Дочь Дракона

      Мираэль проснулась под звук рожка. Зевнув пару раз, она слушала резкую трель до тех пор, пока поняла, что спать уже не хочет. Приняв сидячее положение, Мираэль потянулась всем телом, чувствуя, как слегка тянет рёбра. Солдатские казармы априори не предполагали наличия зеркал, и посмотреть после умывания, в каком состоянии лицо, было невозможно. Разве что тактильно понять, что имеется пара зарубцевавшихся ранок на лбу и несколько царапин на щеках. Благодаря умелой работе жрицы Аркея от этих несовершенств не должно будет остаться следа уже через два-три дня. Пока Мираэль приводила себя в надлежащий вид, размышляя, чем бы себя занять, ей вспомнился разговор с Хадваром. Хорошее настроение как ветром сдуло. Теперь ей весь день придётся томиться в ожидании прихода коменданта. Очаровательно. Лучше бы уж с утра… — Ра-авня-айсь! — донеслось глухо и протяжно, и Мираэль навострила уши. Во дворе крепости какой-то сбор?       Она смерила полог задумчивым взглядом. Любопытство толкало пойти и посмотреть, а здравый смысл шептал сидеть и не дёргаться, чтобы не привлекать внимание лишний раз. Ой, да ладно! — отмахнулась Мираэль, проигрывая вчистую своему любопытству. Ну что плохого в том, что она одним глазком посмотрит? Верно, ничего. Она прислушалась, пытаясь понять, есть ли в башне ещё солдаты. Но это было проигрышным делом, поскольку во дворе воцарился сдержанный шум, характерный, наверное, для всех военных поселений — голоса, отдающие команды, дробный топот марширующих ног… Покачав головой, Мираэль накинула плащ — вдруг там холодно? — и отодвинула полог, выглянув в узенькую щелку. Пусто и тихо. Приободрённая, она вышла из башни. Тихий, сухой скрип деревянной двери утонул в сдержанном гуле голосов. Солнце медленно поднималось из-за скал, и Мираэль, плотнее запахнув плащ, неспешно пошла к площади, мысленно подбадривая себя тем, что ничего плохого не случится, если она посмотрит. Милтон был хорошим рассказчиком, Мираэль наслушалась от него рассказов о маршах, парадах и построениях имперской армии. Не удивительно, что Мираэль поддалась соблазну увидеть нечто похожее вживую.       Солдаты, что несли дозор на стенах и улицах, смотрели на неё бесстрастно, как на предмет ландшафта, и Мираэль более чем устраивало такое отношение, хотя она и слегка втянула голову в плечи. Она повернула, огибая ещё одну башню, и перед ней, как на ладони, раскинулась главная площадь Хелгена. Тут и там в глаза бросались трепещущие на лёгком ветру знамёна — алый дракон на чёрном полотнище. По краям площади, примыкая к казарменным помещениям, теснились домики, на верандах которых стояли жители, с любопытством поглядывая на строившихся в полном вооружении солдат.       Не желая привлекать внимания, Мираэль остановилась в тени стены, и с лёгким недоумением уставилась на сборище в центре площади. Её позиция оказалась довольно удачной — видно было если не всё, то многое. Так, например, Мираэль рассмотрела пленников, что вчера привезли, госпожу Араин, Хадвара, и несколько незнакомых людей. Мужчина в маске с огромной секирой в руке… Нет, это не построение, — поняла Мираэль. Это — казнь. Казнь мятежников? А разве так можно? Разве их не должны были отправить в Сиродил?! — один за другим задавала она себе вопросы, остающиеся без ответа.       Человек рядом с палачом, одетый в броню с генеральскими знаками отличия вновь зацепил её взгляд. Мираэль всматривалась в него до тех пор, пока не поняла, кто это. Генерал Туллий, один из наставников её отца, всё ещё продолжавший военную карьеру. Мираэль иногда виделась с ним в Сиродиле — чаще всего на приёмах, которые Император устраивал для героев Великой войны, но несколько раз Туллий наведывался к ним в Бруму, а на дни рождения дарил Мираэль книги на военную и историческую темы. Но что, во имя Акатоша, он делает в Скайриме?! — в панике подумала Мираэль, потихоньку пятясь, словно ожидая, что генерал вот-вот найдёт её взглядом, и… И конец всем её планам. Точно конец.       Холодный камень стены ударил по лопаткам, слегка отрезвляя. Мираэль спешно накинула на голову капюшон и подняла бафф, готовясь в любой момент отвернуться, чтобы не встретиться со взглядом генерала и не прочесть в нём узнавание. Тем временем Хадвар развернул какой-то свиток и принялся перечислять мятежников поимённо. Одно из имён заставило Мираэль недоверчиво приоткрыть рот, на какой-то миг забыв о страхе разоблачения. Ульфрик Буревестник? Королеубийца и вожак восстания Братьев Бури? Здесь?! — Мираэль во все глаза уставилась на мужчину в грязной меховой мантии. Теперь ей стало ясно, почему у него кляп во рту. Имперские солдаты явно опасались его Ту’ума. Несмотря на незавидное положение, мужчина держался надменно и гордо, плечи его были расправлены, а подбородок приподнят — он словно всё ещё бросал вызов своим палачам. И, судя по идентичным позам, его подчинённые тоже не падали духом. Все пленники, за исключением одного оборванца, выглядели так, словно не их жизни вот-вот оборвёт секира палача.       