Life without Love

Стоило луне подняться над целым Королевством и ночи затмить небо глубокой тьмой, замок мгновенно опустел и погряз во мраке. После стемнения дворец, словно менял своё обличие: с богатого и величественного на загадочный и одинокий. Некогда шумные коридоры тонули в ночной, мертвой тишине, а тусклый свет искажал покрытые роскошными обоями стены. Тихие шаги могли отдаваться эхом, пугая до потери сознания простых служанок, или стражей. Ходили слухи, что с приходом сумерек в дворце бродят души и призраки нечисти, которые до сих пор желают мести Королю и его вечных страданий в Преисподней. Именно поэтому Его Величество Дреяр запретил наложницам, служанкам, да и всем женщинам без дела бродить по замку поздней ночью, в целях безопасности конечно же. Однако причина была вовсе не в мести или в проклятиях… Она не шагала, а летела, словно настоящий дух. Её босые ноги еле-еле касались холодного мраморного пола. Чёрный халат из простого шёлка немного свисал с хрупких плеч, открывая взор на идеальную белоснежную кожу и очертания острых ключиц, из-под ткани игриво покачивались пышные груди. Девушка казалась настоящей нимфой, если бы не руны вдоль всего тела и лица, что означали верность и преданность хозяину — дьяволу. Коричневые иероглифы, значение которых даже Эрза не могла запомнить красили её кожу. Горизонтальной линией по лбу, шее, рукам строчились узоры. Глупцы люди, а они ведь даже и не знают толком как выглядит самая настоящая и могущественная ведьма. Алые волосы были распущены. Эрза терпеть не могла заплетать какие-то немыслимые косы и причёски, как любят многие модницы и дочери аристократов. А ведь из её длинных, необычайных и столь редкого цвета волос сотворить можно было что угодно. Глаза не метались из одной точки в другую, да и сейчас ведьма казалась какой-то поникшей, подавленной. Словно что-то или кто-то испортил ей настроение. Не заметив для себя, девушка уже оказалась возле покоев Его Величества. Озадаченно устремив свой взгляд на возвышающуюся перед ней дверь, краем уха ведьма услышала мужской смех. Король смеялся грубым баритоном, слегка с хрипотцой. И невольно уголки пухлых алых губ приподнялись. И всё же, её видения никогда не обманывают. Судьба распорядилась совсем иначе. Пусть первой женой, Её Величеством, являлась Белая Дева, душа этого упрямого мужчины сплетена нитями любви совсем с другой. И, возможно, Эрза и не упоминала об этом в личном разговоре с Королем, но она отчётлива знала, что та, кто заставила Лаксуса улыбнуться, невольно засмеяться этой звёздной ночью — и есть его истинная судьба. И вот в самых щелях, где никто не удосужиться посмотреть, ведьма прячет небольшой оберег из редких трав и древних амулетов. Шёпотом по коридору разносились строки заклинания, которые Эрза знала наизусть. Она тараторила, но говорила каждое слово отчетливо. Теперь Его Величество спрятан от плохих сглазов и проклятий, которые могли бы разрушить не только его, но и весь трон. И вновь карие глаза поникли. Хитрый и дикий блеск исчез и теперь Эрза выглядела совсем жалко. Виноватый взгляд девушки мог взбудоражить любого. А в мыслях её тревожили отношения с Фернандесом. Теперь Алая жалеет очень сильно, что поддалась искушению амулета и заманила мужчину в свои объятия, ведь после того события они больше не виделись. И видимо, в скором времени не увидятся, ведь сегодняшняя ночь — для неё последняя в этом замке. Руки дрожали от переизбытка чувств. Эрзу мучила совесть. И теперь, когда проклятое чувство, присущее всем людям, не покидало её грешную душу, она не могла не повернуть вдоль коридора и в ожидании застыть возле знакомой двери. Она знала, что эти покои принадлежат Джерару. Он выбрал Южный Край, который был более спокоен, тих, и туда мало кто совался. Помощник однозначно любил одиночество, а Эрза знала это. И вот в нежных девичьих руках мелькает ещё один мешочек. Притянув ладони с оберегом к себе, ведьма тихо, с большой любовью прошептала: — Да убережёт твоя судьба от боли и несчастий. И удача будет на твоей стороне. Не поддашься в руки власти. И будешь верен лишь себе… И тонкие пальчики нервно пытаются спрятать оберег в недоступное для всех место, чтобы не увидел никто. Ведь про её подарок Джерару не должен знать даже Король. Не сдержав своих