Случайный человек.

      Паулю показалось, что он закрыл глаза буквально на секундочку. Тело вдруг охватила общая слабость, будто мышцы, находившиеся в напряжении последние несколько часов, все разом решили отдохнуть. Ноги гудели, запястья, натертые наручниками, ныли, чесались и доставляли дискомфорт. В пуховике было слишком жарко, а ботинок давил на ногу, но не было сил снять ни одно, ни другое. Единственной частью тела, не мучившей своего хозяина, была голова.       Пустая гулкая коробка, в которой лениво дрейфовала одна единственная мысль: «Как такое могло случиться со мной?».       Когда коллега позвонил пару дней назад Паулю на мобильный, мужчина не удивился. Такие звонки-проверки стали правилом, перестраховывающим владельцев типографии на случай, если один хотел что-то передать другому, но по какой-то причине забыл. Пару раз в неделю, они связывались, чтобы задать стандартные вопросы о наличии материалов, отсутствии финансовых задолженностей, других сотрудниках небольшой конторы. Их было всего пятнадцать человек, включая охранника, уборщицу и самих хозяев, поэтому разговор обычно отнимал не более десяти минут.        «Пятнадцать человек, наживших себе проблем из ниоткуда», - пронеслось на задворках сознания.       Тем утром соучредитель звонил. Он был взволнован, попросил не перебивать и выслушать предложение.        - Послушай, Пауль, этот человек действительно много платит, и, скорее всего, воспользуется нашими услугами не один раз, - тараторила трубка. – Прости, что так внезапно, но этот заказ нужен ему в очень короткие сроки.        - Но у нас еще остался невыполненный заказ с частным лицом, - вздохнул Ландерс. – Ты же знаешь, баннеры не печатаются на писчей бумаге, да и по времени это занимает не пять минут…        - Да, я знаю, - раздраженно зашипели на том конце провода, - но пойми, это личная просьба. Тем более, нам обещали заплатить в случае финансовых затруднений…        Пауль напряженно замолчал, а после согласился. Да, откладывать выполнение уже готового заказа не хотелось, но если человеку надо так срочно, да еще и по личной просьбе коллеги… По личной просьбе…       Ландерс резко сел на койке и схватился руками за голову, почти не обратив внимания на вновь занывшую ногу.       Господи, какой он идиот! То, как его просили, обещали, что все вопросы будут улажены, что заказчик лично просил. Мысль о том, что его партнер по бизнесу вполне мог быть в курсе личности Флаке, как и в курсе всей этой листовочной пропаганды, больно ударила по вискам, заставив громко застонать.       И эта улыбка майора, когда он начал говорить, что соучредитель – его хороший знакомый. А он сам не имеет ни малейшего понятия о том, что затевалось… Какой идиот!       Ландерс, не жалея оставшихся сил, хлопнул ладонью по круглому лбу.        - Весьма сомнительный способ нанести себе увечья.       Задержанный вздрогнул от неожиданности и оторвал ладонь от головы. Он успел заметить, как закрылось окошко его камеры. Потом раздался скрежет запорного механизма, и дверь открылась. Первым внутрь вошел очередной безымянный солдат в сером. Он осмотрел камеру, оценил взглядом Пауля, видимо сканируя готовность наброситься на вошедших, и, сочтя его безопасным, кивнул в сторону коридора.       Следом в камере появился еще один мужчина. Он был высоким и длинноволосым. Это первое, что бросилось в глаза замершему в напряжении Ландерсу.       А еще это был первый человек в повседневной одежде, которого Паулю довелось видеть в этом здании. Простые серые брюки, синий джемпер с выглядывающим из-под него воротничком белой рубашки. В руках мужчина держал объемистый пластиковый чемоданчик ядрено-оранжевого цвета.        - Я не стану фиксировать это как побои, - снова заговорил вошедший.        - Я и не думал, чтобы… - замямлил Ландерс.        - Подвиньтесь, - мужчина помахал на задержанного рукой, будто тот был домашним котом, разлегшимся на хозяйском кресле.        Пауль немного опешил от такой непосредственности. Учитывая, что последние несколько часов с ним общались исключительно в назидательно-приказной манере, этот ненавязчивый тон удивил. Мужчина тем временем приземлился на край койки, установил чемоданчик на пол и раскрыл его. Внутри мелькнули баночки, блистеры, мотки и упаковки, какие-то инструменты и приспособления, назначения которых Ландерс не знал.        - Я доктор Кристоф Шнайдер, - представился вошедший.        - Вы доктор? – глупо переспросил Пауль.        - А что, Вы не верите? Я могу надеть халат, если Вам так будет спокойнее, - предложил врач.        - Нет, простите, я просто…        - В следующий раз рекомендую воздержаться от нанесения ударов по голове, - сказал мужчина и улыбнулся.        Ландерс растеряно улыбнулся в ответ. Доктор Шнайдер тем временем натянул одноразовые перчатки, извлеченные из большой оптовой упаковки, и пошевелил длинными паучьими пальцами. Он осмотрел Пауля беглым взглядом, потом внезапно ухватил его за подбородок, повертел лицо вправо-влево, посветил в глаза откуда-то взявшимся маленьким длинным фонариком.        - Тошнота, головокружение? – задумчиво спросил врач, проводя пальцем по линии нижней челюсти пациента. Судя по ощущению жжения, появившемуся после этого, там была царапина или ссадина.        - Нет, - честно ответил Пауль.        - Вы упали? Или Вам наносили удары по голове? – продолжил мужчина.        - Нет, я сам упал… С чего Вы вообще взяли? – Ландерс вздернул руку к волосам, пытаясь потрогать там, где трогал врач, и с удивлением обнаружил небольшую рану на голове. Она тут же начала болеть.        - Если Вас били, не бойтесь сказать, - Шнайдер извлек из упаковки кусок марли и пропитал ее бесцветной жидкостью, прикладывая к ране. – Поверьте, я… эээ… знаю методы капитана Рихарда Круспе, и мало разделяю их.        - Неужели? – чрезмерно ехидно поинтересовался Пауль. На голове пузырилось и щипало, но масштаб повреждений к счастью был маленький.        - Да, - мужчина даже возмущенно поднял брови, - я, знаете ли, человек адекватный, с высшим образованием и довольно обширными понятиями о морали.        - То есть, если я начну сопротивляться, кости мне ломать не будете? – закинул шутку Ландерс.       Охранник у двери напрягся и потянулся рукой к кобуре.        - Почему же, - улыбнулся Кристоф, - буду. Только буду аккуратно – мне же самому Вас потом лечить. И он засмеялся, низко и хрипяще. Не потому что ему понравилась своя шутка. А потому что увидел бледное лицо Пауля, который вдруг сразу понял: это была не шутка, а предупреждение.        - При задержании травмировали ногу? – Шнайдер осмотрел вытянутые рядом с собой конечности мужчины и указал на них пальцем. – Правая, левая? Или Вы хотите, чтобы я угадал?        - П-правая, - Ландерс ошалело наблюдал за лицом врача и не мог понять, как расценивать такие выпады.       С одной стороны, расслабленное настроение тюремного медика и доброжелательный настрой были однозначным плюсом. По жизни Пауль характеризовал себя как позитивного и до безобразия прямолинейного человека, поэтому такой же любитель поязвить нашел отклик в его душе. Но с другой стороны, майор Ридель тоже сперва показался оплотом душевности в этой клоаке насилия.       