Дочь Дракона

      Земляная тропа, ведущая прочь от тайного входа в подземелья Хелгена, вскоре уткнулась в широкую выложенную камнем дорогу. Справа теснились покрытые зеленью скалы, а слева обрыв вёл в объятия довольно бурной реки. — Это главный тракт Скайрима, — сказал Хадвар. — Он ведёт ко всем мало-мальски значимым поселениям провинции. Правда, иногда большие крюки делает, и кое-где в тупики заводит, но в основном, если идти только по нему, никогда не заблудишься. Всё равно куда-нибудь да выведет. Мираэль кивнула, подумав, что ей стоит приобрести подробную карту провинции. Словно прочитав её мысли, Хадвар добавил: — Надо бы тебе карту купить. Как у тебя с ориентировкой на местности? — Скажем так, — задумчиво протянула Мираэль. — Если перед глазами будет карта, то риск заплутать снижается примерно вдвое. Если я визуально знаю направление — ещё примерно на столько же. Хадвар несколько секунд косился на неё с приподнятыми бровями, и, в конце концов, смешливо фыркнул. — Я понял. Сходить с тракта до приобретения карты тебе не рекомендуется. — Да и после — тоже, — пробормотала Мираэль себе под нос, и переключила внимание на окружающую их природу. Они дошли до развилки тракта, на углу которой стоял деревянный указатель. Три доски на нём заострёнными сторонами показывали направление, а на самих досках чёрной краской были разборчиво выведены названия населённых пунктов. Так, дощечка, острым концом указывающая им за спины, гласила «Хелген». На запад указывала дощечка с надписью «Фолкрит», а вперёд — туда, куда лежал путь Хадвара и Мираэль — тянулась острием дощечка, обозначенная как «Ривервуд». Мираэль, движимая любопытством, повернула голову влево. Тракт, тянувшийся в сторону Фолкрита, вскоре терялся за невысокими скалами и могучими стволами вечнозелёных сосен, что тянули к небу свои вершины повсюду, куда хватало взгляда. Вдалеке на западе виднелись туманные вершины гор. Вид прямо впереди был не менее захватывающим — на противоположном от хелгенских беглецов берегу реки высились грандиозные развалины. Заметив интерес Мираэль, Хадвар сказал: — Это храм Ветреного пика. Ну, точнее, то, что от него осталось. Когда я был маленьким, постоянно боялся, что драугры однажды ночью залезут к нам в дом. — Он улыбнулся как-то ностальгически. — Ты жил в Ривервуде? — Мираэль с любопытством и затаённым восхищением смотрела на остатки храма. В глубине души робко поскрёбся азарт исследователя — захотелось увидеть храм вблизи. Но явно не в ближайшее время, — осадила она саму себя. — Да, отец часто оставлял меня у своего брата. — Ясно, — Мираэль оторвала взгляд от развалин и решила, что нужно всё же идти дальше. Хотя это не мешало ей крутить головой. Хадвару только и оставалось следить, чтобы Мираэль не влетела в какой-нибудь коварный камень или низко растущую ветку дерева. Тогда он предупреждал её — окриком, не рискуя прикасаться. Мираэль чертыхалась, благодарно кивала, но пейзажи провинции поглотили значительную долю её внимания, поэтому через некоторое время всё начиналось сначала. В какой-то момент её заинтересованный взгляд поднялся к вершинам деревьев по правую руку, и Мираэль остановилась. Запрокинув голову, она попыталась разглядеть вершину горы, монолитные склоны которой заняли немалую часть обозримого пространства. — Это Глотка мира. — Сказал Хадвар, и Мираэль удивилась бы благоговению в его голосе, не будь она поглощена тем, чтобы сдержать собственные эмоции. — Высочайшая гора Тамриэля. Почти шесть с половиной миль в высоту, — тем временем «добил» её Хадвар. Мираэль присвистнула, слабо представляя себе такую высоту. Вершина горы пряталась за кудрявыми облаками, чуть ниже её склоны покрывал туман и снег. — Там расположен монастырь Седобородых, Высокий Хротгар, — поделился кусочком истории Хадвар. Об этом Мираэль и сама читала, но… — На такой высоте? — пробормотала она недоверчиво. — Не совсем, но близко к вершине, — сказал Хадвар. — В ясную погоду из некоторых мест в центральном Скайриме видны стены монастыря. Он расположен на огромном уступе ниже вершины. Навскидку миля-полторы. — Это всё равно очень высоко, — покачала головой Мираэль. Хадвар согласно кивнул. — Тем не менее, им это неудобств не доставляет. Наверное. Куда сложнее паломникам и тем, кто возит в монастырь еду. Семь тысяч ступеней — это вам не шутка. — Там и правда столько ступеней? Прямо в горе выбиты? — Я сам не видел и не считал, но по рассказам других это так, — пожал плечами Хадвар. — Да, их выбили вдоль склонов горы так, что они её обвивают петлёй и заканчиваются у входа в монастырь. Путь туда вряд ли безопасен, но паломников это не отпугивает. — М-да, — не зная, что ещё сказать, протянула Мираэль, заставляя себя отвернуться от горы и продолжить путь.       На очередном повороте тракт взял довольно круто вниз, открывая более широкий вид на реку и противоположный берег, а затем выровнялся и повёл более полого на север. На изгибе дороги перед Мираэль и Хадваром предстали три каменных монолита на невысоком постаменте, с округлыми вершинами и неясными рисунками. Заинтересованная Мираэль ускорилась, приближаясь к монолитам. Хадвар едва слышно терпеливо выдохнул и последовал за неугомонной. Подойдя к постаменту, Мираэль рассмотрела, что рисунки на поверхности монолитов образуют созвездия. Три камня — три знака. Маг, Вор и Воин. — Это Камни-хранители, — подал голос Хадвар. Мираэль не стала говорить, что сама уже догадалась. — Три из тринадцати Древних Камней Скайрима. Под каким созвездием ты рождена? — Воин, — отозвалась Мираэль, бросив взгляд на пейзаж, что открывался между двумя монолитами — гладь озера, из которого, видимо, и брала начало река, и неизменные скалы и деревья. Ещё вдали виднелись крыши каких-то построек.— 31-го Последнего зерна, без пяти полночь. — О, так значит, ты почти Леди, — по голосу Хадвара Мираэль поняла, что он улыбается. — Леди-воин. — Ага, как же, — буркнула Мираэль, и уже чуть громче спросила: — А ты сам кто? Она взошла на постамент, поочерёдно с интересом касаясь рукой каждого монолита, прослеживая пальцами линии созвездий. Несмотря на явную древность, камни весьма неплохо сохранились, и даже не были покрыты мхом. А за постаментом скала обрывалась, вместе с противоположным берегом образуя исток реки. Предшествовало реке весьма большое озеро, часть которого можно было увидеть отсюда. — Я Лорд. Мираэль услышала, но не ответила — сейчас её мысли заняло странное открытие. Камни Вора и Мага были прохладными, и это можно было списать на тень старого раскидистого дерева, возвышавшегося над ними. Но камень Воина под её ладонью был тёплым, почти горячим… — Хадвар? — позвала она озадаченно. — Слушаю? — он не мешал Мираэль получать новые впечатления, понимая, что ей проще утолить любопытство, и потом уже двинуться дальше. Тем не менее, сам Хадвар был настороже, и правая рука его не покидала рукояти