Life without Love

***

Люди не могли не радоваться побелевшим улицам и голым деревьям, которые застыли подобно заледеневшим статуям: хрупкие ветви покрылись густым слоем хрустящего снега, будто облачились в переливающиеся на дневном свету доспехи. Декабрь всегда радовал жителей-работяг Королевства. Беспощадный мороз теребил длинные, тяжелые юбки женщин, плащи мужчин, неприятно обжигал детские лица и заставлял бездомных собак прятаться в переулках или первой попавшейся конуре. Незаметно для домочадцев на стёклах окон начинали вырисовываться тонкие узоры, что имели тайный, невиданный никому смысл. Наконец-то настала настоящая зима. Успокаивающая, хоть и холодная, крайне морозная. Если бы не белоснежные пейзажи, камин, книги и горячий чай, Джувия совсем затерялась бы в своих переживаниях. К счастью, торопливые и чрезмерно скорые подготовки к свадьбе не так сильно измучили её, скорее наоборот — девушка отвлеклась от постоянных мыслей, что только угнетали и лишали здравого рассудка. Знакомый нам портной Джованни с каждой примеркой с некой гордостью оценивал сшитое свадебное платье невесты. Мужчина властно приказывал Локсар повернуться то влево, то вправо, недовольно цокая, когда реальное не совпадало с задуманным. Часы не шли, а летели. Девушка наведывалась к портному рано утром и чуть ли не весь день выбирала ткани, украшения и фасоны для торжественного наряда. Она часто ловила себя на мыслях, что процесс подготовки не так сильно расстраивал её, скорее, только отвлекал от творящихся вокруг бед и вечной меланхолии. Возможно, виной такому переменчивому настроению была женская сущность, слабость, чтоб её. Какая дама устоит против дорогих нарядов и красивых вещей? Две недели оказались одним мгновением. И Локсар осознала это, когда в очередной день умостилась на полюбившемся кожаном кресле у камина перед прекрасным видом на заснеженные горы. До свадьбы осталось всего лишь два жалких дня. Девушка далеко не так представляла своё обручение, не при таких печальных обстоятельствах, не с тем человеком и, тем более, не в королевской гавани. Плакать или жалеть себя было поздно: она сделала выбор, и теперь нужно выполнять роль в предстоящей «сказке». Появилось жгучее желание подышать свежим воздухом. Девушка, не теряя ни минуты, накинула поверх шерстяного платья меховую дублёнку и прихватила горячий имбирный чай. Аккуратно открыв незаметную деревянную дверь, что вела на каменный балкон, Джувия скрылась во мраке, оставив после себя лишь лёгкий цветочный аромат. Вместе с воздухом девушка выдохнула изо рта густой клубок дыма, что с каждой секундой рассеивался и исчезал под давлением морозного ветра. Щеки покалывало, вскоре бледное лицо покрылось румянцем. Камень скрылся под белоснежной кучей снега. Поверхность такая гладкая, нетронутая. Первой детской идеей было ступить и ощутить безумный хруст под ногами. Именно это она и сделала. Прямо как в далёком прошлом. Редкие голубые глаза восхищенно взглянули в зимнее, серое, но благородное небо. Снегопад прекратился, оставив после себя чарующую белизну. Девушка сделала ещё один несмелый шаг — хрупкая нога провалилась в глубь, и вновь донёсся щекочущий звук. На этот раз девушка не устояла и улыбнулась. В дали виднелись хребты, слившиеся с побелевшим небом верхушки гор. Камни были вечно окутаны загадочным туманом. Присев на небольшую железную скамейку, Джувия сделала глоток чая. От вкуса имбиря во рту запекло. Чай согревал изнутри, разгоняя кровь по артериям и венам. Металлическая кружка переместилась в левую ладонь, и Локсар опустила другую, согревшуюся, на живот. Скоро будет третий месяц. Уголки покрасневших губ слегка приподнялись, создавая некую загадочную улыбку, в которой крылось столько грусти и печали. Меланхоличные мысли крутились в голове день ото дня, напоминая, что смысла привязываться к малышу нет. Но уже, казалось, поздно. Они — единое целое. Нет и ещё раз нет. Шелковистые пряди заметались. Её ребёнок получит достойное образование, кров, поддержку влиятельного отца. А что даст она? Если Локсар и рискнёт на бегство, то сможет ли воспитать и вырастить чадо в грязном и лживом мире? Нет, такой ответственности она попросту не выдержит, и именно поэтому, ради безопасности и целостности малыш должен остаться с отцом. Это будет самым правильным решением. Хоть и болезненным. Она часто ругала себя за такие эгоистические мысли, ведь, забрав ребёнка и нарушив договор, Джувия не сделает ничего хорошего — Фуллбастер никогда не успокоится, пока не найдёт свою кровинку. Она не сомневалась, что кровные узы имели великое значение для него, хоть внешне мужчина оставался крайне флегматичным. Почувствовав, как мороз начинает пробираться под дубленку, и кончики пальцев немеют, Локсар сделала ещё пару глотков чая, напоследок взглянула на прекрасные, таинственные очертания гор и вскоре вновь скрылась за тяжелыми дверьми, утонув во мраке. Фуллбастер отбыл в город, объяснив, что нужно решить кое-какие проблемы, и до свадебной церемонии они больше не увидятся. Слава Богу. Девушка могла расслабиться и не сидеть весь день взаперти на иголках, боясь его прихода. Скинув верхнюю одежду и поставив пустую кружку на стол, Джувия размышляла, чем бы заняться в свободное время и как его провести с пользой. Почему то первой идеей было выбрать новую книгу и начать чтение, но хотелось какого-то разнообразия. Чего бы не прогуляться по замку? У неё ведь есть на это право, к тому же, никто не запрещал. Спустя несколько минут девушка мерила небольшими шагами мраморные плиты в широких коридорах, где, как казалось, даже каждый вздох отдавался эхом. Локсар не обращала внимания на стражей и служанок, которые стояли, словно усопшие или же неслись впопыхах на чей-то зов. Девушка думала о своём, тайном, не замечая частые заинтересованные взгляды в свою сторону, не смотрела на графов и баронов, что в сопровождении свиты направлялись к его величеству. Завернув в сторону, Джувия оказалась на крутой каменной лестнице с высокими, красивыми перилами, украшенными разными узорами и широкими светлыми ступеньками. Коснувшись кончиком пальца, Локсар ступила вниз, проводя подушечкой вдоль выступов и впадин, ощущая прохладу и твердость камня. Шаг за шагом, ступенька за ступенькой. Легкий свист в ушах, крутой поворот, и свершилось внезапное столкновение. Флакон с лекарством разбился, толстое стекло разлетелось вдребезги по всему полу. Джувия намочила светлый подол платья, запачкала туфли. Лицо жалостно исказилось — неприятная боль после неожиданного падения прошлась вдоль поясницы, током отдавшись где-то в районе бедра. Рука, следуя инстинктам, судорожно опустилась на живот. — Мне так жаль! — незнакомый женский голос, полный отчаяния и смущения, раздался совсем близко. — Это моя вина. Только спустя несколько секунд Джувия заметила бледную ладонь, костлявые пальцы и темный манжет простого платья. С каплей сомнения в душе девушка всё же подала свою — холодную и дрожащую, и почувствовала, как её мгновенно потянули вверх. Перед взором всё ещё плыло, голубые глаза не могли сконцентрироваться на чем-то одном. Локсар часто моргала, пыталась разглядеть незнакомку, чью руку она судорожно сжимала. — Всё в порядке? — казалось, виновница столкновения заволновалась ещё сильнее и тревожно оглядела побледневшую Джувию. — Пойдемте, я проведу Вас в свою комнату. Она в двух шагах отсюда. Вы меня слышите? Темнело. Ступени лестницы растворялись и исчезали под ногами. Мраморные плиты утопали в сумраке, и Джувия, боясь упасть вниз, дергалась в разные стороны. Благо, ладонь, такая же холодная и хрупкая, как у неё, не давала упасть в бесконечную, ненавистную тьму. Подобно маленькому, беззащитному ребёнку, что схватился за подолы юбок матери, пытаясь устоять на ногах изо всех сил, Локсар так же крепко держала руки незнакомки, голос которой вселял спокойствие и доверие. Её вели в неизвестность, прямо вперёд. Раз за разом Джувия ощущала, что вскоре конечности не выдержат тяжелую ношу, и она вновь встретится с холодной, каменной поверхностью. Но повторного падения не случилось. Каким-то чудом они смогли благополучно дойти до нужной двери. Раздался щелчок замка, и девушка переступила за порог чужой обители. Вся эта ситуация казалась такой неловкой и глупой. Локсар мысленно упрекала себя за оплошность — не прошло и двадцати минут, как вышла из покоев, а уже успела найти неприятности. Однако чувство вины быстро исчезло. Прохлада, что царила в коридорах, внезапно сменилась на уютное тепло, и вместо сырости в воздухе ощутился приятный аромат — нежный, душистый, со знакомыми фруктовыми нотками. Локсар аккуратно усадили на мягкое кресло, подставили пуф под ноги. От такого внимания девушка сильнее вжалась в спинку мебели и неловко кусала бледные губы. Голова казалась невыносимо тяжелой, перед глазами всё так же стояла темная, угнетающая пелена. Чувство паники время от времени схватывало глубоко внутри. Горло сдавило от отвратительного комка. «Пожалуйста, только не тошнота. Пожалуйста, только не это…» — в голове намертво застряла лишь одна единственная мысль. — Ах, где же это… точно! — до ушей отдаленно доносился не менее взволнованный женский голос. Потусторонние звуки банок, неприятное шуршание и тяжёлый топот по деревянному паркету резали уши. Локсар в какой-то момент совсем забыла о смущении и обреченно облокотилась на кресло. Грудь яростно вздымалась и опускалась. Сознание покидало тело, тьма заглатывала все чувства. В последние секунды Джувия ощутила, как к ней подбежали. — Вот, дорогая, вдохните, — ласковый, спокойный голос раздался следом. Девушка послушалась, и следом в нос ударил ядерный, отвратительный запах. Слёзы брызнули из глаз, дорожками скатывались по бледному лицу. Судорожный вздох сорвался с потрескавшихся губ, и Локсар резко раскрыла свои уставшие глаза. Холодный пот стекал по спине. Джувия ощущала, как немеют конечности, слабость со скоростью света разливается по всему телу. Она лишь могла отчаянно прилечь на спинку мягкой мебели, и сквозь тёмную пелену глядеть в потолок. Беспомощно прикрыв голубые омуты, девушка пыталась остановить бешеное сердцебиение. Казалось, удары в груди вот-вот сломают рёбра. Незнакомка не отходила от больной, время от времени поднося к истощенному лицу бинты, влажные от лекарств. В другой руке спасительница держала стакан с прохладной водой, ожидая, пока бедолага придёт в себя. К счастью, спустя некоторое время, проведённое в полной тишине и ожидании, Джувия поборола слабость. Вскоре невидимая тяжесть, что невыносимо давила на грудь и легкие, исчезла. Глубоко вдыхая