Что имеем - не храним.

Машина медленно подъезжала к до боли знакомому дому. Арвен, протирая уставшие глаза, старался понять: хмельной ли это дурман в его голове или же реальность? Почему они приближаются к дому его лучшего друга, его чуть ли не брата. Неужели Виктор смог — посмел — забрать его омегу? Смог украсть его, наверняка измучить и изувечить и смог все также преданно заглядывать ему — Арвену — в глаза? Неужели он способен на это? — Это здесь, — сообщил водитель, отстегивая ремень безопасности и поворачиваясь к сидящим на заднем сидении альфам. — Сейчас группируемся и производим захват указанного дома. Выясняем, есть ли там кто-либо, выламываем дверь, обыскиваем квартиру, начиная со шкафов и заканчивая всеми комнатами. Все поняли? — он дождался синхронных кивков и вышел из машины. Руки Арвена подрагивали. Он всё ещё не мог понять, почему они именно здесь, и не злая ли это шутка. Не хотел он осознавать предательство, не хотел знать, что его друг, его товарищ — лжец и преступник. Мысли забивали ему голову, путаясь с осознанием того, что сейчас, через какие-то считанные минуты, он увидит своего Эла. Своего любимого Эла, без которого он теперь не мог представить и жизни. И казалось, пускай предательства, пускай боль и разочарования, главное, что рядом с ним, главное, что обнимая это худое, хрупкое тело и вдыхая запах его волос. Дверь была снесена за считанные секунды, поэтому Арвен сразу же рванул к подвальному помещению, по пути вспоминая расположение комнат в доме Виктора. Железная дверь была открыта, но за ней оказалась лишь давящая тишина, разрезаемая глухим стуком сердца. Эла здесь нет. Здесь никого нет. Ноги вынесли его обратно к улице, где он столкнулся с остальными. — Дом пуст. Все начали суетиться, бегать, звонить кому-то и просить чего-то. Слишком громко, слишком больно и слишком… пусто. Теперь он потерял всё. И именно сейчас, когда он рухнул на колени, задыхаясь от сдавливающих горло слёз, он понял, как важно было ценить. Ценить свою жизнь, ценить свою любовь и ценить человека, который дарил ему целый мир. А Арвен не знал — он не видел этого из-за своей душевной слепоты. Он гнался за Виктором, за полезными связями, за красивой жизнью, за вульгарщиной и пафосом, гнался за достатком и за статусом, забывая, кто он есть на самом деле и кто помог ему стать таким: сильным, здоровым, любимым, живым. Он забыл, кто спас его от верной гибели, кто вытащил из костлявых рук самой Смерти, кто всегда был рядом. А сейчас он исчез, и Арвен чувствовал, как погибает. Холодным лбом он уткнулся о грязную землю, кусая трясущиеся пальцы и прося кого-то, кто выше, кто сильнее, помощи. Он вспоминал обрывки некогда заученных молитв и заплетающимся языком выговаривал тихие слова. Неожиданно стало слишком тихо. Арвен поднял раскалывающуюся голову и старался найти хоть одно знакомое лицо. На улице образовалась толпа, люди, вздыхая, следили за стоящим посреди дороги мужчиной, который острием ножа прижимал к себе совсем юного парня. Кто-то кричал, кто-то просил вызвать скорую, кто-то старался вразумить безумца. Он стоял спиной к Арвену, но даже сквозь сгущавшуюся толпу альфа увидел клочок знакомых светлых волос, в которых были чужие, грубые пальцы. Помочь. Спасти любой ценой. Арвен поднялся на ноги и постарался пройти в центр, прорываясь сквозь плотную толпу людей, но голова кружилась, а громкие голоса только мешали ему. Когда его вновь