Life without Love

Она всегда верила, что жизнь рано или поздно станет лучше. Даже сейчас, стоило ей с тяжким трудом поднять дрожащие веки, дёрнув длинными и пушистыми ресницами, девушка ни на секунду не засомневалась, что сегодня обязательно случиться что-то хорошее. Надежда. Странно, ведь это непостоянное чувство до сих пор живет в её бесчувственном сердце. Люси давно призналась самой себе — она, словно мертвец, живущий в простой людской оболочке. И её душа не способна на что-то большее. Хартфелия просто плыла по бесконечному течению светской жизни, где она являлась фавориткой Его Величества. Ей навязали это звание, словно настоящее проклятие. А ведь ради этого, она пожертвовала своей счастливой жизнью. Фаворитка. Фаворитка. Фаворитка. Фаворитка. Фаворитка. Фаворитка. Глубокий вздох послышался с её стороны. Жалко пытаясь перебить ненавистный внутренний голос, Люси, аккуратно взяв золотые серьги с маленькими, но очень ценными камнями, перевела взгляд карих глаз на своё отражение. На неё смотрела поистине завораживающая девушка. Шелковистые блондинистые волосы, имеющие сходства с игривыми лучами солнца были аккуратно уложены в высокий конский хвост. Прическу дополняла богатая заколка с различными камнями и металлическими узорами по краям. Мягкие черты лица, ровный нос и пухлые, по природе розовые губы — это всё превращало наложницу в настоящую куколку. Взгляд у Хартфилии был серьёзен — карие глаза на мгновение потемнели на несколько оттенков, приобретая мрачную черноту. Она не хотела всего этого: красоты, богатства, звания. К чертям всё собачьим! Лживы те, кто говорят, что счастье можно купить за деньги. Враньё! Опустив глаза на шикарное платье, Хартфилия, в который раз, отметила про себя, что оно действительно очень красивое. Более того, наряд подчеркивал фигуру, выставляя напоказ все очертания молодого тела. Небольшое декольте, показывающее пышные груди девушки, чуть затянутые корсетом, отчего формы становились более объемными и привлекательными; пышная юбка, игриво вздымающаяся от каждого движения, сделанная из нежно-розового шелка. Платье было украшено самыми необыкновенными стразами и камнями, что добавляло богатства и роскоши обладательнице такого сокровища. Однако вместо восхищения и радости на лице, пухлые губы сомкнулись в тонкой полоске, чуть подрагивая. «Фаворитка. Фаворитка. Фаворитка. Фаворитка. Фаворитка. Фаворит…» Рука сомкнулась в кулак. Давление. Сильное давление. Её спокойствие, похожее на рвущиеся нитки, уже не выдерживает этого проклятого давления! Раздается ужасный грохот. Считанные секунды, и на костяшках выступила кровь, а искаженное отражение девушки в треснутом зеркале, раздвоилось. Люси чуть ли не плача то ли от боли, то ли от ненависти к себе, спохватилась к пораненной руке. Она проклинала себя, свою судьбу, жизнь. Люси не могла так больше. Люси не могла терпеть. Люси сдалась. Сорвавшись на тихий плач, хрупкое тело опустилось на деревянный паркет. Закрыв руками лицо, Хартфилия дрожала, судорожно пытаясь найти свежий глоток воздуха. Мысли смешались в тугой узел. Где-то в горле застыло неприятное ощущение стыда. Именно, ей было стыдно думать о своих чувствах, об отношениях с Королем, и более того лишь малейшая мысль о том бедном юноше на улице заставляла её проклинать эту несправедливую жизнь. Горькие слёзы скатывались по щекам. Люси было больно. Сколько бы она не пыталась залечить душевные раны, она сдавалась, слишком рано опустив руки. Стоило в её голове родиться очередному плану побега из этой светской жизни, её в тот же день или через несколько приглашали в покои Короля. А маленький кусочек от её надежды болезненно откалывался, следом беззвучно срываясь в бездну. И так каждый раз. Неуклюже размазывая рукой соленые слёзы, Люси пыталась взять себя в руки. Она не может раскисать, да и тем более сейчас. Тяжко приподнявшись с пола, Хартфилия выпрямилась. Отряхнув дорогое платье от пыли, девушка поспешила выйти из своих покоев. Уж лучше сбежать из этих раздражающих серых стен и подышать свежим воздухом, чем жалко задыхаться от своих глупых проблем. Отвлечься хотя бы на секунду. Стараясь идти быстро, но аккуратно, дабы не зацепиться за подол платья, девушка широким шагом направлялась к знахарке. Боль в руке отвлекала от