свежий воздух вместе со сладким, до боли знакомым ароматом, Локсар почувствовала покой и умиротворение и в конце-концов облегченно выдохнула. Страх, что она не сможет совладать с тошнотой, съедал изнутри. Стыд из-за сложившейся ситуации заставлял всё нутро судорожно сжиматься. Её положение только усугубляло ситуацию. Как же девушке вести себя подобающе этикету и правилам высшего общества, если здоровье не позволяет? А вдруг такие припадки настигнут невесту во время бракосочетания? Люди сразу же поймут — происходит что-то нечистое. Никто не должен знать, что малыш был зачат до брака, иначе имя Фуллбастера и, соответственно, ребёнка будет запятнано. — Я прошу прощения, всё в порядке? — испуганный голос не прекращал задавать вопросы, всё пытаясь получить желанный ответ. Меланхоличные мысли, крутящиеся в голове подобно бесконечному вихрю, куда-то улетучились, стоило Локсар перевести всё своё внимание на спасительницу. Наконец-то густая пелена рассеялась, и Джувия могла наблюдать за всем происходящим, напрягая ярко-выраженные глаза лазурного цвета. На секунду девушка затаила дыхание. На коленях, среди лекарств, раскиданной одежды и книг, рядом с Локсар сидела молодая девушка. Эрза, что было непривычно для её натуры, выглядела очень взволнованно и разбито, хотя мягкие черты лица по прежнему оставались спокойными. Все переживания и волнения крылись глубоко в глазах. Карие омуты блестели на тусклом свету. Густые, алые волосы были распущены, лишь челка заколота назад. На пестрых прядях блестели крупные невидимки с изумрудными камнями и золотыми узорами. — Ох, это я должна просить у Вас прощения, ведь доставила столько хлопот! — голос был ещё слабым, но Локсар, одновременно заворожённая яркостью и красотой незнакомки, смущенно опустила глаза. — Я в порядке, чувствую себя лучше, просто немного закружилась голова. Эрза долгожданно выдохнула и расслабилась. Алые уста расплылись в доброй, нежной улыбке. Казалось, раньше она не умела так улыбаться. — Вы что? Столкновение произошло по моей вине. Приношу извинения за свою невнимательность и легкомыслие. В последнее время я очень задумчива, — Скарлетт закусила нижнюю губу и, сотворив похожий жест, как и Джувия, виновато опустила погрустневшие глаза. Внезапно комнату заполнила тишина. Обе девушки замолчали, не зная, что произнести и как продолжить начавшийся разговор. Растерянность и неудобство читались на бледных лицах обоих. Знаете, как это бывает во время краткого диалога едва знакомых людей. Отвратительное чувство, сотканное из стыда, неловкости и жгучего желания продолжить беседу. Локсар мимолетно обвела взглядом просторное помещение, обставленное красивой, шикарной мебелью. Светлые тона добавляли утонченности и роскоши, визуально увеличивали комнату. Громоздкие зеркала, украшенные золотыми рамами стояли в ряд, отражая стоящий напротив книжный шкаф. На большой двуспальной кровати царил беспорядок: подушки и одеяла были раскиданы, более того, на мятой постели виднелось женское бельё, маленькие флаконы масел и исписанные чернилами листы. Наверное, такой бардак вызвал бы у любой другой женщины негодование, ведь стандарты твердили, что представительницы слабого пола по своей природе должны обладать чистоплотностью. Должны. Однако Джувия, невзирая на раскиданные вещи и царящий хаос, уловила некое притягательное настроение, что витало в комнате. Локсар не брезговала, скорее наоборот. Ей начинало нравиться. От незнакомки веяло легкостью и простотой, и дело было вовсе не в красоте. — Эрза Скарлетт, — девушка представилась и привстала с пола. Молчание неистово раздражало её. Обладательница пёстрых волос неуверенно протянула бледную ладонь и попыталась создать наилучшее впечатление. Как никак, это её первое знакомство за долгое время. Или даже первое за всю жизнь… Синие глаза прояснились. Лазурные волны буйно переливались под лучами яркой звезды — солнца. Этот восхищающий многих моряков блеск ярко отражался в глазах Локсар. Неужели ей предлагают дружбу? Не веря в происходящее, Джувия нерешительно приняла руку, такую же холодную и бледную. — Джувия Локсар. Возможно, новые знакомые не осознавали насколько сильно случайное столкновение изменит их жизни. Но глупые улыбки на лицах обеих говорили о простоте и искреннем желании подружиться. Ведь ни у первой, ни у второй никогда не было друзей. Правда странно, что столкнулись именно они: последовательница дьявола, потерявшая свои силы, и невинная девушка, которую обвинили в колдовстве? Незаметно для молодых скованность, что яростно чувствовалась во многих фразах и движениях, с каждым словом и улыбкой куда-то испарилась. Застенчивая по своей природе Джувия и чрезмерно замкнутая Эрза как-то расслабились в компании друг-друга и вскоре нашли общий язык. Локсар множество раз просила прощения, благодарила за гостеприимство и оказанную помощь. От тепла, что искрилось глубоко в охладевшем сердце, на глазах навернулись слёзы. Девушка с трудом держалась, чтобы не заплакать от приятного жжения в груди. А Эрза в ответ лишь улыбалась самой глупой улыбкой. Алые уста как-то по-детски растягивались в кривой линии. По крайней мере, Скарлетт считала, что выглядит нелепо, наблюдая за собой в зеркалах, что отражали всё: шикарную мебель, раскиданные книги, краски и двух барышень, каждое их движение и эмоции на уставших лицах. Спустя некоторое время Джувия, искренне не желая покидать общество новой знакомой, всё же простилась и решила вернутся к себе. Маленькая стрелка настенных часов указывала прямо на число «2». Уже было время обеда, и через час девушка должна была вновь заглянуть к Джованни для выбора туфель. Бракосочетание и пир назначены на холодный декабрьский день. Осталось ещё столько нерешенных вопросов. Тем не менее, Эрза побоялась отпустить будущую Фуллбастер одну. На слабые возгласы и протесты Алая лишь улыбнулась и пообещала, что небольшая прогулка по замку ей будет не в тягость. Тем более, шел уже пятый или шестой день, как девушка не выходила из комнаты и чахла от угнетающих мыслей и слабости в теле. Она всё ещё не привыкла к беспомощности. Поэтому, радуясь возможности побыть в чей-то компании, Эрза схватила новоиспечённую знакомую под руку и медленно, небольшими шагами направилась в южное крыло. Как и подобает новым знакомым, девушки во время небольшой прогулки по чуть-чуть рассказали о себе. Скарлетт представилась давней знакомой помощника его Величества и с нервной улыбкой заметила, что только-только привыкает к суетливой жизни королевской гавани. — Я до этого жила в очень тихом и спокойном месте, там было много полевых растений и красочных цветов. Город печалит меня. — Мне кажется я Вас понимаю, — меланхолично заметила Джувия, крепче сжимая чужую руку в своих холодных ладошках. — В городе вечно душит что-то невидимое. А на окраинах гавани легче дышать, словно какая-то тяжесть спадает с плеч. Локсар с неохотой вспоминала, как покидала раз за разом угнетающий город, боясь быть замеченной. И в чаще леса, где резвились лишь звери, девушка облегченно падала на землю и подолгу наблюдала за буйствами природы. Грустно, но среди диких зверей она чувствовала себя безопаснее, чем в окружении людей. — А Вы давно живете при королевской гавани? Эрза задумалась на несколько секунд. — Думаю, около месяца. И да, давай на «ты», если не против? — девушки улыбнулись и одновременно кивнули друг-другу в знак согласия. — Я не планировала здесь жить. Это как-то случайно вышло, непредвиденные обстоятельства. — У нас с Вам… тобой так много общего, — с какой-то особой грустью промолвила Джувия. — Привыкнуть к такому неприличному количеству незнакомых людей, большому, бесконечному пространству и ощущению небезопасности слишком тяжело даётся для меня. Скарлетт почувствовала дежавю глубоко в груди. В мыслях пролетело словосочетание «родственные души». Неужели она встретила свою? — А что привело тебя в замок? — Алая невзначай задала очередной вопрос, на первый взгляд, простой и безобидный. Джувия лишь улыбнулась и с каким-то неподдельным смущением ответила спустя время. — Я обручена с человеком из окружения его величества. У нас через два дня должно состояться бракосочетание. — Локсар заметила, как лицо собеседницы исказилось в восхищении. Её тёплые, карие глаза точно заискрились. Она ахнула и резко вскинула руки. — Как же это неожиданно! Неудивительно, что тебе стало плохо, волнуешься, наверное? Прими мои поздравления! — Эрза с искренностью обняла опешившую знакомую. Заключение брака. Эрза никогда не присутствовала на таких мероприятиях и обрядах, но много читала в книгах и древних свитках. Для неё свадьба являлась чем-то воодушевляющим и неземным. Два любящих сердца заключают договор и обещают быть верными друг-другу всю жизнь. Познав столько разочарований и предательств, Скарлетт по прежнему оставалась романтичной натурой. В её неоднозначном характере читалась озабоченность любовью и телесной близостью. Для Эрзы любовь казалась высшей степенью наслаждения. И она испытывала это чувство всего лишь раз. Во время близости с Фернандесом. На смену радости пришла меланхолия, и Скарлетт невзначай подумала, как же повезло её новоиспечённой подруге — она ведь связывает свою жизнь с любимым и любящим человеком. — Твоему будущему супругу очень повезло. У него ведь будет такой неземной красоты жена. Джувия поблагодарила и смущённо опустила взгляд чарующих голубых глаз. Локсар с трудом сдерживала слёзы. Ей казалось держать радостную маску на лице будет намного легче, но её подрагивающие ресницы говорили совершенно о другом. Она не хотела думать о Грее, не желала даже представлять его образ. Хотелось осесть на пол и просто закричать. Разреветься и перестать существовать в этом проклятом и отвратительном мире. Но нет. Бледное лицо исказилось в фальшивой, кривой улыбке. — Ты скорее преувеличиваешь, но мне так приятно, благодарю за столь тёплые слова! — в холодных, отражающих всё и вся в округе глазах читалась душераздирающая тоска. Но её невозможно было разглядеть сквозь потрескавшуюся маску, которую Локсар удерживала из последних сил. Вскоре девушки дошли до нужной комнаты и с большой неохотой попрощались. — Если найдёшь время и желание, приходи на наше бракосочетание. Я приглашаю! — будущая Фуллбастер взглянула на опешившую Эрзу, которая расшумелась в радостных визгах, благодарностях, и сама невольно рассмеялась. — Ты что! Я только с радостью! Спасибо большое, для меня это честь! Они встретились совершенно случайно. Невинная девушка, которую обвинили в колдовстве, и ведьма, обезумевшая от собственных чувств и прошлого.