меча. — Почему эти камни холодные, а этот — нет? Подняв брови, Хадвар, как и Мираэль, коснулся всех трёх камней и недоумённо пожал плечами: — О чём ты? Они все холодные. — Да нет же, камень Воина… — Мираэль запнулась, не желая продолжать и выглядеть дурой, которой что-то мерещится. Но спустя полминутки тишины она уставилась на Хадвара, поймав взгляд, который бывает у людей, когда их настигает прозрение. Точно такой же сейчас наверняка был и у неё. — Слышала легенды об этих камнях? — поинтересовался Хадвар. — Скорее, читала. Что-то вроде того, что они дают силу… если коснуться камня со знаком, под которым рождён человек. Кроме того, влияют на склонности и умения человека, чаще всего усиливая их. — Неуверенно пробормотала Мираэль, вспоминая старый, довольно скупой в плане информативной ценности текст. — Именно, — кивнул Хадвар. — Ты же у нас воин? Воин. Вот поэтому он тёплый для тебя. По крайней мере, мне так кажется. Словно подтверждая его слова, созвездие Воина на Камне замерцало, окрашиваясь голубым светом, вычертившим каждую линию, соединявшую точки-звёзды в единый рисунок. Затопив круглую полость, этот свет пронизал насквозь навершие монумента и устремился в небо.       Мираэль, рефлекторно отдёрнувшая руку при первых же метаморфозах, ощутила лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Похожее ощущение возникало у неё в те дни, когда она пополняла свой магический резерв Силой из ониксового фиала. Таким покалыванием её организм реагировал на расширение резерва и усвоение магии. Хотя вообще-то дары Камня Воина не имели никакого отношения к магии. А посему у Мираэль возник в голове вполне закономерный вопрос — почему не Камень Мага? Ведь в магии Мираэль, будем честны, поднаторела куда больше, чем в боевых науках. — А твой камень? — спросила Мираэль, немного отойдя от произошедшего и решив в данную секунду не ломать голову над крутящимся в ней вопросом. — Я его никогда не касался, — ответил Хадвар. Судя по тону, его это особо не печалило. Камень уже погас, а Мираэль почувствовала прилив сил. И удивилась. Пополнение магического резерва Силой матери влияло на её физическое состояние, снимая усталость и улучшая настроение. К этому она привыкла. И, опять же — каким боком тут Камень Воина…? — Как ты себя чувствуешь? — полюбопытствовал Хадвар. — Хм… Пожалуй, отдохнувшей, — сказала Мираэль. — Любопытный эффект. — Действительно. Ну что, пойдём? Погружённая в раздумья, Мираэль немного заторможено кивнула и вернулась на дорогу. — Я так понял, ты об этих Камнях знаешь побольше моего. Можешь рассказать ещё что-нибудь? —Хадвар, похоже, решил красить дорогу разговором. Мираэль ожидала подобного вопроса, и, припоминая всю запомнившуюся ей информацию, заговорила, стараясь яснее сформулировать свои мысли. — Каждый Камень «отвечает» за… хм… некий набор качеств или характеристик, присущих человеку, рождённому под определённым созвездием. Причём характеристики, которыми наделяют человека «его» звёзды, в точности отражают набор качеств, за который отвечают Камни с изображениями этих созвездий. Поэтому почти наверняка можно сказать, что связь между Древними Камнями и звёздами магическая. Она ненадолго замолчала, переводя дух. Хадвар её не торопил, хотя поглядывал выжидающе и заинтересованно. — Если верить книгам, — вспоминая, на чём остановилась, заговорила Мираэль пару минут спустя, — прикосновение человека к Камню с созвездием, под которым он рождён, положительно влияет не только на заложенные звёздами характеристики, но и на приобретённые. Но… — Что? — подтолкнул её к продолжению Хадвар, когда пауза затянулась. — Понимаешь, я хоть и рождена под знаком Воина, но воинское искусство мне даётся… не очень, — объяснила Мираэль. — Мой отец нанимал учителей по настоянию матери, а сама мама была магом, и мне передался её дар. Но в магических науках я преуспела куда больше, и по этой логике отреагировать должен был Камень Мага. Потому что воин из меня… ну, такой себе, — Мираэль небрежно махнула рукой. — Да ты и сам видел. Возможно я даже в большей степени Леди, — нехотя признала она. Поняв, что Хадвару стало ещё любопытнее, Мираэль насупилась: — Нет, я не скажу тебе, кто мои родители. Не для того я сбежала. — Не претендую, — миролюбиво отозвался Хадвар. — Возможно, как-нибудь потом. Пока, наверное, и впрямь рановато. Но послушай, ты зря о себе так говоришь. Пока мы были в подземелье, я успел оценить тебя. Да, опыта не хватает, но гибкость и сноровка выдают тренированного человека. А опыт… он придёт с практикой. Реальной практикой, а не ученическими боями. Мираэль понимающе кивнула, а он продолжал говорить: — Скайрим — не самый приветливый край для девушки, даже нордской крови. Поэтому, скорее всего, в практике у тебя недостатка не будет, — Хадвар на секунду нахмурился, что-то обдумывая. — И по поводу того, что отреагировал Камень Воина… быть может, ты сама в себе ошибаешься, и на самом деле со временем станешь хорошим бойцом. — Возможно, — вздохнула Мираэль. В это хотелось верить. Неприветливость Скайрима она на себе уже испытала.       Хадвар в этот момент заметно сбавил шаг, и пошёл, едва не крадучись, пока не остановился совсем. Мираэль отреагировала вовремя, последовав его примеру. Она заметила, что товарищ внимательно прислушивается, и тут же обвела взглядом округу, стараясь понять, что его так встревожило.       Трое волков серыми тенями выскользнули из-за скал, молча бросаясь на путников. Реакция Хадвара была безупречна. Перед обострившимся взором Мираэль мелькнуло серебристое, и первый же волк повалился наземь, глухим хрипом проводив покидающую тело жизнь. Кинжал вошёл в глаз хищника по самое основание, подарив быструю смерть. Двоих оставшихся произошедшее не смутило — они разделились, выбрав себе каждый свою цель. Мираэль дёрнулась в сторону, доверившись скорее телу, чем разуму, и хищник, прыгнувший на неё, промахнулся, кубарем прокатившись по каменной кладке тракта. Никакого промедления — из положения лёжа, невероятно гибко извернувшись и оттолкнувшись задними лапами, он предпринял новую попытку, метя сразу в горло. Но рукоять меча уже легла в ладони, согревая своей надёжностью. Лезвие, облегчённое чарами, для врага оставалось серьёзной угрозой… при правильном применении. С хрустом войдя в звериную плоть, меч покинул ослабевшие в неподходящий момент руки хозяйки, застревая в теле волка. Мираэль, чудом оставшаяся на ногах, нашла взглядом Хадвара, который уже вытирал своё оружие о траву. Рядом лежал щит, на который, видимо, солдат принимал часть атак своего четвероногого противника. — Опять? — улыбнулся Хадвар, намекая на то, что меч не в руках Мираэль. Она беззлобно пробурчала что-то невнятное, кивнула и пошла за своим оружием. Вернув меч на положенное ему место — предварительно, разумеется, тщательно обтерев его — Мираэль поправила капюшон плаща и, дождавшись, пока Хадвар оттащит