Life without Love

Хоть день и выдался мрачным, серым, ничем не примечательным, Джувия всё же собралась с мыслями и решила послушаться мудрого совета Полюшки. Локсар до конца и не поняла истинного смысла визита к женщине по имени Ванесса, однако девушка всё же нашла в себе силы одеться по-теплее и приготовить гостиницы. Целительница настаивала на том, чтобы проведать добрую и великодушную опекуншу небольшого приюта для сироток. Сначала Джувии показалась эта затея ненужной, бессмысленной, но потом решение изменилось без каких-либо веских причин. Появилось простое желание выйти на улицу, отдохнуть от постоянного напряжения в замке, подышать свежим воздухом. Бережно складывая только что испёкшиеся сладкие булочки в плетёную корзину, Локсар старалась набрать еды как можно больше. Представляя в голове радостную реакцию маленьких детишек, на усталом, бледном лице застыла добрая улыбка. Девушка, без сомнений, готова была сбежать из замка куда-угодно, лишь бы немного отвлечься от королевской суеты. К тому же, сегодня возвращается её новоиспеченный «жених». Инквизитор был в отъезде по поручению его величества, а то и к лучшему — она могла спокойно ложиться спать; только вот кошмары до сих пор не давали полностью обрести душевный покой. Джувия не могла даже представить в голове, как будет жить грядущие семь с половиной месяцев. Засыпать в одной постели с нелюбимым, терпеть всеобщее давление. Джувия не хотела думать об этом. Попросту не могла. Аккуратно накрыв наполненную до отказа корзину красной тряпочкой (дабы мучные изделия не остыли), девушка восторженно поглядела на свою работу. Не всё так плохо. Подхватив на руки нетяжелую ношу, новоиспечённая жительница замка поплелась в сторону открытой беседки, где её ждала карета. Полюшка позаботилась обо всём. Низкорослый, взбитый кучер удобно устроился на теплом кашемировом пледе, пытаясь согреться. Его и без того крошечные глаза, сомкнулись в две «пуговки», что выглядело крайне забавно и в какой-мере даже мило. При виде молоденькой девушки, лакей, одетый в длинный шерстяной плащ, поспешно выхватил у неё корзину с едой, аккуратно поместив ношу внутрь. Локсар, в свою же очередь, смутилась, стоило мужчине элегантно придержать её за руку и помочь взобраться в карету. Джувия никогда не ездила на подобного рода приспособлениях для перемещения, и эта поездка, в каком-то смысле, была для неё особенной. Внутри оказалось уютно и тепло, но всё же Локсар сильнее укуталась в свой зимний плащ скорее не из-за холода, а из-за чувства дискомфорта и неловкости. Девушка не была уверенна в себе, да и правильно ли она поступила, решив навестить сиротский дом? Джувия вздрогнула, стоило кучеру что-то крикнуть, и карета внезапно сдвинулась с места. Таковой тряски, как она себе представляла, на самом деле не было. Девушка вообще не ощущала, что находится в постоянном движении, лишь когда на дороге попадался какой-нить камушек или небольшая яма. Вскоре карета не быстро, но уверенно и величественно, исчезла из королевских владений, направляясь прямиком в людный центр столицы. Пусть на улице и не было улыбчивого и приветливого солнца, какая-то своевольная атмосфера окутала шумные, живые бульвары города. От задорных криков ребятни, что резвились вдоль холодных улиц, на лице Локсар появилась легкая улыбка. Преодолев чувство страха, девушка всё же отодвинула толстую атласную штору, что плотно облегала небольшое окошко кареты, которое оберегало от холода. Ей было интересно увидеть знакомые улицы, базарчики, дома. Люди, к удивлению, не были замешаны в одной серой массе. До ушей донеслась игривая, нежная мелодия на флейте, радостные визги и смех зрителей представления. Уличные бродяги всегда изумляли прохожих своими талантами. И вот сейчас, вокруг молодого, но одаренного молодца собралась куча народа. Многие пританцовывали под веселую мелодию, некоторые восхищенно хлопали в ладоши, или просто наслаждались спокойными, буденными, зимними днями. На глаза навернулись слёзы. Вот так