***

Девушка робко подняла неуверенные глаза, что безустанно переливались подобно сапфирам. Джувия до дрожи в пальцах боялась вздохнуть. Она смотрела в отражение зеркала и была не в силах совершить малейшее движение. Образ, стоявший перед ней, казался чужим, далеким, каким-то неестественным. Хотя жизнь Джувии, как и её слова, улыбка, блеск в глазах и бесподобный свадебный образ — всё это было одной сплошной фальшью. Но почему-то странное состояние экстаза от увиденного в зеркале схватило и не желало отпускать. — Ох, таких очаровательных невест у нас в гавани не встречалось уже подавно! — Джованни, полный восхищения и гордости, хлопнул в ладоши. Его чёрные глаза, напоминавшие две маленькие пуговки, восторженно блеснули, в то время, как худые, изящные руки импульсивно вздымались и опускались. Королевский портной явно был доволен своей работой. Даже не так. Мужчина ощущал себя воспламенившимся, родившимся заново. Сие чувство дано понять лишь искусным мастерам, что упивались своим ремеслом и на протяжении многих лет безустанно творили. Искали совершенство, идеал. Казалось, Джованни сиял, мужчина был возбуждён до предела — его идеал стоял перед ним во всей красе. Торжественное платье вышло безумно нежным под стать хрупкой и кроткой Локсар. Дорогой шёлк, редкий гипюр, рюши, бисер, оборки. Щелканье ножниц и шум ткацкого станка не прекращались ни на одну секунду на протяжение последних двух недель. Королевский портной завершил очередную прекрасную, идеальную работу и оправдал своё доброе имя. — Господин Джованни, я Вам так благодарна! — Джувия с почтением поклонилась и смущенно улыбнулась. Фасон платья шикарно подчеркивал округлые бёдра и очертание длинных ног невесты. Тяжелый креп кремового цвета элегантно ложился недлинным шлейфом. Платье сделали до минимума пышным. Вверх был отделан дорогим гипюром ручной работы и шелком. Джованни решил от себя добавить воротник-стоечку и продольной линией до пояса вшить светлые маленькие пуговки. Рукава имели форму фонариков и у запястья переходили в узкие шелковые манжеты. Сзади, соответствуя классике, был зашнурован корсет. Локсар отчаянно просила затянуть его по-слабее, но служанки, уверяя о красоте и этикете, чуть ли не сдавили все внутренние органы. Ни тяжесть в груди, ни головокружение не так беспокоили невесту, как ребёнок. Хоть бы он не пострадал. Однако глубокое, неизвестное никому волнение так и осталось в душе невесты. Служанки тщательно осматривали образ главной виновницы сегодняшнего торжества. Лицо девушки который раз припудривали, губы увлажняли сладким мёдом, а на шею, ключицы и запястья наносили эфирные масла, что отдавали блаженным цветочным ароматом. Шелковистые волосы воздушными кудрями расстилались по спине. Голубые омуты не успевали следить за действиями помощниц, которые поспешно отходили к туалетному столику и вновь подбегали к невесте, вновь и вновь касаясь то лица, то рук, то волос. Джувия поддавалась каждому движению. Она терялась в собственных мыслях. Запуталась окончательно в самой себе. Локсар так боялась сегодняшнего дня. В течении предыдущих недель гасила переживания и дрожь в руках книгами, разговорами с Джованни и Полюшкой. Избегала встреч с Греем. Зажигала камин и подолгу наблюдала за трескающимися дровами. Всеми силами пыталась изгнать мысли о церемонии из своей головы. У неё получилось. Но стереть этот день из календаря, истории, собственной жизни девушка оказалась не в силах. И сейчас Локсар лишь наблюдала «воодушевленным» и «сияющим» взглядом, как ей аккуратно надевали изящную, длинную фату, по краям расшитой белым бисером. — Вы должны гордиться тем, что сам его сиятельство Макаров прислал вам эту фату в качестве подарка, — одна из служанок вывела Джувию из раздумий своим громким голосом. В словах чувствовалась какая-то скрытая вражда. Движения и прикосновения этой женщины были грубыми и неприятными. — Белая фата считается символом чистоты и невинности невесты. По традиции, муж после первой совместной ночи обязан сжечь ее, дабы злые духи не сеяли вражду и ссоры меж супругами. — Ах-да! Госпожа! — самая младшая из помощниц внезапно вскрикнула, тем самым перебив недовольную женщину. После слов старшей, кажется, она что-то вспомнила. — Не забудьте сегодня ночью нанести на тело вот это масло. Флакон прислал господин Грей. Кажется, это его любимое. Вы ведь должны хорошо подготовиться к сегодняшней ночи. У девушки невзначай покраснели щеки от нескончаемого потока не совсем культурных мыслей в голове. На её светлом лице заиграла неловкая улыбка. Служанка закрылась ладошками и отвернулась. — Мей, бесстыжая! — другие женщины с неким осуждением взглянули на неё и зацокали в ответ. Джувия сглотнула. Фата. Невинность. Неприятное ощущение холодка прошлось по её спине, и Локсар сильнее сжала кулаки. Брачная ночь. Ногти всё сильнее и сильнее впивались в нежную кожу. Во рту мгновенно пересохло, и ком засел глубоко в горле. Грей. Флакон с маслом. Девушка ощутила жар в области головы. Захотелось осесть на пол и выкашляться. Что-то невидимое давило на грудь, не давая возможности вздохнуть. Перед глазами мелькали ненавистные картинки. Привкус влажной земли намертво застыл во рту, сырой, холодный воздух, что обжигал горло и легкие. Джувия отчётливо помнила все детали. Тёмное грозовое небо облачило её мир в бесконечное напряжение и неистовое беспокойство. Локсар отчётливо ощущала ту боль. Паралич ног, мышц. Резкие толчки. И неистово быстрое сердцебиение Фуллбастера. Девушка как никогда отчётливо ощущала каждый удар. Его сбившееся дыхание. И взгляд. Взгляд, полный безумной, ядовитой ненависти. — Не слушайте этих дурнушек и не переживайте, госпожа! Сейчас ваша задача выглядеть идеально на церемонии. А планы на вечер могут измениться в любое время. Джувия с улыбкой кивнула. Её фарфоровое, ясное лицо ни на секунду не поддалось внутреннему всплеску чувств. Сумятица и беготня с каждой минутой лишь усиливались. Девушка не успевала следить за действиями окружающих. Общий гул нарастал, женщины копошились из стороны в сторону, при любом возможном случае оглядывая невесту с ног до головы вновь и вновь. Точно боялись допустить ошибку. Виновница торжества лишь неловко продолжала стоять посреди просторной комнаты, среди женщин разных должностей, возраста и положения, среди всего этого беспокойства. Джувия который раз выпала из реальности. До первого звона колоколов, что внезапно оповестили всю гавань о наступлении полудня. Удары эхом доносились до окраин столицы, вводя город в минутное молчание. Поющие чаши заполняли каждую частичку пространства, заставляя бытие жителей остановиться на долгие минуты. Люди лишались дара речи, высчитывая секунды между ударами, пытаясь предугадать, когда же разразится следующий. Дети жмурили глаза и со страхом зажимали уши ладошками. Взрослые лишь безнадёжно мотали головой, повторяя, что утро минуло, а дел все так же — по горло. Джувия ощутила каждый удар колоколов — звон достигал ушей и неприятным холодком распространялся по всему телу. Для невесты это было следующим знаком: бракосочетание начиналось после полудня. Осталась всего четверть часа. Нервная дрожь заставляла невесту неосознанно кусать губы, волнующе переводить взгляд с одного предмета на другой. Локсар пыталась сфокусировать мысли на чем-то одном, но всё разом внезапно навалилось на её сознание, и девушка могла лишь отчаянно биться в немой истерике. Вдруг во время церемонии в самый неподходящий момент станет плохо или её стошнит? А вдруг прямо перед столькими важными и влиятельными людьми она упадёт, совершит какой то неуместный жест, движение, произнесёт или ответит некорректно? А если зацепиться за шлейф платья? Ошибётся во время трапезы и перепутает столовые приборы, не сможет поддержать или вести разговор? Все эти, на первый взгляд, мелочи имели столь великое значение среди людей высшего, того самого недосягаемого мира. Тем самым совершив даже малейшую ошибку, Джувия могла поставить под удар положение и статус Фуллбастера. А этого она не могла допустить ни в коем случае, так как каждое пятно или достижение отца, без каких либо сомнений, падет на имя их ребёнка. От ответственности, что тяжелым грузом легла на обессилевшие, хрупкие плечи, Локсар готова была просто осесть на пол и громко разрыдаться. Но она продолжала стоять, подавляя каждый порыв, зарывая его глубже и глубже в сердце. В последний момент Джувия с долей меланхолии окинула взглядом небольшой букет свадебных цветов, что аккуратно стоял перевязанный белой, шёлковой лентой в небольшой вазе. Три веточки белой гортензии — растения, что в народе символизировало безразличие, равнодушие и бесчувственность…