чувств, Алая слегка надавила на дверную ручку, тихо, чтобы ни одна ни мертвая, ни живая душа не услышала. Краем глаза заглянув во мрак, девушка почувствовала, как её сердечко начало ускоривать темп. И кто бы что бы не говорил, любила она его, всей душой любила. На её уставшем лице застыла самая простая улыбка, в которой чувствовалось столько нежности. И когда Эрза в последний раз так отдавалась чувствам? Лунный свет, что проникал в помещение через большое окно, освещал мужское тело, волосы, подобные цвету свободного неба. Умиротворенное сопение раздавалось по комнате. И в какой-то момент улыбка с её лица сползла… А сердце жалостно облилось потоком крови. Стоило ведьме заметить женские очертания фигуры возле любимого, как внутри неё за считанные секунды разгорелось пламя боли. Как хрупкое тело незнакомки заковали в крепкие мужские объятия. В горле застрял противный ком. Омерзительно. Непростительно. Чувствуя, как она задыхается, Эрза не выдержала. Не смогла. Дверь со всей силы впечаталась в проем, и громкий удар разрезал тишину. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Во мраке недобро блеснули алые глаза, больше напоминающие залитые свежей, бурлящей кровью омуты настоящего дикого чудовища. Её любимый с другой женщиной? Где-то за стенами замка послышался неожиданный раскат грома. Настолько сильный, казалось, сами небеса не выдержали давления и упали на холодную землю. Внутри неё горело пламя, что пожирало все чувства. Смертельное пламя ревности. А как ревнует ведьма лучше не знать никому…

***

Новый, непредсказуемый день, к сожалению, начался весьма угнетающе. В небесах слышались мощные раскаты грома, вселяя простым людям страх и обеспокоенность. Удары с каждым разом казались лишь сильнее, озлобленнее, будто у неба иссякло терпение, и вся негативная энергия направилась именно на столицу. Многие запланированные дела в одно мгновение разрушились, и теперь жители Королевства Фиор могли лишь с большой тоской и разочарованием смотреть на стекающие по окнам капельки холодного дождя. Ливень оказался настолько сильным, что несчастные палатки, магазинчики трудолюбивых торговцев попросту сносил лютый ветер, оставляя после себя лишь обломки мокрого, уже бесполезного, дерева и какие-то грязные тряпки, которые теперь уже не представляли никакой пользы. Для некоторых день не заладился с самого дождливого и мрачного утра. Солнце не выглянуло из-за горизонта, не выпустило игривых лучей на свободу, которые долгожданно заглядывали бы в дома жителей, пробуждая целые поселения. Город поник в густом тумане. Лишь отличался одинокий вой холодного ветра, больше напоминающий на ураган. Джувия неподвижно валялась на постели, устремив свой взгляд чарующих голубых очей в потолок. Локсар казалась неживой куклой, а её безжизненные глаза, обрамлённые чёрными ресницами походили на стеклянные, словно у настоящего трупа, насильно лишеного жизни. Подушки бирюзового цвета, украшенные кисточками оттенка золота, были раскиданы по всей кровати. Такого же цвета простынь смялась и выглядела убого. Джувия за всё это время ни разу не сомкнула глаза, а компанию ей сопровождал такой же одинокий, как и она, холодный дождь. Ловя краем уха успокаивающий шум ливня за панорамными окнами, девушка думала о чем-то своём. Всю ночь. В голове не переставали тревожить сомнения. Страхи и фобии, что она вновь может остаться на улице, в полном одиночестве и один-на-один со смертью пугали до дрожи в руках. Попасться на ловушку безразличия и алчности инквизитора было очень рискованно. Не доверяй охотнику. Он воспользуется тобою ради собственной выгоды. Стоит тебе родить наследника, выкинет на холодные улицы Королевства под покровом ночи. Чей-то раздражающий голос не давал ей покоя, навязывая и без того ужасающие мысли о грядущем. Ворочаясь под тёплыми одеялами, девушка пыталась избавиться от назойливого голоса проклятого подсознания. Нервно закрывая уши, чуть ли не плача, умоляя заткнуться. И вот пробили колокола, объявляя, что солнце поднялось за горизонт. Однако его нигде не было видно, ибо тьма поглотила всё небо, закрывая свет тяжёлыми, давящими на сознание тучами. В какой-то момент Джувия попросту устала от безделья, да и отвлечься от угнетающих мыслей стоило. Лениво, с большой неохотой нимфа поднялась с