просто, без причин. Джувия закрыла шторку скорее не от злости, а из грусти. Впервые в жизни она позволила себе без страха выйти на люд. Никто не гонялся за ней, не преследовал, не проклинал, вновь навешивая клевету на невинную душу. Локсар вспомнилось, как она от безысходности бегала по этим самым улицам, пытаясь найти помощи или хотя бы укрытие; как пряталась в центральной аллее в густых кустарниках, молясь, чтобы местные торговцы или женщины из монастыря не сдали её королевским стражам. А сейчас Джувия ехала в карете вдоль родных улиц, представ перед народом совершенно в другом обличии. Считай, обеспеченная с ног до головы, накормленная, в придачу беременная. Однако тоска и неутолимое желание исчезнуть из этого отвратительного мира всё ещё хранилось глубоко в её душе. Как и всегда. Затерявшись где-то глубоко в своих мыслях, девушка не заметила, как они уже прибыли к сиротскому дому, и лакей уже, открыв дверь, верно ждал её выхода. Сощурив свои волшебные аквамариновые глаза от неприятного дневного света, Локсар оглянула старое, почти разваливающееся на глазах здание. Каменные изгороди, что служили забором, могли обрушиться от одного простого прикосновения, а про состояние дома говорить стыдно. Да даже называть старую, съехавшую в сторону избу «домом» язык не поворачивался. Локсар съёжилась от неприятного холода, который совсем неприветливо одарил её у входа в приют. Этот «знак» дал ясно понять, что гостям здесь не рады. В добавок, зимняя унылость, грусть и тоска овладели королевством; декабрь вычерпал последние капли тепла, а вместе с ним и бодрость народа, энергию, желание наслаждаться этой короткой жизнью. — Добрый день, Ваша милость! — сзади неожиданно донёсся женский голос. Джувия обернулась и перед синими омутами предстала взрослая женщина. Странно. Локсар даже не уловила приближающиеся шаги. Пора бы ей стать внимательней. Вопреки удивлению, девушка поздоровалась с Ванессой, смущенно поправляя рукой свои необычного цвета волосы и волоча за собой крупную, но лёгкую корзинку с булочками и сладкими джемами. — Ну что Вы, — произнесла гостья, неловко улыбаясь, — можно просто Джувия. Не стоит формальностей. Ванесса оказалась очень приятной женщиной. Красотой хоть не блистала, но её искренность и красноречие располагали к себе. Женщина беспрерывно рассказывала о чем-то, попутно пригласив красавицу-гостью в скромную обитель на чашку тёплого травяного чая, который был как раз таки кстати в зимний, леденящий душу день. Локсар не смогла отказаться от гостеприимного приема и, поставив корзинку с гостинцами возле спальни, где сейчас мирно посапывали детки, поспешила вслед за добродушной женщиной. — Я так рада, что Вы наведались к нам, Джувия, — в который раз произнесла Ванесса, восторженно оглядывая молодую, цветущую, словно маленький беззащитный цветочек, девушку. — Король всегда оказывает нам милость. Вот к весне переедем в новый, большой, просторный дом, где детям будет не так тесно. Добрые девичьи глаза восторженно заискрились. — Это ведь прекрасные новости! Гостья получила свою порцию приятно-пахнущего травяного чая. Сильнее укутываясь в свой шерстяной плащ, девушка пыталась наконец-то согреться. Щеки её неистово зарумянились то ли от смущения, то ли от холода. Осознавать, что тебе рады… Джувия не переставала улыбаться. Ей нравилось вот так беззаботно сидеть в холодном, потертом кресле, чувствовать, как по телу разливается приятное тепло. Нравилось слушать истории прекрасной Ванессы, её любезные рассказы про подарки Его Величества сиротскому дому. — Ах, а чего стоит господин Фуллбастер! — восторженно воскликнула она. — Его Милость всегда помогает нам, оказывает помощь в трудные минуты. Незаметно для женщины Джувия поникла. Она уже не слышала ни речи опекунши, не видела ни искрящиеся темные глаза. Этот человек, словно настоящая загадка. Грей Фуллбастер. Кто он на самом деле? Беспощадный, жестокий охотник, не видящий ничего и никого, кроме мести, или же уважаемый мужчина в