***

Темные, вечно задумчивые омуты Грея беспристрастно оглядывали великолепный зал. Численные букеты пышных, пахучих и ярких композиций цветов мелькали вдоль длинных, прямоугольных столов, колонн, арок. Шикарные узоры и росписи, выведенные на высоких потолках заставляли затаить дыхание и безустанно разглядывать иллюстрации древних легенд. Тяжелая люстра вмещала в себе сотни свеч, и тусклое сияние придавало праздничной атмосфере некие романтичные нотки. Нежный блеск золотых подсвечников, слабый свет пылающих свеч и переливающиеся в теплых медных оттенках стены, отделанные золотыми узорами и сметами. Складывалось ощущение, что брачная церемония проходила весной, на линии горизонта, за которой медленно и безмятежно опускалось солнце. Лёгкий аромат исходивший от цветов кружил голову, а благодушные, радующие глаза декорации создавали волшебную идиллию. В центре зала находилась высокая арка, естественно, заполненная букетами разноцветной зелени, где жених с невестой в скором времени скажут заветные слова и встанут на долгий, кропотливый путь создания семьи. Это был холодный, зимний, декабрьский день. Но холод и мороз были напрочь спрятаны за тяжелыми атласными шторами темно-алого цвета. Однозначно, у всех приглашённых на церемонию в этот день в душе цвело, как по весне. Кроме виновников торжества. У обоих внутри царил лютый мороз. В их сердцах лёд. А по венам вечная зима. Фуллбастер, контролировавший весь процесс подготовки с самого утра, выглядел безупречно, хоть в глубине темных глаз невозможно было не увидеть тягость и усталость от собственных мыслей. Внимательно оглядывая роскошное помещение, мужчина следил, чтобы все указания были исполнены наилучшим образом. Многие гости уже прибыли и увлечённо вели разговоры, оглядывали изумительные декорации или же, заняв место за столом, ожидали начала церемонии. Жених принимал поздравления и пожелания, отвечал на вопросы, любезно принимал прибывших, что являлись высокопоставленными лицами в государстве. Список приглашённых был сокращён до восьмидесяти человек, не считая приближенных его величества, наложниц и рабочих. Фуллбастер, как мы помним, не пользовался особой популярностью среди представителей высшего общества. Мужчина никогда не выказывал интерес во время бесед или споров. Лишь соблюдая этикет, мог просто отрицательно или положительно кивнуть головой да произнести единичное количество слов насчет обсуждаемой проблемы. Но несмотря на отстранённость, у Грея был круг близких, и все они сегодня присутствовали на праздновании: приближённые покойных Сильвера и Микки Фуллбастеров, старые знакомые Грея с высшей школы и военной службы, представители государственного стола, с которыми мужчина разделил тягостное детство и нелёгкое становление убийцей. Его величество Дреяр, советники Фернандес и Макаров Дреяр, генерал Бикслоу, господин Фрид, госпожа Эвергрин, послы Редфокс, Грайдер, Некис — все эти знакомые и незнакомые нам люди, в том числе и бывший инквизитор Фуллбастер, являлись высокопоставленными лицами державного аппарата Королевства Фиор. В шикарном зале по чуть чуть нарастал шум, смешанный из самых разных голосов графов, лендлордов, консулов, военных, игривого смеха их робких жён и дочерей, что безустанно помахивали своими дорогими веерами и кидали озорные взгляды на статных мужчин. Крики детей, искренне наслаждавшиеся своей свободой, доносились отовсюду. Маленькие негодяи носились по всему залу, то срывая с цветов лепестки, то наступая на подолы женских платьев, то прячась под столами, убегая от разъяренных стражей. Нежная игра скрипачей ласкала слух, добавляя всей этой атмосфере легкости и изящества. Всё это переплеталось и создавало некую мелодию живости, весеннего расцвета. — Как же приятно видеть тебя в элегантном фраке, — строгий голос Полюшки неожиданно донёсся до Грея, и он мгновенно обернулся на оклик. Морщинистое лицо лекаря по прежнему излучало доброжелательность и едва уловимое родительское восхищение. Женщина, неизменно соблюдая свои принципы, была одета в скромное, простое чёрное платье и темно-бордовый плащ с высоким воротником. Её тёплые карие глаза искрились от гордости и чувства печали, засевших глубоко в сердце. Без сомнений, Мика и Сильвестр были бы вне себя от счастья, узнав, что их сын женится. И вне себя от ярости, узнав, при каких обстоятельствах. — Грей, не совершай ошибок. Сделай всё возможное, чтобы эта девушка больше никогда не плакала. Фуллбастер глубоко вздохнул. Чувство, что разрушало и выворачивало всю душу на изнанку, вновь заныло и болезненно схватило за горло. Раздражающий ком не давал произнести и слова. Грей откашлялся. — Обещаю. Полюшка впервые улыбнулась за долгое время. Напоследок поздравив мужчину, лекарь ушла к своему столику, невозмутимо смахнув слёзы с бледного лица. А брюнет долго стоял и смотрел вслед за женщиной, прокручивая этот короткий разговор в своей голове несколько раз. Невыносимо стыдно. И это разрушающее чувство лишь угнетало с каждой минутой всё сильнее. Сделал ли он правильный выбор, решив заключить брак с этой девушкой? Будет ли правильным отделить дитя от Локсар? Грей много раз прокручивал в голове своё детство. И оно было умопомрачительным и тягостным. Юношество без матери — настоящее проклятье. И неужели его ребёнку придётся пройти тоже самое? И неужели из него вырастет такой же монстр… — Если бы мне полгода назад сказали, что наша ледяная гора женится, клянусь, в жизни бы не поверил! — басистый, громкий голос разразился на весь зал, привлекая внимание удивленных гостей. Обладатель «неидеальных» манер стоял перед Греем, раскинув руки в разные стороны и как можно шире растягивая и без того большую улыбку. Внушающие беспокойство зелёные глаза Бикслоу, которые искрились безумством и безрассудством, глядели в самое нутро жениха. Но Грей даже не вздрогнул. Мужчина на удивление расслабился и с некой долей ехидства поприветствовал генерала королевской армии. За его спиной, как и всегда, виднелась вытянутая стать господина Фрида в красном мундире, управляющего дворцовой прислугой, и изящная фигура госпожи Эвергрин, что могла вполне заменить невесту в случае её пропажи. Шикарное платье женщины вызывало у многих баронесс завистливые взгляды, раз за разом исчезавшие за перьями длинных вееров, и интерес их мужей, которые изредка облизывали губы и вовсе не пытались этого скрыть. Трио контролировавших внутренний и внешний покой королевской гавани напоминали трёх слонов, что держали на своих туловищах крупный шар земли. — С нетерпением ждём появления невесты! — Эвергрин блеснула глазами и подмигнула рядом стоящему Фриду, явно показывая свою готовность оценить избранницу Фуллбастера, о которой до сегодняшнего дня никто и не слышал. — Это какая девушка смогла растопить твоё ледяное сердце, а, Грей? — Узнаете через четверть часа, — лицо мужчины на секунду прояснилось. Его напряженные черты лица в коем-то веке расслабились, и Грей выглядел умиротворенным. — И всё же, примите наши наилучшие поздравления. Создайте семью, о которой Вы так давно мечтали, — мелодичный, чувственный голос Фрида слился с нежной мелодией скрипки. Он поклонился, и вскоре после слов благодарности, представители государственного стола скрылись среди прибывших гостей. Их с каждой минутой становилось все больше и больше. Мужчина глубоко вздохнул, увидев, как к нему вновь направляются очередные лорды. До начала церемонии осталось всего ничего. Представители высшего общества расступались, замечая приближающиеся подолы кремового платья управляющей гарема. С ней часто здоровались, пытались завязать разговор, говорили приятные комплименты. Но внимание её оставалось непробиваемым. Эвергрин лавировала от одного стола к другому, от второго к третьему и так далее, проверяя количество еды, выпивки и сервиза, накрытых для гостей. В этот день все детали должны быть идеальными. Изъяны не допускаются! Такие мероприятия часто становились темой обсуждения для простого народа, поэтому многие гости готовы были придраться даже к самым незначительным вещам. Её глаза метались по всему помещению, проверяя, чтобы для всех присутствующих хватило мест и приборов. Внезапно взгляд остановился на самом дальнем столе, на котором отсутствовали кубки для вина. Ох, не хватало сейчас, чтобы кому то не досталось выпивки. Уж что-что, а за неё люди могли и драку на ровном месте устроить. Женщина мгновенно нашла своих подопечных, что резво носились с подносами по всему залу и яро отличались от обычных слуг неумением «быть незаметными». — Вы двое, быстро подошли! — Эвергрин одарила знакомых нам девушек своим привычным высокомерным взглядом и указала на нужный стол. — Не хватает двенадцати бокалов. Через десять минут они должны стоять там. Девушки покорно кивнули и бегом метнулись в сторону входных