трупы волков с дороги, двинулась дальше. — Мира, — вдруг окликнул её Хадвар. — М? — откликнулась Мираэль, щурясь на солнце и чувствуя, как расслабляются в отсутствие угрозы мышцы. — Поскольку в Сиродил тебе явно не хочется, мне кажется, нам нужно придумать подходящую легенду о том, кто ты и откуда, — высказал дельную мысль Хадвар. — Жители у нас любопытные, любая сплетня для них слаще мёда будет. — А неучтённой личностью, контрабандисткой или ещё кем-то, кто находится по ту сторону закона, ты меня больше не считаешь? — насмешливо прищурилась Мираэль. — Да я и не считал, — пожал плечами Хадвар. — Я просто выполнял свой долг. А что, есть причина для подозрений? Мираэль резко остановилась, сложила руки на груди, упрямо выставив подбородок. Весь её вид так и спрашивал «Ты это серьёзно?» — Ну, вот и я о том же, — хмыкнул Хадвар. — Так что ты думаешь? — Сирота из Хелгена, — брякнула Мираэль. — Родителей не спасли, и концы в воду. — Хм… Грубовато, надо будет отшлифовать, но в целом, сойдёт. Насколько мне известно, из Ривервуда никто в Хелген не наведывался. Да и в целом, Хелген — это другое владение, Фолкрит. — А Ривервуд? Кажется, Вайтран? — всё же что-то с потерянной карты она запомнила. Неплохо. — Именно. Они добрые соседи, но не настолько, чтобы жителей каждой крепости в лицо знать. Возможно, придёт время, когда другие узнают, кто ты и откуда. Но в данный момент мы можем доверять лишь моему дяде. Он надёжный человек. — Верю, — кивнула Мираэль. Выбора у неё не было. — И ещё, Мира… — М? — прозвучало из-под капюшона, который чуть повернулся в сторону Хадвара. — Расскажешь мне, почему сбежала? Хадвар не видел выражения её лица, но ощутил, что спутница напряглась. — Не знаю, — честно ответила Мираэль. — Точно не в ближайшее время. — Конечно, я понимаю, — поспешил успокоить её солдат. Разумеется, он понимал — то, что поведала ему жрица Араин, мир её праху, очень болезненная для пострадавшей девочки тема. На восстановление душевного равновесия могут уйти месяцы, если не годы. Он надеялся, что мирная жизнь — при условии, что Ривервуд цел, конечно же — поможет Мире восстановиться быстрее.       Для них обоих было огромным облегчением увидеть невредимой деревушку, приткнувшуюся к каменному боку Глотки мира. Деревянные ворота заскрипели, пропуская их, Хадвар кивал в ответ на приветствия стражников, а Мираэль тем временем разглядывала деревню через узкий просвет между капюшоном и баффом, надеясь, что сопровождение Хадвара избавит её от излишнего внимания хотя бы на первое время. По обеим сторонам главной улицы были расположены здания, жилые и торговые. Слева они прижимались к каменной стене, что ограждала деревню от речных вод. Справа же они почти вплотную притирались к подножию горы. Мираэль подметила расположение вторых ворот в дальнем конце деревни, опознала конюшни, а также легко узнаваемые по вывескам таверну, магазин, и кузницу. Именно к последней сейчас направлялся Хадвар. — Дядя Алвор! — Его голос, пусть и негромкий, спугнул пригревшуюся на утреннем солнышке курицу, и та, сердито квохча, поспешила скрыться. Работавший за верстаком мужчина обернулся, и его брови поползли вверх, выдавая удивление. — Хадвар? Шоровы кости, что ты тут делаешь? — Давай зайдём в дом? — С нажимом сказал Хадвар, движением руки приглашая оробевшую спутницу следовать за ним. — Конечно, проходи…те, — недоумённо ответил кузнец. Они зашли в чистую уютную горницу, Хадвар указал Мираэль на стул, сам опустился на другой, подальше — тем самым показывая, что учитывает её желание держать личные границы под замком. С недоумением поглядев на это, Алвор прервал молчание: — Сигрид! У нас гости! Мираэль, сняв капюшон и полумаску, наблюдала, как из подвала поднялась молодая рыжеволосая женщина в простом, но опрятном платье. Лицо её осветилось улыбкой при виде Хадвара, они тепло поприветствовали друг друга, и Сигрид принялась потчевать гостей. На столе появился мёд, тарелки с хлебом и прожаренным бараньим мясом, и столовые приборы. Под одобрительным взглядом Хадвара Мираэль рискнула принять приглашение к трапезе. И лишь после того, как они насытились, Алвор снова заговорил: — Ну, рассказывай, парень. — Мы только что из Хелгена, — сказал Хадвар, отставив кружку с элем. — Дело в том, что Хелген разрушен. Драконом. — Драконом? — переспросил кузнец недоверчиво. — Уверен? — Уверен, дядя, — с грустью сказал Хадвар. — Мне и самому едва верится, а ведь я видел эту тварь своими глазами. И он во всех подробностях изложил всё, что случилось за сегодняшнее утро. Сказал, как появилась Мираэль и что они придумали для временной конспирации. Алвор был явно удивлён её нежеланием говорить о себе, но довольно тактичен — без лишних вопросов согласился поддерживать легенду. Своё повествование Хадвар закончил тем, что сказал, как дракон летел в сторону Ривервуда. — Он был чёрный, да? — неожиданно спросил Алвор. — Да. А… ты видел его. — Сообразил Хадвар. — Он летел со стороны Хелгена в горы, — кивнул кузнец. — Я-то подумал, привиделось. Но после того, что ты мне рассказал… — Алвор откинулся на спинку стула. — Скверно дела обстоят. — Мира думает, что это Алдуин. — Почему? — кузнец и его жена тут же перевели взгляды на Мираэль. И хотя были они вопросительными, а не насмешливыми, Мираэль всё равно было неловко. Помявшись, она ответила: — Я… читать люблю. В книгах описываются некоторые драконы, но лишь один из них — чёрный и настолько… огромный, — проговорила она, уткнувшись взглядом в расцарапанную, истёртую временем столешницу. — Первый сын Акатоша. — Да хранят нас боги, если это правда! — выдохнула Сигрид. — Хадвар, мальчик мой, что ты собираешься делать? — Поеду в Солитьюд. Если отец жив, то он, несомненно, вернётся в столицу. — Голос Хадвара дрогнул, выдавая беспокойство. — Конечно, он жив, — твёрдо сказал Алвор. — Не думаю, что такой человек, как Туллий даст убить себя дракону. Пусть даже и Алдуину.       