королевстве, который добродушно помогает многим людям? Локсар окончательно запуталась. Кто бы что не говорил, чувства девушки никто не изменит. Ей было противно думать о нем. Вспоминать грубые прикосновения, удары, пинки. Насмехающийся взгляд черных, как тьма, глаз. Джувии мало верилось, что Грей Фуллбастер способен излучать свет, ведь вся его душа — сплошное зло и мрак. В который раз голос Ванессы заставил девушку вынырнуть из своих переживаний. Синие глаза с неловкостью поднялись вверх, но Джувия не встретилась с добрым взглядом женщины. Опекунша в одно мгновение направилась к плачущей девочке, что ненароком проснулась и, испугавшись, звала тетушку. Четырехлетняя кроха заливалась слезами, судорожно хватаясь за старое, потертое платье. Ванесса добродушно улыбнулась и взяла малышку на руки, поглаживая тонкие, короткие волосы с неким темно-зелёным отливом. Девочка потихоньку успокоилась, лишь тихие всхлипы доносились с её уст. — Ну же, Фро, — в который раз заботливо проговорила Ванесса, пытаясь привлечь внимание крошки.— Тебя вон из самого замка приехала навестить королевская особа. — Из замка? — тихо протянула Фро, поднимая напуганный взгляд карих глаз на тетушку. Следом девочка повернулась и теперь восторженно поглядывала на гостью. Джувия смущённо помахала сиротке, попутно направляясь к корзине с гостинцами. Выхватив оттуда хрустящий, тёплый круассан с шоколадом, она вернулась обратно в небольшое помещение, что служило и кухней, и столовой. Девочка мгновенно потянулась на ручки к Локсар. Фро оказалась очень хрупкой и легкой. Намокшие, детские, отчего добрые глаза воодушевленно посмотрели на девушку, после того, как Джувия соблазнила малышку мучным изделием. Поблагодарив за столь вкусное пирожное, сиротка вернулась к дегустации круассана. Малышка так развеяла натянутую атмосферу. Казалось, даже в помещении стало намного теплее и радушнее. — Так и не скажешь, что эта беззащитная, хрупкая кроха дочь бессовестного человека, — шепотом, словно говоря сама с собой, выдала женщина, поглаживая шелковистые волосы Фро. Улыбка с бледного лица Джувии мгновенно сползла. — Что это значит, госпожа Ванесса? — Её отец был тем ещё поганцем. Мало того, что издевался над своей супругой, что недавно померла от неразгаданной болезни, так ещё и любил искать развлечения на стороне. Грешник, — опекунша томно вздохнула, не понимая вины этих бедных малышей, что были обречены на тяжелую судьбу. Почему народ приписывает плохие деяния родителей их детям? Локсар почувствовала, как внутри что-то заныло. Удушающее чувство, казалось, распространялось по всему телу, вскоре достигнув сердца. После слов женщины до Локсар дошла истина. Синие глаза залились слезами. Крепко прижав к себе хрупкое тело, девушка не смогла совладать с собой и тихо заплакала, пытаясь избавиться от неприятных эмоций, что так давно скопились в её душе. Стало ясно, почему Полюшка отправила её именно в этот приют, почему познакомила с Ванессой. Почему судьба так распорядилась её жизнью. Материнское чувство не заставило себя долго ждать, и девушка, не сдержавшись, заплакала ещё сильнее, чувствуя на себе добрый, понимающий взгляд Ванессы. Зарывшись ещё сильнее в мягкие волосы Фро, девушка заключила беззащитный комочек в свои объятия. Только вот плакала Локсар далеко не от жалости к бедным детям. Возможно, это и прозвучало слишком эгоистично, злобно. Джувия думала о своём беззащитном малыше, который был таким же невинным, крохотным, хрупким. Впервые в груди что-то болезненно заныло при мыслях о нём. Она осознала, что станет матерью, что в этом мире появиться тот, ради которого захочется жить дальше. Слёзы текли сами по себе. Джувия поняла, что заключила себя в комнату мучений и боли, подписав условия договора с Фуллбастером. Осознала, что собственными руками оставила неродившееся чадо в руках инквизитора. Попросту подписала приговор своему ребёнку. — Не плачь, — внезапно протянула Фро, высвободившись из тёплых, надежных объятий гости. — Всё будет хорошо!