дверей, подбирая неудобные подолы простых серых платьев. Люси, отлично ориентировавшаяся в коридорах, шла впереди, а за ней, пытаясь не отвлекаться на прибывавших гостей, их свиту, образы и наряды, следовала Кана. Как Альберону угораздило на столь пышное торжество — для неё самой оставалось загадкой. По какой-то причине прислуги на празднование не хватило. И Эвергрин с господином Фридом решили отобрать пятнадцать наложниц. Конечно же, выбора у девушки не было, но приносить и уносить грязные тарелки Кана не сильно горела желанием. Однако её капризам пока что никто не потакал, поэтому приходилось чуть ли не бежать за Хартфилией, мысленно проклиная корсет, что давил на грудь и спину, и подолы чертового платья, путавшиеся под ногами. Как же всё это надоело! Дорога до кухни заняла пару минут, и вскоре девушки принимали подносы с тяжелыми серебряными чашами. Пока служанка считала посуду, Люси разглядывала пустовавшие коридоры, обводя карими глазами каждую подворотню. Блондинка как то нетерпеливо передвигалась с одного места на другое, кусала губы и время от времени дергала за торчащие нитки своего платья, пытаясь их загладить. Тревога так и чувствовалась в её действиях, и наблюдающая за всем этим поведением Кана не выдержала. — Что с тобой происходит? Случаем не заболела? Люси вздрогнула. Это была фраза за весь день, что впервые нарушила их молчание. — Я просто заметила, что стражей нигде нет. Коридоры выглядят такими пустыми. Непривычно. Действительно. Обычно просторы замка находились под тщательным наблюдением королевской стражи — немых вояк, что стояли, подобно статуям, в тяжелых доспехах и лишь под звон колоколов меняли свои позиции. От заката до рассвета. От рассвета до заката. Но сегодня никого не было. Пустынно и холодно. Длинные и бесконечные проходы непроизвольно начинали вызывать чувство беспокойства и глубокой тревоги. — Неужто барышни не осведомлены? — грубый и растянутый голос кухарки мгновенно привлёк внимание двух девушек, невольно вздрогнувших от громкого восклицания. — Наш генерал, долгих ему лет жизни, отозвал гвардейцев, теперь первая половина сторожит внешние стены дворца, а вторая — свадебное празднование и покои его величества. — Хотите сказать, что до завтрашнего утра коридоры будут столь безлюдны? — в ответ кухарка положительно кивнула. Поблагодарив женщину за новость, девушки вскоре бежали обратно в сторону зала для венчания. Невзирая на тяжелые подносы с кубками, Люси и Кана не сбавляли шага. Особенно Хартфилия, выглядела она воодушевленной и, казалось, вот-вот взлетит в воздух. Карие глаза излучали нетерпеливость, тёплый взгляд метался с одной стены к другой. Но больше они не перекинулись и словом. Так продолжалось, пока перед ними не предстали высокие двери, открытые нараспашку. Эвергрин удовлетворительно кивнула двум подопечным, заметив преобразившийся стол с чашами, цветами и серебряной посудой. Гостей ещё принимали. Оставались считанные минуты до начала церемонии. Но прелестная мелодия нежной скрипки сохраняла ту спокойную и ненавязчивую атмосферу. Люди наслаждались. Запахом весенних цветов, что кружил голову, тусклым сиянием свеч, разговорами, смехом, визгом детей, звоном столовых приборов. Они никуда не спешили, медленно отпивали из чаш, пробуя вино, ощущая медовый, гармоничный вкус. Вели беседы, вступали в споры, и лишь в глазах читалось ярое нетерпение. Все ожидали появления невесты. Однако в следующее мгновение гвардейцы, что незаметно стояли на каждом углу зала, словно по щелчку пальца, едино совершили небольшой шаг вперёд, отчего лязг металла тяжелых доспехов эхом разнесся по всему помещению, заставляя всех свидетелей прекратить общение. Мелодия скрипки затихла, дети попрятались за пышными подолами платьев своих матерей, за считанные секунды помещение охватила глубокая тишина. Удовлетворившись результату, солдаты одновременно опустили свои сабли на пол — лязг громкого звона вновь достиг потолка. Положив правую руку на сердце, защитники королевского замка опустили головы и на длительные минуты застыли в таком положении. — Его Величество, наследник великой династии Дреяров, внук Его Сиятельства Макарова Дреяра! Её Высочество, мать будущего правителя, Мираджейн Штраусс! Долгих лет Королю и его потомству! — громкий и отчетливый голос оповестил всех присутствующих о пребывании одних из главных гостей сегодняшней церемонии. Люди не скрывали радости и нетерпения, перекидывались взглядами. Как то инстинктивно все разделились на две части — гости расступились в стороны, создавая широкий проход к небольшим тронам, что до этого момента как то незаметно стояли поодаль. И вот, пронзительная нота вернула прежнюю изысканность, нежная мелодия скрипки первой разрушила мёртвую тишину. Появился Лаксус. Высокий, статный, одетый в серый мундир, мужчина сохранял строгость на своём лице, но радушный взгляд прояснившихся серых глаз говорил о добром расположении духа. Он отдельно поприветствовал представителей государственного стола, что стояли полным составом возле трона, и затем обратился к прибывшим. — Благодарю всех присутствующих за визит! Мы счастливы сегодня принять вас на столь редком праздновании. К сожалению, количество церемоний, проведённых в нашем дворце, можно сосчитать на пальцах. Искренне надеюсь, что в будущем поводов для таких сборов станет намного больше. Желаю всем хорошего пира! — люди в ту же минуту захлопали в ладоши и одарили правителя благодарностями. Разговоры, музыка и радости вновь возобновились. По левую сторону от короля стояла и Мираджейн, пышно разодетая в шикарный голубой туалет. На свету она сверкала, её искусные и редкие украшения искрились и привлекали всеобщее внимание. Шелковистые, пепельного оттенка волосы были собраны в высокую причёску. А на голове виднелась именитая диадема. Девушка, почтенно опустив глаза, ожидала дальнейших действий короля. Штраусс выглядела столь невинно, что образ «надменной змеи» вовсе не соответствовал её манерам. Однако истинную сущность всё равно не скрыть. Вскоре пара заняла свои почетные места на тронах, откуда все действия и гости были видны, как на ладони. Для священника, свидетелей, жениха и слуг прибытие короля являлось последним этапом подготовки к церемонии. Все приглашённые присутствовали на праздновании и теперь для начала пира не хватало лишь невесты — главной и самой ожидаемой. Эдуардо, пресвитер из западного монастыря, облачённый в длинные чёрные одеяния и золотую цепь вокруг шеи, уже стоял подле арки венчания, крепко сжимая потрепанную книгу в своих морщинистых руках. Увидев, как следом за ним и двое свидетелей встали по сторонам цветочной арки, Грей лишь сильнее сомкнул челюсти, ощущая бешеное давление сверху. Считанные минуты и бракосочетание начнётся. Брюнет замечал, как многие гости оборачивались к нему, улыбались, попутно кричали поздравления. Однако жар в затылке от некого осознания заставлял Фуллбастера просто стоять и тупо оглядывать зал. Контраст внутренних и внешних чувств сводил мужчину с ума. Он вот-вот женится на девушке, которую изнасиловал. Бароны и графы ликуют в предвкушении веселого и насыщенного вечера. Его невеста при первом же удобном случае попытается продырявить ему голову, глаза, руки, да всё тело целиком, лишь бы высвободить свою боль. Все его друзья и знакомые с неподдельной радостью смотрят в темные глаза и желают долгих лет счастливой супружеской жизни. А он понимает, что вот-вот и окончательно разрушит жизнь Джувии Локсар. Вся эта свадьба — сплошная ошибка. — Эй, Грей, пошли, уже время, — беспристрастный и холодный голос Джерара раздался рядом. Фернандес опустил руку на плечо задумавшегося друга, однако тот и не вздрогнул. — Грей! — Да, идём. Мужчины без лишних слов направились в сторону алтаря, не теряя больше ни минуты. Фуллбастер не желал смотреть по сторонам и видеть восхищенные улыбки знакомых и незнакомых людей, а Фернандес лишь шёл следом, молча и тихо, как и подобает свидетелю. Лишь на секунду мужчина приподнял взгляд, дабы встретиться с темными глазами Ултир, что стояла в гуще толпы за дальним столиком, и найти в них успокоение. Толпа мгновенно оживилась, стоило жениху предстать под яркой и пахучей цветочной аркой. Веселая и энергичная мелодия сменилась на медленную, романтичную. Умелые скрипачи вытягивали чистые, чувственные ноты из своих безжизненных инструментов, заставляя всех присутствующих верить в обратное. Слабое сияние медных подсвечников, тёплые и солнечные краски, переливающиеся вдоль золотых отделок на потолках, стенах и колоннах. Неимоверное количество красочных цветов. Это была какая-то неземная атмосфера. Хотелось прочувствовать её каждой частичкой души, чтобы запастись энергией до конца холодной и меланхоличной зимы. На дворе ведь был только декабрь… а в душе у всех цвёл май.