Мираэль едва удержала на месте нижнюю челюсть. Так генерал Туллий — отец Хадвара?! Они, вроде, не особо-то похожи… Возможно, Хадвар больше пошёл в мать? Когда генерал приезжал в гости к её родителям, Мираэль ни слова не слышала о том, что у него есть дети. Да и сам Хадвар ей почему-то не сказал. Впрочем, он не обязан. Ничего удивительного. Она и сама рассказала ему о себе… ровным счётом ничего. Хвала Акатошу, что генерал Туллий на момент пребывания Мираэль в крепости не интересовался ничем, кроме казни Ульфрика. Надо будет попросить Хадвара и его родных, чтобы они не упоминали о ней при генерале. — …и мы беззащитны, — уловила Мираэль остаток фразы, и переключилась на разговор. Говорил Алвор. — Поэтому надо сообщить ярлу Балгруфу в Вайтран. — Конечно, я это сделаю, — сказал Хадвар. — Заодно узнаю, не слышно ли чего об Ульфрике. Кто знает, он мог погибнуть в Хелгене, а мог и уцелеть. — Надеюсь, что погиб, — проворчал Алвор. Хадвар улыбнулся его горячности, и немного замялся: — Дядя, я хочу попросить тебя… — Говори, — подбодрил его родственник. — Можно, Мира останется у вас? На время… Я после Солитьюда приеду и заберу её. — Хадвар ответил едва заметной улыбкой на недоумение, появившееся на лице Мираэль. — Ну конечно! — без колебаний ответил Алвор, чьи слова сопровождались энергичным кивком Сигрид. — Пусть живёт. И, неправильно истолковав удивление Мираэль, прибавил: — Платить не нужно, денег я от друзей Хадвара не возьму. Возможно, понадобится твоя помощь по дому, не больше. — Я… э… Спасибо, но я могу и в таверне… — попытка Мираэль отговориться была на корню пресечена возмущениями всех троих собеседников, причём на её взгляд они были настолько искренни, что не уступить им не представлялось возможным. Мираэль сдалась, заверив, что она просто не хотела никому доставлять беспокойства. Её, в свою очередь, убедили, что никакого беспокойства она не доставит. Ну, раз так, то смысла спорить не было. Позже, когда Хадвар уже седлал лошадь из ривервудской конюшни, Мираэль подошла к нему и сразу «взяла быка за рога»: — Ты говорил, что заберёшь меня, когда приедешь из Солитьюда. Могу я спросить, куда? — Нет. — Он ухмыльнулся. — Считай это сюрпризом. — Хорошим или плохим? — Предприняла Мираэль ещё одну попытку что-то узнать. — Скажем так, это вряд ли тебя огорчит, — после некоторого раздумья отозвался Хадвар. Мираэль покачала головой, глядя, как он садится в седло, и отступила. Рыжий аффингтон длинно фыркнул, вытянул шею, отжёвывая трензель, и переступил с ноги на ногу. Глухо звякнули о каменную кладку тяжёлые подковы. Попасть под них из-за собственного любопытства Мираэль хотелось меньше всего, поэтому мысль о том, чтобы продолжить выпытывать у Хадвара подробности, была благополучно забыта. — И когда ты приедешь? — поинтересовалась она. — Или это тоже сюрприз? — Я приеду, как только управлюсь с делами. — Хадвар улыбнулся, и толкнул коня пятками, с места переводя на тяжёлую короткую рысь. — Тоже мне, объяснение. — Мираэль недовольно смотрела ему вслед, пока ворота на противоположном конце деревни не закрылись.       Стоило только деревянным створкам сомкнуться, как Мираэль почувствовала себя ужасно неуютно. Почти как в то утро, когда кралась по пещерам Белого Прохода, замирая от каждого шороха… а ведь это было только вчера. Но ей казалось, что в другой жизни. Впрочем, вся её жизнь разделилась на «до» и «после». Словно от бесконечного полотна отрезали кусок — это было «до». До того, как её радужное, почти ничем не омрачённое детство швырнули в грязь похотливые руки бывшего жениха. А «после» — чистое полотно, с каймой воспоминаний — не всегда приятных — по краям. И ей предстоит самой рисовать на нём узор своей новой жизни. *****       Когда они с Хадваром добрались до деревни, было немного за полдень; со времени несостоявшейся казни Ульфрика Буревестника прошло не больше пяти часов. Весь оставшийся день Мираэль ожидала, что её позовут Алвор или Сигрид, что понадобится её помощь, и поэтому старалась быть поблизости, и заодно изучить деревню… пока что почти не отходя от дома кузнеца. В процессе она успела перебрать свои пожитки и постирать сумку. Закончив с самыми важными на данный момент делами Мираэль вышла на берег реки неподалёку от дома где, расположившись в тени большого дерева, и провела практически весь день. К её счастью, берег пустовал — только по мосту, ведущему к лесопилке, то и дело проходили рабочие. Пару раз, напрягая Мираэль, через деревню проезжали вооружённые люди. Но вроде бы никто из них не интересовался какими бы то ни было беглецами.       От воды тянуло сыростью, сень деревьев не позволяла добраться сюда солнечным лучам, но Мираэль спасал плащ. Кутаясь в волчий мех, она поглядывала на развалины храма — отсюда он казался необычайно близким, казалось, сделаешь пару шагов по противоположному берегу, и окажешься у ворот. Но это впечатление было обманчиво, о чем красноречиво свидетельствовали острые, припорошенные нетающим снегом скалы, за которыми и притаилось грандиозное сооружение. Плеск реки, лениво несущей свои воды здесь, чтобы чуть дальше взвиться грохочущими порогами и водопадами, убаюкивал.       Вопреки ожиданиям, ни Алвор, ни Сигрид в этот день Мираэль не беспокоили, и в дом она вернулась, лишь когда последние краски заката скрылись, окончательно уступив место ночи.       Её поселили в спальне Дорти — так звали девятилетнюю дочь Алвора и Сигрид. Мираэль отметила, что это довольно резвая девчушка — весь день она бегала на улицах деревеньки, хохотала, обгоняя мальчишек, и наверняка заставляла взрослых улыбаться своим проказам. Мираэль она чем-то напоминала себя саму, в таком же возрасте. Ничего против соседства девочки она не имела. А непосредственность и наивность Дорти, когда та позже подошла к нежданной соседке по комнате, и засыпала самыми разными вопросами, не могла не умилять. Мираэль охотно поболтала бы с дочерью кузнеца подольше, но Сигрид, постучавшись в дверь, сказала: — Дорти, дорогая, не мешай нашей гостье. Тебе давно пора спать. Девочка подчинилась беспрекословно. С весёлым возгласом «Завтра поговорим!» — она метнулась к своей кровати, в секунду соорудила кокон из одеяла, и вот уже виден только её вздёрнутый носик, и слышно приглушённое «Спокойной ночи». Мираэль ответила не без улыбки «Спокойной ночи», и задула единственную свечу. ****       В Бруме — в пределах городских стен, по крайней мере — петухов не было. И скота тоже. Были кошки и собаки, разные экзотические питомцы, но и только. Лошадей, скот и птицу содержали, преимущественно, за пределами города, в хозяйствах, рассыпанных по холмистым равнинам. Поэтому сегодня Мираэль впервые в жизни проснулась под пронзительный и немного царапающий слух крик деревенского кочета. Но недовольства от раннего пробуждения не испытала, так как часто сама вставала рано — колокола Брумы способны поднять на ноги даже самого большого засоню. Мираэль до хруста костей потянулась, изгоняя дремотную негу из мышц. Последствия её побега, что вчера весь день напоминали о себе лёгкой болезненностью, сейчас стихли. Лишь одно её беспрестанно волновало, и едва Мираэль об этом подумала, как довольное выражение с её лица исчезло. — Мир? — Дорти умудрилась заметить, что её новая соседка застыла посреди комнаты и, судя по виду, была чем-то огорчена. — Мира, что случилось? — А? — встряхнулась Мираэль. — Ничего. Так, вспомнила кое-что. — Она выскочила из комнаты, а затем и из дому, решив, что сначала нужно умыться, а потом уже подумать… над всем. Справа слышалось шипение клинка на точильном камне — Алвор уже трудился в поте лица. Мираэль повернула налево, к мосту, пересекла его поперёк, как и вчера спускаясь к берегу реки за стеной. Огляделась, присела на корточки, зачерпнула бодряще-холодной воды, и умылась, чувствуя, как остатки сна окончательно её покидают. Когда она возвращалась, навстречу ей из дома вышла Сигрид, чем-то встревоженная. Однако при виде Мираэль беспокойство исчезло из её лучистых глаз, и женщина улыбнулась: — Я искала тебя. Пора завтракать. Мираэль смущённо улыбнулась. Гостеприимство семьи Хадвара резко контрастировало с суровостью этого края, которая вчера, по скромному мнению Мираэль, краешком губ ухмыльнулась ей, показав только кончики своих острых зубов. Что-то будет дальше…? Тем приятнее было знать, что есть в провинции такие люди, как Алвор и Сигрид.       