остановили чьи-то руки, на противоположной стороне он увидел Саймона. Тот что-то говорил ухмыляющемуся Виктору, который, видимо смеясь, беззвучно трясся всем своим грузным телом. Полицейские кричали ему, просили опустить оружие и заложника, но тот, безумно осматривая столпившихся, смеялся: — Не могу найти своего любимого друга. Арвен, где же ты? Иди сюда и забери свою принцессу. — Убью, — прохрипел Арвен, чувствуя, как внутри клокочет нерастраченная ярость за всю ту боль и обиду, которые ему пришлось пережить с потерей Эла. Он вывалился из толпы, распрямляя затекшие плечи и становясь во весь рост. Отомстит. Растерзает. Достанет его любой ценой. — Я здесь. Пусти его. — Взглядом он встретился с самым настоящим безумием. Не Виктор смотрел на него, это был другой человек — запутавшийся, потерявшийся, погибший. — Возьми оружие, герой, а то неудобно как-то говорить со слабаком. — Крякающий, грязный смех, забирающийся под кожу и отравляющий организм. Арвен взял упавший к его ногам пистолет, который выбросили из толпы, и перезарядил его, нацеливаясь на своего бывшего друга. Кто бы мог подумать, что он когда-нибудь сможет поднять на Виктора оружие? На человека, с которым он знаком с самого детства, на человека, который стал его семьей. Но сейчас, когда к горлу всей его жизни был приставлен нож, не существовало громкого слова друг, сейчас решалась судьба. — Вот мы и на равных, — Виктор чуть ослабил хватку, не так сильно сжимая в руках бессознательное тело. Он посмотрел в глаза Арвену и произнес: — Ты не понимаешь, почему я сделал это, да, друг? — Снова безумная улыбка, снова вульгарный смех. — Слушайте все! Внимайте! Подходите ближе! — Он осмотрел растерявшуюся толпу и вновь обратился к Арвену: — Мы были чертовыми друзьями всю жизнь. Мы делились всем друг с другом без остатка. Помнишь? Как ты открыл свой бар, как получил первую прибыль, как мы вместе тратили эти деньги и как мы были близки, друг. А потом появился он, — Виктор потряс хрупкое тело, но Эл даже не отозвался. Арвен вглядывался в его незаметно опадающую грудь, стараясь понять, дышит ли он, жив ли. — Эта подстилка всё испортил. Он разрушил нашу дружбу, потому что ты начал уделять ему слишком много внимания, слишком много денег. И мы отдалялись. — Арвен слышал в его голосе нотки детской обиды, разочарованности и делал маленькие шаги по направлению к Виктору, всё ещё держа перед собой пистолет. — Я всё так же старался приходить к тебе, пить с тобой пиво и болтать о разных омегах, но голова у тебя уже была забита этой белобрысой шевелюрой. Но знаешь, спустя какое-то время ты вернулся, и мы, как и прежде, зажили своей холостяцкой жизнью, вот только ненадолго: твоя принцесса исчезла, а ты сразу поник и отказался от всего, включая меня. Так разве поступают друзья? — Он посмотрел в глаза Арвену и, срывая голос, прокричал: — Так они поступают, Арвен?! — Он крепче прижал к себе Эла, оставляя на нежной шее кровавый след, и, безумно смеясь, проорал: — Вот она, твоя принцесса. Такая беззащитная и хрупкая в моих руках, а ты ничего не можешь сделать. И знаешь, почему? Потому что ты слабак. Плевок прямо в лицо. Арвен жмурится, но находит в себе силы сделать ещё один шаг вперёд и не опустить оружие. — Отпусти его, Виктор. Иначе я убью тебя. — Ты? — Он смерил его насмешливым взглядом. — Ты не сможешь убить меня, друг. Друзей не убивают. — Ухмылка. — Сейчас смогу. Смех. Спущенный курок. Выстрел.