бурлящего потока мыслей в голове, отчего сосредоточится на чём-то одном было тяжело. Поэтому первым делом нужно было обработать порез. Насколько Хартфилия знала, Полюшка находилась в закрытой беседке на обширной территории Королевского сада, ведь вся зелень, растения и лечебные травы, которые могли понадобиться ей, находились именно там. Звучало крайне абсурдно, но за всю свою жизнь в замке, она встречалась со знахаркой лишь пару раз: когда забирала лекарства от простуды или же передавала какие-то лечебные травы. Где-то ходили слухи, что в прошлом она, якобы, являлась любимой женщиной бывшего Короля Макарова Дреяра, и ради неё, Его Величество решился даже отказаться от гарема. Но это лишь сплетни, коих в нашем мире было просто бесконечное количество. Люси почувствовала, как неприятный холодок пробегает вдоль всего тела: начиная от мизинцев на ногах до последнего волоска на голове. Нервно выдохнув, перед бледным лицом возник клубок пара. Как она могла забыть, что на дворе уже никакая ни тёплая осень? Хартфилия мысленно отругала себя за такую оплошность. Именно из-за её левых и совсем ненужных мыслей в голове, которые только и сбивают с толку, она забывает про действительно важные вещи! Блондинка ступила на каменную дорожку, стараясь как можно быстрее дойти до беседки, чья стеклянная верхушка уже виднелась среди елей и голых ветвей деревьев, которые уже давно были готовы к зимней спячке. Небо, как и предыдущие несколько дней, затерялось в серых, мрачных тонах. Свет последних лучей солнца как-то по-эгоистичному закрыли тяжелые и давящие тучи. Эта тьма, словно высасывала всю энергию, забирала желание работать, гулять по шумным улицам Королевства. Единственное, чего так нестерпимо хотелось — спрятаться от вездесущих холодного ветра и сквозняка, спрятавшись ото всех под тёплым и дарящим безопасность одеялом. Взять, например, книжку, про какой-то роман или легенды, и читать, представляя образ героев и их возлюбленных в голове. Королевский сад всегда привлекал гостей с других континентов или стран. Все были наслышаны о том, как Его Величество Дреяр ухаживал за ним, отдавая чуть ли не последние гроши из своей казны. Порой мужчина становился вместе с садовниками и охотно поливал землю, забирался на толстые ветви пушистых деревьев, садил кусты, копаясь в грунте и пытаясь почувствовать эту энергию природы. Лаксус отличался от других правителей, скорее всего, трудолюбием и преданностью своей стране, своим людям. Хартфилия довольно выдохнула, когда она наконец-то оказалась под небольшим крыльцом, окружена множеством растений и трав. Заправив пряди обратно в высокую прическу, блондинка поспешно осмотрела свой внешний вид. После легкого бега чехол под юбкой немного съехал в другую сторону, а чрезмерно открытое декольте чуть ли не оголило все прелести девушки. Чтоб эти пышные наряды! Могла бы она одеть простое хлопковое платье для служанок и резвиться по просторам сада. Следуя правилам этикета, Люси сначала три раза постучала в двери, дожидаясь ответа хозяйки. Полюшка, видимо, была занята чем-то, просто крикнула простое «войдите!», особо не церемонясь с посетителями. Запах сушеных трав сразу бросился в нос. Первое, что увидела блондинка, стоило ей переступить за порог — различные цветы на тонких нитях, которые свободно висели вдоль всего потолка. На деревянных полках стояло множество банок с разноцветными мазями, лекарствами. Пол протяжно скрипел, стоило ей просто переставлять ноги по просторному помещению, где везде валялась засохшая листва, лепестки летних цветов. Однако как бы грязно не было, в беседке чувствовалось тепло, уют, да и фаворитка вовсе не чувствовала какого-либо отвращения. В какой-то степени ей даже нравилось здесь. С того конца до Люси доносились чьи-то разговоры. Голос Полюшки девушка узнала сразу, а вот смутно знакомый мужской голос никак не желал предстать в памяти. Но она была уверенна — она слышала его где-то. Мелодичный на слух, без хрипотцы, ласковый баритон. — Проходите! На миг поникшая Хартфилия ожила, стоило ей услышать наказ знахарки. Не желая выслушивать недовольства от женщины, наложница приподняла длинный подол платья, открыв вид на милые туфельки с высокой платформой, и поспешно направилась на источник звука. Она застыла у порога небольшого