Что имеем - не храним.

С самого утра в доме стояла шумиха. Поэтому Саймона и Айрона вежливо выпроводили, обосновав тем, что никто из сильного пола — помимо отца — не должен видеть омегу до церемонии. Поэтому братья решили выбраться в город, чтобы провести вместе время, оставшееся до отъезда старшего. После бракосочетания молодожены отправляются колесить по миру, поэтому ещё не известно, когда они вернутся обратно. Также Саймон подумывал о том, чем бы порадовать внезапно встретившегося ему в жизни омегу, который покорил его буквально с первого взгляда. Нежное лицо с серыми глазами, за которыми скрыт целый неизведанный мир, не покидало его мыслей, поэтому, когда Айрон что-то увлеченно рассказывал своему брату, замечая его рассеянность, он тепло улыбался, понимая, что маленький Сай давно вырос, и теперь на его месте директор крупной строительной компании — Саймон Хейз, который теперь безнадежно влюблён. — Твоя ослепительная улыбка выжигает мне глаза. Прекрати так лыбиться, — он наигранно скривился и толкнул его в плечо. — Сегодня у меня вообще-то свадьба, и это мне радоваться надо. А ты всё желание отбиваешь своим воодушевленным лицом. — Не завидуй, а. — Саймон принял боевую стойку, для полного осуществления которой мешал узкий пиджак, и сурово прокричал: — Я вызываю тебя на дуэль! Обороняйся! Не успел он и шагу ступить, попытавшись сделать «угрожающий выпад», как его руки оказались скручены за спиной, а на ухо ему басовито смеялся Айрон, то и дело истерично и по-детски попискивая: — Сай, ты так напрягся, что я автоматически нос зажал. Пока Айрон чуть ли не плакал от смеха, Саймон, воспользовавшись замешательством братца, вывернулся и снова встал, воинственно выставив перед собой плотно сжатые кулаки: — Ха! Айрон вытер слёзы и, пытаясь отдышаться, сказал: — На нас люди начинают странно поглядывать, будто бы мы не взрослые альфы, одетые в дорогие костюмы, а маленькие беты. — Он улыбнулся и протянул своему брату руку для дружественного рукопожатия. Но как только Саймон доверчиво сомкнул на его ладони свои пальцы, он проделал тот же захват, снова смеясь. — Ничему тебя жизнь не учит, неудачник. Саймон не смог состроить обиженного выражения лица, поэтому засмеялся вместе с Айроном, чувствуя, как рядом с этим огромным, плечистым альфой, который был его родным братом, ему становится легче: отступают каждодневные тревоги и волнения, проходит надоевшая головная боль, и на лицо просится счастливая, искренняя улыбка. — Я буду скучать, Арри. — Он заглянул в такие же, как и у него, лазурные глаза, в которых читалась отцовская нежность и забота, и потянулся обнять родного брата, ну совсем по-омежьи повиснув на его руках. — Айрооооон! — Я будто не женюсь, а умираю. Что ты разнылся так, сопля зеленая? — сказал он, но всё равно обнял родного брата, мстительно улыбаясь и до хруста в ребрах сжимая того в объятиях. — Моя маленькая сестренка-омежка! — Ой, да ну тебя, — буркнул Саймон и наигранно отряхнул идеально чистый пиджак. — Пойдем-ка заглянем кое-куда. Мне сегодня ещё чужое сердце покорять. Не успел он обернуться, как в нос ударил знакомый отталкивающий запах. Этот запах хранил на себе Эл: он был на его коже, на его светлых волосах, чувствовался в его слезах и дыхании, — Эл был пропитан им с ног до головы. Так мог пахнуть только один человек — человек, которому принадлежал этот хрупкий, сломленный омега. Саймон оглянулся, взглядом натыкаясь на стоящую у стены какого-то клуба фигуру. Это был он. Мятая футболка, еле держащиеся на упругих бедрах джинсы, сильная шея, украшенная следами любви омег и равнодушный взгляд, раздевающий каждого зазевавшегося прохожего. Это животное, в крови которого повышенное содержание алкоголя, никотина и похоти. Он не заметил, как сорвался с места, подлетая к ехидно улыбающемуся мужчине, который уже заметил его присутствие, сверкая тёмными глазами. Не заметил, как его разом напрягшиеся руки сомкнулись на вороте потрепанной футболки, и не заметил, как прижал к стене тело, в несколько раз превосходящее его по объемам. — Так-так, а это у нас любовник моего любовника? Очень интересно. — К его лицу приливала отравленная алкоголем кровь, но он всё равно грубо, кашляюще смеялся, обнажая ряд идеально белых зубов. — Решил набить мне морду, потому что я до тебя успел попортить его? Что первый успел облюбить его молодое тело? Саймон рычал, впиваясь взглядом в тёмные омуты глаз напротив. Они казались полной противоположностью: вульгарщина и грязь столкнулись с чем-то чистым и глубоким, путаясь в этой непорочности, в этом небесном взгляде. Неожиданно Арвен оттолкнул от себя разозленного альфу, размашисто замахнувшись для удара, но его тут же перехватили — какой-то поросший недельной щетиной парень, который, казалось, был ещё пьянее своего друга, буквально повис на его предплечье, что-то крича. Не чувствовал Саймон, как его тормошит Айрон, не слышал, как кричала что-то эта незнакомая, появившаяся из ниоткуда фигура, не слышал, как начинали пугаться прохожие, — для него существовали только циничные глаза напротив, поглощающие своей агрессией и животной злостью. — Проваливай, понял? — выплюнул Арвен ему в лицо и ушел, оттолкнув от себя волнующегося и мигом протрезвевшего друга. — И Эла с собой забирай. — Он обернулся, блеснув чёрной от бешенства радужкой. — Навсегда. — Падаль, — ответил Саймон удаляющейся фигуре и отряхнул изрядно помятый пиджак. — И что это только что было, герой? — усмехнулся Айрон, оглядываясь на своего брата. — Инстинкты, — огрызнулся тот. — А теперь серьёзно. — Он схватил его за плечо и одним движением развернул в свою сторону, заглядывая в глаза. — Что это было? Саймон выдержал тяжелый взгляд голубых глаз и, вздохнув, начал: — Это тот парень, от которого ушел Эл. Достаточно? — он вымученно улыбнулся и прошептал: — Вот только толку нет от того, что я тут геройствую. — Почему? — Айрон знал ответ на этот вопрос, но он также понимал, что альфе необходимо выговориться. — Потому что я никогда не смогу заменить этого человека, — каким бы ужасным и отвратительным он ни был, как бы и он ни издевался над ним, — Эл любит его, понимаешь? — он блеснул глазами, в которых плескались лишь горечь и тоска. — А я понимаю. Саймон знал, что Эл не откажется от Арвена, что он не сможет предать дорогого для него человека, потому что он был его парой, был тем единственным, кого выбрало его сердце. Но альфа до конца не понимал этого таинственного чувства: он никогда не любил и никогда не привязывался, посвящая всё своё время работе и постепенно развивающейся фирме, он никогда ни о ком не заботился, не переживал и не хотел защитить, а сейчас, встретив этого тихого, сероглазого парня, он понял, что глупо и безнадежно влюблён, и он отдал был всё, что так долго старался нажить, добиться, обрести, лишь бы Эл был счастлив, лишь бы не видеть на этом прекрасном лице и тени грусти или усталости. — Сай, — Айрон положил свою тяжелую руку на его поникшее плечо и сказал: — Никогда не сдавайся. Потому что ты не можешь знать, что будет дальше и о чем он думает сейчас. И может быть, однажды ты обретешь то, что было некогда у Эла — и либо разделишь это счастье с ним, либо найдешь его рядом с другим человеком. И чтобы, когда я приехал, ты уже был счастлив. Обещаешь? — Обещаю. — Хейзы никогда не сдаются! А теперь идём покупать твоему ненаглядному подарок. — С этими словами он встал и, улыбнувшись, побежал, крича: — И попробуй меня догнать теперь! Саймон рассмеялся: — У кого-то сейчас песок из одного места посыплется. Тебе, между прочим, четвертый десяток идет, старикан! — Но всё равно умчался вслед за своим братом.