Сколь же сильна их вера в Девятого, что они, не колеблясь, примут за неё смерть? Это внушало уважение, хотя Мираэль недолюбливала фанатиков. Ни религиозных, ни ещё каких бы то ни было. Как уже говорилось, её собственным фаворитом в пантеоне был Бог-Дракон, Акатош. Почему — Мираэль не могла сказать. Возможно, потому, что из всех мифических существ, о которых она часто читала, ей более всего нравились драконы? А может, причина была иной. Но так или иначе, с тех пор, как родители стали брать её с собой на праздничные гуляния и посещали храм Всех Богов, Мираэль подолгу задерживалась у алтаря Повелителя Времени, и молиться предпочитала ему. Если верить жрецам, у каждого из восьми — ибо алтарь Талоса, был уничтожен после подписания Конкордата Белого Золота — божеств была своя «юрисдикция», и каждому из них следовало молиться по определённым причинам. К примеру, тот же Акатош воплощал качества долгожительства, неуязвимости и вечной законности. Но Мираэль это не волновало. В Бруме у неё был свой маленький алтарь Акатоша, и размещался он в спальне. Кроме него в доме имелись алтари остальных божеств — в том числе и Талоса. И каждому Мираэль приносила пожертвования. Но Богу-Дракону — всегда больше. И всегда это делалось… искренней, что ли? Кто знает, не поэтому ли Стендарр обошёл её своим благословением в ту роковую ночь, позволив Вайлану надругаться над ней? — Локир из Рорикстеда! — Мираэль повернула голову на знакомый голос, но сделала это слишком резко, и её тут же слегка замутило, заставив схватиться за стену в поиске опоры. Когда минутная слабость прошла, Мираэль сфокусировала взгляд на Хадваре. Называемые поимённо мятежники становились в линию перед генералом. Почти все. Оборванец, так непохожий на них, и видимо, названный Локиром, подчиняться не собирался. Едва прозвучало его имя, он выкрикнул истерично: — Нет! Я не мятежник! Вы не имеете права! — и рванулся к воротам, пробив брешь в ряду опешивших на миг солдат. — Лучники! — голос у женщины в латах был пронзительный и грубый, Мираэль даже скривилась, но глаза закрыть не успела — засвистели стрелы, и Локир рухнул на дорогу, похожий на ощерившегося иглами ежа. Мираэль сглотнула образовавшийся в горле ком. Вот так равнодушно убить человека… Неважно, кто он, мятежник или нет, но его могли просто задержать и вернуть! Она невольно сокрушённо покачала головой, снова подумав, что впереди её ждёт немало таких эпизодов, которые являются такой же нормой для этой провинции, как каждодневный звон колоколов на башнях Брумы. И к этому следовало привыкать. Спасибо ещё, что она вида крови не боится — на свою за годы тренировок насмотрелась. Из ступора, в который её повергла эта сцена, Мираэль вывел новый голос. Он принадлежал генералу Туллию, и был пронизан нотками почти агрессивного торжества. — Ульфрик Буревестник! — генерал вперил взор в названного пленника. — Здесь, в Хелгене, тебя кто-то зовёт героем. Но герой не станет использовать дар Голоса, чтобы убить короля и узурпировать трон! На секунду Мираэль показалось, что Ульфрик пытается что-то сказать, но кляп во рту пресёк его попытки. И хорошо, а то мало ли, что он мог натворить своим Ту’умом…       В это время Хадвар, неспешно сворачивавший свиток, заметил Мираэль. Брови юноши сошлись у переносицы, придавая лицу негодующее выражение. Он коротко дёрнул подбородком в сторону башни, как бы говоря, что Мираэль должна уйти. Но она покачала головой отрицательно. Не сейчас. А заставить её Хадвар не мог, ибо у него были свои обязанности. И если бы он сейчас подошёл к ней и силой увёл в крепость, такая самовольная отлучка вряд ли расположила бы к нему начальника. Вот почему Мираэль не шелохнулась. Хадвар тоже это понимал. Поэтому лишь посмотрел на неё с упрёком, затем отвернулся и встал на своё место, поодаль от плахи. Генерал тем временем продолжал говорить, и Мираэль, отвлёкшаяся на визуальную перепалку с Хадваром, вновь навострила уши. — …и погрузили Скайрим в хаос. А теперь Империя воздаст вам по заслугам, и восстановит мир!       Прервав его речь, принёсся на лёгких потоках утреннего ветерка протяжный звук, похожий, по мнению Мираэль, одновременно на зов боевого рога и крик неведомого зверя. И тут же солнце, словно испугавшись, скрылось за тучами, которые надвинулись так же внезапно, как этот звук. Лёгкий утренний ветерок стал злым, порывистым, и у Мираэль по телу пробежали мурашки. Не столько от холода, сколько от гулкого эха невнятного звука. Этот звук ей что-то напомнил. Только Мираэль не могла понять — что, и теперь хмурилась, стараясь вспомнить. — Что это было? — Хадвар, как и многие в крепости, вскинул голову к небесам, словно ища там ответ на свой вопрос. Но генерала, похоже, ничто не могло отвлечь от его миссии, и он коротко отрубил: — Ничего. Продолжай. — Этот приказ предназначался, видимо, женщине в латах. Та почтительно приложила к груди закованный в перчатку кулак, отчего прозвучал звонкий удар стали о сталь: — Да, генерал Туллий! — и повернулась к жрице. — Подготовь их в последний путь. Госпожа Араин немедля вскинула руки к хмурому небу, и певуче заговорила: — Ныне же вверяем мы души ваши Этериусу, и да пребудет с вами благословение Восьмерых, ибо вы… — Во имя Талоса Могучего, заткнись, и давай к делу! — рявкнул один из мятежников, выходя из строя притихших пленников. — Как скажете, — спокойно ответила жрица, похоже, ничуть не обидевшись. За неё непроизвольно обиделась Мираэль. Как этот варвар разговаривает с женщиной?! — Я что, всё утро ждать буду? — продолжал издевательски мятежник. Он вразвалочку приблизился к палачу и встал около плахи. Женщина в латах кивнула, и опустила руку ему на плечо, принуждая опуститься на колени. — Мои предки улыбаются, глядя на меня, имперцы! — гордо сказал мятежник, склоняя голову к плахе. — А ваши — улыбаются вам?       