чулана. Карие глаза раскрылись от внезапного удивления, а пухлые губы немного приоткрылись, отчего кончики белоснежных зубов забавно выглянули. Люси почувствовала, как внезапный удар сердца по самые рёбра чуть ли не сделал дыру в грудной клетке. Впервые она ощутила своё сердце… А ведь она давно сделала вывод для себя, что у неё попросту его нет. И вот сейчас заглядывая в знакомые искрящиеся изумрудные глаза, в коих читались восхищение и радость, Люси поверила в судьбу. Тот бродяга. Он сидел прямо перед ней, на небольшом кресле, беседуя с лекаршей, словно для него эта долгожданная встреча была самой обычной, простой. Карие глаза прошлись по силуэту парня: не возмужавшее до конца молодое лицо, ровные, не грубые черты лица, смешные розовые волосы, игриво торчащие в разные стороны. И эта улыбка. Улыбка, в которой читалось: «Вот видишь, я нашёл тебя, как и обещал!» И от всех этих эмоций её бледные, засохшие уста растянулись в детской лыбе, отчего на щеках очаровательно выступили ямочки. — Эй, — донеслось до неё. — что у тебя стряслось? Полюшка отложила в сторону очередную баночку с мазью, раздраженно поглядывая на гостью. Нет, чтобы наведываться к ней в разные часы, обязательно надо всей толпой приходить. Каждый пациент нуждается в отдельном внимании, а когда у тебя на шее висит два-три человека, то справиться со своей работой бывает тяжело. Хартфилия лишь приподнимает порезанную руку, не в силах объяснить что-то или рассказать. В ответ, лекарь лишь устало закатывает глаза, бормоча под носом о глупых и наивных наложницах Короля, которые и волоска его не стоят, поражаясь, как время меняет молодежь. — Так, — громко выдаёт Полюшка, в который раз верча в руках ёмкость с белой густой жижей. — Я сейчас спущусь в подвал за настойкой, а ты, будь добра, намажешь молодому рыцарю лечебную мазь. Всучив всё ещё не верящей в происходящее Люси металлическую баночку, женщина, взмахнув своим алым плащом, покидает чулан. Девушка вновь переводит взгляд карих глаз на бедняка, который сейчас выглядел более солидно. Их взгляды соприкасаются, и в одно мгновение смущенно расходятся по разные углы. — Как ты попал сюда? — наконец-то смогла выдавить из себя Хартфилия, приближаясь к парню, соответственно шурша своим длинным подолом прекрасного платья. Парень не переставал следить за ней, за скованными от смущения движениями, за жестами, за губами. — Подался в рыцарскую гвардию, — легко отвечает розоволосый, наблюдая, как девушка, похожая скорее на принцессу, а то и на королеву, прикасается к нему холодными руками, начиная потихоньку растирать мазь по плечу. — Зачем? Стараясь не причинить ему боль, Хартфилия, одной рукой смазывала ужасные синяки, порезы и вывихи на светлой коже парня, пытаясь подавить невесть откуда взявшееся смущение. Девушка ведь не в первый раз общается с мужчинами! — Принцесса, ты и так знаешь почему я здесь. Причина — ты, — безоговорочно выдаёт он, и следом наступает неловкая тишина. — Я лишь хочу знать ответ, не буду настаивать и ломать жизнь ни тебе, ни себе. — Я фаворитка Короля, — обрывает блондинка все свои надежды и веру лишь одной фразой, грустно опуская глаза. — У меня нет выбора, да и ты достоин лучшей. — Сколько у Правителя, дай Бог ему долгих лет жизни, наложниц? Одна, две, десять, сотня? — удивленно спрашивает парень, изучая пол своими зелёными глазами. — Мне не важно кто ты, какое у тебя звание, есть ли особенные связи с Королем. Буду откровенным, ты действительно запала мне в душу, и я просто хочу знать чувствуешь ли ты тоже, что и я. Люси улыбается, понимая, что это и в правду шанс. Шанс на новую жизнь с человеком, который дарует счастье и спокойствие; который спасёт её от всего и вся. Пусть все узнают, пусть Король казнит их обоих. Всё равно. Внутри неё загорелся маленький огонёк смелости. По крайней мере, это намного лучше, чем сидеть до конца жизни в этой золотой клетке и заживо гнить. — Люси Хартфилия, — выдаёт блондинка, протягивая хрупкую ладошку. — Нацу. Нацу Драгнил, — широко улыбнулся и, заглянув в эти полюбившиеся карие глаза, во второй раз принял изящную ручку. Парень поднёс её к горячим устам и оставил свой отпечаток. Теперь Нацу знал, что вся боль и вывихи на теле стояли этого одного момента. Он ни капли в этом не сомневался.