***

Чьи-то шаги беспрерывно раздавались эхом по длинным коридорам замка, которые таили в себе множество загадочных секретов, воспоминаний: радостных печальных, вселяющих надежду и веру, несущих лишь отчаяние и боль. Потертая в некоторых местах штукатурка, царапины да следы на стенах, что, возможно, сейчас были скрыты под слоями декораций, дорогих и величественных ковров или недавно залитой мраморной изгородью — все они хранили в себе те или иные разговоры, взгляды, которые придворные осмеливались обсуждать, показывать лишь наедине с самими собой. Каждое их действие было навсегда запечатано в истории Королевства Фиор, и сегодняшний день также не был исключением. Всё происходящее казалось неправдой, бредом пьяного бродяги, который не имел понятия, что молвил. Советник его величества мертв. Ушёл из жизни в последний декабрьский день. В такой же холодный, бесстрастный и суровый день, олицетворявший его душу. Насмехающиеся сверху мрачные тучи залили небо тоской, грустью, заставляя жителей страны поддаться негативным эмоциям, и весь день чахнуть в уютных избах, домах, особняках. Так незаметно настали и сумерки. Не было видно ни луны, ни звёзд. Лишь лютый мороз гулял по узким улицам, временами подгоняя случайных прохожих, которые некстати оказались на переулках и бульварах. Простой люд жил в незнании, не представляя о горе короля, о тоске и боли, которые теперь охватили его душу.

Юный бездельник устало закатил глаза, чувствуя, что вот-вот и душа его покинет тело. Шёл второй час дисциплины устного счета, а результата никакого. Будущий король страны даже не пытался уловить смысл сказанных гувернанткой слов и попытаться представить цифры в голове. В порывах неусидчивости и лени мальчик схватывался за блондинистые короткие волосы, озлобленно прожигая книжку взглядом, сгорбившись на деревянном стуле. Раздался неожиданный удар, а следом и болезненный крик. — Негоже наследнику так непристойно сидеть. Вы обязаны помнить об этикете. Наставница свысока посмотрела на безответственного мальчишку, поражаясь его нескончаемой энергии и неусидчивости. Вот бы этот же поток силы был направлен в нужное, действительно правильное русло. Его Высочеству уже одиннадцать лет, а блеска в его глазах при упоминании трона до сих пор не было видно. Наследники соседних Королевств уже подавно начали подготовку ко дню коронации, лишь правитель Макаров решил оттянуть время, ссылаясь на юность, которую надобно было прожить беззаботно, по его мнению. А перечить его величеству, подобно восстанию. Женщина не выдержала и в порывах злости, громко закрыв толстую книгу в кожаном переплете, швырнула её куда-то на деревянный стол. — Негоже так обращаться с книжками, — неожиданно со стороны послышался ехидный упрёк. Гувернантка нахмурила брови, в одно мгновение покрывшись багровой пеленой ярости. Женщина замахнулась той же проклятой палкой на несчастное дитя, как наследник, не теряя ни минуты вскочил с нагретого места и подался прочь из надоевшего помещения. И на лице его застыла та самая беззаботная улыбка. Родные коридоры, мраморные стены, украшенные сотнями портретами бывших правителей, родственников династии Дреяр. Лаксус бежал без оглядки, чувствуя, как сердце бьется тройными рывками, а дыхание сбивается. Однако ради этого ощущения свободы ему было наплевать на всё: на крики разъяренной наставницы, на наказания, учебу, трон. Он был свободен, как перелетная птица, которая сама выбирает направление и летит, маячя в просторах голубого, ясного неба. Принц выбегает в сад — самое излюбленное место, и направляется прямиком в кустарники. В ушах свистело, а воздуха уже подавно не хватало, но он не останавливался. Попросту не мог. Долгожданно добравшись до кустарников, Лаксус немного сбавил скорость, аккуратно лавируя между пышными и в то же время острыми кустами, стараясь не зацепиться за шипы или испачкать чистую сорочку и шаровары. Пара заученных наизусть поворотов, и вот — он прибыл на место назначения. Небольшой тупик, окружённый со всех сторон яркой листвой, а сверху густой лозой винограда. Лучи солнца с трудом пробивались сквозь толстые лозы, а свежий, щекотящий ноздри слащавый запах ягод расслаблял. Только юный принц восстановил дыхание после длительного бега, как послышалось шуршание среди копны кустов. Лаксус даже не оглянулся, ведь знал, что это никто иной, как его верный друг. И в подтверждение мыслям Дреяра, со стороны послышался измученный голос Джерара: — Я кажись на колючку наступил, нога опухла и болит. Принц лишь покачал головой, встретившись с другом, который нелепо указывал ему на действительно опухшую, посиневшую правую лодышку. Джерар был умён и развит не по годам, однако всё же он был младше будущего короля на три года. Фернандес выглядел крайне разбитым и уставшим, что говорило о его нелёгком сегодняшнем дне. Казалось, вот-вот и из его детских глаз польются холодные слёзы. И жалость Дреяра взяла своё. Видимо, их тайному рыцарскому клубу сегодня придётся подождать. Забыв про гувернантку, от которой Лаксус поспешно сбежал и о грядущем наказании, он взвалил на себя руку Фернандеса, давая бедному мальчишке опереться, и двое несчастных друзей прямиком направились среди гущи кустарников обратно в замок…