На этот раз Мираэль успела отвернуться, но раздавшийся звук погнал табун мурашек по её коже. Свист, отвратительный хруст — встреча стали с плотью, и единодушный вздох, пронёсшийся по рядам зевак… Мираэль повернула голову и заставила себя смотреть, стиснув зубы и не отрываясь, сглатывая горький ком в горле. Сейчас было не время малодушничать. Кровь заливала плаху, голова уже покоилась в корзинке, а женщина в латах ногой небрежно столкнула тело, освобождая место. — Имперские ублюдки! — ого, женщина-мятежница, невольно подняла брови Мираэль. Неожиданно. Хотя, если есть женщины в рядах имперских солдат, почему бы не быть им в рядах повстанцев? — Ты следующая. — Мираэль узрела ядовитую улыбку на лице капитана. И эта улыбка была ей отвратительна, а ещё на миг показалось, что имперка обращается не к мятежнице, а к ней, отчего тело невольно дёрнулось назад. Но каменная кладка стены снова болезненно стукнула по лопаткам, приводя в чувство, и Мираэль успокоилась. И вновь раздался странный звук, как в то время, когда говорил генерал. Мираэль могла бы поклясться, что теперь он был куда громче и отчётливее. Кажется, волосы у неё под капюшоном встали дыбом. Смерть. ****       Именно этот звук слышался сегодня в ночи! — Вспомнила Мираэль, а тем временем её сердце пустилось вскачь, пропуская удары, словно пытаясь удрать от ледяной руки страха, что уже коснулась кожи, покрывая её зябкими мурашками, заставляя оцепенеть. — Опять то же самое! — взволнованно сказал Хадвар. — Слышите? — Следующий, говорю! — рявкнула женщина. Но мятежница не успела сделать ни шагу. Стало вдруг очень темно, будто день и ночь поменялись местами. Как и многие, вскинув голову к небу в рефлекторной попытке понять, что случилось, Мираэль не поверила глазам. Это… дракон? Но это же невозможно! Они все мертвы! Глаза же упрямо твердили ей обратное. Он был чернее самой черноты. Выделялись лишь две точки — рубиново-алые глаза, и в них Мираэль увидела… приговор? Смерть.       Ветер, поднятый могучими крыльями, сбил с ног палача. Сверкнули клыки, длинные, кинжально-острые, алебастрово-белые на фоне жаркой красной пасти — и раздался рёв, от которого небо вдруг преобразилось. Среди тяжело нависших над крепостью туч засверкало пламя, обрушившись на землю безжалостной карой — и всё вокруг запылало в буквальном смысле. Застывшая в тени стены, ослеплённая огненными всполохами, Мираэль не слышала отчаянной канонады воплей, проклятий, стонов и ржания гибнущих в охваченной огнём конюшне лошадей, не видела стрел, что летели в дракона и не причиняли ему вреда. Она видела лишь его самого. Ноги снова приросли к земле, и ей оставалось лишь смотреть.       Мрак, явившийся из глубины минувших эпох, крылатая тень далёкого прошлого, явно намеревающаяся сровнять крепость с землёй — он был прекрасен в своём неистовстве, и Мираэль откровенно им залюбовалась. Неизвестно, сколько бы ещё она смотрела, если бы уши её не пронзила острая боль. Мираэль словно бы вернулась в реальность; встряхнулась, и вдруг до боли пронзительно ощутила происходящее. Увидела, наконец, тела мёртвых и раненых, мечущихся по двору — в панике или же целенаправленно — граждан и солдат, видела генерала, чья форма алела вместе с заревом пожара, уничтожающего крепость. Генерал Туллий явно не падал духом, и, похоже, отдавал приказы, хотя за свистом ветра, рёвом, воем и плачем его голоса слышно не было — только жесты были заметны. Мираэль заметила, как слаженно действуют солдаты. Они слышали командира, и повиновались ему, встав на дороге могучего врага. Сама же Мираэль ни на метр не сдвинулась — так и стояла у стены, являя собой очень даже неплохую цель.       И кто-то эту цель всё же нашёл. Сначала Мираэль показалось, что сам дракон вцепился в её плечи своими когтями. Перед глазами, прямо скажем, пробежала вся её недолгая жизнь, но взгляд опознал Хадвара. Юноша что-то говорил, отчаянно жестикулируя, и Мираэль потрясла головой — она его не слышала! Хадвар потянул её прочь, и Мираэль, забыв на некоторое время о нетерпимости, кинулась туда, куда влекла её тяжёлая хватка на плече.       