми ресницами. Где-то между двумя мирами: реальным и выдуманным, который люди удосужились назвать «Царство Морфея» девушка через сон слышала чей-то шёпот, который всё не прекращался. Но она ещё давно научилась не обращать внимание на голоса умерших, которые доносились до неё из-под земли. Для неё это было самым обычным явлением. Ведьма насупилась. Эрза… Король желает видеть тебя… Он хочет тебя… Ты не можешь ослушаться приказа нашего правителя. Эрза… Не в силах сдерживать стоны, девушка протяжно закричала, чувствуя, как тело попросту сгорает от возбуждения, которое нервными импульсами и вибрациями отдавалось по разгоряченному организму. Это было слишком для неё. Было слишком грязно. Слишком невыносимо. Пошло. В помещении повисло неловкое молчание. Тишина сводила её с ума. Одиночество ещё сильнее. Сумасшедшие мысли и до ужаса знакомый шёпот всё не оставляли в покое, заставляя её беспомощно рыдать в голос, а потом заливаться звонким смехом от отвращения к самой себе. У неё не было другого выбора, кроме того как привыкать и жить дальше. Такова была цена её человеческой жизни. От этих раздумий ведьма не могла спать, спокойно отдохнуть и без каких-либо переживаний просыпаться глубокой ночью под покровом тьмы, когда Дьявол лишь сильнее начинал играться с её мыслями. Она устала: морально, физически, психически. Устала принадлежать Королю зла. Устала подчиняться ему, выполняя все его прихоти и пожелания. Эрза отчетливо помнила своё детство. Его невозможно было забыть. Банально, но мать умерла при родах, прокляв свою дочь уже с самого рождения, и оставив чадо отцу. Отцу, который сам нуждался в строгом воспитании и исправлении. Банально, но родитель, не выдержав потерю, начал вымещать все свои злобы и всплески эмоций на маленькую дочь. Каждый день был для неё пыткой. Если не избиение, то моральное унижение, если не моральное унижение — неделя без еды и воды. Так и прошли долгие и болезненные двенадцать лет будущей ведьмы. Банально, но вскоре родитель начал видеть в маленькой девочке что-то большее, и вход пустилось сексуальное домогательство. День за днём. Неделя за неделей. Месяц за месяцем. Год за годом. Банально, но Эрза нашла выход как полноценно отомстить отцу за все её беды, боль и причинённый ущерб. Она нашла утешение в чёрной магии и вскоре, совсем без каких-либо раздумий о дальнейшем, она заключила договор с Дьяволом, отдав ему своё тело, взамен получив могущественную силу и власть. Одна болезненная ночь в компании ужасающего существа, и свобода на всю жизнь. Секс с нечистью ничем не отличался от секса с отцом, который от лица Алой был ещё страшнее и противнее. Ей было всё равно. Она просто хотела душевного спокойствия. И незадолго после таинственного исчезновения семнадцатилетней Эрзы Бельсерион, поместье её отца сгорело вместе с ним до тла, не оставляя после себя ничего. И она смирилась с мыслью, что теперь её мучителем будет сам Дьявол. Пусть она и продала свою жизнь, за то теперь у неё намного больше прав и возможностей, чем было. А самое главное, она теперь лично слышит крики и мольбы о помощи смешанные с захлебами собственной крови, пренадлежащие Милию Бельсериону.

***

— Съешь хотя б одну ложечку, — умоляюще протянула служанка, устав в который раз повторять одну и ту же несчастную фразу по несколько раз. Рука уже устала держать столовый прибор, вместе с тем желание помочь потерявшей смысл жизни бедняги медленно угасало. То ли сидящая напротив девушка её не слышала, то ли не хотела слышать. Она не поддавалась громким крикам возле уха, которые, возможно, другого на её месте могли с легкостью оглушить или вызвать временные боли, не поддавалась ни на какие-либо угрозы, ни на ругательства. Джувия уже давно была не в себе. Её сознание летало где-то далеко, среди потерянных мыслях и душевных упреках. Её жизнь перевернулась с ног на голову за считанные две-три недели. Порой, ей казалось, что она находится в настоящем аду. — О-охотник… — голос жертвы неистово дрожал. Было видно — говорить ей было нелегко. Устремив свой пустой взгляд куда-то далеко, словно она глядела сквозь стоящих напротив ошарашенных Джерара, Эвергрин и лекаря, Локсар съежилась. В голубых глазах застыл облик насильника. И она мысленно закричала от ужаса… Синеволосая вздрогнула. Она несколько раз моргнула глазами, неистово хлопая своими длинными, пушистыми ресницами. И только сейчас перед взором предстала столовая ложка с тёплой жидкостью. Джувия кратко взглянула на куриный бульон и в ответ лишь помотала головой. От еды становилось отвратно. Стоило только представить вкус чего-либо съедобного, как в горле всё перекручивалось. Несмотря на отсутствие аппетита ощущение пустоты внутри не покидало её. От голода не хотелось ни говорить, ни реагировать на что-либо, лишь согнувшись где-то напополам, лежать в тёплой, мягкой постели, спрятавшись под одеялом от своих проблем. Только одеяло не поможет ей. Особенно, когда главной проблемой являлась именно она. — Гляди, девочка! У тебя же в животе маленький, беспомощный малыш. Если не о себе, то хоть о нём подумай! Стало ещё отвратнее. Только вот от чего было непонятно. Разум категорически отказывался принимать факт, что она теперь беременна. Локсар не чувствовала того волшебного чувства материнства, которое описывалось испокон веков. Ей не хотелось бесконечно гладить свой плоский живот, в надежде гадать, кто у неё родиться, искать веру в себе и в этом малыше; что именно он подарит девушке новую жизнь, совершенно не похожую на её прежнюю. К черту этого ребёнка! Джувия обреченно сморщилась: это существо будет в точности как и его отец — хладнокровным, безжалостным, бессердечным. Все твердят: ребёнок не виноват. Но Локсар так совершенно не считала. Когда родилась она — совершенно невинная, такая же беспомощная, кто — то позаботился о ней? Никто не искал причины, отговорок, чтобы спасти бедное дитя, а в итоге? Джувия не сомневалась. Она никогда не полюбит этого проклятого ребёнка. Синеволосая тяжко вздохнула. Отчаиваться уже попросту не было сил. Она устала. Душа страстно желала конца этим бесконечным мукам, бегам от властей, которые всё равно в итоге словили её. Если бы помощники Его Величества отпустили её на волю, дав в виде компенсации маленькую хижину за городом, где-то в чаще леса, она ушла бы из их жизни, как ночной кошмар. Всё же, как бы не было тяжело, она привыкнет к своему положению, но отвратные и брезгливые чувства к рёбенку не исчезнут, так же, как и раны на её измученном сердце. Только вот Джувия даже не представляла какие испытания приготовила жизнь на её счёт.