— Я не помешаю? Только через пару секунд он понимает, что это голос его старой знакомой. Она дрожащими губами обмолвилась парой слов, так и застыв на пороге комнаты. Комнаты Джерара, где Лаксус провёл целую ночь. И почему-то сейчас все те воспоминания, которые вызывали лишь беззаботную улыбку на лице, теперь болезненно сжимали сердце. Лаксус приподнял опущенную голову, всматриваясь в знакомые очертания силуэта. Солнце ещё не встало, и в покоях царила кромешная тьма, как и в душе каждого присутствующего. Но мужчина разглядел гостью и он удивился, не веря, что сегодня она, будто зная всё до мелочей, оделась более закрыто и скромно, не забыв даже легкий носовой платочек, дешевый правда, потертый в некоторых местах. Увидев и без того грустный, сожалеющий образ Эрзы, руки короля вовсе опустились. Скарлет была его последней надеждой. Надеждой на возвращение Джерара. Так и не дождавшись официального приглашения, которое было вовсе не уместно в такой… грустной ситуации, ведьма с трудом переступила за порог комнаты. И каждая частичка в её теле горела от безумия и боли, сумасшествия и отчаяния. Сколько раз она представляла, как оказавшись в личных покоях Джерара, кинется в крепкие объятия любимого, как вновь будет ощущать то неподдельное чувство страсти и любви. Но сейчас Эрза просто стояла столбом посреди просторного, роскошного помещения, пытаясь сдержать новый поток слёз, всплеска эмоций; пытаясь не задохнуться от чувства собственной вины. Души терзали её, напоминали об очередном грехе, а тот мужской смех, крутящийся в голове не переставал смеяться, заливаться хохотом! — Ты можешь исправить это? — сухо задал вопрос Дреяр, боясь до оцепенения услышать отрицательный ответ. — Если тебе удастся вернуть его к жизни, считай, до конца своих дней я буду твоим должником. Эрза грустно улыбается. Радуется мимолётно, ведь король не мог разглядеть её улыбку, в которой было столько сожаления и боли, изнутри сжирающие плоть. И даже мысль быть убитой или расчленённой не казалась теперь такой страшной. — Ты пришла не просто так, я знаю это, — сейчас голос Лаксуса казался таким грубым, неприятным, словно тысячи острых осколков держали удар, направленный в самое сердце. — Вы правы, — она опускает голову, делая нелепый вид, словно пытается разглядеть мутный узор персидского ковра. — Однако всё, что произойдёт этой грустной, упомрачительной ночью, должно остаться лишь между нами. И Вас я, Ваше величество, попрошу удалиться. Не хочу, чтобы глаза моего короля залились кровью от увиденного. И впервые за сегодняшний день Лаксус усмехнулся. От таких слов в опустошённой душе появился огонёк надежды, и теперь идея вернуть старого друга казалась не такой дикой и невозможной, особенно, когда за дело взялась сама нечисть. Он ничего не ответил. Напоследок кивнув, правитель лишь широкими шагами направился прочь из удушающего помещения, в какой степени, даже радуясь, что на замену из ниоткуда явилась Эрза. К тому же, мужчина не сомневался, что теперь Фернандес в надежных руках. От столь неожиданного хлопка двери хрупкая девушка невольно подскочила. Впервые за долгое время всё так угнетало и пугало. Она забыла… каково это ощущать чувства, присущие человеку. Ноги сами понесли её в сторону трупа. И при каждом шаге внутри неё всё обрывалось. Могла бы Эрза разочаровано осесть на холодный пол, закрыть лицо руками и чувствовать, как поток холодных слёз обжигает нежную кожу. Могла бы она просто вскочить с мокрой постели, успокаивая саму себя, шепотом повторяя, что это лишь сон, всего лишь простой, очередной сон. Могла бы ведьма вернуть время назад. Без сомнений, Скарлет сделала бы всё что угодно, лишь бы он дышал. Джерар был очень бледным. Это её вина. Его умиротворенное лицо сейчас так пугало, взбудораживало, заставляя душу