***

Джувия крепко сжимала руку Макарова, что не спеша и медленно вёл её по коридору. В отличии от невесты, его сиятельство выглядел спокойным. В мудрых глазах, со всех сторон очерченных глубокими морщинами, не было ни капельки страха или беспокойства. Словно Дреяр не сомневался в счастливом завершении грядущего вечера. Они уже слышали отголоски нежной мелодии скрипки и разговоры гостей. Ещё меньше минуты и процессия достигнет зала. Джувия дрожала всем нутром, её сердце бешено колотилось — глубокие удары отдавали болью в груди. Никто не видел её перепуганные, намокшие от слёз голубые глаза, в разы побледневшее лицо. Бушующие сквозняки в королевских коридорах довели её до озноба, а ком в горле сопровождался нехваткой воздуха. Локсар с трудом дышала. Страх заполнял всё её сознание, и в этот раз девушке было просто не под силу его контролировать. За считанные минуты она достигла пика истерики. Не в состоянии больше сделать и шага, невеста застыла на месте, обессилено уставившись в пол. — Дитя, что стряслось? — обеспокоенный голос дедушки раздался спустя некоторое время. Заметив беспокойство невесты, его сиятельство приказал служанкам опустить подолы платья и отойти на время. — Дорогая, посмотри на меня. Приподними фату. Под ней скрывалось лицо самого несчастного человека во всем королевстве. И Макаров без сомнений подтвердил бы это, ведь более разбитого и потерянного взгляда ему ещё ни разу не доводилось встретить. Увидев встревоженное лицо Дреяра, девушка больше не смогла сдерживать себя. Слёзы как-то сами по себе скатывались по бледным щекам, Локсар не могла остановить их, она была просто не в силах. Вскоре она перешла на плач. Закрывая холодными ладошками своё убитое горем лицо, невеста через раз сдерживала всхлипы и вопли. Словно брошенный ребёнок, она крепко прижимала ладони к глазам, пытаясь затолкнуть слёзы обратно. Маска просто разбилась вдребезги. В самый важный акт её пьесы. — Дитя, взгляни на меня, — и лишь спустя пару минут, после стольких обескураженных и осуждающих взглядов служанок, потраченного времени, Макаров вновь обратился к Джувии. — Ты помнишь ради чего? В ответ она лишь кивнула, и одинокая слеза дорожкой скатилась по её влажной щеке. — Неужели вы знаете? — хриплый и дрожащий голос сбивался. Фраза получилась скомканной и очень тихой. — Ты самая сильная женщина, которая когда-либо встречалась мне на пути. Всего лишь один вечер. Не забывай, крики взрослых превращают нас в мертвецов, а крики детей делают нас живыми. Есть вещи, ради которых стоит жить с разбитым сердцем. Не расстраивай себя и свой смысл жизни. Я обещаю, что твоё терпение будет не напрасным. Стоило шёпоту старика стихнуть, Джувия подняла обезумевшие глаза и уставилась в потолок. Вскоре слёзы высохли. Она аккуратно достала носовой платочек из своего футляра и вытерла влажное лицо. — Ах, помощницы столько трудились, а я всё испортила! — заметив на ткани следы пудры, чёрной краски и румян, невеста отчаянно воскликнула. — Не думаю, что это проблема. Они всё быстро подправят, — ожесточившийся взгляд его сиятельства в адрес служанок заставил женщин мгновенно подбежать к невесте и вернуть ей прежнее «свежее» лицо. Перед тем, как вновь схватиться за слабую и морщинистую руку Макарова, невеста вновь прокрутила сказанную фразу у себя в голове: «Есть вещи, ради которых стоит жить с разбитым сердцем».