За спиной содрогнулась земля, и Мираэль обернулась за несколько секунд до того, как стены башни отделили её от ада, царящего вокруг. Чёрный дракон снизился, а затем сел совсем, заполнив собой всё обозримое пространство. Сгиб левого крыла нашёл опору на крыше ближайшего дома — впрочем, ненадолго. С треском и грохотом крыша проломилась, не выдержав веса, и дом просто развалился, словно сделанный из соломы. Длинный мощный хвост дракона гибко изогнулся, с тяжким грохотом без труда проломив одну из внутренних стен крепости. Вместе с ней вниз рухнули с криками находящиеся на стене солдаты, секундой назад поливавшие монстра стрелами. Не обратив на них внимания, дракон повернул увенчанную массивными рогами голову — и его глаза встретили взгляд Мираэль. В алых глубинах она увидела то, отчего её ноги вновь едва не подкосились. Вопрос. Торжество. Но не преждевременное ли оно? Возможно ли такое, что он наконец нашёл то, что искал веками…       И лишь благодаря тому, что Хадвар продолжал держать её за плечо, Мираэль не осталась там ждать своей участи, а ввалилась в башню, правда, споткнувшись на пороге и едва не пропахав носом камень. Наваждение спало. Откуда она знает, какие эмоции отражались в глазах неразумного ящера? У самой, кажется, последние мозги от страха отшибло, вот и выдумывает невесть что. В голове Мираэль воцарился полный хаос, сравнимый с тем, что творился вокруг.       Хадвар что-то говорил, глядя прямо на неё, и Мираэль снова потрясла головой, невольно вскидывая ладони к ушам — она не понимала, почему ей ничего не слышно. Пальцы коснулись вязкой влаги, и Мираэль, отняв их от ушей, рассмотрела кровь. Похоже, рёв дракона вблизи подействовал на её слух весьма неблагоприятно. Морщась, Мираэль потёрла ладони между собой, размазывая кровь. В надежде, что всё же не оглохла окончательно, она сконцентрировалась на самоисцелении. Всем телом она ощущала, как содрогается от атак дракона крепость, и понимала, что время явно поджимает. Но Мираэль не могла идти, ничего не слыша, это было не менее самоубийственно, чем просто остаться здесь! Хадвар указал ей на её «комнату» — наверное, он хочет, чтобы она собрала вещи? Это было бы логично, — подумала Мираэль, прикладывая окутанные сиянием исцеляющей магии ладони к ушам, и глядя, как юноша стремительно поднимается на второй этаж башни.       Острая боль в ушах, наконец, исчезла, звуки стали чётче. Исцеление сработало быстро — похоже, оглушило её хоть и качественно, но ненадолго, и обошлось без серьёзной травмы. Мираэль зашла в свою комнату, и сразу схватила сумку и меч. Сейчас некогда было думать об аккуратном обращении с зельями — мёртвой ей они вряд ли помогут, а живая она всегда успеет сварить новые. Мираэль лишь накинула на свою ношу чары облегчения веса, надеясь, что ей не придётся пускать в ход боевую магию и истощать свои резервы. Затем огляделась, проверяя, что ничего не забыла, и приметила кольцо на тумбочке. Она так и не надела его после того, как попыталась подкупить Хадвара. А, дремора с тобой! — подумала Мираэль, и схватила украшение, запихнув его в сумку. Удостоверившись, что забрала всё, Мираэль едва не в один прыжок пересекла комнату, собираясь покинуть башню. Но Хадвар, в это время бегом спустившийся по лестнице, махнул рукой, и Мираэль, удивившись, тем не менее отпрянула обратно. Она проследила за тем, как Хадвар срывает шкуры с одной стены — и даже рот приоткрыла, когда увидела деревянную дверь. Хадвар отпер её, на миг обернулся, словно просканировал готовность Мираэль. — Порядок? — Нормально, — отозвалась она. — Тогда держись рядом.       Мираэль кивнула и вместе с ним юркнула за дверь. Она не задумывалась над тем, откуда Хадвар знает дорогу, и куда они вообще бегут — просто бежала за ним, слушая звуки снаружи, приглушённые толщей камня. Своды крепости над их головами практически стонали от атак дракона. — Ой! — вскрикнула Мираэль, врезавшись во внезапно затормозившего Хадвара. И тут же с закладывающим уши грохотом часть потолка чуть дальше по коридору обрушилась, взметнув тучи пыли. Куски каменной кладки брызнули в стороны, а один из довольно крупных, гладко отёсанных камней, тяжело перекатившись, замер в каком-то полуметре от беглецов. — Проклятье! — прошипел Хадвар, ладонью отмахиваясь от пыли, — Придётся в обход. Иди сюда. Он приблизился к двери, которую недовольно потиравшая лоб Мираэль ранее не заметила. Дверь привела в комнату, похожую на кладовую, заставленную бочками и коробками самых разных размеров и форм. За баррикадой из нескольких бочек они увидели двух мужчин, копающихся в сундуках. Секундное оцепенение, что овладело всеми участниками сцены, было использовано Мираэль, чтобы понять, что перед ней — мятежники. Как они сюда попали? — об этом девушка подумать не успела, потому что мужчины одновременно выхватили оружие, и с воплем «За Скайрим!» ринулись на них.       Интуиция заставила Мираэль вытащить меч, выставив его перед собой в оборонительном жесте. И, наверное, стоит прибавить, что душа у неё ушла в пятки, отчего все знания, совестливо вбиваемые учителями по физической подготовке, мгновенно вылетели из головы. Именно поэтому оба мятежника бросились на того, кто был сильнее. Мираэль не без восхищения смотрела, как Хадвар парирует и наносит ответные удары, как грациозно меняет положение, без каких-либо усилий кружась в яростной пляске со смертью. Но восхищение быстро сменилось паникой — что, если его убьют? Как она тогда выберется?! Взвизгнув, как кошка, которой весьма ощутимо наступили на хвост (возможно, это было подобие боевого клича, только вот связки, стиснутые страхом, поддавались плоховато), Мираэль набросилась на ближайшего к ней мужчину, подведя меч полукругом под низ, не давая его клинку коснуться Хадвара в предательским ударе прямиком в стык пластин доспехов под рёбрами.       