Утрачивая иллюзии (раб.)

— Понимаете, всё продаётся и покупается! Я вообще не вижу смысла стараться! Вот чего вы добились? А вон какие умные… Для чего всё это? Чтобы кто-то пришёл и купил всё? Перечеркнул все старания? — Ну, допустим, купили Максиму победу на конференции, а как он журналистом будет? — рассуждала мама. — Мам, ты не заметила какая лабуда на телевидении? Так и будет. А скорее всего, он вообще не будет работать. Зачем? — Слушай, ну даже папа его не вечный… А что будет с ним, если папа разориться? — вставил папа. — Папа у него шишка, такие не разоряются. Ненавижу, его, с его ухмылкой. «У меня всё равно всё будет!» — Слушай, ты выбрала удобную позицию — можно совсем не стараться. Зачем? Один раз не получилось — всё, можно на все забить. Спор длился уже второй день. Вика вообще отказывалась ехать на учебу. — Папа, если ты такой умный, почему ты такой бедный? Вика осеклась. Почувствовала, что папе сделала больно. Маме такое можно было сказать. Мама гибче. Папа всегда хотел, чтобы они лучше жили. Только всегда что-то случалось, да и в конечном итоге семья выбрала меньше риска и средний достаток. Потому что так стабильней. Проще заниматься собой и детьми. У Вики была ещё младшая сестра. Борисова давно заметила, что её родители более тщательно «возятся» с детьми, с их интересами. У её сверстников родители были проще: «Сыт, одет — уже должны радоваться». — Пап, извини… — Да, нет, ты уж извини, что мы такие бедные… Не смогли тебе купить победу на этой чёртовой конференции. Извини, что хотим, чтобы ты стала хорошим специалистом в этом несовершенном мире… Да, дорогая, бывает и так, что многое покупается. Но многое ни за какие деньги не купишь. — Ну, пап, я погорячилась. Расстроилась очень… Вике даже родителям было сложно признаться, что больше всего она разочаровалась в Сергее Петровиче. Как в романтическом герое, так сказать. «Спасибо родителям за воспитание, которое не позволило вешаться ему на шею!» — теперь она ещё и мучилась угрызениями совести. За два дня, пересмотрев их общение, она поняла, что сама всё себе навыдумывала. Его интерес к ней. Его благородство. Его образ «благородного молодого человека». И ясно поняла, что она для него рядовая талантливая студентка, интересы которой были ниже его материального интереса. И образ «умной и томной девушки» стал таким же нелепым, как и образ «куклы Барби» на выпускном вечере. А ещё родителей обидела. Они и так её ограждают от всего. Вообще стало стрёмненько. На следующий день отцу позвонил Кирпич. Он потерял Вику. — Кирпич звонил. Сказал, что молодой аспирант зажрался. А ты больно эмоционально на всё реагируешь. Поздравляю, у тебя третье место — путевка в местный санаторий на выходные. Было бы второе, если бы выступила лучше. Я как понял, там влетело и аспиранту, и Максу. Ну что, едешь к Кирпичу или переводишься? — папа был ещё обижен и поэтому был достаточно резок. — Пап, мне стыдно, что я разревелась. Макс видел… — Это аргумент для перевода? Думаешь, тут проблем не будет? И потом, как я понял, там Макс сейчас будет искать пятый угол. «Да уж. В местном универе такие ситуации будут на каждом шагу. Там хоть Кирпич — всё-таки оказался не в теме, — и Лёша». Да и, в конце концов, экзамен она теперь получит автоматом. А значит, будет видеться с Сергеем Петровичем только в коридоре. Вика представила, каким холодом она его обдаст при встрече. Ух… — Еду к Кирпичу…