***

Бегавшие от одного стола к другому дети невольно застыли на месте, широко раскрыв восхищенные глаза. Ещё юные девушки с некой завистью поглядывали на белые одеяния невесты, дорогие камни, что сверкали на её запястьях и шее. Жены высокопоставленных лиц стояли впереди толпы и тщательно осматривали прибывшую, в то время, как мужчины лишь издали кидали взгляды на виновницу торжества, отмечая, что не просто так у Грея Фуллбастера «ёкнуло». Всё внимание присутствующих, включая гвардейцев, служанок, представителей государственного стола, монархов, было обращено к ней. И только к ней. Джувия одной ладошкой лишь сильнее держалась за тёплую руку Макарова, а второй — крепко несла перевязанный букет гортензий. Не смотря на пробиравшую до костей дрожь, она продолжала следовать за его сиятельством, делая небольшие шаги, боясь поднять взгляд. И сквозь фату она видела лишь размытые силуэты людей, хрустальные вазы с различными цветами, колонны, что поддерживали ярусы верхних балконов. И перед глазами мелькало столько красок, цветов и сверканий. Девушка чувствовала множественные взгляды в свой адрес, и от такого обильного внимания становилось не по себе. Лёгкий мотет струнных инструментов ласкал слух. Локсар глубоко вздохнула. Наконец-то они остановились, и Макаров отпустил дрожавшую невесту, глазами полных волнения поглядывая на впереди стоящего Фуллбастера. Гости с искренним восхищением смотрели на первое воссоединение невесты и жениха. Представители государственного стола лишь восторженно улыбались, явно довольные выбором своего давнего друга. — Да начнётся же церемония! — громкий голос Эдуардо вывел всех присутствующих из забвения. В зале настала глубокая тишина, и теперь Джувия могла отчётливо слышать лишь своё безумно бьющееся сердце. Она поднялась по нескольким ступенькам, медленно и аккуратно, приподняв перед свадебного платья. Встав под алтарь, спиной к гостям, невеста впервые подняла напуганные глаза. Следом подцепив пальцами фату, девушка аккуратно убрала её назад, предоставляя всем возможность наконец рассмотреть своё лицо. Неожиданно по залу пролетела волна восхищённых вздохов и возгласов. Стоящая недалеко от молодоженов Эвергрин радостно хлопнула в ладоши, увидев большие и выразительные глаза Локсар. Такие голубые. Но в глубине такие печальные. Они смотрели прямо, в пустоту, сквозь Эдуардо. Она выглядела безумно красиво. Возможно, будь они знакомы при других обстоятельствах, он несомненно обратил бы внимание на неё. Высокая и худая, изящная, с шелковистыми прядями волос цвета благородного неба. Редкий оттенок её глаз являлся чистым олицетворением свободы. Которой у неё никогда не было.

Почему же? Зачем?

Грей не смел поворачиваться к ней лицом, мог лишь наблюдать боковым зрением, равнодушно смотря вперёд, в одно и то же время изучая её лицо. На первый взгляд, спокойное и умиротворённое. В какой то степени, Джувия выглядела счастливой — блеск в глазах свидетельствовал об этом. Но Фуллбастер понимал, что блеск был причиной горьких слез, а дрожащие руки, что грубо сжимали букет гортензий, выдавали всё её нутро.

Зачем он издевался над ней? Должна же быть определённая причина?

Она ощущала каждой клеточкой души и тела, что на неё поглядывала пара аспидных, ненавистных глаз. Будь у неё возможность, Джувия выколола бы их без раздумий. Только, чтобы не чувствовать этого, только, чтобы не видеть больше эту тьму и дикость. Невеста смотрела по сторонам, разглядывала алтарь, цветы, сияние свеч, да что угодно, лишь бы не видеть черноту.

Грей ведь прекрасно понимал, что она была не ведьмой. Тогда зачем он погнался за ней? Может хотел выместить свою злобу после разговора с той женщиной? И бедняжка просто попалась под горячую руку?

— Что же, дорогие гости, Ваше Величество, Ваше Сиятельство! — Эдуардо запел своим громким и отчетливым голосом, что разнесся эхом по всему залу. — Соединим же сердца этих молодых людей священной клятвой! Пресвитер окинул взглядом жениха и невесту, следом открыл свою потрепанную книгу и зачитал в голос: — Сегодня в этот час нить любви связала ваши молодые сердца и судьбы. И с минуты на минуту они заключают долгий и прочный союз биться рядом неразрывно на всю последующую жизнь. Прежде чем заключить брачный контракт, свидетельствуете ли вы перед Богом, что ваше желание является свободным, искренним и взаимным? Прошу, ответьте! — Да. Два голоса в унисон прервали речь Эдуардо. Один громкий, низкий и грубый. Второй мягкий, лаконичный и очень тихий.

Однозначно, после встречи с той тварью он попросту лишился здравого рассудка. Грей не понимал, почему он не мог контролировать свои действия? Почему он так дико хотел сделать ей больно? Почему он, словно животное, накинулся на неё?

— Прекрасно! Прошу, положите одну ладонь на конец меча, — Джувия схватила за рукоятку оружия, Грей сжал острие. — Я, Грей Фуллбастер. — Я, Джувия Локсар. — Беру тебя в законные жены/мужья. — Даю слово оберегать тебя от всех невзгод и проблем, — мужчина проговаривал каждое слово, стараясь не думать об их смысле и важности. Это всего лишь речь для галочки, не больше. — Любить и уважать тебя, — её же речь неистово сбивалась. — Помогать и доверять. — Быть подле и бросать вызов любым напастям, с которыми нам будет суждено столкнуться. — Именем всего, что мы создали вместе. — И всего того, что будет создано. — Я вверяю тебе свою боль, свою радость, душу и тело, — два голоса вновь соединились на последней фразе и вновь растворились в тишине.

Грей понимал, что он никогда не сможет сделать её счастливой. О каком, мать его, счастье вообще идёт речь?! В её глазах он самый настоящий ублюдок.

— Раз уж вы так намерены жить вместе в любви и согласии, скрепите же свои души обручальными кольцами. И пусть находясь вместе или в разлуке, они будут постоянным напоминанием вам об обещании, данном в этот час. Один из свидетелей аккуратно передал жениху коробку с украшениями. Два именитых кольца, принадлежавших Сильверу и Мике Фуллбастерам. Семейная реликвия, ценность. Первым на встречу к невесте развернулся Грей. Он наконец-то увидел её ясное и сияющее лицо. — Спрашиваю ещё один и последний раз, Грей Фуллбастер, готовы ли Вы взять Джувию Локсар в законные жены? — Да. Брюнет достал тонкое золотое кольцо, предназначенное для невесты. Первое касание. Держа холодную ладонь в своей, тёплой, Грей надел обруч на безымянный палец и по привычке, старой и забытой, чуть сжал худые и длинные фаланги. Вышло это случайно. Украшение утонченно смотрелось на миниатюрных пальцах невесты. — Прекрасно! А вы, Джувия Локсар, согласны ли взять Грея Фуллбастера в законные мужья? Господи. Джувия ощутила невыносимое удушье в районе груди. Локсар тяжело дышала. Появилось нестерпимое желание взять щётку и выдраить себе руку, к которой он дотронулся, до крови. Чтобы кожа, на которой отпечатались его прикосновения, слезла.