Звонко лязгнула сталь, от мечей брызнули искры. Мираэль не без труда удержала оружие в руках — столько силы было в ударе мятежника. Но привлечь его внимание ей удалось. Светло-карие глаза вспыхнули ненавистью, и он переключился на новую цель — рывком оттолкнув меч Мираэль, он перешёл в атаку, нанося удары так быстро, что Мираэль сразу поняла — плохи её дела. Она отступала, едва успевая парировать. Благо, у противника был одноручный меч, а не какой-нибудь молот.       К спине плотно прижалась сумка, когда отступление было прервано стеной, в которую Мираэль упёрлась. Что ж, по крайней мере, тыл защищён… Её — в очередной раз — спас Хадвар. Он расправился со своим противником, и ждать, чем окончится бой Мираэль, не стал, а просто подрубил нападающему ноги — меч ударил по слабо защищённым подколенным связкам. Покидая комнату, Мираэль с трудом преодолела желание оглянуться. Было ли ей жаль противников? Да. Но они напали на неё… по сути, ни за что. Она могла пройти мимо, не задев их? Могла. Они сами сделали её своим врагом. Наивная семнадцатилетка и не подозревала, что девушка мимо них уж точно не прошла бы. По крайней мере, оставшись нетронутой. Быть может, преподанный Вайланом урок выветрился из светловолосой головы слишком быстро? Так или иначе, но эта мысль даже не посетила её. «Ни одного шанса ты не должна давать тому, кто хочет тебя убить», — слова её учителя, мастера меча Эрриса. В который раз Мираэль корила себя за то, что обучалась, спустя рукава. Но… «Нужно уметь дарить жизнь. Щадить того, кто сдался, кто безоружен. Всех подряд убивают только стервятники». Эти слова также принадлежали Эррису, и они особенно запомнились Мираэль. Может, именно этим руководствовался Хадвар — ведь он не убил её соперника, а просто оставил с подрезанными связками, лишённым возможности нормально двигаться, и, следовательно, нападать, но — живым. При этом своего противника он убил безжалостно. Следуя за Хадваром, Мираэль думала, что ей не следует полагаться на уже имеющиеся знания, а стоит продолжать развитие. Иначе её убьёт первый же «стервятник», которых всегда немало там, где царят кровь и хаос.       Впереди послышалось потрескивание, а в воздухе запахло озоном. Где-то там, за пологим спуском коридора, по которому двигались Хадвар и Мираэль, явно шёл бой. Переглянувшись, они ускорили шаг, и ворвались в просторное помещение, застав момент, когда двое мужчин в броне Империи оказались в буквальном смысле припёрты к стене пятью мятежниками. С появлением новых лиц их шансы выжить более-менее уравнялись. На долю секунды лица мятежников, как по команде, приняли озадаченное выражение.       Чувствуя, как в крови бушует адреналин, Мираэль с первого удара достала мятежника, что находился к ней ближе всего. Она сама не ожидала столь удачного выпада, но с трудом удержалась от того, чтобы бросить меч и зажать многострадальные уши от последовавшего вопля. Нанесённый ею рубящий удар, проведённый наискось, практически лишил мужчину руки — силы не хватило, чтобы разрубить кость предплечья, но глубина раны не оставляла сомнений в том, что за меч мятежник в ближайшее время не возьмётся. Добил его Хадвар — просто походя снёс бедолаге голову и переключился на следующего, в то время как Мираэль отпрыгнула назад, зажимая рот свободной ладонью — почему-то именно в эту секунду её желудок признал поражение. Понимая, чем может обернуться её слабость, она с усилием сглотнула, отводя взгляд от обезглавленного тела. В стороне мелькнул разряд, наполнив душный воздух озоном и на секунду ослепив — молния, сорвавшись с рук одного из имперцев, обвила тело мятежника с топором и щитом. Тот взвыл, и конвульсивная дрожь сотрясла его, прежде чем боль заставила ноги подогнуться в коленях. К озону прибавился запах горелого меха и плоти. — Осваиваешься? — негромко спросил Хадвар спустя десяток минут. За это время Мираэль успела очухаться и ранить одного из мятежников. Благодаря этому ей удалось проскользнуть к «своим». Теперь Мираэль, Хадвар и один из имперцев стояли спина к спине, то время как имперец-маг смотрел в серый потолок застывшим взглядом и демонстрировал содержимое своего живота. Мираэль фыркнула бы, если бы не серьёзность ситуации. Теперь их трое против троих, но с учётом её «умений» скорее двое… с половиной. Не время расслабляться. — Нет, просто пытаюсь выжить, — ответила она, вслушиваясь в то, как гудят стены крепости. Странно, прошло не меньше часа, а дракон всё никак не успокоится. И как это потолок ещё не обвалился прямо на них? Похоже, строили Хелген на совесть.       