Прежде чем зайти в дом, девушка услышала, как Сигрид зовёт мужа. Так что за стол они сели все вместе, и даже беседа вышла у них весьма непринуждённой, хотя чувство неловкости не покидало Мираэль до самого конца трапезы. А когда все стали расходиться по своим делам, она решилась — подошла к Сигрид и тихо спросила, есть ли в деревне целитель, или хотя бы жрец. — Что случилось? Ты ранена? Почему вчера не сказали? — тут же всполошилась Сигрид. — Нет-нет, не переживайте, — успокоила её Мираэль. — Я просто немножко понимаю в целительстве, вот и подумала, может, в подмастерье пойти, или просто помогать, деньги всяко пригодиться могут. Не вечно же я буду по тавернам жить, или, тем более, у вас на шее… Врать доброй женщине было противно. Но — необходимо. Сейчас — точно необходимо. — Ох, вот оно что, — Сигрид внимательно смотрела на Мираэль, пока та с трудом удерживалась от желания спрятать глаза. — Нет, у нас даже Зала Мёртвых нет, не то, что целителей. Это только в Вайтран, там храм Кинарет есть, а жрица как раз целительствует. — Жаль, — Мираэль закусила нижнюю губу. Сама она в Вайтран не поедет — страшно. Но и ждать неминуемого тоже страшно. Тягостно. А потом, когда приедет Хадвар… а вдруг поздно уже будет? Что ей тогда делать?! — Не переживай ты так, — Сигрид удивилась, до чего же эта девочка хочет работать… ну или причина её отчаяния совсем в ином. Давить супруга кузнеца не стала — зачем? Захочет — сама скажет. — Ты нам не в тягость совсем. Потом обязательно найдёшь занятие, а пока тебе надо просто отдохнуть, ты ведь такой кошмар пережила. Погоди впрягаться. — Ладно, — Мираэль честно постаралась, чтобы это не прозвучало слишком уж обречённо. Она ничего, ничего сейчас не может. Остаётся только ждать первых симптомов — и тогда уже на свой страх и риск ехать в Вайтран в одиночку, если это случится до приезда Хадвара. В вопросах беременности Мираэль была вообще не осведомлена, поэтому и не знала, когда женщину начинает мучить плохое самочувствие, связанное именно с этим состоянием. Да и не собиралась узнавать. Начнёт спрашивать, у той же Сигрид — однозначно будут неудобные вопросы, да ещё и слухи могут пойти… Нет уж. Придётся молчать, и молить Акатоша о том, чтобы миновала Мираэль эта горькая участь.       Словно вознамерившись не дать ей погрязнуть в грустных мыслях, в течение дня Сигрид давала Мираэль мелкие поручения — занести долг Дельфине, владелице таверны «Спящий великан», передать что-то, завёрнутое в пакет, Гердур, хозяйничающей на лесопилке, и всё в таком роде. Мираэль с готовностью выполняла эти задачки. Во-первых, это помогало ей изучить деревню с более близкого расстояния и узнать людей, с которыми в будущем наверняка еще придется иметь дело, а во-вторых, нужно было занять себя, чтобы отогнать лишние мысли, держать на расстоянии вкрадчивый ужас неведения и это проклятое «А вдруг?!»       Временами Мираэль нервно вскидывала голову к небесам, потому что ей казалось, что она слышит отдалённое эхо жуткого драконьего крика. Казалось, или же это была правда, Мираэль не знала. Но предпочла бы никогда в жизни не встречаться больше с драконами. Тем не менее, лучше мысли об Алдуине, чем о возможной беременности. Или не лучше? Она не переставала ждать Хадвара. И дело было не в том, что её интересовал обещанный им «сюрприз». А в той тревоге, что подтачивала уверенность в его возвращении. Мираэль до одури боялась, что её первый в этой провинции друг не доехал до Солитьюда… что встретил на своём пути Алдуина… или засаду Братьев Бури…       Глупые, хоть и обоснованные страхи, вылились в бессонно-кошмарные ночи, полные жутких, до остановки сердца, видений, в которых смешалось всё, что так её тревожило. Две ночи подряд Мираэль будила испуганная Дорти. Потом — Сигрид. И только ей Мираэль призналась, что её гложет. Женщина искренне утешала её, твердя, что Хадвар — отличный воин, и всегда осторожен. Мираэль и сама знала это. Но что же поделаешь с навязчивыми мыслями? И, кроме того, она заметила, что своими опасениями заразила Алвора и его жену. Мираэль ругала себя последними словами, замечая, как они порой бросают пристальные взгляды в сторону ворот. Однако это, в свою очередь, помогло ей чуть реже думать о собственной проблеме.       Глухой безлунной ночью, едва-едва расцветшей во всей своей красе, и ознаменовавшей наступление месяца Огня очага, когда до рассвета было ещё далеко, что-то заставило Мираэль распахнуть глаза, уставившись в непроницаемую темноту. Не понимая, что ею движет, она прислушалась, но, ни малейших тревожных звуков не услышала. И всё же ощущение, будто что-то должно произойти, не покидало её. Поэтому Мираэль на ощупь дотянулась до своей одежды, быстро облачилась в неё и тихо покинула спящий дом, замерев на пороге и оглядывая единственную улицу деревни. Трепещущий свет факелов метнулся по начищенному стальному нагруднику, обладатель которого неторопливо вышел из конюшни, и сделал несколько шагов к таверне. Он явно не намеревался беспокоить родных, но заметив Мираэль, призраком появившуюся на пороге, не удержался и тихо окликнул её. — Хадвар! — с облегчением выдохнула Мираэль. Он жив и вернулся! Она больше не одинока. Юноша сменил направление, подошёл к ней — и спустя несколько секунд, что они провели на расстоянии, вглядываясь друг другу в лица, протянул руку. Мираэль вложила свою ладонь в его, ощущая крепкое и бережное пожатие — аналог более близкого приветственного контакта. Мысленно испытывая безмерную благодарность к его пониманию, Мираэль искренне улыбнулась. — Мы волновались за тебя. — Мы? — переспросил Хадвар. — Ну… твои дядя и тётя. — Мираэль изрядно смутилась, когда поняла, что ляпнула. — А ты? — солдат лукаво улыбнулся, и Мираэль, заметив это, покраснела. Она чувствовала, как потеплели от прилива крови щёки, и надеялась, что во тьме Хадвар этого не заметил. — Тоже, — призналась она. — Хорошо, — усмехнулся Хадвар, отпуская её руку. — Но ты почему не спишь? — Э-э… ну… — Да ладно, неважно, — отмахнулся он. — Ты слишком легко одета — заболеешь. — Нет, — лаконично ответила Мираэль. — Если ты заболеешь, я не смогу взять тебя с собой. — Куда? — расслышать любопытство в голосе было проще простого. Впрочем, Мираэль его и не скрывала. — В Вайтран, — приоткрыл «завесу тайны» Хадвар. — Зачем? — Мираэль склонила голову к плечу, исподлобья глядя на него. — Это вторая часть сюрприза, — ответил Хадвар и вдруг погрозил ей пальцем. — Узнаешь завтра, я и так сказал больше, чем должен был. А сейчас — марш спать. Мы выезжаем рано. Проспишь — уеду без тебя. — Вот как? — Мираэль вскинула брови. — Эх, ты…— она притворно обиженно надулась. — Иди уже, — с его губ сорвался смешок. — Досыпай. Ни о чём не беспокойся. Я вернулся.       