отпусти меня.

Свобода только тогда чудесная вещь, когда не приходит вместе с одиночеством. Бертран Рассел

В этой квартире уже несколько дней не было тихо ни секунды. Телевизор работал днями напролёт, транслируя один и тот же канал каждый день, отчего любой нормальный человек давно бы устал. Но только не Арсений. Тишина его пугала почти так же, как и одиночество. Одиночество, которое и без того слишком часто напоминало о себе, заставляя себя бояться и от страха прятаться по углам, сжимая свои плечи руками и зажмуривая глаза так сильно, как можно было. Нет, Арсений не был депрессивным человеком, но чувство одиночества было чем-то другим, чем-то более страшным, чем депрессия, но и чем-то манящим, словно оно хотело заманить его в клетку и больше не выпускать. Никогда. За последние дни Арсений только и делал, что лежал на диване, слушая, а иногда и смотря телевизор. Большую часть своего времени он лишь смотрел в потолок, подбрасывая вверх попкорн и с каждым разом приговаривая что-либо драматичное. Так проходили сутки, а фантазия мужчины всё не заканчивалась. Наконец, на четвёртый день абсолютного безделья он понял, что мучает его так сильно, заставляя лежать на диване и ничего не делать, - отсутствие съёмок. Сначала Арсений даже обрадовался, что им дали месячный перерыв и на радостях сообщил жене, что собирается в скором времени приехать домой. Но он не ожидал, что она скажет ему оставаться в Москве. Непонятно даже, расстроился он или нет. Сначала улыбка просто сползла с его лица, а потом он будто разозлился, правда ненадолго, ведь буквально через несколько часов, обдумав всё, он решил, что может это и к лучшему. Первый день на самом деле прошёл не так плохо. Однако потом он понял, что ошибся. На самом деле, мужчина привык просыпаться слишком рано, привык ходить по пустым улицам, вдыхать свежий воздух, ещё не испорченный машинными отходами, его полностью устраивала такая жизнь. В первый день своего мини-отпуска он проспал чуть ли не до часу дня, с неким восторгом отмечая, что наконец-то выспался. Он поднялся с кровати и побрёл на кухню. Всё началось именно с неё. Тогда он просто почувствовал пустоту вокруг себя. Он обернулся. Ничего не изменилось, круг словно сжимался и сдавливал Арсения. Он не понимал, что происходит. Мысли отключились, и в его голове была лишь чёрная дыра, которая хотела отобрать у него всё, но Арсений сопротивлялся, противостоял ровно до того момента, пока она не забрала у него человека, образ которого всегда будет иметь отдельное место в его сердце, тогда он просто закричал, схватившись за голову. Он не знал, сколько это продолжалось, но, открыв глаза, понял, что всё закончилось. Тогда Арсений просто выпил на ночь успокоительное, но оно не помогло. Бездна снилась ему каждую ночь, ровно до того момента, когда он случайно забыл выключить телевизор. В ту ночь он спал слишком сладко, слишком легко. С того дня телевизор, в отличие от мужчины, не спал совсем. Всё стало гораздо лучше с момента, когда тишина в этой квартире пропала. Арсений чувствовал себя просто замечательно и даже решился на то, чтобы сходить прогуляться с кем-нибудь. Пока он думал, кому позвонить, позвонили ему, и он ответил на звонок. Было молчание. Он отодвинул телефон от уха и увидел, что звонит Антон. В груди что-то кольнуло. Слишком сильно. Антон всё так же молчал, поэтому Арсений воспользовался шансом и убил сразу двух зайцев: во-первых, он нашёл себе спутника на вылазку; во-вторых, он не дал Антону слова, опасаясь отказа, хотя тот похоже и вовсе говорить не собирался. В любом случае встреча была неизбежна.

***

Антон проснулся с новой надеждой. Надеждой, что мир как-то изменился за одну ночь, хотя и звучало это глупо. Парень с трудом заставил себя позавтракать, хоть его и мутило от одного вида еды. К счастью, он понимал, что нельзя заявиться в таком состоянии на встречу с Арсением. Сейчас он слишком бледный, слишком усталый с виду. Разве можно назвать его сейчас привлекательным? Разве только для психиатров, пытающихся загнать в психушку чуть ли не каждого человека с синяками под глазами, им бы он понравился. Антон подумал о том, что скажет Попову. Вариантов немного, всего лишь два: либо всё, либо ничего. И только один из них окажется правильным, не считая того, что за первый его вообще могут убить. Правда ему уже нечего терять, пусть убивает, плевать. Означало ли это, что Антон определился? Нет, но у него есть отличная идея. Он будет только слушать Арсения и молчать. Антон посмотрел на себя в зеркало, отмечая, что уже не выглядит таким слабым, как вчера. Его глаза уже не красные от слёз, его губы не дрожат, а выражение лица не подобно испуганному мальчугану. Сейчас он серьёзен. Но только с виду. Внутри он по-прежнему мечется. За последнее время он сильно похудел. Его и без того худые плечи теперь выглядят гораздо тоньше. Ключицы выступают сильнее, чем раньше. Это был нюанс, который необходимо исправить. Лишние вопросы ни к чему. Пока что. Именно поэтому Антон надел самую большую толстовку, что у него была. Парень снова взглянул на себя перед выходом. Оставалось последнее. Он надел на себя маску благополучия и отправился на встречу, которую ждал слишком долго.