***

Когда они вернулись обратно, оставалось около тридцати минут до начала самой церемонии, поэтому всеобщий ажиотаж достиг своего апогея: пока гости рассаживались по своим местам перед свадебным алтарем, хозяева дома, уже порядком растрепанные и уставшие, раздавали последние поручения. Саймон не видел в толпе Эла и решил, что тот, возможно, помогает Дарлу, поэтому сел в первый ряд, предназначенный для членов семьи. Элиус действительно находился рядом с омегой. Он помогал ему одеться, застегивая красивый светло-серый смокинг, в нагрудном кармане которого находилась веточка свежей хвои, поправлял его немного вьющиеся рыжие волосы, украшенные крохотными шпильками со сверкающими камнями, и поддерживал его морально: даже несмотря на то что Дарл не показывал своего беспокойства, радостно улыбаясь, он то и дело заламывал суставы пальцев и ходил по комнате, стараясь выглянуть в окно и преждевременно раскрыть себя. Всё это время жених-омега порывалась заплести лохматые волосы Эла, которые закрывали его светлые глаза, и тот каждый раз отмахивался, смеясь: — Сегодня ты должен быть прекрасным, а не я. Поэтому мне достаточно и так. — И с какой-то потаенной грустью бросал взгляд в зеркало, в котором видел светловолосого хрупкого парня, который с некоторой опаской выглядывает из-под косой челки и коротких ресниц. Ему было жалко себя — именно жалко: столько лет борьбы со своим внутренним я, столько лет провалов и неудач, такая долгожданная и яркая победа, и всё это — в урну. И главное, что теперь не было ни сил, ни желания бороться. И когда он в очередной раз тусклым взглядом обвел свой скромный наряд и блеклое лицо, Дарл, поймав его взгляд, подошел к нему, аккуратно расчесал его волосы и затянул их в тугую косу, украшая красивые колоски сверкающими булавками. Поглаживая Эла по щеке, он тепло улыбнулся и сказал: — Не важно, как ты выглядишь. — Он положил свою хрупкую ладонь ему на грудь и прошептал: — Главное, что ты хранишь здесь. А дальше были лишь искренние слезы, радостные улыбки и крепкие объятия. Эл знал, что всё изменится, — он верил.