Как ни странно, именно эта фраза окончательно уверила полусонную Мираэль в реальности происходящего. Хадвар жив, здоров, и он отвезёт её завтра в столицу владения. Завтра она, наконец, получит все ответы. Теперь Мираэль покорно вернулась в дом, а Хадвар, проводив её внимательным взглядом, пошёл туда, куда и планировал — в таверну. ****       Разбудила Мираэль Дорти. Ну как — разбудила… Мираэль проснулась оттого, что её трясли за плечо. Не самый приятный способ пробуждения, на её взгляд. Не открывая глаз, Мираэль сонно пробурчала: — Что случилось? — Вставай, Мира. Я тебя уже долго бужу! — прощебетала девочка, как ни в чём не бывало. — А то не попрощаешься. — С кем не… Что?! — Мираэль вскочила так стремительно, словно грязевой краб сомкнул клешню на самом чувствительном месте. Но скрутившееся в ногах одеяло подобный порыв не оценило, и Мираэль за малым не шлёпнулась на пол под хихиканье Дорти. — Он что, уехал?! — М-м… Ага. — Если бы Мираэль не была взволнована перспективой вновь остаться одной, то заметила бы, что Дорти преувеличенно внимательно разглядывает свои руки и хитро улыбается. — Пламя Обливиона! Не может быть! — возмущалась Мираэль, выпутываясь из плена одеяла и запихивая себя в одежду. Он, конечно, предупреждал её, но! — Ну как же так…? Она продолжала пыхтеть, спускаясь чуть не бегом на первый этаж, но застыла на последней ступени, увидев за обеденным столом Алвора, Сигрид и Хадвара. Все трое смотрели прямо на неё. Алвор и Сигрид едва сдерживали смех, а Хадвар сидел, не пряча ухмылки. — Гляди ты, сработало! — пробасил кузнец, а его племянник прикрыл ладонью рот. Слышно было, как он фыркнул, заглушая смешок. — Что… — Мираэль, наконец, поняла, что её слышал весь дом, и в сколь комичное положение она попала. Она даже покраснела от появившегося чувства неловкости, и открыла рот для возмущённой тирады. Но когда у неё под боком протиснулась Дорти, стрельнув в неё взглядом, в котором причудливо смешались озорство и невинность, недовольство растаяло, и Мираэль почувствовала, как губы сами собой сложились в улыбку. Проходя к «своему» месту за столом, она словно бы ненароком пихнула Хадвара в бок. Он был без доспехов, в простой одежде, и тычок острым локотком оказался весьма ощутимым. Мёд, который юноша лениво потягивал, выплеснулся ему на подбородок, он фыркнул, теперь уже не от смеха, и бросил в сторону Мираэль растерянный взгляд. — Знать будешь. Я половину нервов потеряла! — пробурчала Мираэль, как ни в чём не бывало садясь за стол и растирая ладонями лицо. Подъём среди ночи не прошёл бесследно — глаза упорно закрывались. — Ну-у… — протянул Хадвар, вытирая подбородок, и промокнул пятно на рубахе. Со свистом выдохнув воздух, он закончил. — Мы в расчёте. — Ага-а-аух, — сказала Мираэль, одновременно зевнув в ладонь. — А что случилось? Сколько времени? — Пять утра. — За племянника ответила Сигрид. — А зачем вы-то так рано встали? — округлила глаза Мираэль, безуспешно заправляя за ухо рваную прядь чёлки. Ладно, ещё Алвор, она знала его привычку рано вставать и поздно ложиться, но Сигрид, а тем паче Дорти… — Не могу же я оставить вас без завтрака, — весело пояснила жена кузнеца. — Вы выезжаете через час. Да и попрощаться надо бы.       Попрощаться…? Мираэль сначала не поняла, к чему была последняя фраза — мыслительные процессы были всё ещё заторможены полусонным состоянием, которое сопровождало её практически всю трапезу. Затем она увидела, как Дорти взгромоздилась Хадвару на колени, и сообразила. Дорти хотела попрощаться с братом, которого из-за войны видела крайне редко. Но гораздо больше, чем обоюдная нежность кузенов, Мираэль сказало почти идентичное выражение лиц Алвора и Сигрид. Неужели… Неужели Хадвар отвезёт её и вернётся в армию? Поверить в это было и трудно и легко. Ведь он — в первую очередь солдат. От генерала он наверняка получил новые приказы. Поднимать этот вопрос сейчас Мираэль не стала, чтобы не травить людям души — занялась сборами, требовавшими максимум сосредоточенности. Сумка пополнилась новым запасом зелий и несколькими интересными книгами, купленными в «Ривервудском торговце», где Алвор выхлопотал Мираэль разовую скидку. Меч ещё два дня назад был заточен в кузнице, и ждал своего момента, покоясь в начищенной до блеска коже ножен. Денег, взятых из дому, не хватало на лошадь, но Мираэль ещё неделю назад сумела договориться о рассрочке — опять же, не без помощи Алвора, который поручился за Мираэль. Теперь ей предстояло два с половиной года выплачивать конюху деревни по пятьдесят септимов. Оплатив разом два месяца, Мираэль обзавелась мышастой кобылкой-полукровкой Сольвлин. Лошадка была объезжена, но всю неделю после покупки Мираэль провела исключительно с ней — ухаживала, выводила пастись, седлала, кормила, купала. В общем, делала всё для того, чтобы Сольвлин к ней привыкла. И добилась определённых успехов. По крайней мере, сегодня, когда Мираэль после завтрака пришла седлать своё новое приобретение, Сольвлин не прижала уши недоверчиво, а подставила шею под ласковые руки. Амуницию для кобылы презентовал дядя Алвор, пресекая на корню робкие возражения. Взамен чужой, до тошноты насточертевшей одежды, он так же отдал Мираэль подогнанные под неё кожаные лёгкие доспехи, но не взял ни септима. Поэтому Мираэль опять чувствовала себя должницей, невзирая на заверения кузнеца, что она им ничего не должна.       Мираэль весьма сердечно распрощалась с людьми, которые дарили ей кров на протяжении этих двух недель, и деликатно отвернулась, чтобы не видеть крепкие объятия Хадвара и Дорти. Девочка молчала, но глаза у неё сейчас были на мокром месте. Это вновь напомнило Мираэль не только о том, какой вопрос она хочет задать Хадвару, но и о том, что её семья сейчас очень, очень далеко… За эти дни через деревню проходило немало людей и нелюдей — просто путники, наёмники, гонцы, один раз даже каджитский караван проехал — но она не заметила никого, кто хоть немного напоминал бы ищейку. Значит ли это, что о ней забыли, что отец изгнал беглянку-дочь из своего сердца и мыслей? — Мира, имей в виду, если тебе доведётся проезжать тут — мы всегда тебе рады. — Сказал Алвор, подходя к устраивающейся в седле Мираэль. Он словно понял, какие мысли одолевают девушку, и решил отвлечь от них. — Спасибо, дядя Алвор. — Удивлённо отозвалась Мираэль, и благодарно улыбнулась. Глубоким вдохом и длинным выдохом она загнала просящиеся на глаза слёзы подальше, и выпрямилась, перебирая пальцами поводья. Её лошадка была