нагретой постели. И всё же, пора уже близилась к зиме. Холода потихоньку начинали брать вверх, и вот уже в ноябре ударили первые морозы. По замку одиноко бродили сквозняки, пронизывающие ледяным холодом до костей, поэтому съёжившись от неприятных ощущений, Локсар поспешила сменить лёгкое платьице для сна на более тёплый наряд. Растворив массивные двери шкафа, девушка разочаровано прошлась по парочке простых и ничем непримечательных платьев. Однако мысленно отругав себя за такую неблагодарность к людям, Локсар взяла тёплое, сделанное из ручной вязки, прямое платье до пола, которое только в последний момент предстало перед взором. Оно было нежно-голубого цвета, отчего так прекрасно гармонировало с её голубизной шелковых волос и очами на фоне бледной, фарфоровой кожи. Взглянув на своё уставшее и измученное лицо, несчастная обреченно вздохнула. Пройдясь по другим полкам и шкафам, Джувия наткнулась на самую обычную пудру в металлической тарелке. Обрадовавшись такой нужно находке, дева поспешила скрыть синяки и покраснения вокруг глаз слоем косметики, к которой до сегодняшних дней не прибегала. Беги из дворца, беги. Иначе он сам выкинет тебя по истечению обстоятельств. Не доверяй ему, не доверяй. Мир не настолько добр, чтобы давать тебе шанс на свободу. Запомни одно: её попросту не существует. Джувия огорчённо вздохнула, чувствуя, как нервы не выдерживают. Крепко сжав руки в кулаки, впивая длинные ногти прямо в кожу до крови, Локсар еле сдержалась, чтобы не заорать во всё горло, что есть сил. Она бы выпустила весь свой пар и боль в этом крике, чувствуя, как душа постепенно очищается и тяжесть на плечах долгожданно исчезает. Была бы возможность. Была бы свобода. Опустив поникший взгляд на ладони, где поблескивали глубокие царапины, девушка устало прикрыла глаза. Как же ей всё это надоело. Нимфа поспешила смыть кровь и забинтовать простой марлей руки, чтобы не занести какую-то заразу, коих сейчас развелось и так по самое не хочу. Сквозь моросящий ливень послышался очередной удар грома, заставляя красавицу невольно вздрогнуть. В её личной комнате было слишком мрачно и тихо. Одинокая атмосфера нравилась Джувии, но в одно и то же время она так угнетала. Напоследок сделав из длинных, отчего непослушных лазурных волос самую обыкновенную косу, Локсар поспешно скрылась за высокими и массивными дверями.

***

Из всех знакомых людей в замке, коих можно было посчитать на пальцах, девушка доверяла лишь целительнице Полюшке. Хоть о ней и ходили слухи, как о злой и ворчливой бабке со своими тараканами в голове, Джувия старалась не верить сплетням и доверять своему чутью. А оно подсказывало, что как раз таки эта странная женщина и была достойна её доверия. Возможно, если бы ни лекарь, то Локсар уже давным-давно была мертва, и вместе с ней её несчастный ребёнок. Джувии до сих пор было тяжело принять, что внутри неё есть невинная жизнь. Она порой забывала о малыше, и могла по привычке надеть корсет, затягивая его туго-туго, даже не задумываясь о появившемся дискомфорте в районе живота. Могла есть любую пищу, что ей приносили служанки, а потом от непонятных ощущений выблевать всё до последнего. Иногда случались резкие перепады настроения, и беременная билась в агонии между радостью и грустью, улыбаясь сквозь текущие по бледным щекам слёзы. Это была лишь четвёртая неделя, а ощущения присутствия инородного тела внутри лишь усиливались. Это пугало. — Не хочешь составить мне компанию в беседке на территории Королевского сада? — Полюшка смягчила свой строгий взгляд, наблюдая за переменчивым настроением собеседницы. Как задумавшаяся о своих проблемах голубоглазая вздрагивает, и следом уголки её пухлых губ приподнимаются, и она кивает в ответ. Дождь не прекращался. Казалось, он начал лить с новой силой, бесконечными ручьями стекая по земле. Города вздрагивали при каждом раскате грома, а когда небесную материю разрезала зигзагообразная молния у людей, наблюдающих за буйством природы за окном своего уютного, топящегося дома, перехватывало дух. Морозы были не лютые, но всё же на улице застыла зимняя прохлада. Если одеться подобающе, то холод не будет казаться таким колючим, пробирающим до самых кончиков костей. Укутавшись в тёплый, шерстяной плед, Джувия села на мягкий матрас. Девушка оделась по