биться в агонии страха и безысходности. Она виновата во всем. Даже благородного синего цвета волосы невольно потеряли свой оттенок, окрасившись в мрачный, безжизненный цвет. Будь она проклята! Всё, что могла позволить себе Эрза, так это громко разрыдаться в голос и просто обнять мертвое тело. Не чувствовать его дыхания, ровного сердцебиения, недовольных вздохов, что невзначай адресовались именно ей. Скарлет не представляла такой жизни. Попросту не могла. Казалось, лицо уже пропиталось солеными слезами, которые всё никак не могли остановиться, а чувство вины медленно пожирало душу. И лёжа на груди любимого, крепко держа его за холодную руку, сквозь слёзы она улыбнулась. Перед глазами почему-то пролетела вся её жизнь. На девушку до сих пор, с таким же отвращением и насмешкой глядела пара карих глаз отца. С мужских, сухих уст срывались лишь проклятия и обвинения во всех несчастьях. Где-то в голове беспрерывно крутилась одна и та же мелодия, которую постоянно напевал Темный владыка. Она чувствовала недовольство царя. Словно беспощадно бросил в центр пылающего, ненасытного костра. И тело её горело неистово. Перед ней мелькнул образ статного правителя страны. Его серые глаза смотрели на неё отчасти разочаровано. Потемневшие ногти прошлись по очертаниям грубого, но в одно и тоже время идеального лица. На бледной коже Джерара не было ни единого пятнышка, родинки или веснушек. Такому дару могла позавидовать любая девушка. Подушечки пальцев невесомо прикоснулись ко впавшим скулам. Как же ей нравилось невольно покрывать лицо мужчины обжигающими поцелуями, даря любимому нежность, ласку, которые для него, к счастью или же к сожалению, не имели никакого значения. Эрза не выдерживает и тянется к холодным, обветренным устам. Она просто целует их напоследок. Словно прощается. И ведьма возвращает себе былую стойкость. За считанные минуты слёзы на её устрашающем, бледном лице высыхают, а взгляд карих глаз темнеет. Возможно, это последняя ночь, когда она сможет жить самостоятельно, сможет видеть будущее, насылать проклятия, создавать обереги. Она понимала, что у каждой вещи была цена. Даже у самой незначительной безделушки. Скарлет понимала, что завтра её тело будет совершенно иным, чужим. Возможно, пролежит грядущий месяц в постели, пытаясь восстановить силы, энергию. Она не сможет жить, как прежде. Зато совесть будет чиста, как никогда, и Эрза впервые сможет почувствовать усладу жизни без шепота мертвых душ, бесконечного смеха и мелодии в голове, без мыслей, что очередной день прожит зря. Девушка уверенно поднимается. Она сделает это. Никто и ничто не остановит её. Холодные руки прикоснулись к обнаженной груди мужчины. Простояв в таком положении несколько секунд, словно раздумывая продолжать свои намерения или нет, нечисть опирается на труп и без какого-либо стеснения садится на Фернандеса. Её хрупкие ладони не перестают гладить мускулистые плечи, мощные руки, словно пытаясь согреть бездыханное тело. Эрза сквозь мрак и ночную тьму играется со смертью, пытаясь обхитрить не только жизнь, но и судьбу, и людей, и себя в том числе. Ей самой не верится, что она решилась на такой шаг. Лишиться мечты, ради которой она пожертвовала многим. Ради душевного спокойствия она жертвует гордостью, ради счастья короля жертвует ценным даром видеть то, чего простые смертные не могут, ради жизни Джерара — своей силой, нечеловеческой мощью. Руки, в одно мгновение, останавливаются возле сердца. И девушка поддаётся вперёд, надавливая на тушу и опрокидывая свою потяжелевшую голову назад, шепча заветные слова. Одинокая свеча, что слабо, но дарила свет потухла. Напряженная атмосфера воцарилась в помещении. Без сомнений, возникало ощущение, что в комнате присутствовал кто-то ещё. И Ему выходки неблагодарной девицы не нравились.