***

Девушка оглядела свою забинтованную руку, чувствуя, как рана неприятно жжёт. Как бы там ни было, лицо у блондинки просто сияло счастьем и хорошим настроением, словно никакой боли (ни моральной, ни физической) не было и подавно. Хартфилия, не смотря на хмурую и готовящуюся к дождю погоде, бодро шагала в сторону библиотеки. Улыбка не сползала с её лица, а душа, казалось, начала цвести изнутри. И она вовсе не боялась последствий, хоть и знала, что они, без сомнений, будут. Она не жалела о своём выборе. Ни капли. Розовое платье элегантным веером развеялось, стоило ей ловко обогнуть стену. Однако внезапно столкнувшись с кем-то, Люси с трудом смогла устоять на высокой платформе, а вот вторая несчастная с громким ударом встретилась с мраморной плиткой. Несколько старинных книг в кожаном переплёте подлетели в воздух и с таким же ударом упали на каменную поверхность. — Кана? Знакомая устало сидела на холодном бетоне, потирая ушибленную голову. Подняв свои фиалковые глаза, словно заглядывая в глубину души, девушка сменила сердитый взгляд на более мягкий и дружелюбный. Столкнулась бы Альберона с кем-то другим, без разбору накинулась с кулаками. Девушка гордо поднялась, не теряя ни минуты и отряхнув пыль с простого чёрного платья, поспешно собрала свои книги. По её измученному виду, можно было сказать, что дисциплины, без сомнений, выдались утомляющими. Люси помнит, как и она проходила этот этап в жизни, когда всё казалось таким неразгаданным, неизведанным, интересным, но тем не менее очень выматывающим. — Как ты? — задала вопрос шатенка, замечая, что подруга заметно изменилась в лице: стала более живой, активной и даже радостной. — Знаю, прозвучит странно, но прекрасно! Кана подколола Хартфилию в ответ, заставляя ту немного смутится. Складывалось впечатление, что девушки знали друг друга уже много времени, и в их общении не было чего-то двуликого, завистливого, лишь лёгкость и доверие. Они обе понимали, что завести друзей в гареме невозможно, и им выпал просто огромный шанс найти здесь опору. Люси осматривает бесконечные коридоры, проверяя нету ли в их окружении лишних людей. Удостоверившись, блондинка поспешно что-то нашептывает Альбероне, и две наложницы убегают во тьму, направляясь прямиком в покои Хартфилии. Шикарные двери закрылись, и теперь Кана с Люси были полностью изолированы от всего светского общества. Стоило брюнетке перешагнуть за порог роскошной комнаты подруги, как её глаза, обрамлённые пушистыми ресницами округлились, как две золотых монеты. Ещё бы! Спальный гарнитур был чуть ли не весь слеплён из чистого золота, что даже при слабом освещении сказочно блестел. Покрутившись несколько раз посреди огромного помещения, Кана мечтательно закатила глаза, крикнув блондинке что-то про щедрость Его Величества. И только с её уст сорвалось имя Короля, как Люси схватив за руку Альберону, потащила ту к большой, двуспальной кровати. Брюнетка особо и не сопротивлялась, поэтому без церемоний откинулась на мягком матрасе под сказочным балдахином, который нагонял сказочную атмосферу. Тело очень нуждалось в отдыхе. Сладостно потянувшись, Кана раскинулась на постели в форме звезды, заняв чуть ли не всю кровать. Хартфилия же, устроилась рядом, успев снять с себя пышное платье и одеть более домашнее, похожее на лёгкую ночнушку. В предвкушении поглядывая на подругу, блондинка толкнула в плечо задремавшую наложницу. Кана дёрнулась и недовольно раскрыла глаза, ожидающе уставившись в любопытные карие глаза. — Чего тебе? — Как чего? — воскликнула Люси, — Это же не я провела ночь с Его Величеством! Давай, колись, чем вы там занимались? А, как тебе он? Низкорослый, да? Старый, да? Толстый? — остальные вопросы утонули в громком потоке девчачьего смеха. Кана нервно сглотнула, замечая, что Люси иногда