Ландерс неосознанно поежился, вспоминая его взгляд. Прямой, острый, будто тот старался проковырять в задержанном, как в мешке, дырку, чтобы извлечь утаиваемое ото всех шило. Глаза полковника, покрытые дымкой отрешенности и безучастности, скрывали на дне силу и сдерживаемую ярость. Капитан наоборот не старался разглядеть что-то, он открывался сам, и его холодный, немного сумасшедший взгляд затягивал, как глубокий ледяной омут.       Все они глядели прямо и пристально, улыбаясь лишь губами, анализируя, выявляя слабину.       Доктор Шнайдер не смотрел в глаза. Более того, иногда он даже будто нарочно отводил взгляд, переключаясь на содержимое чемодана или ссадину на подбородке своего пациента. Он не боялся и не был социофобом, потому что, когда охранник уточнил, сколько времени еще потребуется, мужчина открыто посмотрел на него. Пауль даже не мог сказать, какого цвета глаза врача.       Это напрягало и успокаивало одновременно.        -Так, что у нас здесь? – пробубнил Шнайдер под нос, расстегивая молнию ботинка.       Ландерс было дернулся, но сдержал свой малодушный порыв вырвать конечность, и просто зашипел сквозь зубы.        -Ну-ну, потерпите, такой злостный нарушитель государственного режима, а страдаете, как дите малое, - ухмыльнулся врач.        - Я ничего… не нарушал, - прошипел Пауль и выдохнул, когда тугая обувь слезла со ступни. За ней последовал и носок.       Под ним обнаружилась нога. Покрасневшая и опухшая, в пролежнях и вмятинках от ботинка, но вполне нормальная. По крайней мере, Ландерс удивился несказанно – болело так, будто палец давно отвалился.       Длинные пальцы в перчатках пробежались по стопе, не очень ласково надавливая и сжимая. Пауль снова сморщился и зажмурился, сдерживая рвущиеся изо рта проклятия.        - Лучше, чем я предполагал, - явно обрадовался Шнайдер. Он споро достал из чемоданчика небольшой пакетик, согнул его, щелкнув чем-то внутри, и приложил к пальцу. Затем оторвал от катушки кусочек обычного пластыря и, прилепив его середину к ногтевой пластине, прикрепил края к самому пальцу. – На случай, если ноготь вздумает отвалиться, - пояснил свои действия врач        - Как отвалиться? – побелел Пауль.        - Полностью или частично, - мужчина пожал плечами. – Как повезет.        Ландерс осторожно опустил взгляд на ногу, но она все еще была просто опухшей. Никаких предпосылок к лишению ногтя не было. Шнайдер тем временем уже заковывал палец в конструкцию, видимо предназначенную для того, чтобы тот не двигался.        - У Вас ушиб. Сильный, но я надеюсь, обошлось без трещин, - оповестил врач. – В любом случае, чтобы узнать наверняка, нужно сделать рентген.        - Хорошо, я согласен, - кивнул Пауль. – У меня есть страховка, если это важно.        - Нет, - засмеялся Шнайдер, упаковывая чемоданчик, - это не важно.        - Мы пойдем сейчас?        - И снова нет.        Ландерс озадаченно замолчал и с прищуром посмотрел на своего «спасителя».        - Мы сделаем рентген только в том случае, если текущее лечение не принесет улучшений. Выпейте, - мужчина выщелкнул из блистера таблетку и протянул ее задержанному. – Здесь нет рентгеновского аппарата, и, чтобы сделать снимок, нам придется ехать в больницу. А поездка в государственное учреждение с целью медицинского обследования лица, причастного к планированию террористического акта – это то еще приключение.        - Да ничего я не планировал! – взвыл Пауль, снова хватаясь за голову.        - Я Вам верю, - кивнул Шнайдер. – Но тем не менее… Выпейте таблетку.        Ландерс закинул горькую кругляшку в рот, проглотил, не запивая, и посмотрел на мужчину подавленным взглядом.        - Я действительно ни в чем не виноват, - выдохнул он, закрывая глаза ладонями. Под веками защипало – то ли от усталости, то ли от злых слез.        - Послушайте. Ложитесь и спите, пока есть возможность. Если станет хуже, не бойтесь сказать охране. Не напрягайте ногу и сохраняйте позитивный настрой, - улыбнулся Шнайдер и встал с койки, прихватив чемодан.        - Спасибо.        Врач зашагал к двери и вышел из камеры. Следом за ним последовал солдат в сером. Послышался лязг замка. Гулкие шаги по коридору. И снова тишина.       Пауль накинул капюшон на голову – ему вдруг стало зябко – и поспешил последовать совету Кристофа. ***       Полковник Линдеманн грозной тенью стоял у большого окна, обычно завешанного плотными шторами. Узкая форточка на самом верху рамы была распахнута, и холодный осенний ветер вовсю гулял по кабинету. Он разгонял застоявшийся воздух, шевелил бумаги на столе, играл в темных с проседью волосах.       Он не был стар. Сорок два года, двадцать четыре из которых он провел в форме и погонах. Сначала простых, матерчатых, потом со все увеличивающимся количеством лычек, звезд – маленьких, больших.       В погонах он застал смену власти. Кризис, мигранты, перенаселившие государство, растущее недовольство граждан, повлекшее за собой гневное свержение правящей демократической партии. У руля появилась никому доселе неизвестная партия ультраправых. Решительные и уверенные в себе тоталитаристы, казавшиеся гражданам панацеей. Массовая депортация беженцев.       Таким же холодным осенним вечером он сдерживал волну людей. Перекошенные гневом лица, проклятия на незнакомом языке. Кто-то начал забрасывать военных камнями, пошли стычки. Когда в толпе появились люди с оружием, двадцати семи летний старший лейтенант Тилль Линдеманн приказал своей группе открыть огонь на поражение.       Утро он встретил в звании капитана.       С тех пор прошло достаточно лет. Власть укрепилась, проникнув корнями во все механизмы отлаженной системы, и повернула их по-своему. Но люди не успокоились и снова стараются что-то поменять.       Сегодня Линдеманн имел длинный и интересный разговор с Флаке. Костяшки на правой руке неприятно саднило.       Они закончили около часа назад, но внутри до сих пор клокотал и недовольно ворочался зверь. Он требовал найти виновных, подвергнуть их наказанию, увидеть страх и смирение на лицах, но все оказалось не так просто и удачно. Поэтому зверь был голоден.       Короткий стук в дверь заставил растянуть губы в предвкушающей улыбке.        - Товарищ полковник, разрешите?       Тилль оторвал взгляд от пейзажа за окном и повернул голову. Круспе всегда являлся практически по расписанию, не позволяя себе проволочек, хотя Линдеманн никогда не гнал его. Сегодня он немного запоздал – вечерняя пересменка закончилась около двадцати минут назад.        - Прошу прощения за задержку, - будто прочитав мысли, нарушил тишину капитан.        - Что же ее вызвало? – поинтересовался мужчина. Не то, чтобы ему было очень важно это знать, но привычка поддерживать диалог брала свое.       Линдеманн отошел от окна и сел за свой стол, чуть откатившись в кресле. Рука снова заныла, и он раздраженно встряхнул ей.        - Доктор Шнайдер попросил зайти, - Рихард наконец закрыл за собой дверь – щелкнул замок – и прошел на середину комнаты.        - Мне важно это знать? – уточнил Тилль.        - Никак нет, это касалось задержанного Ландерса, - честно ответил мужчина.        - Хорошо, - кивнул Линдеман.        Он смерил взглядом застывшего, словно статуя, капитана. Ноги на ширине плеч, руки заложены за спину, голова чуть поднята, взгляд смотрит прямо. Грудь мерно вздымается, дыхание глубокое. Губы поджаты, а скулы напряжены.        Сильный, преданный, полезный. Показывает, как хорошо он знает правила, как умеет себя вести. Пес ждет команды.        - Рихард, - голова остается поднятой, поза не меняется, лишь взгляд встревоженно соскакивает на лицо полковника, - иди сюда.       