сложена изящнее, чем аффингтоны, в ней было больше от отца, принадлежавшего, по заверению конюха, к породе легконогих сироди, так что сидеть оказалось удобно — по крайней мере, ноги Мираэль не разъезжались. И Сольвлин не отличалась меланхоличностью: дёргала головой, звучно кусая трензель и отбирая у всадницы поводья, и изредка капризно била копытом о камни мостовой, высекая подковами искры. Куда более массивный чистокровный аффингтон Хадвара косил в её сторону недружелюбно, то и дело неодобрительно прижимал уши и отворачивался, словно делая вид, что они не вместе. Когда Хадвар, наконец, сел в седло, подарив последние объятия родным, всадники, не сговариваясь и не оборачиваясь, тронулись с места. Только отъехав на приличное расстояние от ворот, Мираэль решилась заговорить. — Хадвар? — окликнула она спутника. — М? — Явно ушедший в свои мысли юноша вскинул голову. Шлем лежал у него в походной сумке, и ветер свободно трепал каштановые волосы, иногда бросая их в загорелое лицо. — Когда ты привезёшь меня в Вайтран… — она даже не спросила, зачем всё-таки они туда едут, решив приберечь сей вопрос на потом, — Ты уедешь на войну, да? Хадвар молчал почти минуту, над чем-то размышляя. — Да. — Ответил спокойно. Пожевав нижнюю губу, Мираэль обронила: — Жаль. — Почему? — приподнял брови Хадвар. — Разве плохо защищать своего Императора? Свою родину? — Нет, конечно. Просто, получается, я опять одна останусь. — Она смешалась, осознав, как прозвучали её слова. — Это… было эгоистично, да? — Вовсе нет, — покачал головой Хадвар. — Я могу тебя понять. Поверь, у тебя в городе будет неплохая компания. Но об этом ты узнаешь не раньше, чем мы приедем. Как договаривались. Мягко передёрнув поводьями, Хадвар заставил своего коня податься вбок. Теперь лошади шли плечом к плечу, и стремена изредка соприкасались с глухим звоном. Сделав то, что хотел, Хадвар сказал: — Теперь моя очередь спрашивать… — и смолк, одёргивая прижавшего уши коня, надёжно фиксируя его морду подальше от кокетки Сольвлин. Мираэль тут же собрала поводья, не давая своей лошади обиженно окрыситься на такое непочтение со стороны жеребца, и заинтересованно кивнула — мол, спрашивай. — Почему ты сбежала? — Э, нет, вот этого вопроса она, конечно, ожидала, но… не сегодня, наверное. Тяжело было вспоминать вслух. Оказывается, это гораздо тяжелее, чем Мираэль себе представляла. По мере рассказа она почувствовала, что от обиды на глаза вновь наворачиваются слёзы, и только усилие воли удерживало их от того, чтобы не скатиться по щекам. Её порадовало, что капюшон надёжно скрывал лицо от внимательного взгляда серых глаз. Хадвар молчал, не прерывая Мираэль, пока она, справляясь с подкатывающим к горлу комком, рассказывала о своей жизни в Сиродиле, не называя конкретных имён и мест, всё ещё чего-то опасаясь. Её право. Всего одной отрывисто сказанной фразой Мираэль описала сцену с женихом. Больше эмоций появилось в её голосе, когда она рассказывала о своём блуждании в пещерах, о побеге от огра и лавины. — Вот так, — закончила Мираэль, и бросила на спутника выжидательный взгляд из-за края капюшона — как он отреагирует?       Внешне Хадвар сохранял полное спокойствие. Только, размышляя над сказанным, он не мог взять в толк — как можно изнасиловать девушку, так или иначе предназначенную тебе в жёны? Разве что надо быть последней тварью. Хотя, если учесть, что Вайлану не нужна была жена, а лишь её невинность… У Хадвара пока не находилось одного меткого эпитета, чтобы описать его представление об этом человеке. В конце концов, он сказал: — Теперь тебе нечего бояться. С твоим прошлым покончено.       Мираэль с благодарностью улыбнулась. Ей вовсе не хотелось услышать от него сочувствие, она и так знала, что Хадвар жалеет её. Просто, даже если он скажет «Мне очень жаль» — ну что от этого изменится? Ей тоже жаль. Единственным, за кого Мираэль продолжала переживать, был её отец. Вайлан Мотьер — сын советника Императора. Кто знает, как поступил его высокородный папаша с отставным легионером в отместку за её выходку? Видимо, догадавшись, что её гнетёт, Хадвар уверенно сказал: — За отца не переживай. Легионеры бывшими не бывают. Я думаю, в случае чего, он всегда сможет найти защиту у Императора. В этом Мираэль была с ним согласна. И всё-таки… — Вайтран. — Это слово прервало плавный ход её грустных мыслей. Мираэль подняла голову и окинула любопытным взглядам долину, что предстала перед ними за очередным поворотом тракта. Долина тянулась на запад, насколько хватало взгляда, и была защищена горной грядой, смутно различимой из-за расстояния. Изредка взблёскивала на солнце тонкая лента бегущей на запад реки, и видны были серокаменные столпы фортов, разбросанных по всхолмленным равнинам. Вид на юго-восток загораживала Глотка мира и скалы, что тянулись от неё, были залиты сиянием практически взошедшего солнца. А на севере внимание Мираэль приковал к себе город на холме, увенчанный, словно причудливой короной, дворцом ярла. Стены столицы владения выглядели крепкими и надёжными. — Здесь так красиво! — выдохнула она. Хадвар согласно кивнул. — Это очень… гармоничное владение, я бы сказал. Здесь довольно мягкая смена сезонов, горы защищают от агрессивных холодов. В остальных владениях иначе. — Я почитаю об этом, — сказала Мираэль. — Я купила книгу как раз о климате Скайрима. Чтобы лучше знать, к чему готовиться… в будущем. — А карту ты, случайно, не купила? — ухмыльнулся Хадвар. — Нет, — не удержавшись, Мираэль прыснула. — Ты обещал сам её купить. — Ну да, что-то такое припоминаю, — хохотнул Хадвар. — Будет тебе карта, ладно уж. Посмеиваясь, всадники проехали группу построек, огороженную забором. На углу его располагался деревянный столб с вывеской, гласившей «Медоварня Хоннинга». Здесь Хадвар придержал коня и, дождавшись пока Мираэль сделает то же самое, объехал её, так что лошади оказались в позиции «морда к крупу, круп к морде». Мираэль недоумённо покосилась на юношу, а он улыбнулся: — Повернись-ка. Мираэль подчинилась, и проследила взглядом за вытянутой рукой Хадвара. Он указывал на Глотку мира. Присмотревшись, Мираэль поняла, что видит нечто вроде каменной стены? Высоко-высоко, но всё же не на самой вершине горы. — Монастырь? — поняла она. Хадвар кивнул. — Я тебе и так верила, — сказала Мираэль. — Знаю, но я должен был тебе это показать, — Хадвар подмигнул, полюбовался на то, как вытянулось в недоумении лицо девушки, а затем они рассмеялись. Положительно, отношения между ними налаживались семимильными шагами. *****       Конюшни располагались за стенами города. Но, в отличие от ривервудских, были сделаны из камня, а не из дерева и соломы, и вмещали больше животных. Конюхи здесь явно знали своё дело — едва Мираэль и Хадвар спешились, к ним сразу подошли двое пареньков, и взяли лошадей под уздцы. Хадвар, наградив их лишней парой монет, сказал: — Накормить обоих, кобылу