Мираэль ещё не раз и не два приходилось искать место отступления, способное защитить спину в моменты, когда её с временными соратниками разделяли. Только поэтому она успела понять, что комната, где сейчас кипит бой — пыточная. Клетки, кое-где обагрённые кровью стены и инструменты, а также тяжёлый, щекочущий глотку до рвотных позывов запах смерти — всё это вызывало отвращение. Да, имперцы тоже хороши, если опускаются до такой низости, как пытки. И всё же она сейчас в одной с ними упряжке. Поэтому те, кто против Империи — её враги. «Надеюсь, ненадолго» — подумала Мираэль, отражая выпад мятежника — высоченного широкоплечего детины с изуродованным шрамами лицом. Она не хотела примыкать к той или иной стороне в развязанной талосопоклонниками войне, бросаться из крайности в крайность. Она просто хотела… затеряться. Может, действительно стоило сбежать в Эльсвейр? Да, и примкнуть к каджитам в их повстанческой борьбе… Замечательная в своём идиотизме мысль.       Мираэль не знала, сколько времени спустя они втроём покинули пыточную. Её куда больше интересовала возможность стереть кровь с клинка. Однако, когда они прошли немного дальше, девушке пришлось признать, что она поспешила. Мираэль и её спутники оказались в подземном помещении, похожем на заброшенный церемониальный зал, и столкнулись с новыми врагами. Целых пятеро мятежников, но теперь среди них был лучник — спасибо, что один. Мираэль даже озадачилась на секунду — откуда их столько, ведь снаружи она видела меньше! А может, они как-то проникли в крепость, надеясь спасти Ульфрика? Вроде как любая уважающая себя крепость имеет потайные ходы и запасные выходы. Иначе что это за крепость такая? Предательство? А, даэдра его знает. Не то, чтобы Мираэль это так сильно интересовало.       Союзникам пришлось разделиться, и Мираэль, даже не подумав об иных вариантах, выбрала лучника. Он стоял дальше всех, и мог выбрать любого из них целью для своих стрел, но заметил её, и благополучно забыл об остальных. Свист — каким-то чудом стрела пролетела мимо, оперение скользнуло по скуле, и Мираэль, спохватившись, пригнулась, двигаясь рывками, то и дело шарахаясь из стороны в сторону, надеясь расфокусировать взор врага и сбить его с толку, не дать предугадать её действия. Иначе — смерть. Снова свист — пыльная завеса почти не мешала лучнику, и стрелы проходили в угрожающей близости, словно насмехаясь над её попытками дезориентировать мятежника. И лишь из чистого упрямства — читай, идиотизма — Мираэль всё это время не пускала в ход магию. Их разделяло совсем небольшое расстояние, когда Мираэль обеими руками швырнула в лучника свой меч. В то же время её ударило в плечо так сильно, что она по инерции качнулась назад. Секундной потери равновесия хватило, чтобы сумка потянула вниз, и Мираэль, не успев подставить руки, упала на спину. Тело разодрала боль, временно дезориентируя и словно накидывая пелену на глаза. Помотав головой, Мираэль попыталась быстрее подняться, не зная, как близко враг, попал ли её меч в цель, и не ищет ли новая стрела свою жертву.       Что-то мелькнуло слева, она резво крутнулась, оставаясь в сидячем положении, и поняла, что в мышце чуть ниже ключицы и ближе к подмышке у неё засела стрела — наконечник вгрызся в тело, а стальной желобок мерно покачивался, дразня оперением на противоположном конце. Стрела вошла глубоко, судя по ощущениям. Но спасибо, что достаточно далеко от груди. Руку сковала тупая боль, и Мираэль отчётливо почувствовала горячую кровь, струившуюся по коже. Ох, даэдра, как же больно. Но хорошо, что это не правое пле… — О-ой! — взвыла Мираэль не своим голосом. Боль, не сдерживаемая защитным рефлексом — шоком — нахлынула на Мираэль в полной мере, когда чужие руки неосторожно опустились на плечи. — Прости! — Хадвар тут же отпустил её, голос у него был виноватый. — Я не заметил. Я боялся, что тебе конец. — Не совсем. — Мираэль криво усмехнулась, скрипнула зубами, проглотив болезненный стон. — Где он? Лучник? — В Совнгарде, я полагаю. — Хадвар указал рукой, и его спутница увидела труп всего в десятке шагов. Руки раскинуты, в груди торчит её меч. — Интересный ход. — Возможно. — Мираэль взялась за стрелу, но Хадвар покачал головой: — Не надо. Дай лучше я. Позволишь? Мираэль скривила губы, понимая, что с его позиции сделать необходимое будет удобнее и быстрее — как бы ей ни не хотелось лишних касаний. Но всё же кивнула. — Кость не задета. Повезло. Готова? — Хадвар обвил пальцами древко стрелы, испытующе глядя на неё. — Да… Нет! Ай-й-х-х-х… — последний сдавленный выдох сопровождал вспышку боли, когда Хадвар одним движением выдернул стрелу. Мираэль запрокинула голову, чувствуя, как на глаза просятся слёзы, и сжала зубами губу, не замечая, что уже прокусила её. Больно было так, что перед глазами снова потемнело. — Обливион меня раздери, я про жгут не подумал! — выругался Хадвар, когда кровь хлынула по его пальцам. — У тебя есть какая-нибудь тряпка, чтобы перевязать? Его встревоженный голос привёл Мираэль в себя. — Пустяк… — процедила она, судорожно вдыхая воздух, отыскивая в памяти заклинание исцеления. Слабое золотистое сияние окутало её сжатую в кулак правую руку, Мираэль раскрыла ладонь, выпуская его, и оно безошибочно устремилось к рукам Хадвара. Он тут же убрал ладони, и Мираэль ощутила, как срастается порванная мышца и затягивается