Круспе совершил бросок, будто пошел в атаку, но Линдеманн вопреки всему расслабился. Он знал, что этот зверь не причинит ему вреда, в отличие от того, что голодно воет внутри. Этот зверь целует – лижет его лицо. Прикусил зубами, потерся носом о щеки, проник языком между губ и нетерпеливо заскулил, подрагивая.       Тилль откинулся на спинку кресла и впился взглядом в горящие глаза, руки, спешно расстегивающие китель. Под кителем оказалась рубашка, но Круспе просто задирал ее и припал носом к груди, жадно втягивая запах, зарываясь пальцами в растущие на ней темные волосы, и снова облизывая.       Линдеманн снял с капитана берет и положил его на стол.       Рихард поднял на него глаза, в которых не было ничего. Только желание и восторг. Он расстегнул пряжку тяжелого армейского ремня и потянул брюки Тилля чуть вниз, расстегивая «молнию». Прохладная, чуть влажная рука нырнула в нижнее белье и вытащила наружу член. Он лежал в спокойном состоянии, и Круспе наклонился ниже, опаляя орган горячим дыханием. И сразу взял тяжелые яйца в рот.       Взгляд глаза в глаза, правая рука уверенно дрочит ствол, а язык прокладывает размашистые линии чуть ниже. От такой звериной похоти встало практически сразу, и Линдеманн схватил капитана за короткие волосы на затылке, заставляя перейти к делу.       Горячая влажная пасть приняла член глубоко, горло сжалось, язык плотно заскользил по стволу. Вверх – до большой головки, вниз – так, чтобы упереться носом в темные завитки в паху. Это не самый профессиональный минет в его жизни, но определенно один из самых лучших. Круспе простонал и задвигал головой, как заведенный. Тонкие губы заскользили уверенно и аккуратно, острые зубы спрятались. Левая рука с сильными пальцами жадно шарила по телу, сжимая соски или царапая грудь, когда переставало хватать воздуха.       Тилль держал крепко и трахал Круспе в рот без лишних опасений. Это нравилось им обоим, и, когда Линдеманн кончил, то прижал голову капитана к себе, спуская в глотку.       Рихард захрипел, сперма пошла у него носом, а глаза закатились. Он получил пару ударов по щекам, крупно вздрогнул, будто ударили током, и свалился назад, делая жадный вдох. Правой рукой Круспе продолжал сжимать свой член и бездумно ласкать его, размазывая сперму по стволу.        Линдеманн достал из кармана платок – новый, тот, что был, пришлось отдать Флаке – и встал с кресла. Капитан на полу лежал без движения, только шумно дышал через рот, и полковник опустился рядом с ним на ковер, вытирая семя с расслабленного лица. Он даже не стал заправляться, поэтому руку, накрывшую уже опавший член, пришлось настойчиво убрать.        - Нет? – немного расстроенно спросил Круспе.        - Что ты принимал? – последовал ответ.       Рихард поджал раскрасневшиеся губы и настойчиво вернул руку на пах Линдеманна. Пальцы сжали мягкий ствол, массируя, но мужчина снова прекратил это.        - Что ты принимал, Рихард?        - Ничего.        - Ложь, - прошипел Тилль, хватая капитана за угловатый подбородок. – Посмотрел бы ты в свои глаза! Что ты принимал?!        - Ничего! Ничего… нового, - тихо ответил Круспе.        - Ты за этим бегал к Шнайдеру, да?! За дозой? – повысил голос полковник. Он навис над Рихардом, придавливая его к ковру, не давая шанса отвести взгляд.        - Нет, - прохрипел военный.        - Снова ложь, - пальцы тисками сжали нижнюю челюсть.        - Я… не… лгу…        Удар оглушительной мощи последовал незамедлительно. Лицо Рихарда мотнуло от пощечины, кожа будто загорелась, а в ушах зазвенело.       Линдеманн резко поднялся, заправляясь, оглядел капитана, распростертого на ковре, и быстрым шагом покинул кабинет.