***

Арвен сидел на неудобных больничных стульях, подпирая раскалывающуюся голову холодными ладонями. В памяти всплывали и слишком громкий выстрел, и растерявшееся лицо Виктора, который руками хватался за простреленное плечо, и сползающий на землю Эл, который сразу же был подхвачен бригадой скорой помощи. Слишком настоящими и слишком живыми были эти воспоминания: он всё также чувствует тяжесть оружия, всё также слизывает с губ стальной привкус крови и всё также помнит, какими холодными были руки Эла. В стенах больницы он уже несколько дней. Сгорбленной тушей продавливает железные сидения, стаканами глушит противный больничный кофе и вместе с аппаратурой отсчитывает пульс лежащего за стеклянной стеной человека. Эл изредка приходил в себя, просил пить, глотал необходимые таблетки и тут же засыпал. Арвена успокаивали: в его состоянии это нормально, поэтому в себя он придет уже через несколько дней. Этажом ниже расположился такой же растерянный, но не сдающийся Саймон — неизменно с букетом лилий, неизменно улыбающийся и неизменно счастливый. Изредка он поднимался к Элу, сидел у его койки и что-то тихо рассказывал ему, затем уходил, незаметно смаргивая с ресниц прозрачные капли слёз, возвращаясь к своему счастью, что было этажом ниже. Саймон научился бороться и идти вперед, и Арвен по-доброму завидовал ему. Через пару дней альфу, который полусидя спал на стуле, легонько похлопали по плечу и указали на дверь. Арвен сразу подскочил, отряхнул помятую одежду и зашел в палату. Он боялся подходить к Элу, потому что предал его, поэтому и остался стоять у двери, наблюдая за тем, как заинтересованный взгляд серых глаз скользил по оконному стеклу. Как только Арвен набрал полную грудь воздуха, чтобы сказать, его перебили: — Я попросил позвать тебя, чтобы мы смогли поговорить. Видел, как неудобно тебе спать на этих стульях. — Альфа улыбнулся, думая, что он всё также нужен Элу, поэтому сделал пару шагов вперёд к белоснежной койке. — Поэтому, знаешь, возвращайся домой. Собирай вещи, найди новую квартиру и, не торопясь, съезжай, Арвен. — Эл устало оглянулся на него и незаметно улыбнулся, проговаривая: — Прости, что доставил тебе столько проблем. Спасибо, что помог. И прощай. — Эл, подожди. — Арвен хотел попросить прощения, хотел броситься ему в ноги и рыдать, как больно ударившийся коленкой ребенок, хотел сказать, как он его любит и как ему стыдно за своё поведение, но слова будто бы застряли в горле, а глаза неприятно защипало. — Дай мне время. Уходи. Эл отвернулся к окну и с головой укутался в белое одеяло, давая понять — разговор окончен. Арвен вышел за дверь и тут же схватился за голову, браня себя и свою глупость. Если он сейчас уйдет, то потеряет его навсегда. Потеряет эти мягкие, светлые волосы, золотом переливающиеся на солнце, потеряет эти прекрасные серые глаза, которые всегда смотрели на него с особой преданностью и любовью, он потеряет свой смысл жизни, свою цель и своё будущее. Он на секунду закрыл глаза, представляя, как выйдет из больницы, как вернётся в пустую, пропахшую сигаретами и алкоголем квартиру, как снова напьется и, может быть, если вдруг ему повезет, больше не сможет проснуться. Он тряхнул головой, раскрыл дверь и прямо с порога начал: — Я не уйду, Эл. Ты можешь вызывать охрану, можешь звонить в полицию или обращаться к своему адвокату, я больше никогда не уйду от тебя. Больше никогда не оставлю тебя одного, потому что однажды уже ошибся. Я никогда не смогу разлюбить тебя, но, если ты найдешь себе хорошего партнера, я уступлю, потому что хочу, чтобы ты был счастлив. Я знаю, ты больше никогда не сможешь довериться мне, но знай, помни, я прошу тебя — помни, что я люблю тебя. — Арвен ладонями растер слезящиеся глаза и продолжил: — Я всегда буду рядом. Если тебе понадобится помощь, ты всегда можешь попросить меня. Если тебе станет одиноко, я всегда буду рядом. И если ты захочешь избавиться от меня, то я уйду. Я навсегда исчезну из твоей жизни, и ты никогда больше не встретишь меня и даже не вспомнишь. — Альфа глупо улыбнулся. — Знаешь, я сейчас могу нести всякую чушь, но я никогда не говорил тебе таких порой нужных слов. Поэтому знай, Элли, я люблю тебя. Прости меня за все мои ошибки, прости за все мои предательства и за глупые истерики, прости за мою грубость и равнодушие. Прости меня, если когда-либо сможешь. Я всегда буду ждать тебя, Эл. Даже если ты никогда не вернешься. Арвен в последний раз оглянулся на съежившееся на кровати тело и вышел, не замечая, как в немом плаче подрагивают хрупкие мальчишеские плечи. Он пообещал себе беречь Эла. Беречь так, как никогда раньше.