***

На эту громкую и красивую церемонию, о которой шумел весь город, хотели попасть многие, но лишь самые близкие друзья и знакомые семьи получили долгожданные приглашения. И вот народ постепенно занял свои места, и через какое-то время начала играть живая музыка. Все затихли; Айрон, уже занявший своё место у алтаря, ласково улыбался, стараясь не поднимать головы. Когда на дорожку вышел Дарл, все ахнули: на нём был красивый смокинг, подчеркивающий его женственную, хрупкую фигуру, длинные волосы были собраны в высокую прическу, и лишь пара прядей нежно спадала на его светящееся радостью лицо. До самой арки его вел отец-альфа, который вскоре передал своего сына в руки будущему супругу. Эл видел, как загорелись глаза Айрона, когда он взглянул на своего возлюбленного, видел, как одними только губами он прошептал, как прекрасно тот выглядит, и видел то трепетное чувство, возникшее между двумя людьми: омега был под надежной защитой этого мощного альфы, который по-детски счастливо и открыто радовался своей паре. Когда они обменялись кольцами и целомудренным поцелуем, толпа загудела — каждый торопился поздравить молодоженов, пожелав им самых обыденных вещей: побольше детишек, счастья и здоровья молодой семье. И Эл не остался в стороне, он крепко обнял Дарла, выражая в этих объятиях всю свою любовь и благодарность, и пожал руку Айрону, взяв с того обещание беречь омегу. Элиус был счастлив, потому что его окружали дорогие ему люди, и пускай всего через пару часов молодожены уже отбудут в аэропорт, а ему придется разбирать послепраздничный беспорядок, пускай он не сможет уснуть этой ночью от своей чрезмерной возбужденности и радости, и пускай завтра он будет валиться с ног, — он был счастлив здесь и сейчас. … Опускался вечер. Зажигались декоративные свечи и уличные фонари, мягко освещающие всю территорию. В саду играла приятная, тихая музыка. Многие гости собрались в беседке, обсуждая прошедшую свадьбу и какие-то незначительные новости. Дарл с Айроном уже уехали, поэтому Эл — с тихой грустью, но всё такой же счастливый — сидел на лавке у искусственного пруда, рассматривая отражающееся в водной глади звездное небо, которое ярко переливалось крохотными жемчужинами. — Можно пригласить вас на танец? Эл поднял голову и взглядом встретился с улыбающимся Саймоном, который протягивал ему свою крупную руку. Омега робко кивнул и, вложив в его пальцы свою крохотную ладонь, последовал за ним. Сай отвел его к практически пустой танцевальной площадке и, притянув его к себе за талию, закружил в танце. По мере того как они двигались под пленяющие звуки музыки, Элиус расслаблялся, поэтому уже через пару минут он всё увереннее скользил по паркету и всё ближе прижимался к сильному телу напротив. От Саймона приятно пахло кофе, дорогим парфюмом и пленяющим запахом альфы — таким терпким и одновременно ласковым — он туманил его рассудок и подталкивал ближе к горячей груди, где звонко билось могучее сердце. Омега закрыл глаза, чувствуя, как по его макушке скользят сухие губы, оставляющие короткие, но нежные поцелуи, как его тело реагирует на простые прикосновения, и нехотя заставил себя отстраниться. Саймон понимал его. Понимал, что тот пока не способен ответить на его чувства и не способен полностью довериться, потому что любил другого человека; поэтому альфа, грустно улыбнувшись, прошептал: «Прости», —, но потом он потянулся к нагрудному карману, из которого достал крохотную коробочку, обитую бархатом. Из неё он бережно вынул серебряную брошку в форме только-только раскрывающегося цветочного бутона и прикрепил её к вороту пиджака Эла, ласково поцеловав того в лоб. — Зачем? — омега робко взглянул на подарок и поднял испуганные глаза. — Он такой же красивый, как и ты, — улыбнулся Сай и снова закружил его в невесомом танце. Тёмным покрывалом опускалась ночь, заглушая посторонние звуки улиц и людей, существуя лишь для двух любящих – увы, не друг друга — сердец.