может быть странной. Даже слишком. Однако такие вопросы вогнали Альберону в краску. Неужели окружающие думают о таком? — Да хватит так истерично смеяться! — воскликнула Кана, уже боязно вскакивая с постели, наблюдая за поведением, которое было несвойственным для Люси. — О каком «занимались» может идти речь, если Ваш Король, стоило ему откинуться на своей роскошной кровати, как уже видел десятый сон? Он заснул! И смех возобновился, но с новой силой. У бедолаги уже и с глаз слёзы начали течь, не выдерживая таких новостей. Как бы потом ей плакать не пришлось… Люси с тяжким трудом попыталась успокоить свои разбушевавшиеся чувства. То ли сегодня день какой-то странный, или близится что-то ужасное? — То есть, он просто уснул? — повторно спрашивает Хартфилия, не веря своим ушам. Такого ещё не было за всё правление Лаксуса Дреяра. Чтобы Король попросту заснул… Чепуха какая-то! — Клянусь! — восклицает брюнетка, — Мы с ним легли на кровать, и я решила ему сделать, так сказать, интимный массаж. Но через пару минут он уже был в отключке. Вот так вот! — А в целом, как он тебе? Кана затихает, не зная, что и ответить. Она попросту поднимает фиалковые глаза вверх, вглядываясь в потолок, словно пытаясь найти ответы. В мыслях предстал момент, когда он добровольно показывал ей телескоп; так интересно рассказывал про небо и звезды, что Альберона готова была слушать его до конца жизни, лишь бы грубый, слегка с хрипотцой голос никогда не обрывался. А ещё, стоит ей вспомнить те сумасшедшие серые глаза, которые в порыве гнева могут расчленить и выпотрошить что-угодно, на душе становится боязно и волнующе. Что он сделает при следующей встрече? Она боялась даже этих предположений до потери пульса, но тем не менее, желала продолжения. А ведь те мимолётные поцелуи, что он дарил, страстно обжигая кожу, заставляя внутри всё сгорать от желания просто так не забывались. Хоть Кана и понимала, что она не особенная для него. Да даже, если сравнить остальных девушек в гареме. Любая из них дарит больше страстных ощущений, используя все свои навыки и способности, отработанные ни раз. А Альберона… Ей просто посчастливилось встретить его в ту ночь в темном коридоре. И его целью была лишь одна вещь — месть. И от этого где-то в глубине души становилось обидно, что большего между ними быть не может. — Как ты и говорила, достоин своего звания. Большего не могу сказать, — сменив свой задумчивый взгляд на заинтригованный, она хитро ухмыляется. — А ты чего радостная такая, а, Хартфилия? Люси смущённо отводит глаза, колеблясь между решениями рассказать подруге или нет. Душа кричала да, а разум совершенно противился этому. — Дай клятву, что унесёшь эту тайну с собой в тот мир! — Клянусь всем, чем у меня есть, — без раздумий выдаёт брюнетка, удивленно посмотрев на замявшуюся блондинку. Что-то неладное творилось с ней. И Люси, раскрыв всю свою душу, рассказывает о случившейся истории. Ведает, как в тот роковой день направилась в город, и встретила несчастного бродягу, который, несмотря на своё положение, радовался жизни, словно маленький, беззаботный ребёнок. Как они пересеклись взглядами, и между ними пробежала та запретная искра любви. Не забыла упомянуть, как решилась наведаться на ту улицу, чтобы встретиться с ним вновь, вновь почувствовать свет, который наполнял и грел её охладевшую ко всему миру душу, однако стражи безжалостно прервали план, заточив девушку обратно в золотую клетку. И не прекращая улыбаться, рассказала о сегодняшней встрече, о своём решении, о его словах. Призналась, что поставив на кон свои жизни, он и она встали на этот запретный путь. — Не знаю, Люси, — умопомрачительно произнесла Кана, не веря услышанному. Как фаворитка может не боятся гнева Дреяра, осознавая, что рано или поздно об этом узнают. И всё