погоде: тёплое платье всё тоже, однако сверху была надета тяжёлая меховая дубленка, которая оберегала её хрупкое тельце от мороза, а на голове у девы красовался шерстяной платочек. Полюшка не хотела, чтобы беременная рисковала своим и здоровьем ещё неродившегося малыша, поэтому строго-настрого запретила выходить в сад налегке. Голубые глаза с восхищением смотрели на чарующий дождь. Хоть и почти наступила зимняя пора года, а Королевский сад поблек на время, всё же громадная территория покрытая сотнями деревьев завораживала. Особенно во время грозы. Природа земли и неба воссоединялись в одно целое, делясь энергией. В воздухе застыл запах свежести, а Джувия любила очень этот аромат. Он сопровождал чуть ли не всю её юность, и порой стоит спокойно прикрыть глаза и вздохнуть этот прекрасный бриз, как в голове потихоньку начинали мелькать отголоски прошлого. — Как твоё самочувствие? — Полюшка прервала неловкое молчание, обращаясь к умиротворённой девушке. Краем глаза заметив забинтованные нежные ладони бедолаги, женщина с беспокойством посмотрела на беременную. — Относительно, — негромко произнесла Локсар, облокотившись головой на металлическую изгородь, всё так же устало прикрыв свои чарующие глаза. Разговаривать с кем-либо не было никакого желания. Хотелось просто наслаждаться этим прекрасным шумом природы, чувствовать колючий мороз на своих щеках, которые постепенно окрашивались в милый румянец, и чувствовать внутреннее спокойствие. Джувия так устала от всех стрессов и страхов, что теперь она даже боялась открыть глаза, в надеждах, что это вовсе не сказочный сон. — Не думала о том, как назовёшь своего малыша? — внезапно выдала лекарь, чуть приподняв уголки своих бледных уст. Девушка мгновенно раскрыла глаза, вдыхая свежий бриз. — Не вижу в этом смысла, — кинула в ответ голубоглазая, поёжившись не от холода, не от ноющего чувства в груди, которое возникло ниоткуда, — родители Господина Фуллбастера, или он сам займётся этим. Всё таки это их ребёнок. — Не говори так, — опечалено проговорила Полюшка, поворачиваясь к не менее погрустневшей девушке, — у Грея нету ни родителей, ни дальних родственников. Так что ты полноправно можешь участвовать в воспитании своего сына, или дочери. Джувия вздрогнула от услышанного. Отчего-то захотелось прикусить свой распущенный язык, и вернуть сказанные слова в адрес инквизитора. — Он сирота? — блеск в глазах синеволосой в одно мгновение поблек. — Чуть ли не с рождения, — ответила целительница, опустив свои карие глаза, цвета темного шоколада, — мать умерла ещё при родах. Мику я знала плохо, мы с ней практически не общались, но я отчетливо помню ту проклятую ночь, когда Грей лишился своего отца. Так сложилось, что нечисть оказалась намного сильнее простого военного. Поговаривают какая-то колдунша мечтала о мести за убитую сестру, поэтому, пробравшись в дом к инквизитору, не оставила на бедном мужчине и живого следа, раскромсав ножом всю человеческую плоть. Весь этот ужас, к сожалению, произошёл именно на глазах Грея. — Что случилось потом? — дрожащим голосом спросила Локсар, чувствуя, как её и без того израненное сердце начинает вновь обливаться кровью и печалью. — Ему было одиноко. Вскоре, этого заводного мальчишку, будто подменили. Он порой вскакивал со своей постели от ночных кошмаров, весь в поту, а в его глазах застывал самый настоящий ужас и страх. Ты думаешь его глаза просто так сравнились с бесконечными океанами мрака, тьмы и боли? Джувия, не вини мужчину в жестокости. Это жизнь превратила его в монстра… По бледной щеке одиноко скатилась прозрачная слеза. Она жалела себя и считала самой несчастной в этом мире и сейчас ей до безумия стыдно за это. По доброму и слишком нежному сердцу, словно прошлась очередная трещина. Чувствуя, как от этой истории у неё по телу прошлись мурашки, голубоглазая невольно зажала рот ладошкой, дабы заглушить всхлипы. Без сомнений, она до сих пор питала брезгливость и антипатию к этому человеку, но что-то внутри неё хрустнуло и ненависть за жестокость и причинённый вред инквизитора попросту начал улетучиваться. В какой-то момент Джувии стало действительно важно снять с него маску озлобленного на жизнь чудовища. Где-то в глубине души она искренне жалела мужчину, а ведь действительно… В чем была его вина?