***

Вика еле заставила себя зайти в группу. Там её обрадованно встретил Лёша. Даже слишком обрадованно. — Прикинь, пока тебя не было, Кирпич на весь коридор орал на Сергея Петровича! И Макса к себе вызывал. Потом тебя все потеряли. Кирпич меня попросил в общагу съездить. Ты куда пропала-то? — Леш, потом… — почти прошипела Вика, указывая, сколько народу вокруг. — Поздравляю с третьим местом! Мой «Эрмитаж» вообще не вышел на межвузовский уровень. — А я тебе говорила, возьми другую тему… У тебя пятерок всё равно больше. — Ну, на пятерку автоматом я заработал. Ты — тем более! Прикольно в марте получить пятерку за второй семестр. Вика удивлялась, как тараторил Лёша. Как будто вечность её не видел. Но главное, что её интересовало — разболтал ли Макс про её «сердечный срыв». Она огляделась. Макса не было. Это для него характерно. Посещаемость — не его конек. — А Макс что-нибудь рассказывал? — как можно осторожнее спросила Вика. — Пока тебя не было, он был, наверное, на одной лекции. И то его Кирпич вызвал к себе… Вика мысленно выдохнула: «Ну, хоть пока никто ничего не знает». Оставалось только придумать причину для Лёши и Кирпича, зачем она уехала к родителям. А на перерыве зашел Кирпич. И вызвал Вику к себе. — Ну и что это за нервы? — начал Кирпич, как только они вошли в его знаменитую подсобку, заваленную всяким хламом. Генеральная уборка в подсобке проводилась лет …надцать назад. «Собака, Макс! Кто бы сомневался?» — закипела внутри Вика. — Как догадалась, что писал Сергей Петрович? — По стилю… Макс, так не выражается! — Вике хотелось ещё добавить: — «Он вообще двух слов связать не может… А учится Владимир Борисович у вас! Вот, интересно, почему?» — Молодец, стиль чувствуешь… От похвалы Вика осмелела. — Макс сказал? — Что сказал? Он раскололся, что родители заплатили Сергею Петровичу, чтобы он подготовил его к конференции, а не за то, чтобы тот за него написал доклад. Так сказать, сообразили на двоих. — А про нервы? — В смысле? Отец твой сказал, что переводиться ты собралась. Сказал, что разочарована в институте, в стране, в планете, на которой проживаешь. «Блин, папа! Я, конечно, погорячилась, но… сколько можно выставлять меня дитём малым. Ну да, не по-взрослому себя повела, ну, зачем всем трындеть?» — что-то явно не унималось в душе Вики. — А что ещё должен был сказать Макс? — Кирпич буравил Вику глазами. Вика упорно молчала.- Ладно, пусть это будет между вами. Макс вообще-то не из болтливых. «Ага, щаз… Самый главный выпендрежник в группе!» — Ты, голуба моя, в следующий раз, когда будешь разочаровываться во вселенной, планете и «ты-ды», доделывай начатое до конца. А то как попало доклад прочитала. Из кисейных барышень получаются плохие журналистки. Серега от меня получил плотно. Конечно, не будем бучу поднимать на межвузовский уровень. А твоё законное второе место. За то, что не смогла довести начатое до конца. Для Вики вдруг стало очевидно, что во «вселенскую несправедливость» она тоже добавила дров. Как так?! — Ну я же старалась… — Верю. И давай, не дури, съезди, отдохни в санаторий…

***

— И что Кирпич? — спросил Лёша. — Как всегда — суров, но справедлив. — Ты чего к родителям сорвалась? Они стояли на улице недалеко от корпуса института. Вика начала подбирать слова. Признаться полностью не смогла. Врать тоже не хотелось. Лёха уже стал другом. — Понимаешь… В институте читать доклад — одно. А там сцена. Скрипучая. Пока шла, растерялась. Яркий свет. Короче, переволновалась. Да и с девчонками в общаге в последнее время напряжно. Вроде всё, что сказала — правда. С девчонками действительно всё было сложно. Одна из двух соседок начала встречаться с парнем. Ну как встречаться — они теперь постоянно были вместе. И, соответственно, даже переодеться в комнате не получалось. И ел молодой человек много. И вообще её всё начало раздражать. Два дня тишины в санатории — действительно хорошая мысль. Может, всё в общаге перестанет раздражать. — Понятно, бывает… Третье место на межвузовской конференции, всё равно — круто! Москва не сразу строилась, — Вика вдруг почувствовала в Лёшиной интонации уважение. Действительно, чем третье место было обидным? Только тем, что она размечталась о первом? Лёха просто другой. Он ценит каждый мелкий шажок, каждую мелкую победу. И надо сказать, эта тактика, судя по оценкам, оказалась более эффективной.