же, судьба, любовь непредсказуемы. — Как бы там ни было, я буду на твоей стороне, но, пожалуйста, будь осторожна. Собеседницы улыбаются друг-другу, потихоньку переходят на другие темы, иногда громко крича, иногда чуть ли не нашептывая на ухо, боясь, что даже стены могут услышать их сокровенные разговоры. Наверное, они просто устали держать все проблемы и переживания в себе за эти годы, и наконец-то освободились от ноши. Так и незаметно прошёл день. Небо окончательно окрасилось в загадочный чёрный цвет, а люди так и не лицезрели волшебный закат. Солнце, не попрощавшись, уступило место луне. С наступлением сумерек, Люси поспешила зажечь свечи в своей небольшой люстре, и теперь в величественном помещении царил свет, уют и покой. Кана лишь восхищенно наблюдала за игривыми лучиками огня, что так резво бегали по комнате. Девушки продолжали без дела валятся на постели, продолжая рассказывать истории из жизни, вспоминать детство, умерших родителей. Их идеальную вечернюю идиллию, как казалось, не могло ничего прервать, однако… В двери громко, настойчиво постучали, но не успела Люси и дать ответа, как ручка скрипнула и они мгновенно отворились, чуть ли не встретившись со стенкой. В помещение забежала Эвергрин. Её взволнованное лицо говорило лишь об одном: случилось что-то ужасно. Женщина тяжело дышала. Её идеальный образ теперь был вовсе неряшливый: чехлы под платьем съехали куда-то в сторону, лямки белья некрасиво выглядывали из-под наряда, волосы выбились из высокого пучка. Эвергрин не соответствовала своим стереотипам и правилам. Сейчас она вообще казалась другим человеком. — Люси! — крикнула она, пытаясь нелепо поправить свою прическу, попутно вытаскивая острые шпильки из волос. Девушки от неожиданности вскочили с кровати, подбегая к надзирательнице. Став перед русоволосой, Люси с Каной волнующе переглянулись, не понимая, что же сейчас скажет помощница. — Король попросил привести кого-то на вечерний ужин сегодня, я думаю должна пойти ты, — обращаясь к Люси, проговорила женщина. Хартфилия застыла на месте, чувствуя, как неприятное ощущение окатывает её с ног до головы. — К-красный крест, — проговорила блондинка, соврав про женские дни и опустив свою голову, старалась ненароком не встретиться с грозным, испепеляющим взгляд женщины. — Я могу пойти вместо неё! — воскликнула Кана, почувствовав слабый толчок локтем в бок. Не понимая, зачем она это только что сказала, Альберона непонимающе уставилась на Люси. — Ты же была дня два назад, — хитро блеснула темно-зелёными глазами Эвергрин. — Неужели так понравилось? А ведь сначала так противилась идти к нему. Помощница одаривает Кану хитрым взглядом, словно пыталась что-то найти на ней, на её теле. Эвергрин давно поставила ставки на эту девушку. Как бы там ни было, голова на плечах у неё есть, вон даже с фавориткой подружилась! — Времени у нас мало, так что пошли. Нужно тебя привести в приемлемый вид. Люси благодарно шепчет губами «спасибо», наблюдая, как Альберона поспешно одевает верхнюю накидку и несётся вслед за наставницей. Махнув блондинке на прощание, Кана выбежала из уютного помещения. Всё, что было сказано между ними останется лишь в её памяти, не больше. Брюнетка ни за что не раскроет замысел Люси, ведь она дала обещание. Да и терять единственную подругу, которая не дышит огнём и не шипит, словно настоящая змея, она совершенно не хотела. Теперь уже Кана думала о другом. Встреча с Лаксусом Дреяром произойдет намного быстрее, чем она ожидала. Морально подготовиться теперь девушка точно не сможет. Особенно тяжело принять тот факт, что сегодня ночью ей точно не сбежать от разъяренного Короля. Так почему же вместо страха и ужаса, её сердце приятно сжималось от мыслей, что сегодня ночью она сможет переманить внимание Его Величества на свою сторону?