Отказываюсь от данных тобою, мой Владыка, даров. Отказываюсь от силы. Отказываюсь от свободы.

Нечисть сразу же чувствует гнев Дьявола: девичья кожа начинает гореть, и боль усиливается с каждой секундой, с каждым словом, буквой. Эрза не останавливается, хотя прекрасно ощущает, как каждая клеточка тела неистово горит, и даже прохладная вода не остановит эти страдания. Она лишь начала. Дальше будет хуже…

Лиши меня той силы, о мой Король! Умоляю! Верни человеческий облик. Оберни время вспять. Лиши меня той силы, что ты наделил!

Иероглифы на её лице, руках, спине, медленно выжигались. Эрза чувствовала это. Сквозь выступившие на глазах слёзы она еле-еле улыбнулась, пытаясь не поддаться этому испытанию и не испортить обряд. Малейшая ошибка, и всё зря. Девушка сдавленно простонала. Почему же, черт побери, так больно?

Вместо моей силы верни смертному жизнь. Даруй шанс вновь вдохнуть этот прекрасный, чистый воздух, вновь увидеть прекрасное голубое небо, родных людей. О, прошу тебя!

Сквозь ночной мрак не видно, как её глаза скрываются под чёрной пеленой тьмы, как зло застилает прекрасные карие омуты. Соленые слёзы окрашиваются в насыщенный чёрный цвет. Скарлет не выдерживает и кричит. Хруст собственных костей глушит её уши. Эрза не понимала, что с ней происходит. Она попросту не могла. Описать те мучения одним словом? Невозможно. Никогда. Ни за что.

Я отказываюсь. Отказываюсь от этой жизни. Освободи же меня.

Рыдая навзрыд от невыносимой боли, Эрза дрожащими губами прошептала последние слова, не веря, что ей удалось выстоять. Она смогла. Она выдержала этот ужас. Девушка довольно улыбается, ощущая, как незнакомое чувство холода одаривает её с ног до головы. Неужели это и есть ветер? Впервые за долгие годы она чувствует неприятный, колючий удар природы на себе. И тело, потерявшее всю энергию, силы, обмякает и съезжает куда-то в сторону, соскальзывая с дышащего мужчины… Джерар был жив. Глухой удар раздался эхом по мрачному помещению. Эрза потеряла сознание. Не смогла подняться на ноги, проверить пульс любимого. Мысли о завтрашнем дне улетучились. Она не переживала о людях, которые могли наткнуться на неё. Девушка была совершенно спокойна. И незаметно для всех: для луны и звёзд, стен замка, Эрзы, которая, лишившись чувств, валялась на холодном полу, что-то притягательное-яркое заискрилось в ночной мгле. На бледном лице Фернандеса медленно, но аккуратно и тонко, вырисовывался странный узор. Красивый, загадочный, ярко-алый узор вдоль правого глаза…