кожа. Ощущение было малоприятным и едва не сбило те крохи концентрации, которые Мираэль смогла собрать. Какая ирония — сбежать от одной боли, чтобы найти другую. — Ты… — почувствовав, что стало гораздо легче, Мираэль вгляделась в лицо сидевшего перед ней солдата. — Ты ранен? — Нет. — А кровь? — она указала взглядом в его щёку, на которой и вправду алело пятно. Впрочем, он весь был покрыт брызгами крови. — Не моя. — Хадвар, словно доказывая это, стёр след. — А вот у тебя… Мираэль почти небрежно смахнула струйку, бегущую по подбородку. Прокушенная губа горела, пришлось и на неё потратить немножко целительной магии. — Ерунда, — сказала она, завершив своё дело. — Все мертвы? — Да. И наш спутник, увы, тоже. Слушай, а почему ты сразу магию не применила? — поинтересовался Хадвар. — Я набросила чары облегчения на свою сумку и меч, — пояснила Мираэль. — Поэтому решила боевую магию не использовать, она сильно истощает. Пока что. Хотя на один огненный шар меня могло хватить, — тут же добавила она задумчиво. Впрочем, что сделано, то сделано. — Я бы мог твою сумку взять, — сказал Хадвар, принимая её ответ. — И защитить нас обоих смог бы. По вмиг прищурившимся глазам он понял, что последнюю фразу сказал зря. — Я хоть и посредственный боец, но не настолько, чтобы прятаться за чужими спинами. — Процедила Мираэль, оправдав опасения Хадвара. Он тут же опустил глаза, всем видом выражая раскаяние. — Я не собирался тебя задевать, Мира, извини. — Хадвар неловким жестом взъерошил волосы. — К тому же, если бы ты атаковала врагов лишь магией, это означало бы, что ты прикрываешь нас, а не наоборот. Мы же в основном бойцы ближнего боя, хотя я и луком владею… Ну, ты поняла, да? Мираэль строптиво фыркнула, но смягчилась, уловив зерно здравого смысла в его речах. — Возможно, нам стоило продумать нашу тактику чуть лучше, — сказала она, объявляя, таким образом, перемирие. Хадвар согласно кивнул. — Пойдём? — Он вновь замялся, глядя на неё. Мираэль хватило нескольких секунд, чтобы понять — Хадвар не знает, можно ли предложить помощь, или очередное нарушение личного пространства снова её напугает или обозлит. Она вздохнула, прислушиваясь к себе. Кажется, совместное приключение смягчило её по отношению конкретно к Хадвару — по крайней мере, шарахаться от него сейчас не тянуло. Поэтому Мираэль протянула здоровую руку, скованно улыбнувшись. Хадвар, сразу просветлев лицом, помог ей подняться и окинул внимательным взглядом. — Надо выбираться. Ран у тебя больше нет? — Нет. — Мираэль даже удивилась. Ведь действительно, эта стрела была единственным, что нанесло ей ущерб за всё время их побега. Ну, не считая оглушившей её атаки дракона. — Погоди минутку. С этими словами Мираэль подошла к лучнику, и взялась обеими руками за рукоять своего меча. Перехватив её поудобнее и послав немного силы в руки, Мираэль упёрлась ногой в грудь мужчины и рывком вытащила меч из тела. Заодно убедилась, что исцеление прошло на славу — раненое плечо не отозвалось болью. Был небольшой дискомфорт в спине после соприкосновения с камнями, но он не мешал двигаться. Пока Мираэль делала то, что считала необходимым, Хадвар забрал лук у поверженного врага, и прихватил колчан, в котором оставалось несколько десятков стальных стрел.       Мираэль тем временем сняла сумку, открыла, быстро изучила содержимое и вздохнула, сдерживая на кончике языка ругательство. Склянки, которые уже были повреждены, разбились, их содержимое впитывалось в ткань сумки, а осколки магического стекла тускло мерцали среди свитков и шкатулки с ингредиентами. Но сейчас не время для того, чтобы перекладывать зелья, и Мираэль знала это. Поэтому она просто покрепче затянула ремешки, удерживающие уцелевшие флаконы, закрыла сумку и вернула её на спину, сдвинув ножны. Только поджатые губы свидетельствовали о её огорчении.       Когда они двинулись дальше, Мираэль осознала, что снаружи всё стихло. Наверное, дракон улетел. А может, они так глубоко, что стены не пропускают звуки агонизирующей крепости и беснующейся твари? Она надеялась на первый вариант развития событий. Чем дальше шли беглецы, тем менее обжитыми выглядели помещения. Похоже, их использовали лишь до определённой границы. Странно, ведь это вроде как путь к отступлению в случае чего, почему бы не озаботиться его безопасностью? — мелькнула мысль у Мираэль. Судя по всему, имперцам это и в голову не приходило. Каменный ход обрывался у входа в пещеру, словно знаменуя окончание «цивилизованных» помещений крепости. К ужасу Мираэль, стены пещеры были сплошь покрыты паутиной. И создатели узорчатого хитросплетения тончайших нитей не замедлили напасть на неосторожно потревоживших их покой людей. «Когда же это закончится?!» — Мираэль чуть не застонала обречённо. Она ненавидела пауков, испытывая к ним всю возможную гамму отвращения, что вполне естественно для девушки. На сей раз Хадвар властным и недвусмысленным движением схватил её за здоровую руку повыше локтя и толкнул себе за спину. Мираэль, решив пока не возражать, держала меч наготове, но он не понадобился. По части владения луком Хадвар свои таланты явно преуменьшил, оказавшись