В первую неделю своего пребывания в замке она каждый день по несколько часов сидела в бане. Кажется, за те семь дней девушка сменила около десяти щёток и тряпок. Ничего не могло смыть нечистоты. Никакие благовония не помогали. Джувия чувствовала себя грязной. Безумно грязной. И ей хотелось содрать с себя пятна, видимые только ей. Содрать вместе с кожей и волосами.

— Джувия Локсар? — Эдуардо вопросительно уставился на поникшую невесту. Как и весь зал, он ожидал ответа. — Да. Я согласна. Руки её предательски дрожали. Она коснулась холодного металла и вытащила кольцо из коробки. А затем взглянула на протянутую мужскую руку.

Скольких он убил ею? Скольких он замучил?

Избегая малейшего телесного контакта, невеста окольцевала левый безымянный палец Фуллбастера, следуя традициям. В помещении послышались восторженные крики и возгласы. — Избранные судьбою, обменявшись обручальными кольцами, вы скрепили свои брачные обеты. С этого момента вы единое целое. Я искренне поздравляю и объявляю вас мужем и женой! Присутствующие радостно захлопали в ладоши. Дети заливались смехом, криками и поздравлениями. Лаксус с гордостью поглядывал на своего старого друга и в какой-то мере начинал понимать, ради кого и чего он отказался от звания инквизитора. Мужчины сдержанно улыбались, в то время, как многие женщины успели пустить слезу, невольно вспомнив свою молодость и свадьбу. — А как же первый поцелуй молодых? — кто-то из толпы невзначай бросил фразу, и мгновенно все присутствующие, поддерживая идею, стали бурно хлопать. Грей отрицательно покачал головой, напрочь отказываясь от этой идеи, но взгляды и крики гостей, в особенности Эвергрин, Бикслоу, Лаксуса обесценивали решение Фуллбастера. Выбора не было. Стоило ему сделать небольшой шаг вперёд, как Джувия резко отступила назад, словно отдернулась от пламени.

Нет. Нет. Пожалуйста, только не это. Пожалуйста, только не это.

Фуллбастер не желал растягивать эту неуместную и неприятную ситуацию в спектакль длинною три акта, поэтому сократил за считанные секунды дистанцию и коснулся губами лба ошарашенной Локсар, оставив после себя вечный, невидимый отпечаток. Он старался не касаться её без повода. Просто утолить жажду публики. Естественно, гости ожидали чего-то большего, однако, зная Грея и его консервативность, король лишь поздравил молодых и объявил о начале пира. Помещение утонуло в громких возгласах, весёлой мелодии струнных инструментов и поздравлениях. Звон колоколов, что объявлял о заключённом браке, смешался с заливистым смехом детей. Лязг серебряных чаш свидетельствовал о первой порции выпитого вина, конечно же, за счастье молодых. Гости стали по очереди заполнять пустовавшие столы, вдыхая ароматные запахи свежих, ещё горячих блюд. Отовсюду доносился звон столовых приборов. Члены государственного стола заняли отдельный стол. За ним же, на широких стульях разместили и новобрачных. Молодые люди накладывали себе вкусности, заполняя тарелки разными салатами, запеченной рыбой, мясом. Еды было вдоволь. Все наслаждались приготовлениями искусных поваров. И лишь служанки ходили проходами, держа в руках графины с вином и пряностями для закуски. Они предлагали наполнить опустевшие за мгновенье чаши и бегали от одного стола к другому. Некоторые специально подзывали их, дабы попросить чистое полотенце либо новую тарелку. Так и проходил пир, приглашённые ели не спеша, наслаждаясь спокойной атмосферой и пробуя на вкус каждый кусочек. — Джувия, дорогая, почему вы ничего не попробовали? — встревоженный голос Эвергрин прервал трапезу, и все присутствующие мгновенно подняли взгляды на виновницу торжества. Девушка была единственной, кто даже не притронулся к своим приборам. Она сидела поникшая и рассматривала сияющие подсвечники. Нынешняя Фуллбастер выглядела отстраненной, и это ярко ощущалось в дружеской и старой компании знакомых. Многие уловили её меланхоличное настроение. — Прошу прощения, госпожа Эвергрин, — её голос все так же дрожал от волнения. Она впервые обращалась к высокопоставленному лицу. — Я немного скверно себя чувствую, возможно, из-за волнения. Я не голодна. Помощница лишь понимающе улыбнулась в ответ. — Тогда выпей немного вина. Поверь, волнение исчезнет, будто его и не было! — басистый голос Бикслоу, внезапно ворвавшийся в разговор, заставил нынешнюю Фуллбастер вздрогнуть. — Тц, генерал! Имейте совесть! — тон женщины мгновенно сменился, и она осуждающим взглядом посмотрела на хохочущего бесстыжего. — Ваш этикет, конечно, оставляет желать лучшего. Не обращайте внимание на этого глупца. Не волнуйтесь и наслаждайтесь вечером! Джувия благодарно улыбнулась. Чувство голода напоминало о себе, особенно, когда манящий и вкусный аромат достигал лица. Такой широкий спектр блюд. Невеста с радостью поела бы, однако страх сдерживал её. Если ей станет плохо перед гостями, позора не избежать. Поэтому всё, что она могла делать — смотреть, как наслаждались другие. Внезапно на пустую тарелку выложили немного вареных овощей и два ломтика свежего, пшеничного хлеба. Его потрескавшаяся корочка отдавала румяным цветом. Грей пододвинул небольшую чашу с гречкой и налил из графина прохладную воду. Он помнил, что эта еда не вызывала у неё тошноту. — Поешь, празднование будет длится ещё несколько часов. Фрид удивлённо приподнял брови, не ожидав такого «милого» жеста со стороны вечно равнодушного Фуллбастера. Впрочем, как и все присутствующие. Эвергрин не смогла сдержать улыбки, а Макаров лишь с надеждой взглянул на новобрачных. Невеста лишь смущённо опустила голубые глаза, однако к еде не притронулась. Девушка лишь наклонилась к уху рядом сидящего Грея и тихо прошептала, чтобы никто не услышал: «Тошно не от еды, а от твоего лицемерия. Не утруждай себя так». Брюнет лишь сильнее сжал челюсти и отпил из чаши. Появилось жгучее желание напиться до беспамятства, дабы забыть обо всем. — Прошу, мой бокал пуст, — Его величество разочаровано повертел посудой и обратился к мимо проходящей служанке. Однако та, сделав вид, что не услышала, ускорила свой шаг. — Мне повторить? Кана чертыхнулась. Неужели звёзды на небе сошлись клином над ней, что постоянно ставят в неловкое положение? Девушка обречённо развернулась и подошла к проклятому столу, оказавшись сзади монарха. Дреяр сдерживал наглую улыбку с трудом. Ставить её в тупик при каждой встрече стало уже своего рода традицией. И ему безумно нравилось злить Альберону. Монарх неожиданно развернулся, чем вызвал негодование у Каны, и схватил с подноса тяжелый графин из-под красной жидкости. — Боюсь, одного стакана мне будет мало. Девушка не сводила своих ярких фиалковых глаз с бесчувственных серых. А со стороны на них шокировано поглядывала третья пара — голубых, что вот-вот готовы были испепелить наглую служанку. Что за вздор! — Приятного. Прижав к себе поднос, брюнетка быстрым шагом направилась прочь. Чтобы она хоть ещё раз прошла мимо того стола! Однако вдали Кана всё равно продолжала при каждом удобном случае рассматривать его. Король выглядел радушным и энергичным сегодня. Часто участвовал в разговорах и шутил в пределах своей компании. И рядом с ним, пытаясь нелепо подыгрывать словам, историям, сидела Мираджейн, рассматривая каждую проходящую наложницу, как потенциальную соперницу. Кана с некой обидой думала о Мире. Штраусс получила наивысшее звание этого королевства за такой короткий период просто благодаря ребёнку. Лаксус даже отказался от проведения публичной церемонии бракосочетания и просто заключил контракт. Альберона чувствовала самый настоящий укор зависти. Теперь Мира была на голову выше всех наложниц, и в её глазах они выглядели не более, чем простыми служанками. Жена его величества жила в лучших комнатах дворца, имела десяток фрейлин, сотни туалетов, украшений. Альберона часто злилась, ведь понимала, что с ней все считались, как с жалкой подстилкой. Но это только начало её пути. Кто знает, может в будущем она сможет добиться расположения его величества. К тому же, сегодня нужно будет наведаться к Лаксусу после празднования. Есть у неё одно дельце.

***