можно искупать через часок. Получив указания, мальчишки повели лошадей к конюшне под внимательным оком мужчины средних лет — возможно, главного конюха. Здесь Мираэль и Хадвар задерживаться не стали, а пошли дальше, к каменной арке, увенчанной стрелковыми башенками и скрывающей за собой нечто вроде небольшого открытого барбакана. Ворота арки были распахнуты, хотя лучники на стенах внимательно следили за каждым шагом прибывших, и оттого Мираэль стало немного неуютно. А вот городские ворота были наглухо закрыты. На щитах и плащах стражников, как и на флагах, что Мираэль видела на стенах казарм Ривервуда, был изображён золотой конь, вставший на дыбы — герб владения. — Эй! — нелюбезно окликнул их один из стражников. — Из-за драконов город закрыт. Вход только по торговым делам или официальной надобности. Неудивительно, что весть о драконе уже разлетелась по провинции, — подумала Мираэль. Но почему стражник употребил это слово во множественном числе? Поверить в то, что драконов куда больше, Мираэль боялась, хотя, стоит признать, мелькала у неё и такая мысль. Хадвар покопался в поясной сумке, вытащил оттуда сложенный в несколько раз лист бумаги и протянул стражнику. — Неделю назад в провинции ввели режим чрезвычайного положения, — тихо сказал он в ответ на любопытный взгляд Мираэль, пока стражники читали то, что было написано на листе. — Не знаю, из-за чего конкретно, причин достаточно. Но теперь у каждого, кто желает войти в города, которые являются столицами владений, должно быть при себе разрешение, подписанное вдовствующей королевой Элисиф. Сейчас десятки таких разрешений лежат в запасниках каждого верного Империи ярла Скайрима, а уж они вольны выдавать их тем, кого считают надёжными людьми. В то же время проезд в мелкие поселения свободный, но при этом разрешения вполне могут проверяться патрулями на тракте. Мираэль кивнула в знак того, что услышала его, и глубоко задумалась. Каким, к дремора, образом ей получить подобное разрешение? Без него, судя по всему, ей грозят не то чтобы большие неприятности, но… ничего хорошего, в общем. — Держи, — Хадвар тем временем протянул ей точно такое же разрешение, которое достал из сумки. Будто мысли её прочёл. — Ох, Хадвар… — она понятия не имела, что хочет сказать, но предполагала, что её счастливая улыбка скажет всё за неё. — Спасибо тебе большое! — Пустое, — отмахнулся Хадвар, улыбаясь в ответ. — Идём, — пропуск ему вернули, и в воротах открылась узкая калитка, по одному пропуская пришельцев в город. — А Вайтран за Империю? — тихо спросила Мираэль, ведомая Хадваром по широким, заполненным толпами народа улицам. Она ещё в Бруме слышала, что в Скайриме есть владения, поддерживающие мятежников, а есть те, кто верен Титу Миду Второму. — Нет. Это владение нейтрально, — отозвался Хадвар, вовремя остановив её, чтобы зазевавшаяся девушка не попала под ноги ребятни. — Но, как видишь, имперские пропуски вполне имеют силу здесь. — Нейтрально? Как это? — искренне удивилась Мираэль, приподняв уголки губ в благодарной улыбке. — Ярл Вайтрана, Балгруф Старший, не выказывает симпатии ни одной из сторон, — объяснил Хадвар. — Ого, — хмыкнула Мираэль. — Неужели так бывает? — Вайтран и этим отличился, — отозвался Хадвар.       Запахло мытыми овощами, сырым мясом и выпечкой. Над всем этим мерно поднимался гул голосов, точно рой рассерженных пчёл, и витал едва уловимый запах специй и перезревших фруктов. Мираэль сделала вывод, что они двигались к рынку города. Хадвар тем временем продолжал объяснять: — Вайтран, надо признать, весьма лакомый кусочек и для мятежников и для нас. Ну, ты понимаешь, его местоположение и плодородность здешних земель исключительно… полезны. Мираэль кивнула — разумеется, она поняла. — Но, думается мне, — продолжил Хадвар чуть громче, ибо за галдящими тут и там покупателями его почти не было слышно — когда станет совсем жарко, ярл примет одну из сторон. Так или иначе, в этой войне не будет безучастных.       Его спутница ещё раз кивнула, давая понять, что услышала его. Они обогнули большой трактир с вывеской, гласящей: «Гарцующая кобыла», а заодно и рынок оставили за спиной, и поднялись по ступеням к воротам, за которыми располагался следующий район города. Эти ворота были открыты и через них в обе стороны двигались люди. Тут и там виднелись всадники верхом на аффингтонах, амуниция и доспехи были украшены гербом владения. Верховая стража, надо же, — подумала Мираэль. В первом районе города её не было. Мираэль замедлила шаг, увидев огромное дерево в центре площади, на которой они очутились, едва миновав ворота. Дерево вызывало восхищение и жалость, ибо когда-то явно было очень красивым, а теперь же — совсем сухим. — Златолист, — проследив направление её взгляда, сказал Хадвар. — Священное дерево Кинарет. — А почему оно сухое? — задала Мираэль очевидный вопрос. — Несколько месяцев назад в него ударила молния. Хотя был не сезон дождей. Жрицы храма Кинарет считают это знаком грядущих бедствий. — Охотно объяснил Хадвар. — Вон он, храм, — он указал на изящное, хотя и выполненное в нордском стиле строение почти под самым Златолистом.       Мираэль выдохнула — вот сюда ей нужно будет зайти, ведь вопрос о нежелательной беременности так и остался для неё нерешённым. Хотя никаких признаков сейчас не было, но… мало ли. Иногда ведь начало беременности не сопровождается никакими характерными проблемами, так что лучше было перестраховаться. Желание немедленно рвануть в храм пришлось подавить всей имеющейся у Мираэль силой воли. Они свернули в очередной раз, и оказались перед весьма любопытным строением. Если бы у Мираэль спросили, она бы ответила, что больше всего строение напоминает корабль, перевёрнутый вверх дном. Но её внимание было быстро перенаправлено на человека в жреческом одеянии — его пронзительный голос сложно было не услышать, особенно, находясь так близко.       Мираэль повернула голову, узрела рядом полноценную статую Талоса, и остановилась в растерянности. — …До того, как ты вознёсся, и Восемь стали Девятью, ты был среди нас, великий Талос! — вещал жрец. — Не бог — человек! Мираэль перевела на Хадвара ошарашенный взгляд. — Хеймскр. Жрец Талоса, как ты, наверное, догадалась. — Губы Хадвара скривились от очередного взывающего вопля жреца. — И… э-э… а его не… — Здесь нет представителей Доминиона и ретивых имперских солдат, — понял её Хадвар. — Поэтому заткнуть его некому, хотя вреда от него нет. Дни напролёт он говорит одно и то же… «Восстаньте, дети Империи!» — передразнил юноша тихо. — «Встаньте, Братья Бури!» Как будто только мятежники — часть Империи. Мираэль не стала высказывать свои мысли на сей счёт, только хмыкнула. Хадвар же толкнул орнаментированную дверь, и остановился, безмолвно приглашая её зайти первой. А когда Мираэль проходила мимо, тихо сказал: — Добро пожаловать в «Йоррваскр». 18-е Последнего зерна — 1-е Огня очага