отменным лучником. Пять мохнатых многоногих тварей полегли под свист стрел прежде, чем Мираэль успела сосчитать до двадцати. И люди пошли дальше, старательно обходя зеленоватые лужицы ядовитой слюны, которой атаковали их — к счастью, безуспешно — пауки. — Стоп! — не рискуя вновь хватать её, Хадвар просто вытянул руку вбок, тормозя движение Мираэль. — М? — Там медведь впереди, видишь? Действительно, в глубине небольшого грота, почти слившись с сумраком, лежал огромный, и, судя по всему, спящий зверь. — Да вы издеваетесь! — свистящим шёпотом проворчала Мираэль. Вдруг подумалось, что, если бы не Хадвар, она бы успела не единожды умереть за эти несколько часов. — И не говори, — хмыкнул её спутник. — Стой смирно, я сам. Он расправился с хищником не так быстро, как с пауками — на это ушли все стрелы, и Хадвар уже схватился за меч, а Мираэль собирала на кончиках пальцев магическую энергию, преобразуя её в заклинание паралича, когда зверь испустил дух. — Отлично, — резюмировал Хадвар. — Идём. Расслабившись, Мираэль обратила неистраченную энергию на обновление чар облегчения. Миновав логово хищника, они невольно ускорились — впереди зиял дневным светом выход из насточертевших им обоим пещер. — О, слава богам! — Мираэль втянула всей грудью свежий воздух, показавшийся просто божественным после смеси затхлости и крови, что сопровождали их практически всю дорогу. Хадвар не прокомментировал её слова, но губы его тронула улыбка при виде почти детского восторга на лице спутницы. И тут же он, не успев одёрнуть самого себя, схватил Мираэль за шею, пригибая к земле. Опешившая Мираэль, стукнувшаяся коленями, раздумывала, стоит ли влепить Хадвару пощёчину, или просто «приласкать» лёгким разрядом, но их накрыла тень, и она инстинктивно заткнулась. Покосилась вверх, насколько было возможно в её неудобном положении, и почувствовала, как противная слабость сковала тело. Над ними стремительно и практически бесшумно пролетел чёрный дракон. Прошла пара минут, а они всё не двигались, лёжа на согретой солнцем земле под прикрытием густого кустарника. Первым рискнул приподняться Хадвар. — Проклятье! — прорычал он, вглядываясь вдаль из-под ладони. — Что? — Мираэль поднялась на корточки, отряхиваясь. — Он летел в сторону Ривервуда. — И? — не поняла Мираэль. — Я собирался отвести тебя именно туда! — Ох… — действительно, проклятье, подумала Мираэль, потерев шею. — А хватать бы мог и полегче, — всё же обронила она. — Что-что? — покосился на неё Хадвар. — Я, конечно, всё понимаю, но я не котёнок, чтобы каждый раз при опасности хватать меня за шкирку, — объяснила Мираэль. — Мог бы иначе предупредить. Я едва не ударила тебя. Рефлекторно. Я могла выдать к даэдра всю твою конспирацию.       Объясняя, Мираэль стаскивала с плеч сумку. Аккуратно выложила зелья и остальной свой скарб, вытряхнула стеклянное крошево, подумав, что позже надо будет постирать сумку. Затем уложила всё обратно. Проблему сохранности уцелевших пузырьков без плаща Мираэль решила быстро — нарвав травы, она обложила ею всё пространство между флаконами и остальными вещами. Ей подумалось, что позже надо будет зачаровать флаконы на неразбиваемость — а то это не дело совсем. Плащ Мираэль отряхнула, очистила по мере возможности, а затем вновь облачилась в него, накинув на голову только капюшон. Самое время ей стать как можно менее заметной. Тем более что здесь было довольно прохладно — сказывалась близость гор. Затем Мираэль снова повесила на спину сумку, поправила ножны и покрутилась, чтобы убедиться, что ей удобно и легко. Всё было вполне сносно. — Прости. — Хадвар, терпеливо ожидавший, пока она закончит, говорил смущённо. — Но если бы он нас заметил… — Мне почему-то кажется, что он всё равно заметил. Я же в белом плаще. Кто ж знал, что мы Алдуина встретим… Едва эти слова сорвались с её губ, как Мираэль замерла на месте, до глубины души поражённая тем, что сказала. — Ты-то откуда знаешь, что это Алдуин? — опешил Хадвар. — Я… э-э… не знаю. — Мираэль растерянно пожала плечами. — Читала, наверное… или нет. Но… Просто знаю! — Она бросила на Хадвара сердитый взгляд, как бы говоря «ну, что ты прицепился?» — Да ладно тебе, я же просто спросил. — Хадвар примирительно положил руку ей на плечо, но заметил, как она дрогнула, съёжившись, и поспешил замять неловкую паузу, восстанавливая личное пространство: — Идём? Я боюсь, как бы он не атаковал Ривервуд. — А зачем нам туда? — полюбопытствовала Мираэль. — Там живёт мой дядя, — объяснил Хадвар. — Я думаю, он может приютить тебя на некоторое время. Комендант Хелгена погиб, а больше о планах сделать тебя солдатом никто и не знает. — Что ж… — протянула Мираэль. — Нет худа без добра, я полагаю. Но что, если Алдуин… — она не договорила, но Хадвар понял. Что, если они придут на пепелище? — Ничего, — озвучил её безрадостные мысли Хадвар. — Если это действительно сам Пожиратель мира, мы ничего не можем ему противопоставить, даже если поспешим. Только себя погубим зазря. — Согласна. — С этими словами Мираэль первая двинулась по склону, с каждым шагом отдаляясь от павшей крепости. 18-е Последнего зерна.